Квартира в доме XVII века

В ванной было влажно и тепло. Марк, потеряв от удивления и запоздалого страха способность двигаться, успел увидеть при свете тускло горящей лампочки, что огромная чугунная ванна наполнена водой, а в ней плавает большой карп. Что-то полосатое свисало с бельевой верёвки и пахло хозяйственным мылом. Марк, развернувшись, дёрнул на себя ручку двери, та не поддалась. Затем до него дошло, что дверь открывается наружу, он распахнул её и увидел вместо гостиной с абажурами пыльную комнату с тёмными полосатыми обоями. Вдоль стен громоздились разнообразные кресла, поставленные одно на другое, и мигал тусклый свет от единственной горящей лампочки в большой хрустальной люстре. Марк сполз по стене и сел на пол. Задрожавшими внезапно руками он провёл по вспотевшему от духоты и шока лицу. — Это невозможно, — сказал он сам себе. Глаза его и все органы чувств утверждали обратное. Подбородок дёрнулся, и Марк почувствовал, что сейчас расплачется, как в детстве. Он не мог никак себе объяснить, что тут происходит, и поэтому не получалось перебороть страх. Если, находясь в ванной, он ещё понимал, что за дверью — гостиная, из которой по всем правилам вместо ванной должен быть проход в захламлённый коридор, ведущий к синей входной двери, то сейчас он вообще не понимал, где находится. Марк вспомнил свечи у двери и меловые надписи и снова чуть не заплакал. Внезапно ему показалось, что что-то шевельнулось слева, на стене. Он присмотрелся и почувствовал, как натянулась от страха кожа на загривке. По полосатой стене кругами шли волны, как по воде. И из центра круга вдруг показалась едва различимая, как будто состоящая из пыли и тени рука, опёрлась о стену, и тут же показались голова и плечо. «Это» запрокинуло голову, будто смотрело на Марка, но лица там не было. Была только тень. Марк не мог пошевелиться. Он застыл, наблюдая, как неведомая сущность вылезает из стены, как спрыгивает беззвучно на пол и медленными, скользящими, неестественными движениями приближается… приближается… И тут «Это» раскрыло пасть. Марк заорал, вскочил и дёрнул дверь — она оказалась заперта. Он тянул её и толкал, орал, дёргал со всей силой за ручку. По щекам текли слёзы. Дикий страх овладел его телом и разумом и он чудом, совершенно случайно, услышал, что из-за двери, совсем рядом, кто-то что-то кричит. Замерев на мгновение, Марк отчётливо услышал: — Скажи своё имя наоборот и беги. Всем телом вжимаясь в дверь, не сразу осознав смысл сказанного, Марк заорал: «Крам!» — и дверь распахнулась. Марк повалился на пол и, не оборачиваясь, не обращая внимания на разбитое колено, поднялся и побежал. Он бежал мимо нагромождения шкафов и сервантов, мимо каких-то вешалок и кресел, перепрыгивал через кушетки и кровати в узких тёмных комнатах. Он выбился из сил, он ничего не слышал, кроме собственного сердцебиения. Так он бежал, пока не оказался в маленькой без окон комнате с круглым столиком и стулом, и одиноким дисковым телефоном на столе. Комната не была проходной, второй двери Марк не увидел. Обернувшись, он обнаружил, что и та дверь, через которую он только что сюда вошёл — пропала. Марком овладела паника. Он, прижавшись спиной к стене, зажмурился и сжал до боли кулаки. — Нет, нет, нет, только не это! Нет! — прокричал он. — Нееет! Он принялся кричать и колотить по стенам, обшитым деревянными панелями, но те оказались на редкость прочными. Паника иссякла вместе с силами. Марк опустился на пол, рукавом вытер слёзы с лица и принялся разглядывать комнату. — Дебил… — выругался он сам на себя, поднялся устало и сел за столик напротив телефона. Только он протянул руку к чёрной пластмассовой трубке, телефон зазвонил. Рука дрогнула. Марк