Плюшевый поцелуй

Очередной из многочисленных совместных эфиров, но сегодня он был особенным, ведь у парней, наконец-то, появились официальные персонажи, которые уже успели тронуть души фанатов и заставить быть готовыми отдать все свои кровные сбережения на предстоящий мерч. Мемберы весело дурачились, вертя перед камерами брелоками и подушками, им это было только в удовольствие, ведь они сами создали персонажей, в которых вложили большую частичку себя.  Бомгю любил свою плюшевую версию больше всех, то и дело крепко прижимая к груди большую пушистую подушку в виде нежно улыбающегося гибрида собачки и медвежонка. Ёнджун же, сидевший рядом, трепал за огромные уши своего плюшевого фенека в смешной утиной шапочке.  Из старшего сегодня так и лилась энергия, которая не особо пересекалась с аурой более спокойного и тихого Боми. Кажется, из-за этого между парнями завязался небольшой диалог, быстро закончившийся тем, что несчастному младшему было нанесено два жестоких удара огромной лисьей мордашкой. Удары не были болезненными, ведь подушка оказалась достаточно мягкой, но Бомгю всё равно обиженно свернулся калачиком, прячась в объятиях своего пушистого персонажа и прижимаясь к Тэхёну, который сидел с другой стороны.  Кажется, теперь Джун хотел загладить вину и в знак перемирия изобразить поцелуй между их персонажами, но Гю крепкой хваткой удерживал невинную плюшевую мордашку, совсем не желая отдавать её в чужие руки. Ёнджуна это, с виду, не особо то расстроило и он уже выхватывал из рук Тэхёна подушку в виде головы котика с гигантскими глазами и самым серьёзным на свете выражением лица (и правда очень похоже на классическое лицо Тэ). Последний не особо сопротивлялся, поэтому старший исполнил свою затею, впечатывая мордашки друг в друга под сомнительным взглядом Бомгю. Вряд ли все эти манипуляции могли хоть что то значить для всех вокруг, простое дурачество, не более. Разве что только у Гю с Джуном были на этот счёт свои мысли. У младшего лишь тонкая нотка ревности, а у старшего совсем небольшое желание поиздеваться.  Впрочем, до конца эфира всё прошло более чем благополучно. Ребята поочерёдно ещё раз продемонстрировали поближе своих плюшевых друзей, весело попрощались со зрителями и, наконец, исчезли с объектива камеры. Время уже было вечернее, поэтому парни могли спокойно отдохнуть или заняться своими делами.  Бомгю, под стать своей плюшевой версии, решил, что лучшим решением на сегодня будет пойти вздремнуть в свою комнату под какую-нибудь расслабляющую музыку. Поэтому он, поспешно пряча в карман брелок в мило украшенном прозрачном чехле и сжимая в объятиях подушку, на которой, наверное, очень приятно засыпать, поплёлся по коридорам, ведущим его в пункт назначения. К величайшему сожалению младшего, его планам так и не удастся сбыться.  – Эй, Бомгю-я! – сзади послышались шаги, а затем на плечо упала чужая рука. – Что такое, хён? – младший очень надеялся на то, что Ёнджун не отвлечёт его надолго, ведь желание добраться до своей уютной комнаты было слишком сильным. – Дай мне свою подушку. – С чего бы это? – не то чтобы Гю был сильно против, скорее ему просто хотелось повыпендриваться.  – А тебе жалко? – А тебе твоего лиса мало что ли? – глядя на мордашку, сидящую на руках Джуна и хитро поглядывающую в неизвестном направлении, Бомгю неосознанно прижал свою подушку покрепче.  – Просто хочу сделать кое-что, а потом сразу же верну, – в глазах старшего поблескивали полупрозрачные огоньки озорства, но Гю, всё же, доверял своему хёну, поэтому хоть и неохотно, но протянул подушку в его руки. Что ж, продолжение было довольно очевидным. Ёнджун соединил мордочки на подушках друг с другом и громко чмокнул губами, для пущего эффекта поцелуя. Простояв так ещё пару секунд, потирая плюшей друг об друга, как будто и не обращая внимания на неоднозначный взгляд младшего, он, всё же, отлепил несчастных друг от друга.  – Он и правда очень нежный и приятный, прям как ты.. – Джун прижал чужую подушку к своей щеке, слегка прикрывая глаза, будто был готов уснуть прям в таком положении. – Эй, ну хватит, на своей подушке спать будешь! – Бомгю засмущался от неожиданного комплимента, поэтому всячески пытался скрыть это и спрятаться в своей комнате, уткнувшись лицом в то, что ему сейчас никак не хотели возвращать.  Хотел было младший уже выхватить своё имущество, как чужая рука задралась высоко вверх и завертелась так быстро, что выхватить желаемое было довольно нелегко. – Хён, ну отдай, я спать хочу! – после пары неудачных попыток отбить своё, Гю решил немного надавить на жалость, да и драться за желаемое не особо хотелось, не хватало ещё порвать эту милую белую мордашку.  – А ты мне за это что? – Джун хитро улыбнулся, от чего начал походить на свою плюшевую версию ещё сильнее. Бомгю тяжко вздохнул, закатив глаза и мысленно проклиная себя за то, что не убежал в свою комнату быстрее, чем мог. – Ну и что ты хочешь? – Повторишь со мной тоже самое, что и наши плюшевые версии только что? – старший пристально пожирал Боми глазами в ожидании бурной реакции, которую последний скрывал из-за всех сил. К сожалению, покрасневшие уши хоть и за отросшими, но не слишком уж сильно, волосами, скрыть было невозможно. – Пф, слишком много чести, – резко развернувшись, Гю поспешно удалялся вдоль коридора, казалось бы, принимая поражение, но, на самом деле, одерживая блестящую победу. Ну или почти победу. – Ой, ладно, забирай свою плюшевую милашку, вечный сплюшка, – Джун сделал несколько шагов вслед за младшим, протягивая тому подушку. Бомгю чувствовал подвох, но надеялся, что сможет его избежать, поэтому решил постараться вырвать из рук желаемое как можно быстрее. Увы, всё было безуспешно и стоило Гю ухватиться за пушистый кусочек ткани, как чужая рука резко потянула подушку на себя, отчего младший теряет равновесие и падает прямиком в объятия, упираясь руками в грудь старшего. Бомгю мог бы мгновенно оттолкнуть его в сторону, как-нибудь да выхватить подушку из рук и обиженно исчезнуть с глаз долой, но раз уж Ёнджуну так сильно нравилось издеваться, то просто невозможно было не ответить ему маленькой местью.  Аккуратно проведя руками от груди к плечам и оказываясь непозволительно близко к лицу Джуна, Гю нежно продолжает вести ладонями вдоль шеи, а затем помещает их на чужих щеках, которые поглаживает большими пальцами. Опаляя пухлые губы своим горячим дыханием, Бомгю почти вводит старшего в транс и тот уже тянет руки к чужой талии, дабы притянуть худое тело вплотную к себе. Но не успев сделать что-либо, Ёнджун чувствует, как руки с лица быстро перемещаются обратно на плечи, его резко толкают от себя, выхватывают пушистую игрушку и под шумок исчезают за поворотом, где слышится щелчок закрывающейся на замок двери. Благо, комната младшего оказалась совсем близко. На самом деле, Боми нелегко далась эта авантюра, желание впиться в чужие губы было довольно сильным, благо желание отомстить оказалось сильнее. Джун же готов был завыть от разочарования и столь резкого опустошения. Но и сдаваться он не собирался, поэтому, опомнившись, рванул к чужой двери. Парни уже давно были достаточно близки, это неудивительно, ведь они регулярно проводили время друг с другом, начиная тренировками, выступлениями и телешоу, заканчивая совместными просмотрами сериалов в обнимку, поцелуями сначала скромными и неловкими, а потом более глубокими и горячими. Они не особо обсуждали статус своих отношений, скорее просто помогали друг другу расслабиться.  Но не стоит скрывать, что Ёнджун питал к Бомгю самые тёплые чувства и даже на публике с трудом скрывал влюблённый блеск в глазах, обращённый на кукольные глазки и нежнейшую улыбку младшего. Его вечно хотелось прижать к себе как можно сильнее и целовать мягкую кожу лица, казалось, что отыскать создание милее этого медвежонка было просто невозможно.  