Квартира в доме XVII века

Их было четверо. Вениамину было по его подсчётам уже около восьмидесяти лет. Лет пять назад он, оказавшись в городе на пару дней, решил навестить свою старую подругу, ту самую бабку, к которой шёл Марк, прежде чем попасться в эту ловушку. Как и Марка, квартира заманила его, запутала и уже не выпустила. Он и нашёл эти комнаты, изрисованные ритуалами и скорее всего поэтому безопасные. Ритуалы он лично подновлял и каждый день осматривал, не начала ли стираться где-нибудь чёрточка или закорючка. Так он и жил один, пока не появилась София. Софии было лет пятьдесят, но была она очень крепкой и сильной женщиной. Ей не повезло оказаться тем самым социальным работником, которого отправили года три назад проверить, всё ли в порядке с одинокой старухой. София до сих пор поминала крепким словом свою начальницу. Следующим не повезло Алексу, жилистому и смуглому мужчине лет тридцати. Его года два назад отправили в эту злосчастную квартиру проверить проводку. Он был мрачным и полностью уже седым. Последней несчастной оказалась Анна, тихая невысокая девушка лет двадцати — ровесница Марка. Полгода назад она участвовала в переписи населения и по незнанию и неосторожности зашла в незапертую квартиру. Марка приняли заботливо и без враждебности. На маленькой кухне они уселись впятером за круглый стол, и Марк задавал вопросы, с каждым ответом всё сильнее впадая в отчаяние. — Эти символы на стенах, — объяснял Вениамин, — как я понимаю, не дают нашим комнатам разделяться. У нас их, комнат, то бишь, исключая санузел и коридор — пять. Но на всякий случай мы ещё и сняли двери с петель. — А вы пробовали нарисовать в других комнатах такие же символы? — спросил Марк. — Конечно! — ответил Вениамин, — но не работает. Что-то неправильно мы делаем. А вот стереть я сдуру один попробовал. И теперь у нас нет шестой комнаты. Вот после этого мы двери и сняли. — Мы порядок начертания этих символов не знаем, — добавила девушка. — Так вот, — продолжил старик, — у нас здесь символы есть на всех стенах и на одной двери. И та дверь, на которой символ, всегда ведёт в одной место. — К гоблинам, — мрачно сказал Алекс. — Но те три двери, что у нас ещё есть — хуже. — Да… — согласился Вениамин. — А что там? — осторожно спросил Марк. — Туда мы не ходили, чтобы не заблудиться, — сказала София, — но из той, что выглядит, как входная, могут прийти Те. — Те? — переспросил Марк. — Страшные твари, — вздохнула София. — Они приходили дважды. У нас жила ещё одна девушка. Те её уволокли, а потом вернули. Беременную, всю изрезанную и повредившуюся умом. Марк ахнул. — А что… — начал было он осторожно. — Не смогла разродиться, — печально ответил Вениамин, и над столом повисла тишина. — Второй раз не повезло Дэну, — сказала дрогнувшим голосом Анна. — Они забирают молодых. — Да, — кивнул Вениамин. — Так что ты в группе риска, парень. Будь очень осторожен. — А что стало с Дэном? — спросил Марк, предчувствуя какую-то дичь. — Его тоже вернули. Изрезанного, но живого. Его пытали. Марк поёжился. — А остальные двери? — спросил он. — Ещё одну мы держим забаррикадированной, а четвёртая дверь пока нам зла не делала, но в любой момент может, — пояснила София, — потому что эта дрянь появляется когда хочет и где хочет. Марк дрожащими ладонями провёл по лицу. За столом повисло молчание. — И самое важное… — произнёс Вениамин. София кивнула. — Ты, наверное, видел наш садик? — спросил старик. — Да, со странными растениями. — Да. — Вениамин кивнул. — Мы эти горшки украли у гоблинов. Плоды этих растений питательны и быстро созревают, и это единственная наша еда. Мы что уже только ни пробовали, чтобы научиться самим эти растения размножать, но тщетно. И поэтому, когда растения умирают, мы собираемся на новую вылазку, чтобы попробовать украсть ещё. — Нам не хватит ещё на одного человека, — мрачно сказал Алекс. — Значит, надо идти на вылазку. — Это очень опасно? — спросил Марк. Алекс усмехнулся. — Мы