Квартира в доме XVII века

Холод и жуткая боль резко выдернули Марка из сна. Что-то оплело шею и вздёрнуло, как петля. Захрипев, задыхаясь, Марк распахнул глаза и увидел перед собой лицо. Прекрасное лицо, контрастное, с глубокими тенями, с глазами, похожими на ледяные. Опершись на диван коленом и разглядывая лицо Марка, как энтомолог разглядывает насекомое, перед ним стоял некто. Его одеяния развевались, как дух, как живая подвижная тень. В волосах, состоящих из тьмы и мерцающих в ней звёзд, блестел холодным блеском венец. Марх, хрипя, пытался руками освободить горло, но только резал пальцы о что-то холодное, шипастое, обхватившее его шею. Сзади раздался голос, похожий на многократно усиленный шёпот: — Как сладко пахнет юность. Тот, что спереди, достал с пояса кинжал с тёмным лезвием и одним движением разрезал на Марке рубашку от пояса до горла. Тот, что сзади, содрал её одним рывком. Колючее и ледяное затянулось на шее ещё туже, и Марк начал терять сознание. — Ослабь лозу. Он должен всё чувствовать, — произнёс голосом-шелестом тот, что был спереди. Он смотрел на Марка, не отрываясь, его движения были плавными и оставляли за собою шлейф в воздухе. Рукой, холодной и нежной, он дотронулся до лица Марка и провёл пальцем по мокрой от слёз щеке. Марк хрипел и рыдал, задыхаясь. Перед глазами то темнело, то снова прояснялось. Тот, что был спереди, протянул кинжал рукояткой вперёд, и тот, кто сзади, взял его. — Этот дар понравится Принцу, — произнёс голос-шелест, и спину Марка пронзила боль. Тот, что сзади, водил по ней острием кинжала, а тот, что спереди, всё так же внимательно смотрел на Марка. Марк не мог кричать, он еле дышал. Он изрезал пальцы о то, что сковывало его горло, и только содрогался от боли, желая лучше умереть, чем терпеть это дальше. Вдруг самая острая боль прекратилась, а удавка на шее немного ослабла. Из-за спины Марка вышел ещё один, сотканный из тьмы, с сияющими глазами и невыразимо прекрасным лицом. Руку его оплетала серебристая лоза и именно она тянулась к шее Марка, впиваясь в неё своими шипами. Он дёрнул за этот поводок, и Марк, плача и скуля от страха и боли, сполз с дивана и оказался на четвереньках на полу. Он попытался встать, но получил толчок в спину, опрокинувший его обратно. — К ноге, человек, — раздался прекрасный голос. Лоза снова натянулась, шипы впились в шею, Марк захрипел. Натянув свой серебристый поводок, неведомый повёл Марка, как собаку, к двери. Дверь отворилась, и Марк, почти ничего не видя от слёз, понял, что его вывели в тот самый покрытый мхом коридор. Дверь за спиной хлопнула и, видимо, закрылась. Лоза, кружа и царапая, сползла с шеи, и Марк судорожно, с хрипом вдохнул, всё так и стоя на четвереньках. Напоминающий шелест леса голос над ним произнёс: — Беги. И Марк побежал. Падая, снова и снова поднимаясь, он бежал по коридорам, в которые через трещины в стенах проникал свет, по залам с развалившейся мебелью, по тёмным кладовкам, по заросшим мхом гостиным, по огромным кухням с исполинскими печами. Он открывал и открывал двери, пока не упал без сил посреди небольшой кладовой, уставленной старыми буфетами и креслами. Он лежал на сыром полу, слёзы текли из его глаз, всё тело болело. Ему казалось, что он умирает, и от этого он плакал всё горше, плач перешёл в рыдания, а после, обессилев, Марк затих, лёжа неподвижно, и сам не заметил, как отключился. Очнувшись, он не смог понять, как долго пробыл в отключке, и не сразу понял, где находится. Стоило ему шевельнуться, как боль вернулась. Она пронзила спину и шею. Пальцы, покрытые порезами, болели и не слушались. Всё тело ныло от ушибов. — Бедолага, — вдруг раздался совсем рядом тоненький, писклявый голосок. — Это всё Те. Ох, злобные! — прозвучал второй, похожий голос. Марк разлепил глаза и увидел прямо перед своим лицом двух краснокожих человечков размером приблизительно с мизинец. Они стояли рядом и разглядывали Марка. — Здравствуйте, — просипел Марк. — Ай-ай, — воскликнул один из человечков, — уже простыл. — Нет, это у него от удавки. Когда косой пытался повеситься, у него потом тоже такое было, — возразил второй. — Ты бы, человек, перелёг на матрас. Холодно на полу, — заботливо сказал первый человечек. — Вон там, — махнул рукой куда-то в угол комнаты второй, — есть матрасы для Больших. — Спасибо, — прошептал Марк. Он уже потерял способность чему бы то ни было удивляться. Он попробовал