Гю же был чуть более скромным, иногда поглядывая на чужие накачанные руки и пресс, и ревниво натягивая на Джуна куртку во время одного из концертов, когда тот активно демонстрировал зрителям участки своей кожи. Харизма и искренность старшего тоже не могла оставить равнодушным, ведь он всегда был честен и открыт в своих чувствах и словах, что заставляло Бомгю таять от каждого произнесённого комплимента в свою сторону. Впрочем, стоит вернуться к тому, что Джун уже несколько секунд активно долбил кулаком в дверь чужой комнаты. – Бомгю, открывай! Но ответом ему послужила лишь гробовая тишина, интересно, на что старший вообще рассчитывал после того, как не один раз успел одурачить Гю за сегодняшний день, а теперь ещё и настойчиво пытался проникнуть в его личное пространство. – А ну открывай, а не то я.. – Не то что? – голос по ту сторону двери прозвучал так отчётливо и неожиданно, что Ёнджун вздрогнул, впадая в ступор на пару секунд. Действительно, а не то что? У старшего не было ответа на этот вопрос, ведь все эти фразы он выдавал, не особо работая мозгом, а скорее просто имея цель напугать Бомгю, что у него, правда, не получилось от слова совсем. Он уже почти что принял своё позорное поражение, грустно опуская голову и делая пару шагов назад, готовый загадочно испариться в пространстве, как вдруг услышал заветный щелчок открывающегося замка. Сама же дверь открываться не спешила, как бы не приглашая, но и не выгоняя насовсем. Но Джун не был человеком, который долго мог бы сомневаться в собственных решениях, поэтому почти сразу же потянулся к дверной ручке, проникая в чужую комнату. Бомгю, тем временем, успел запрыгнуть на собственную кровать, сидя на ней, скрестив ноги и метая подозрительным взглядом в сторону нарушителя личного пространства. В руках он всё ещё сжимал свою драгоценную подушечку, а с прикроватной тумбочки на старшего глядела мордашка брелока, которая если бы магическим образом ожила, то точно мило заморгала бы своими чёрными глазками с длинными ресницами.  Всё это не могло не умилять, особенно Ёнджуна, который изначально планировал проучить младшего, а теперь хотел зацеловать его до смерти.  – Ну и что ты хочешь? – это был почти риторический вопрос, ведь Гю прекрасно знал на него ответ. – Хочу получить желаемое.  – Прости, но я не отдам тебе свою подушку. – Не прикидывайся глупеньким, Бомгю, – старший заводит руку за спину, нащупывая дверную защёлку и, ловко заперев дверь, делает несколько шагов вперёд, оказываясь почти вплотную к кровати, попутно скидывая на кресло свою лисью подушку, хитрый взгляд которой безжизненно утыкается куда-то в потолок. В отличии от взгляда Джуна, который постепенно становится немного хищным, чем заставляет Боми несколько заволноваться перед предстоящей неизвестностью. – Аж дверь запер, неужели хочешь рассказать мне какой-то страшный секрет? – младший даже сейчас не готов сдаваться, продолжая подтрунивать над своим хёном в отместку за то, что тот полностью разрушил его планы на тихий вечер в полном одиночестве. Не то чтобы он сейчас был против его компании, но всё же. Но у Ёнджуна было припасено оружие посильнее каких-то там страхов и секретов. Подойдя настолько близко, насколько это было возможно, старший наклонился к Гю, опираясь руками о кровать по обе стороны от него, параллельно стремительно приближаясь к чужому уху. – Хочу, чтобы ты стонал подо мной настолько грязно и громко, что был бы не в состоянии даже разговаривать, – проникновенный бархатный и безумно пошлый шёпот заставляет Бомгю моментально раскраснеться настолько сильно и неожиданно, что глаза на мгновение приходят в состояние расфокуса. Едва ли, конечно, они бы провернули настолько отчаянную авантюру, ведь им всегда нужно беречь связки для выступлений, но сама мысль, безусловно, доводила до безумия. Тем временем, Джун ловко проводит языком по чужой шее, медленно поднимаясь по горячей коже до скуловой линии. Младший всегда был податливым на ласки, поэтому томно выдыхает и уже тянет ручки к чужим упругим плечам, мгновенно роняя из рук подушку, которую так активно защищал буквально пару десятков секунд назад. И Ёнджун был готов отдать ему всего себя. Но не сразу. Не успел одураченный Боми дотянуться до желаемого тела, как старший резко отталкивается руками от кровати, принимая стоячее положение и делает шаг назад, застывая в состоянии тотального бездействия. – Ёнджун!! – Я тебе, вообще-то, хён, – Гю хотелось завыть голосом самого несчастного щенка, возбуждение в его теле уже вовсю натягивалось тонкой стрункой и если она лопнет, то точно заставит несчастного парня биться в истерике. Джун же мысленно ликовал, расплываясь в лисьей ухмылке и радуясь тому, что немного да сумел проучить непослушного младшего.  