Квартира в доме XVII века

Потолки в этом подъезде были, наверное, метров пять в высоту. Лепнины почти не сохранилось, и всё вокруг походило, увы, больше на руины, чем на жилой дом. Марк поднимался по широкой лестнице со ступенями стёртыми так, что ступать приходилось осторожно, чтобы не соскользнула нога. Он всегда хотел жить в подобном доме, полном историй и призраков прошлого. Но не в этом. На лестничных пролётах, на широких подоконниках валялись бычки, стояли жестяные банки и, судя по состоянию дверей, — достатком население дома не отличалось. Марк поднимался медленно, рассматривая каждую деталь. На полу всё ещё сохранились следы мозаики. В трещинах на стенах можно было разглядеть десятки слоёв краски. Дом числился как памятник архитектуры. Снести его было нельзя, но и ухаживать никто не хотел. Видимо, просто ждали, когда он сам развалится, чтобы потом построить на его месте дорогую многоэтажку. На третьем этаже неопрятная женщина развешивала бельё на верёвках, протянутых прямо через лестничную клетку. Женщина посмотрела на хорошо одетого молодого человека мрачно и продолжила заниматься своими делами. Марку нужно было на последний, четвёртый этаж, если верить зажатой в руке бумажке в клеточку. Он учился на журфаке и уже был внештатным корреспондентом в крупном медиаресурсе. Сюда его отправил лично редактор с интересной, но муторной задачей, из чего, впрочем, Марк намеревался сделать интересную статью. На последнем этаже этого многоквартирного дома, построенного аж в конце семнадцатого века, жила древняя бабка, возможно, уже в глубоком маразме. Примечательна бабка была тем, что семья её проживала в этой квартире больше трёх веков, с самого строительства этого дома. Марк побаивался стариков. Он не знал, как с ними общаться, его пугал их запах. Ещё больше он боялся стариков, которые уже не в себе. Он отдавал себе отчёт в том, что это как-то нехорошо и лучше в таком не признаваться. Сейчас он невольно оттягивал разговор с древней бабкой. Может, она не слышит уже ни черта, и придётся ей каждое слово кричать. Может, она не соображает, и придётся ей объяснять, что от неё нужно. Редактор вроде как с ней договорился о встрече, и даже номер телефона бабки у Марка был записан, но всё равно было не по себе. Бабка, судя по всему, уже плохо ходила, и Марк был предупреждён, что дверь будет открыта, и ему следует войти и найти её самостоятельно, — и эта мысль тоже вызывала дискомфорт. Неловко было заходить в чужую квартиру и искать там кого-то, невольно глядя на чужой быт. Дверь квартиры номер двенадцать Марк представлял себе обшарпанной и ветхой, обитой старым дермантином. Возможно, это была дверь из его собственных воспоминаний. Но реальность его удивила. Выкрашенная в яркий синий цвет деревянная дверь оказалась мелко исписана мелом, а на полу по обе стороны от неё стояли, прилепленные к полу, десятки восковых выгоревших свечек. Марк подошёл ближе и обнаружил, что на двери написана какая-то молитва — он в них не разбирался. Марк присвистнул, достал из кофра фотоаппарат и принялся фотографировать дверь, лестницу, свечи и себя на фоне жутковатой двери. — Эй… Эй, вы… — вдруг раздался откуда-то тонкий голос. Марк вздрогнул и оглянулся. На лестнице никого не было. — Я тут, — голос доносился из-за соседней двери, тоже деревянной и старой, но без признаков бытового оккультизма. И, судя по всему, принадлежал ребёнку. Марк подошёл ближе. — Привет, — сказал он. — Здравствуйте, — отозвался ребёнок с той стороны двери и замолчал. Марк тоже молчал. Какое-то время висела тишина, только раздавались с улицы гулкие громкие хлопки, эхом отражаясь от стен двора-колодца, — это кто-то выбивал ковёр. — Вы туда не ходите, — сказал наконец голос. — Почему? — поинтересовался Марк. — Там опасно, — объяснил ребёнок. О как! Марк прикинул, о чём могла идти речь. Буйные родственники старухи? Сама бабка сумасшедшая? Злая собака? А может быть, ребёнок запуган дураками-родителями. — А почему там опасно? — перейдя на особый терпеливый голос, которым почему-то принято разговаривать с детьми, спросил Марк. — Там живут феи, — сказал ребёнок. Марк представил себе мультипликационных фей с блестящими крылышками и удивился. — А почему тогда это опасно? Феи же добрые. — Нет, — коротко ответил ребёнок и замолчал. — Не добрые? — переспросил Марк. — Они злые, — сказал ребёнок. «Кто же детей феями-то пугает?» — подумал Марк и отошёл от двери. Его в детстве пугали маньяками-педофилами, собаками-людоедами, отчимом и, на худой конец, лангольерами. Феи? Оригинальный выбор. — Что ж, — пробормотал он и взялся за ручку синей, исписанной мелом двери, — пойдём проверим, что там за феи. Дверь действительно