От одного до девяти

      Улицу небольшого городка в Куйчжоу вдруг наполнил мучительный крик. Задумчивые жители, бредущие по своим делам, не могли не обратить внимания на это: среди пыльной дороги лежал мальчик, что безудержно плакал, рыдал от боли, не имея в себе сил даже пошевелиться. Его протянутая вперёд левая кисть была в ужасном состоянии: несколько пальцев были неестественно выгнуты, явно сломаны, а мизинец раздроблен в мясо и смешан с грязью.       Видевшие эту картину матери спешили прикрыть своим детям глаза, чтобы они не портили свою психику смолоду. Другие же проходили мимо, попутно шепча о чём-то. Никто не собирался прекращать свой ход, чтобы помочь мальчику. Они видели, как он был бедно одет, а некоторые даже знали бродяжку Сюэ Яна, не имеющего дома, родителей, не имеющего, в общем-то, ничего. Вот и незачем было кому-то о нём беспокоиться. Раз получил, значит, за дело какое-то. Может, своровал чего, поэтому терпеть его и не стали да надавали сполна.       Так никто и не помог мальчику. Тот сам не знал, сколько времени пролежал на той дороге. Боль постоянно давала о себе знать, заставляя опухшие и покрасневшие глаза вновь наполняться слезами. Он лишь тихо плакал, иссохшие губы прилипали друг к другу, заглушая его горькие всхлипы.       Теперь же мимо проходящие люди не игнорировали его, а ругали, говоря, что он мешает проходу и проезду повозок. И без того раненый ребенок успевал даже получить несколько пинков от пьяных мужчин, которым он особенно мешал. Но эта боль не шла ни в какое сравнение с болью, терзающей его руки.       Когда же сумерки опустились на улицы города и люди стали закрывать лавки и уходить по домам, Сюэ Ян наконец нашёл в себе силы подняться. Он сел; его крохотные ручки дрожали, когда он приподнял их, желая посмотреть на тот ужас, что с ними случился.       Левая кисть, облепленная засохшей кровью, уже не выглядела такой же, как и всегда. Стоило только пальцем пошевелить, как острая боль возвращалась. Сюэ Ян, как заворожённый, смотрел на свой мизинец, от которого ровным счётом не осталось живого места. Слёзы снова навернулись на его глаза, но тут же иссохли: лицо мальчика помрачнело, он нахмурился, прижимая раненую руку к груди.       Он не понимал, за что с ним так обошлись. Почему решили поиздеваться лишь из праздной скуки. И больше всего обижало то, что никто даже не помог ему. Столько пренебрежительных взглядов, полных отвращения, и ни одного понимающего…       Но чем дольше Сюэ Ян сидел на том месте, тем глубже погружался в свои мысли. Многое в его голове поменялось в тот момент. Сердце его заволокли чёрные тучи, он обозлился на всех, считая, что никто в этом мире не понимает его. И сдаваться он не хотел; затаив злобу, он задумал отомстить обидчику. Но для этого нужно было хотя бы привести себя в порядок.       С решимостью в глазах мальчик поднялся. Он крепче прижал раненую руку к груди и направился вперёд.       Обычно ночи он проводил где-то между чужих домов. Там спать было куда теплее, чем просто на улице возле какой-то лавки. Сегодня ему повезло. Он заприметил, что у стены одного из домов было насыпано немного сена. Там-то юный Сюэ Ян и устроился. Жаловаться тут было не на что — место очень даже хорошее, можно было зарыться поглубже, и не бояться, что ночью он продрогнет до костей.       Устроившись поудобнее, бродяжка поджал под себя ноги и уставился на левую руку. Смотреть на неё было страшно, поэтому он решил, что раз она кровоточит, то нужно её чем-то перевязать. Поскольку под рукой ничего не нашлось, он взял подол собственной одёжки и попытался разорвать, но это было не так-то просто. Пришлось использовать зубы, чтобы порвать неподатливую ткань. Он кое-как замотал израненную кисть и бездумно уставился на неё, словно околдованный.       Из-за множества выплаканных слёз у Сюэ Яна заболела голова. Он устал, и больше не мог держать глаза открытыми. Веки потяжелели, и мальчик, упав на спину в мягкое сено, погрузился в длинный сон.       Несколько дней он провёл в своём небольшом убежище. Не то чтобы он боялся выходить на рынок, опасаясь встретить обидчика. Нет, ему было всё равно, встретит он его снова или нет. У него просто не было сил и желания что-то делать. Юный Сюэ Ян был полностью опустошён. Он размышлял о том, для чего он вообще выживает. Разве его бросили не для того, чтобы он помер?       В один день бродяжка Сюэ почувствовал, что больше не может терпеть голод. Нужно было снова выйти на рынок и попрошайничать. Может, кто-то из добрых людей даст ему еды и воды.       