Последний же теперь нервно перебирал пальцами, ему совершенно невозможно стало сидеть спокойно, поэтому он выпрямил ноги, свешивая их с кровати и подвинулся поближе к её краю, как бы на какие-то жалкие сантиметры приближаясь к старшему.  До безумия сильно хотелось вскочить, броситься в чужие тёплые объятия и позволить сделать с собой всё, что угодно, но он всё ещё пытался собрать в себе крупицы гордости и выиграть бой, в котором уже с самого начала заочно проиграл.  – И долго ты будешь так стоять?  – Могу хоть целую вечность, а ты что-то хотел? – он точно был самым отвратительно хитрющим на свете лисом в теле человека. – Ничего я не хотел, это ты ко мне пришёл. – То есть мне уйти? – теперь Бомгю точно был безуспешно забит в угол проигравших, от чего хотелось окончательно разреветься самым позорнейшим образом, но такого позора он бы точно не пережил. – Сначала выламывал мне дверь, а теперь спрашиваешь о том, уходить тебе или нет? – младший всё ещё пытался мухлевать, хоть прекрасно знал, что и на это у Ёнджуна найдётся поражающе блестящий ответ. – Да, я бы очень хотел знать о твоём важном для меня мнении. – Делай, что хочешь, – Гю демонстративно скрестил руки на груди, пытаясь изобразить безразличие и заставить старшего броситься к его ногам.  – Ну раз тебе совсем ничего от меня не нужно, то я пойду, – старший крутанулся на пятках, делая уверенные шаги к двери, возможно, он уже перегибал палку со своими издёвками. Но а кто до этого жестоко лишил его поцелуя и с позором оставил в коридоре в полном одиночестве? – Нет!! Стой! – и вот самообладание Бомгю стремительно таяло прямо на глазах. – Ты всё же что-то хотел, милашка? – Джун повернулся обратно, продолжая с ухмылкой глядеть на младшего сверху вниз. Как же это безумно раздражало, но теперь оставалось лишь смириться с неизбежным. – Да просто трахни меня уже на этой чёртовой кровати, чёртов ты Чхве Ёнджун!  И кто он такой, чтобы отказывать своему любимому мальчику. В мгновение оказавшись на кровати и одной рукой вжимая обе чужие в простыни, Джун сливается своими губами с губами Гю, который охотно отвечает, приоткрывая рот и позволяя их языкам сплестись во влажном танце, сопровождаемом пошлыми причмокиваниями и горячим дыханием. Прикусив нижнюю губу младшего, Ёнджун на секунду отстраняется, глядя на раскрасневшееся лицо под собой. Приоткрытый рот, мягкие опухшие губы и затуманенные глаза, горящие огоньками желания, он был как сладкий желейный медвежонок, которого хотелось проглотить без остатка.  Вылизывая чужую шею, появлялось невероятное желание оставить несколько ярких засосов, которые бы вызвали ещё больше проникновенных полустонов, но Джун понимал, что им обоим обошлось бы это слишком дорого. Бомгю, тем временем, вовсю извивался от касаний, которые были для него особенно чувствительными, но он не мог сделать, буквально, ничего, его руки всё ещё были зажаты крепкой хваткой. – Боми, ты вертишься так сильно, будто я тебя зарезать собираюсь.. – Просто хочу касаться тебя тоже, хён.. сними футболку.. – услышать такую фразу от младшего было редкостью, ведь обычно он несильно парился о подобных вещах, просто отдаваясь процессу. Ёнджун отдавался процессу так же легко, поэтому,  не особо думая о чём-либо, оторвался от чужого тела, вставая с кровати и стягивая с себя элемент одежды, который тут же был отправлен в свободный полёт куда-то в угол комнаты. Он хотел было наклонится