оказалась не заперта. Марк вошёл в тёмную прихожую. Из-за высоченных потолков она казалась колодцем. Вопреки опасениям Марка, тут не пахло стариками. Пахло пылью, канифолью и розовой водой. Деревянные старинные шкафы с резными ножками высились до самого потолка, делая изначально довольно большую прихожую очень тесной. Дверцы у шкафов отсутствовали, виднелись только медные петли. Было тут и узкое старинное зеркало с отслоившейся амальгамой. На нём висели какие-то шали, боа из пыльных перьев, старинные потёртые пальто. Было очень тихо, даже хлопки с улицы затихли. Узкий, кривой из-за нагромождения шкафов коридор тянулся куда-то из прихожей. — Добрый день! — крикнул Марк. Звук как будто вяз в неподвижном воздухе. Никакого ответа не последовало. «А вдруг она уже умерла», — с ужасом подумал Марк. Придёт он в какую нибудь гостиную, а там — труп. Причём труп страшный, такой, что потом не удастся развидеть за всю жизнь. Марка передёрнуло. Он извлёк из сумки бахилы, нацепил на кеды и осторожно двинулся вперёд по коридору. Пол под ногой резко заскрипел. Марк вздрогнул. Иссохшийся дубовый паркет щёлкал под ногами. Что-то липкое коснулось лица, Марк отпрянул и понял, что вляпался лицом в нитку паутины. Шкаф за спиной скрипнул и что-то упало сверху, ударив в плечо, и по полу рассыпались из разбившейся птичьей клетки мелкие косточки. Марк выругался и замер. Это что же, кто-то хранит клетку со сдохшей птицей? Он включил вспышку на фотоаппарате и сделал несколько фото. Присев на корточки, он с удивлением обнаружил, что птичьи косточки вырезаны из дерева. Ощутив укол совести оттого, что разбил такую тонкую работу, он сгрёб косточки в ладонь и положил их на край нижней полки. С полки на него взглянул пыльный, покрытый поталью череп с красными стеклянными глазами. Марк отшатнулся назад и упал на задницу. В этот момент ему показалось, что за черепом, в черноте густой тени, что-то шевельнулось. Ругая себя за впечатлительность, Марк поднялся и осторожно пошёл дальше. Слева показалась высоченная деревянная дверь, а впереди стало светлее. Марк прошёл вперёд и вышел на большую кухню с огромной, выложенной изразцами и давно уже, судя по всему, неработающей печкой. На столе — круглом, массивном, дубовом — сидел большой серый полосатый кот и зелёными глазами неотрывно глядел на Марка. — Привет, котик, — произнёс Марк и подошёл к коту поближе. Тот не сдвинулся с места. — Можно тебя погладить? — Марк поднёс к коту руку и тот, пружиной взвившись в воздух, прыгнул ему в лицо. Больно царапнуло щёку, Марк заорал, закрывая предплечьем лицо, рывком отцепил от себя агрессивное животное и отшвырнул в сторону. Кот приземлился на четыре лапы, и, не медля ни секунды, разбежался, снова прыгнул на Марка и на этот раз повис на плече. Почувствовав, как в руку впиваются острые когти, Марк с руганью, роняя что-то с полок, откинул кота и побежал к деревянной двери. К счастью, та оказалась не заперта, и Марк благополучно за ней от взбешённого кота спрятался. — Чёрт, чёрт, — Марк, дико раздражённый, засучил рукава худи. На правой руке красовались четыре ровные, длинные и кровоточащие царапины. Щёку тоже саднило. Оказался Марк в неправильной формы проходной гостиной с низкими и явно старинными креслами — из одного торчала ржавая пружина. Тут же были и торшеры, сразу четыре, с большими, с кистями, абажурами. На полу красовался ковёр с затейливым рисунком, очень красивый, но сильно вытертый. Свет из-за плотных штор почти не проникал. Марк поискал выключатель, но не нашёл. Бабки и тут не оказалось. Из гостиной вела куда-то дальше ещё одна дверь. Осторожно её приоткрыв, Марк замер на пороге. Открывшийся его взору узкий кривой коридор был уставлен сплошь кукольными домиками и птичьими клетками. По крайней мере именно так на первый взгляд Марку показалось. — Здравствуйте! — ещё раз прокричал Марк и прислушался. Что-то зашуршало за стеной и тут же, вполне отчётливо, откуда-то спереди раздался дробный стук: как будто пробежало что-то, быстро-быстро перебирая очень коротенькими ножками. Марк почувствовал, как по спине поползли мурашки. — Наверное, собака, — сказал он вслух. Вспомнив о том, что ему ещё утром был выдан телефонный номер бабки, он достал смартфон, но сети не было. — Чёрт… В гробу я видел такие интервью, — сказал Марк сквозь зубы и, развернувшись, пошёл обратно в гостиную. Он решил выйти в прихожую, а то и на лестничную клетку, короче — туда где есть мобильная связь, — и бабке позвонить. Решительным шагом, планируя быстро пробежать по коридору, спасаясь от кота, Марк открыл вторую ведущую из комнаты дверь и оказался… в ванной. Марк остолбенел. Дверь за спиной со скрипом закрылась.