как-то ходили с Дэном и попались. Дэн парнишка был не подарок и, сволочь, раздолбал один горшок. Так вот… меня избили до полусмерти. Рука до сих пор плохо гнётся. А Дэна гоблины утащили в свои комнаты. И, подозреваю, ему там не поздоровилось. Мы его больше не видели. — Эти гоблины всё время к молодым эмм… — произнесла Анна и не смогла подобрать слово. — Домогаются, — подсказал Марк. Она кивнула. — Они мне предлагали с ними спать за еду, — она скривилась. — И Дэну предлагали. И, понятное дело, были посланы. — Так вот, — продолжил Вениамин. — Нужно снова идти за горшками. Марк почувствовал, как от тревоги у него онемело лицо. Он вздохнул и кивнул. — Мне одному надо будет идти? — спросил он. Алекс вздохнул. — Да нет… одного мы тебя идти не заставим. Я с тобой пойду. Но ты должен меня слушаться беспрекословно, во всём. Я уже много горшков у них украл, справимся. Марка накормили. Ему досталась половинка большого чёрного мучнистого плода и четвертинка красного. Чёрный на вкус очень напоминал хлеб с маслом, а красный — шоколад. София выделила обессиленному после безумного дня Марку раскладное кресло в маленькой гостиной с жёлтыми обоями в мелкий цветочек. Также она нашла для него подушку и шерстяное одеяло. Марк снял кеды и худи, вытянулся на узкой постели, но заснуть не мог. Он успокоился, ни страх, ни истерика больше не мешали ему думать, и он лежал и размышлял о своей жизни, прошлой и будущей. Марк понимал, что его не будут особо искать. Отцу он никогда не был нужен, отчим его ненавидит, а мама… ну, попереживает втихую, чтобы отчим не заметил, и успокоится. В институте хватятся в сессию, потом исключат и забудут. Редактор? Пошёл он в жопу, этот редактор, со своей хорошей зарплатой, карьерными перспективами и его вялым коронованным корнишоном. Прошлое безоблачным не было. Будущее же рисовалось и вовсе жутковатым. Сколько здесь уже живут эти люди? Вениамин — уже пять лет. Сколько предстоит тут прожить Марку? Молодым тут, как он понял, не везёт. Сидеть безвылазно в этих комнатах? Сродни пожизненному заключению. — Спишь? — из дверного проёма раздался девичий шёпот. — Нет, — негромко ответил Марк. — Можно к тебе? — спросила Анна. — Да, конечно, заходи, — Марк сел в постели и протёр глаза пальцами. Анна подошла и села рядом на ковёр. — Я так, — сказала она, — просто поболтать. — Слушай… — Марк неловко помолчал, не зная, как спросить, — Та девушка, что была беременной. Когда она умерла, что с ней сталось? Анна вздохнула и поёжилась. — У нас был шкаф огромный. Вернее, он и сейчас есть, стоит в прихожей, завтра покажу. У него было свойство такое — что в него ни положишь, оно исчезает, если закрыть дверцы и открыть снова. Вот в нём мы её и… похоронили. А шкаф после этого перестал работать. Марк помолчал, переваривая информацию. Анна тоже молчала. — Здесь много таких странных вещей? — спросил наконец он. — Да… думаю, да. Трубы, по которым течёт вода от крана на кухне, идут напрямую к крану в ванной — и всё, никаких ответвлений. А вода всё равно течёт откуда-то. У гоблинов есть всякие вещицы, например у них есть амулеты, которые позволяют прятаться от Тех. — А откуда вы знаете о Тех? — спросил Марк. — Да всё от тех же гоблинов. — Так вы с ними общаетесь? — Да… они не злопамятные, — она усмехнулась, — просто злые. Если к ним зайти и позвать, то можно просто пообщаться. Они бесплатно ничего не скажут, но можно их заболтать и тогда кто-нибудь о чём-нибудь да и проговорится. Но если на их собственность кто-то покушается, они звереют. — А зачем им… — Марк поднял и опустил брови, — люди в интимных целях? Они же, наверное, другого вида вообще. Анна пожала плечами. — Гоблинш я никогда не видела. Потом, мне кажется, им нравятся не сами люди, а их молодость. И Тем — тоже. — Так, а кто они, эти Те? — спросил Марк. Анна развела руками. — Я не видела ни разу. София видела — говорит, как силуэт в тени: одновременно красиво и ужасающе. — Феи… — сказал Марк задумчиво.