обратно, но не успело пройти и секунды на то, чтобы сообразить хоть что-то, как на него ловким движением запрыгнуло чужое тело, крепко обвивая руки вокруг шеи, а ноги вокруг талии. Кажется, только Джун думал, что их игра закончена. – Чёрт возьми, Бомгю, ты не обезьянка в тропическом лесу! – старший чуть было не свалился на пол со своей неожиданной ношей, но вовремя сжал чужие бёдра руками, одновременно возвращая себе равновесие. – Я хочу немного побыть сверху, – Гю шептал на ухо так откровенно, что у Ёнджуна пробежала волна мурашек по телу. – Даже не думай, что я позволю тебе завладеть моей задницей, – без того крепкая хватка на шее стала ещё сильнее, от чего старший едва не пискнул от неожиданности. – Больно нужна мне твоя задница.. просто доверься мне, – теперь голос был будто с ноткой возмущения, но всё ещё таким же проникновенным, поэтому не поддаться было просто невозможно. Развернувшись спиной к кровати, Джун рухнул на неё, утягивая за собой Гю, который мысленно ликовал, что так легко смог завладеть чужим телом.  Начиная с шеи и заканчивая любимым прессом, Бомгю повсюду оставлял влажные дорожки. Для него старший был на вкус, как карамельный леденец с лёгкой остринкой, которая сводит с ума ещё сильнее.  На кубики пресса же младший пускал слюни всегда и во всех смыслах, проводя по каждому из них то взглядом, то горячим языком, едва не прикусывая кожу, за что точно получил бы по своей осветлённой макушке, но вовремя остановился, решая перевести своё внимание на кое что более интересное. Ёнджуну, безусловно, нравилось ощущать на себе такие ласки, ведь язык Бомгю подходил для этого идеально, но терпение уменьшалось с каждой секундой, а желание вернуть себе доминирующую позицию увеличивалось в геометрической прогрессии. Этому желанию, увы, пока что, тоже не удаётся сбыться, потому что со старшего бесцеремонно стягивают шорты с боксёрами и он понимает, что остался перед полностью одетым младшим совершенно обнажённым. Джун уже открывает рот, дабы сообщить, что кое-кто слишком много себе позволяет, но вместо слов вылетает лишь неожиданный стон от ощущения того, как чужие губы втягивают и прикусывают кожу на внутренней стороне бедра. Там точно останется след и Гю уверен, что ещё долго будет выслушивать тысячу отчитываний в свою сторону даже за засос, который будет виден другим, только если Ёнджун окажется на сцене полностью голым.  – Бомгю, что ты.. – но договорить ему снова не удалось, дыхание сбилось, вырывая новую порцию вздохов и негромких стонов. Младшему отлично удавалось затыкать без слов, проводя языком вдоль чужого члена, губами накрывая и посасывая головку, параллельно надрачивая рукой, не оставляя без внимания ни единый сантиметр органа. Находясь в лежачем положении, было непросто подняться, дабы наблюдать за происходящим (хоть и очень хотелось), поэтому Джуну оставалось только закинуть голову назад и отдаться процессу, ловя ртом воздух, пока Гю брал с каждым разом всё глубже и быстрее. Он то лишь ласкал его языком, то заглатывал, втягивая щёки и утягивая так сильно, что старший со стоном невольно выгибался в спине, толкаясь в чужой рот. Чувствуя это давление, Боми и сам начинает поскуливать, пуская по члену вибрацию, от которой становится ещё приятнее. Собственный орган уже давно сильно давит в штанах, но младший стойко терпит, не отвлекаясь ни на что, кроме своего главного занятия. Ёнджун же чувствует себя несколько измученным от этих то замедляющихся, то ускоряющихся движений, но желаемый оргазм, наконец-то, начинает подступать. – Гю-я.. я сейчас.. – он уже готов с протяжным стоном излиться куда угодно, даже в чужой рот, но младший громко причмокнув, выпускает член из своего рта, принимая положение полного бездействия. Джун почти что воет от разочарования. – Ты же не думал, что удастся кончить и оставить меня ни с чем? – даже для старшего такое действие было бы слишком жестоким, но Бомгю всегда был довольно предусмотрительным. – Я думаю, что твоей заднице сегодня придётся