Выйдя на торговую площадь, мальчик стал осматриваться, думая, у кого бы попросить милостыни. Сейчас он выглядел хуже некуда: грязное личико, мешки под глазами, спутанные в колтуны волосы, в которых затерялась солома, испачканная кровью и изорванная одежда, перемотанная не пойми чем кисть… Люди, видя такого маленького монстра, просто сторонились его, брезгуя даже проходить рядом с ним.       Растерянно озираясь, Сюэ Ян замечал пренебрежительные взгляды в свою сторону. Только он подходил к кому-то с просьбой, как тот кривил лицо и отступал в сторону да рукой отмахивался, требуя, чтобы тот не подходил ближе, говоря, что не желает даже смотреть на него. Но мальчик не сдавался. Он очень сильно хотел есть, потому и пытался цепляться за одеяния прохожих, желая обратить их внимание на себя с целью попросить еды. За столь смелые действия он лишь получал грубые отпихивания и ругательства.       После очередного отказа маленький Сюэ Ян споткнулся и отшатнулся назад, ударяясь о какой-то прилавок спиной. Он тихо застонал и потёр ушибленное место рукой. Обернувшись, мальчик увидел, что лавка, о которую он ударился, принадлежала старику Хуа. Тот был слегка глуховат и со зрением была беда, но это не мешало ему заниматься продажей слоёных лепёшек, что пекла дома его жена.              Взгляд голодного бродяжки Сюэ впился в тёпленькую выпечку. Он смотрел на неё, желая просто протянуть руку да ухватиться за одну из лепёшек, упрятать за пазухой, а потом съесть, спрятавшись где-нибудь. Раньше Сюэ Ян никогда не воровал, понимал, что это плохо и он может получить по рукам за такое. Но голод затуманил разум. Мальчишка осмотрелся, убеждаясь, что никто на него не смотрит, а затем быстро потянулся за лепёшками. Он схватил парочку с прилавка и дал дёру, не оглядываясь. Он скрылся за узкими проёмами меж домов и остановился у стены, чтобы перевести дух. Его маленькая грудь вздымалась, он глубоко дышал, широко раскрыв глаза, смотря на пару лепёшек в собственных руках, что ему удалось безнаказанно украсть.       Сюэ Ян не долго думал — тут же сделал жадный укус и, почти не прожевав, проглотил. Это был так неправильно, но так вкусно.       Его совсем не мучала совесть, он просто был рад наконец получить то, чего хотел, без неприятных последствий. Он ещё успел удивиться тому, что раньше у него и в мыслях не было своровать что-то, а зря — это оказалось куда действеннее, чем просить милостыню. Ворованная еда оказалась куда вкуснее, чем та, что ему иногда давали люди.       Доев всё до последний крошки и даже облизав ладони, смакуя привкус пресного теста, Сюэ Ян задумал украсть что-то ещё. Эта идея так сильно загорелась в его сердце, что он немедленно вышел из укрытия и принялся блуждать по рынку. Теперь в его глазах было куда больше уверенности. Столько лавок, столько еды, которую можно просто взять и ничего не отдать взамен. Да, за воровство его могут побить, но разве побои могут сравниться с тем, что он уже пережил. К тому же мальчишка для своего возраста был очень юркий и быстрый. А ещё хитрый. С течением времени он приловчился обманывать лавочников, как-то отвлекая их от дел, а затем крал прямо с лавки пирожные, конфеты, лепёшки — всё, что попадалось только на глаза. Они ведь не обеднеют от одной конфетки?              Однажды какие-то дворовые мальчишки заметили, как бродяжка Сюэ ворует у взрослых. Они посчитали это неправильным и решили сыграть в героев и наказать подлого воришку. Последовав за Сюэ Яном, они застали того меж домов, жадно поедающего пирожные тайком. Мальчишки обозлились и набросились на него, принимаясь отнимать еду.       Юный Сюэ Ян не ожидал такого нападения. Он отшагнул назад, прижимая драгоценные сладости к груди, пытаясь защитить их от цепких лап, которые потянулись, чтобы отобрать их. Но мальчишек было больше; им с некоторым усилием удалось вырвать из крепкой хватки бродяжки помятые пирожные, а его самого толкнуть на землю. Они смеялись, обзывали Сюэ Ян четырёхпалым вором-ублюдком, который не достоин сладостей.       — Верните! — громко потребовал бродяжка, протягивая руку вперёд.              — Как ты смеешь, четырёхпалый! — самый старший из мальчишек громко усмехнулся и наступил на протянутую Сюэ Яном руку. — Воруешь и требуешь назад? Как низко! — он схватил мальчика за волосы и сильно потянул, поднимая его лицо.       Ребята залились весёлым смехом, заглушая болезненный стон бедняжки Сюэ. Они раскрошили пирожные и кинули на пыльную землю. А затем пнули так, что ошмётки попали на лицо лежащего там Сюэ Яна:       — Ешь, ты же такой голодный, — насмешливо говорил тот, что стоял на руке у мальчика.       Юный бродяжка слегка покашлял и поднял взгляд на парня. Тот был одет не так богато, видимо, был из простой семьи. Его нахальное лицо было усеяно мерзкими высыпаниями, а на подбородке красовалась запоминающаяся родинка. Сюэ Ян нахмурил брови, изучая лицо обидчика, стараясь запомнить его.       