осторожно взял трубку и поднёс к уху. В трубке раздался женский голос. Он лепетал что-то на французском языке. — I don't understand French! — прокричал Марк в трубку по-английски. В трубке сказали «ой» и раздались гудки. Марк выругался. Он, чуть от волнения не уронив, достал из сумки смартфон и пролистал свои контакты. И оказалось, что Марку решительно некого в такой ситуации было просить о помощи… В итоге он набрал на дисковом телефоне номер своего редактора. — Марк, — отозвался знакомый голос, — у меня есть идея! — Марк открыл было рот, чтобы закричать, что его нужно спасать, но осёкся. — К нам приедет Сэм на выходные, и я хочу, чтобы мы попробовали втроём. — Марк прикусил губу, поняв, что из трубки он сейчас слышит разговор, который у него с редактором состоялся на прошлой неделе. — Не понимаю твоих возражений, — тем временем продолжал голос. — Не порть нам выходные. Я Сэму уже обещал, что он тебя трахнет… Марк сжал зубы и бросил трубку на рычаг. Это место явно ненавидело его, издевалось над ним. Иначе почему именно этот омерзительный диалог оно вырвало из его памяти? Чтоб этот редактор сдох, скотина. Он полистал ещё свою записную книжку. Звонить матери ему не захотелось, да и не поверила бы она ни единому его слову. Сняв снова трубку, Марк набрал единый номер полиции. В снятой трубке вместо гудков послышались какие-то шорохи, шёпот и шелест. И голос, который отчётливо произнёс слово «юность». Затем раздались гудки. Марк в отчаянии закрыл ладонями лицо. Ещё утром он шёл по знакомому городу по работе, а сейчас он замурован в комнате два на два метра и, возможно, здесь и умрёт. Марк не хотел умирать. Он отчаянно хотел жить и был готов на всё, как ему казалось, лишь бы жить дальше. Открыв глаза, Марк увидел прямо перед собой высокую красную дверь. Вскочив мгновенно, он в эту дверь выбежал. Чуть не упав, он вбежал в большую, светлую и приветливую кухню с оборками на занавесках, деревянным светлым столом и красивыми, резными кухонными шкафами. Захлопнув за собой дверь, он сполз по ней на пол и уставился в светло-зелёную стену в белый маленький цветочек. Сколько он так сидел, он сам не понял. От пережитого стресса в голове стало пусто и даже спокойно. Когда сердце перестало биться как бешеное, Марк со стоном поднялся и подошёл к кухонной мойке. Без особой надежды он открыл кран, но оттуда полилась вода —прозрачная, ничем не пахнущая, обычная вода. Марк напился, жадно глотая ледяную воду, закрыл кран и огляделся. И тут его осенило. Он бросился к окну. Ведь можно позвать на помощь, а, может быть, и пожарная лестница окажется рядом. Раздвинув уже где-то исцарапанными и испачканными руками светлые занавески с оборками, он с радостью увидел совсем близко окна напротив. Внутренний маленький двор-колодец. Но, посмотрев вниз, Марк вскрикнул от неожиданности. Колодец внизу был бездонным. Этажи — десятки, сотни этажей — уходили вдаль и терялись в дымке. С замиранием сердца подняв взгляд, Марк увидел точно такое же продолжение бесконечного колодца. — Это сон, — сказал Марк. — Это не может быть не сном. Я просто сплю. — Ага, надейшя! — раздался сзади грубый шепелявый голос. Марк резко развернулся и застыл, уставившись. Из открытой двери кухни внутрь вошёл… гоблин. Марк никак иначе не мог его назвать. Именно такими рисуют гоблинов. Ростом нормальному человеку по пояс, коренастый, с тёмной, болотно-зелёного цвета кожей и огромным, нереально огромный носом и с огромными же, оттопыренными ушами, тонкими и кривыми. Одет он был в испрещрённые заплатками штаны, удерживаемые толстым кожаным поясом с красивой пряжкой. На голой груди гоблина кудрявилась густая чёрная шерсть. Был он невероятно, чрезвычайно уродлив. И от