несладко, – а младший только рад, он любил нарываться и выбешивать до такой степени, что его втрахивали в кровать до трясущихся ног и неспособности даже пошевелиться. И вот сейчас в его губы уже впиваются со всей силы, жестоко кусаясь, но тут же зализывая боль языком, всё же, Ёнджун никогда не мог злиться на своего любимого младшенького. С Гю стаскивают футболку со штанами, впечатывают запястья в кровать с такой силой, что на них точно останутся красные следы. Он уже не собирается сбегать, но Джун тоже довольно предусмотрителен. Старший мажет языком и губами по нежной шеё, спускается ниже, вылизывая грудь и слегка царапая коготками по мягкому животу. Он точно был настоящим лисом, играющимся со своей нежнейшей добычей. Бомгю уже давно был возбуждён до предела, но лишь глубокими вздохами моля о большем, пока его тело истязали уж слишком медленно.  – Джуни..пожалуйста, я с ума сойду..  – Крошка, ты уже давно сумасшедший, – он проводит рукой по органу, скрытому под тканью нижнего белья, резко сжимая его. Младший вздрагивает, со стоном выгибаясь в спине, его ноги подрагивают, а руки не могут найти себе места, мотаясь по простыням. – Гю-я, ты такой чувствительный.. милашка – Бомгю обожает комплименты, а Ёнджун обожает его всего. Он сгибает чужие ноги в коленях, примыкая губами к внутренней стороне бедра. Старший знает, насколько чувствительным является это место для Гю, поэтому активно вылизывает кожу, оставляя влажные следы, кусая и втягивая её. Бомгю закатывает глаза, раздвигая ноги пошире, думая о том, что Джун явно делает это в отместку, но последний просто слишком любит его мягкие бёдра и сладкие молящие стоны. Младшему всегда дают закрытые образы, поэтому можно было не волноваться слишком сильно о ножках, разукрашенных краснеющими следами, которые Ёнджун сейчас оглядывал довольным немного собственническим взглядом. Образ Гю не мог не будоражить воображение. Широко раздвинутые покусанные бёдра, подрагивающее обнажённое тело, затуманненый взгляд, растрёпанные волосы, раскинувшиеся прядями по простыням и сладкие раскрасневшиеся губы, по которым он то и дело уже по инерции пошло проводил языком, даже до конца не осознавая, насколько горячо это выглядит. Джуну всегда тяжело было перестать пожирать глазами данную картину, если он вдруг решал оценить взглядом тело младшего целиком. – Если ты не перестанешь пялиться и не войдёшь в меня, то я точно кончу прямо здесь и сейчас.  – Не очень то тянет на угрозу, милый – но, наконец, подчиняется, стягивая с Бомгю нижнее бельё, за которым тянутся тонкие ниточки предякулянта. Он и правда долго терпел. Поднимаясь обратно к чужому лицу, Ёнджун нежно целует в губы, параллельно начиная динамично надрачивать орган, так сильно требовавший разрядки. Боми стонет в поцелуй, обвивая руками чужую шею и зарываясь пальцами в осветлённых волосах. Это мгновение могло бы длиться целую вечность, но парни явно хотели большего. Оторвавшись от тела Гю, который разочарованно вздыхает от неожиданного холода, Джун тянется к тумбочке, вытягивает из неё презерватив и бутылочку со смазкой. Он хорошо знает, где они находятся, ведь сам когда-то засунул их туда, глупо аргументируя это тем, что у младшего в комнате всегда порядок и точно ничего не потеряется.  Стараясь особо сильно не запачкать всё вокруг, старший аккуратно выливает на руки жидкость, грея её в ладонях, дабы Боми было максимально комфортно. – Ты слишком долго возишься, – недовольно бубнит Гю, приподнимая одну из ног и проводя пальцами на ней по накачанному плечу Ёнджуна. – И полминуты не прошло, не скули, – младший недовольно надувает губы, но уже спустя мгновение размыкает их во влажном стоне от ощущения ловких пальцев внутри себя, которые знают его тело вдоль и поперёк, задевая самые чувствительные точки и двигаясь в идеальном темпе, от которого Боми невольно виляет бёдрами, насаживаясь ещё сильнее. Кажется, он вечность готов требовать большего. А Ёнджун готов отдать ему всё и даже чуточку больше. Он раздвигает