Мальчишки заскучали, не увидев на лице бродяжки слёз. Скучно им стало, поэтому они, обмениваясь какими-то шутками, стали медленно расходиться. Старший же сильнее надавил ногой на руку Сюэ Яна, растягивая губы в садистской улыбке, а после отбросил его голову вниз, отчего та ударилась о землю. Нахально усмехнувшись, он, как ни в чём не бывало, пошёл за остальными.              Когда те скрылись из виду, Сюэ Ян не спеша поднялся и вытер тыльную сторону ладони от грязи, а затем и лицо от пыли и крошек, что успели попасть ему в глаза. Это было больно, неприятно и обидно, но он и вправду не проронил и слезинки. Словно все слёзы, что у него были, он выплакал ещё тогда, когда случился тот инцидент с повозкой. Сжав ладошки в кулаки, юный бродяжка поднялся на ноги и осмотрелся. Близился закат, а это значило, что продавцы скоро начнут закрывать свои лавки и станут более бдительными. Снова украсть пирожные у него не выйдет, придётся ночевать голодным.       С лёгким вздохом Сюэ Ян направился на рынок, ведь именно через него лежал путь к местечку, где он обычно проводил ночь. Галдёж возле лавок был сегодня громкий — кто-то ругался с продавцом посуды. Мужчина негодовал по поводу цен, а лавочник пытался обуздать его гнев, объясняя, что налоги в городе поднялись, вот и цены тоже.       Бродяжка остановился, глянув в ту сторону. Он увидел, как крупный недовольный мужчина с лёгкостью опрокинул прилавок, из-за чего чашки да вазы повалились на пол, разбиваясь на мелкие и крупные осколки. Несколько острых кусков от какой-то тарелки упали прямо под ноги Сюэ Яна. Он секунду задумчиво постоял, посмотрел ещё раз на испуганного такой агрессией продавца и на довольное лицо мужчины и, недолго думая, поднял осколок, а затем спрятал его в рукав.       Гуляя по рынку, юный бродяжка Сюэ заметил, что тучи сгустились. Должно быть, скоро пойдёт дождь. Ему стоило бы поторопиться и вернуться в своё небольшое убежище, но после нового поворота он заприметил ребят. Среди них он узнал хорошо запомнившегося ему парня с прыщавым лицом и родинкой на подбородке. В его глазах появился странный блеск, и он направился туда.       Мальчишки прощались друг с другом, так как было уже поздно, и спешно расходились по домам. Самый старший из них был последним. Он не сильно спешил, поскольку его дом был буквально за поворотом. После того, как все ушли, парень уже подумывал вернуться, как сильный удар в спину выбил его из равновесия. Он споткнулся и упал на спину, не успевая сообразить, что только что произошло. В следующую секунду над ним возникла небольшая чёрная фигура, и в его лицо врезался кулак, заставляя голову круто повернуться в заданном ударом направлении. Сюэ Ян, тяжело дыша, словно дикий зверь, начал бить парня по лицу. Тот пытался оттолкнуть мальчишку, хватаясь за его плечи, сжимая до синяков да болтая ногами. Бродяжка не отставал; его глаза горели красным огнём и решимостью отомстить.       — Эй, четырёхпалый, ты с ума сошёл?! — проорал парень. На его лице смешались удивление и боль. Он даже и представить не мог, что этот мальчонка когда-нибудь посмеет его ударить.       Сюэ Ян, конечно, был чуть слабее него, поэтому тому-то и удалось скинуть его с себя. Он навис над ним, хватаясь за плечи, толкая в сухую землю спиной, выбивая хриплый стон. Теперь уже была его очередь наносить удары. Они сцепились, словно два диких кота, только шерсть не летала. Парню удалось стукнуть бродяжку Сюэ пару раз по лицу, а тот в свою очередь, дёрнув правой рукой, позволил осколку выскочить из его рукава. Обхватив правой ладонью острый кусок, мальчик крепко сжал его, не беспокоясь о том, что он может порезаться. После очередного полученного удара в лицо Сюэ Ян без лишних мыслей занёс руку и ударил парня прямо в висок. Тот ошарашенно замер. Густая алая струйка спешно потекла по его челюсти и капнула прямо на лицо бродяжки. Тело обидчика медленно ослабло, а глаза закатились, прежде чем тот свалился на бок.       Сюэ Ян замер в одной позе, пытаясь осознать, что только что произошло. Он продолжил лежать на земле, его грудь тяжело вздымалась, а взгляд был устремлён в небо, затянувшееся тучами. Холодные мелкие капли стекали по его разгорячённому лицу, смывая чужую кровь. Он набрал в грудь воздуха и поднялся, откидывая в сторону осколок, который успел слегка порезать его ладонь. Он подполз к трупу парня и изучил глазами его мёртвое выражение лица. Вид того, как кровь струилась из раны, принесла ему мрачное удовлетворение. На лице Сюэ Яна расплылась ухмылка, взгляд стал безумнее, он наклонился к лицу обидчика и почти лихорадочно прошептал:       — Моё имя Сюэ Ян.