встать, и у него даже это получилось, но это было очень больно. Маленькие человечки бросились в укрытия. — Осторожнее, — крикнул один из них. — Не раздави. — Я осторожно, — прохрипел Марк, морщась от боли, и огляделся. Самым примечательным в комнате был буфет. Старый, с потрескавшимся лаком, он стоял с распахнутыми дверцами. А внутри буфета Марк с изумлением обнаружил целый дом с лестницами, окнами, крышами, с сушащейся на верёвках-нитках одеждой, с лавочками и балконами. И множество маленьких человечков, прильнув к окнам и выбравшись на крыши, наблюдало сейчас за Марком. Марк прошептал: — Здравствуйте. Человечки обрадованно заверещали и принялись махать Марку руками. Марк оглядел комнату и действительно обнаружил матрас, а рядом с ним — ростовое зеркало в облупившейся раме, покрытой лишайником. Осторожно ступая, внимательно глядя под ноги, Марк подошёл к зеркалу и ужаснулся. Он весь был в крови. Шея была разодрана жуткими шипами. Повернувшись к зеркалу спиной и с трудом, шипя от боли, оглянувшись, Марк обнаружил, что во всю его спину вырезан какой-то сложный символ и обведён кругом. Из порезов, потревоженных движением, снова потекла кровь. Марк подавил желание заплакать. Вместо этого он, сжав зубы, расстелил на полу матрас и осторожно лёг на него боком, лицом к буфету. Мысли в голову приходили действительно мрачные. С такими глубокими порезами далеко ему не уйти. Ни вещей с собой нет, ни даже части одежды — разрезанная рубашка осталась в прихожей. Нет еды и нет лекарств. Какова вероятность без антибиотиков пережить такое количество порезов? Марк не был медиком, он не знал. Человечки с сочувствующим видом начали собираться у матраса. Сперва они шумно, но неразборчиво о чём-то совещались, затем один из них вышел вперёд. — Тебе надо лечиться! — пропищал он. Марк усмехнулся. — У меня нет ни лекарств, ни бинтов. Человечки снова принялись что-то между собой обсуждать. — У нас не хватит на тебя лекарств, — пропищал парламентёр. — И еды не хватит. Мы бы помогли, но не знаем, как. — А у кого могут быть лекарства? — спросил Марк. Человечки снова недолго обсуждали между собой что-то. — Тебе нужно к гоблинам. У них есть еда и волшебные яблоки. Они тебя вылечат. Марк истерически рассмеялся, чем человечков, видимо, напугал. — А вы знаете, как к ним попасть? — спросил он сквозь смех. Человечки на этот раз совещались долго. В конце концов один их них вышел вперёд и сообщил: — Чтобы попасть к гоблинам, нужно, открывая дверь, произнести заклинание: «Гоблин, Гоблин, Кри-Ра-Ри-Рага Гус-Гус». Марк мысленно несколько раз повторил про себя эту ерунду, и вдруг его осенило. Ведь от гоблинов можно попасть обратно к людям, если дождаться, когда те сами откроют дверь! А вдруг они снова придут в надежде, что гоблины его, Марка отдадут? Они же не могли знать, что Марку удалось сбежать. Марка эта мысль приободрила. Со стоном он поднялся, пошатываясь, подошёл к двери и взялся кровоточащей рукой за дверную ручку. — Гоблин, Гоблин, Кри-Ра-Ри-Рага Гус-Гус, — произнёс он, открывая дверь, и шагнул на порог, встав в дверном проёме. Он увидел перед собой ту самую подсобную комнату, в которую из безопасных комнат вышел сегодня с Алексом. И даже выглядывал он сейчас из той же самой двери. На этот раз в подсобке горел свет, и знакомый уже гоблин занимался тем, что переливал воду из бидонов в бочку. Увидев Марка, он отложил шланг, упёр руки в бока и заинтересованно окинул его взглядом. — Ааа…Тебя, я вижу, Те уже потрепали. Ну и поделом. Не будешь больше воровать. — Не буду, — пообещал Марк. — Простите. Скажите, а за мной не приходили из этой двери? — А как же, приходили. Мы шказали, что ты дурак и убёг. Марк чертыхнулся. Теперь кто знает, сколько времени пройдёт, прежде чем кто-то выглянет сюда. — Я хотел у вас попросить… — Марк нервно вздохнул и постарался не отводить взгляда от уродливого собеседника, — я сильно порезан и могу умереть без лечения… У вас не найдётся лекарств? — Конешно, найдётшя, — с гордостью сказал гоблин. — У нас такие чудо-яблоки есть, мёртвого поднимут. — Вы не могли бы мне дать такое яблоко? Пожалуйста, мне очень плохо, — попросил Марк. Просить он не умел и было невыносимо тягостно это делать, но Марк заставил себя. Гоблин важно кивнул. — Мог бы, конешно, шо я, изверг какой? Как только тебя поимею, шразу о тебе и позабочушь. Ну шо, сымай штаны, ложись. Гоблин взялся на пояс и