пальцы внутри Гю, крутит ими, то выходя, то заходя обратно. Бомгю скулит от ощущений, тянется ручками к чужим плечам, впиваясь в них ногтями. – Такой нетерпеливый, а ведь сначала сбегал от меня, запираясь в комнате, – Джун ухмыляется, двигая пальцами ещё быстрее, от чего у младшего невольно закатываются глаза от удовольствия. – С-сам виноват, нечего было ко мне ломиться, – он проводит ногтями по плечам, оставляя там уже небольшие краснеющие царапины. – Заметь, что никто не заставлял тебя мне отсасывать, – Ёнджун слегка морщится от боли, но продолжает ухмыляться. Он вытаскивает пальцы из чужого тела, открывает презерватив и раскатывает его по собственному органу. Боми же, тем временем, демонстративно соединяет ноги, скрещивает руки на груди и обиженно наблюдает за действиями старшего. – Не думай, что сможешь долго на меня обижаться, находясь в таком положении, – старший кладёт руки на чужие коленки, слегка поглаживая их. – Я просто хотел сделать тебе приятно.. – Гю слегка надувает щёки, отводя взгляд в сторону. Его всегда так легко обидеть, но Джун не может не признаться перед самим собой в том, как наслаждается этими щёчками, надутыми губами и слегка нахмуренными аккуратными бровями. – Боми, ты же знаешь, что всегда будешь самым лучшим для меня, несмотря ни на что? – взгляд Ёджуна становится серьёзным. Бомгю невольно поворачивает голову обратно и обида в его глазах медленно тает, теплеет и наполняется любовью, которую уж слишком сложно становится скрывать. – Знаю.. – шепчет он и на губах проступает лёгкая улыбка. – Тогда раздвинь ножки пошире, крошка, ты ведь хорошо умеешь это делать, правда? – Гю краснеет до невозможности, раскидывая ноги в разные стороны, а Ёнджун тянется за очередным поцелуем, проводя рукой по мягкой щеке, а затем подушечками пальцев касается нежной шеи. Бомгю льнёт к нему всем телом, обнимает и водит пальчиками по рельефной спине.  – Ты готов? – старший отрывается лишь на мгновение. – Если будешь продолжать задавать глупые вопросы, то я расцарапаю тебе всё тело, – он звучит серьёзно, но всё равно продолжает мило улыбаться. – Ух ты, я почти испугался, – и не успевает Бомгю ответить на очередную дерзость, как Джун входит плавно, но до самого основания, наполняя собой не только тело младшего, но и его разум, не оставляя даже частички свободного места. Боми ловит ртом воздух, пытаясь ухватиться руками хоть за что-то. Ёнджун сразу же накрывает их своими, сцепляя в замки и вжимая в простыни. Он движется небыстро и аккуратно, давая привыкнуть к ощущениям, но затем ускоряется, выбивая из Гю новую порцию томных вздохов. – Ещё..ещё..пожалуйста.. – Бомгю постепенно начинает теряться в пространстве и собственных эмоциях, старший наполняет его так хорошо и так приятно. Он лишь приподнимает голову и Джун всё понимает, примыкая к его губам своими, целует жадно, с напором проникая языком в чужой рот, они стонут разнося по телам друг друга невероятные вибрации. Младший скрещивает ноги на чужой спине, притягивает настолько близко, насколько только можно. Если бы у тел была возможность сливаться, то они уже давно стали единым целым. – Джуни-и, так.. хорошо – Боми млеет от чужих прикосновений на бёдрах и талии. – Для тебя всё, что угодно, детка – он не может оторваться, пожирая лицо и тело напротив своим горячим взглядом. – Хочу..быстрее.. – Гю бы хотел сказать, что хочет, чтоб его вдолбили в кровать до потери пульса, но был не в состоянии вымолвить хоть одно адекватное предложение сейчас. – Тогда перевернись, – и не дожидаясь ответных действий, резко выходит из младшего, переворачивает его на живот и притягивает того за бёдра к себе, ставя на колени. Бомгю мычит в подушку от неожиданной пустоты внутри себя, но это ненадолго.  