этого невозможно было оторвать от него взгляд. Гоблин деловито втянул на кухню тележку, груженую большими металлическими бидонами и, не особо обращая на Марка внимание, повёз её к раковине. — Ну, чего уштавилшя? — спросил гоблин. Он легко переставил один из кухонных стульев к раковине, взял с тележки садовый шланг и полез на столешницу. — Понравилшя? — Извините, — хрипло проговорил Марк и откашлялся. — Вы не знаете, что это за место? Гоблин насадил шланг на кран и обернулся к Марку, горделиво стоя на столешнице и уперев мускулистые руки в бока. — Допуштим, знаю. Могу шказать, — ответил он. — Но шо мне за это будет? «Вот говнюк», — подумал Марк и окинул себя взглядом, прикидывая, что с собой из вещей у него есть. — А что вам надо? — спросил он. — Ну, — гоблин улыбнулся, обнажив жёлтые крупные зубы с выпирающими длинными клыками, — вот тута на диванчике я бы тебя того… поимел. И вшё бы потом рашказал в пошткоитальной, значит, благости. До Марка не сразу дошёл смысл сказанного, а когда дошёл, он не понял, серьёзно ли говорит гоблин или нет. — Шо, нет? — уточнил гоблин. — Нет, конечно… — ответил Марк и хмыкнул, не сумев подавить внезапный, нервный смешок. — Ну, не хочешь, как хочешь, — проговорил гоблин и принялся наполнять бидоны. — Когда ешть захочешь, по-другому заговоришь. Марк, вжавшись в стену, наблюдал, как не обращавший на него более внимания гоблин наполнил бидоны и, закрыв воду и смотав шланг, потащил тележку к двери. Перед тем, как выйти, он что-то пальцем на двери начертил, затем открыл её и с тележкой за нею скрылся. Марк проводил гоблина взглядом а затем, зажав рукой рот, нервно рассмеялся. Происходящее было сюрреалистично и не укладывалось в голове. Марк уже понял, что попал в какое-то особенное место, нарушающее законы реальности, и самое страшное было в том, что совершенно непонятно: а как отсюда выбираться? «А кто меня вообще будет искать?» — думал он. Да и возможно ли будет найти его в этой SCP-квартире. Со злостью он подумал о своём редакторе — стареющем пидорасе, что заставил его сюда поехать. Интересно, знал ли он? Скотина. Даже если и не знал — всё равно скотина. Марк отлепился от стены и сел за стол. Он увидел свои руки, покрытые пылью и ссадинами, пошёл к крану и тщательно умылся. Это рутинное, казалось бы, занятие его немного успокоило. Слова гоблина о том, что Марк по-другому заговорит, если захочет есть, очень тревожили. Марк оглянулся и обнаружил холодильник. Он был чист и абсолютно пуст. Марк принялся обшаривать ящики и шкафы. Он обнаружил множество красивых баночек для круп и коробок из-под печенья, но ни крошки еды в них не оказалось. Перспектива умереть в этом жутком месте от голода вызвала в Марке ужас. Он снова сел за стол и закрыл лицо ладонями. «Надо двигаться, — думал он. — Надо куда-то идти. Если тут нет еды, то время ограничено и сидеть на одном месте — стратегия точно провальная». Содрав с ног порванные уже бахилы, Марк положил их в пустое мусорное ведро под раковиной и подошёл к двери, за которой скрылся омерзительный гоблин. На том месте, где тот чертил что-то пальцем, никаких следов не было. Вздохнув и зло ударив себя по щеке ладонью, чтобы взбодриться, Марк потянул за ручку двери. Оказался он в длинной светлой комнате с мансардными окнами на скошенном потолке. Вся комната была уставлена горшками, в которых росли какие-то невероятные растения с фиолетовыми, голубыми, чёрными крупными плодами причудливой формы. Из комнаты широкая арка вела на небольшую кухню. На каждой из стен, нарисованные белым мелом, красовались большие оккультные печати, похожие на те, что можно найти в книгах Алистера Кроули или Леви. На кухне за столом сидели и разговаривали люди.