Ёнджуну очень хочется сделать что-то такое, что от него невозможно будет ожидать, поэтому, слегка замахнувшись, резко ударяет рукой по чужой заднице, тут же прикладывая к удару тыльную сторону ладони, притупляя боль. Гю вскрикивает от неожиданности, закидывает голову назад и тут же роняет обратно, ноги потряхивает, а спина невольно выгибается. Он вынужден признаться в том, как ему нравится эта боль вперемешку с тем, как Джун начинает двигаться по настоящему быстро, звуки соприкосновения их тел отдаются по комнате влажными и резкими шлепками. Старший явно намерен вытрясти из Гю душу, когда ударяет по уже краснеющему месту второй раз, заставляя младшего скулить и выгибаться, двигаясь телом навстречу и моля не останавливаться.  Ёнджун тяжело дышит, приближаясь к скорой разрядке, а по дрожащим бёдрам Бомгю стекает смазка вперемешку с потом их тел. Наклонившись к чужой спине, Джун оставляет на ней самые нежные поцелуи, параллельно начиная активно надрачивать орган Гю, который всё ещё оставался без внимания.  – Милашка, ты всё ещё со мной? – Боми в состоянии ответить лишь сплошными стонами и прерывистым дыханием. – Я..я сейчас.. – но не успевает он договорить, как резко прогибается в спине, обильно кончая в чужую руку. Несколько капель, всё же, попадают на простынь, но они потом подумают над уборкой.  Джун кончает спустя минуту, ненадолго задерживаясь внутри, не желая покидать тёплое тело, но, всё же, плавно выходит. Его самого слегка потряхивает, поэтому он без раздумий падает на кровать рядом с Гю, попутно стягивая с себя презерватив, заматывая его в узел и закидывая в мусорку, стоящую неподалёку, удивляясь тому, что сумел не промахнуться в таком состоянии.  – Гю-я, ты живой? – шепчет старший, поворачивая голову в сторону тяжело дышащего тела и подрагивающих ног. – Кажется.. только наполовину.. – бормочет Бомгю в подушку, даже не в состоянии повернуть голову навстречу. Ёнджун тихо смеётся, а младший думает о том, как счастлив быть рядом с ним. Их идиллия могла бы продолжаться вечность, если бы не прервалась неожиданным стуком в дверь. – Хён! Ты не видел, Ёнджун-хёна, мне очень нужны ваши плюши! – Джун вздрагивает от упоминания своего имени, но Хюнин Кай, стоящий за дверью сейчас являлся лучшим решением, чем кто-нибудь из членов стаффа, который мог бы захотеть утащить старшего на неожиданные переговоры. – Пусть даже не надеется, что я отдам ему своего плюша и сдвинусь сейчас хоть на сантиметр, – шепчет Гю, утыкаясь лицом в подушку. Ёнджун нервно усмехается, накидывает на младшего одеяло, наспех натягивает на себя футболку с шортами и движется к двери, попутно захватывая за собой рыжего лиса, который если бы был живым, то точно уже давно сгорел со стыда от увиденного в течение последнего получаса. – Бомгю сказал, что хочет оставить своего себе, поэтому могу отдать только свою подушку, Хюнини, – из небольшой дверной щёлки выглядывает только рука и потрёпанная макушка старшего, но макнэ с любопытством пытается заглянуть внутрь комнаты. – У вас всё хорошо? Я, кажется, слышал стоны, с Бомгю-хёном всё в порядке? – Кай ловко выхватывает подушку из чужих рук, но с волнением продолжает стоять на месте. – Ээ.. Да.. не переживай, Хюнини, мы просто решили заняться армрестлингом, ничего такого, – Джун нервно смеётся, мысленно хлопая себя по лбу за такую тупую отмазку. – Вот как.. Ну ладно, я тогда пойду, спать хочу ужасно, – макнэ демонстративно зевает и скрывается в глубинах коридора. Кажется, он ничего не заподозрил, да и вряд ли мог себе представить, что на самом деле происходило в этой комнате, скорее просто немного волновался. Старший облегчённо выдыхает, тут же поскорее запирая дверь обратно, дабы ещё кто-нибудь не решил поинтересоваться их состоянием. – Армрестлингом занимались значит, не стыдно тебе обманывать нашего младшенького? – Бомгю тихо хихикает в подушки. – Ты прав, надо было в подробностях рассказать ему о том, как сладко ты стонешь и умоляешь о большем при виде моего члена, – Джун заваливается на кровать, зарываясь под одеяло и притягивая младшего за талию как можно ближе к себе. – Ты дурак, хён, – Боми мгновенно краснеет, но тут же прячет лицо в чужое плечо и укладывает ручки на большой тёплой груди. – Я тоже люблю тебя, медвежонок.