расстегнул пряжку. Марк сперва остолбенел, а затем сделал шаг назад и закрыл дверь. Пока дверь закрывалась, он слышал заливистый, весёлый смех гоблина. Марк снова лёг на матрас. Тут было холодно, Марк дрожал. Держать глаза открытыми стало сложно, и он забылся болезненным сном без сновидений. Когда Марк очнулся, он понял, что дело дрянь. Его то знобило, то кидало в жар. Голова сильно кружилась. Он не чувствовал ни холода, ни жажды, и боли почти не чувствовал, но понимал, что без антибиотиков осталось ему недолго. Он попытался встать, но не было сил. Он дополз до стены и поднялся, схватившись за какую-то вешалку. Хватаясь за стену, чтобы не упасть, он добрался до двери и снова произнёс: — Гоблин, Гоблин, Кри-Ра-Ри-Рага Гус-гус. И снова шагнул на порог, оставаясь в дверном проёме. На этот раз в подсобке было темно и никого не было. — Эй, есть здесь кто? — попытался крикнуть Марк, но получился у него довольно жалкий стон. Спустя некоторое время в оранжерее послышались шаги. — Ешть, ешть, чего верещишь? — знакомый гоблин деловито вышел в подсобку и включил свет. — Ох румян! Глаза горят! — гоблин поцокал языком. — Шо-то тебе совсем херово, я вижу. Передумал? — Я вас умоляю, — несчастным голосом произнёс Марк, — вылечите меня. — Да вылечу, вылечу, шо заладил, — пообещал гоблин. — Но и ты швою часть шделки выполнишь. Иначе никакого лечения. Марк, держась за дверной косяк, пытался думать, как быть. Гоблин ждал, сложив на груди длинные руки. — Давай побыштрее, а то отрубишьшя и будет неинтерешно, — сказал он, — ты раздевайшя. Ляг на шпину, зад вон на тот мешок и раздвинь ноги. А дальше я всё шам. От подробности и образности инструкции Марк почувствовал, что сейчас потеряет сознание. Он взмолился. — Можно хотя бы сзади? Спина вся изрезана. — А мне оно надо, на твою резаную шпину шмотреть? — скандально ответил гоблин, — я хочу на миленькое личико. Марк, держась за стену, вышел из двери и, хватаясь за ящики и бочки, подошёл к тому самому набитому, похоже, травой, мешку. «Можно подумать, в первый раз, — утешал и уговаривал он себя. — Можно подумать это первый твой урод». Но по ощущениям всё равно выходило, что первый. Марк скинул кеды и с трудом стянул джинсы вместе с трусами. Гоблин, осклабившись, расстегнул пояс, приспустил штаны и достал зелёный прибор такого размера, что Марку подурнело. — Шейшас шмажем и пойдёт, как по машличку, — гоблин рассмелся, извлёк из одного из множественных карманов пузырёк, полил чем-то свой член и принялся старательно его растирать. — Давай, ложишь. — Он подошёл к Марку и, одной рукой наглаживая свой огромный прибор, ждал, когда Марк ляжет. Опёршись о ящики, Марк сел на мешок и с вскриком упал на спину. — Ножки раздвинь-ка, — сказал гоблин и встал между ног Марка, разводя их, взяв под коленями. Марк сжал зубы и зажмурился. — Ты ж шмори, какой упругой, — гоблин грубо пощупал ягодицы Марка, — шразу видно, шо молоденькой. — Гоблин хлопнул масляной ладонью по ляжке и, ухватившись за колени, навалился. Марк вскрикнул. Возможно, это было дискомфортно, а, может, даже больно, но почувствовал он не член в своей заднице, а спину. Гоблин, быстро набирая скорость, деловито долбил Марка. Марк не выдержал и приоткрыл глаза. Уродливое лицо гоблина расплылось в благостной улыбке, и из раскрытого рта на живот Марку капала слюна. С каждым толчком спина отзывалась болью, пока боль эта не слилась в единый шум ощущений. На мгновение Марк потерял связь с реальностью, и уже не гоблин был между его ног, а редактор. Он, насадив на свой маленький член гигантскую чёрную реалистик-насадку, пытался протолкнуть её в Марка. Марк терпел. Затем реальность снова вернулась или же наоборот вернулся кошмарный сон. И Марк увидел, как в комнату заходят двое гоблинов. Один покрупнее и с жиденькой бородкой, второй — совсем мелкий и рыжий. — Вот это да! А шо это тут проишходит? — с восторгом спросил бородатый. — Чур я шледующий, — воскликнул мелкий и подошёл, приспуская штаны. — Я как раз уже пошти... пошти… — пробормотал гоблин, и Марк почувствовал в себе жидкость. — Нет! — воскликнул он. — Не было такого уговора! Гоблин, крепко держа Марка под колени и нависая над ним, осклабился и произнёс. — Так и другого не было, — и освободил рыжему место. Тот обхватил руками бёдра Марка, вдавился с хлюпаньем и тут же, разгоняясь, принялся за долбёжку. Марк застонал, закусил губу и постарался отключиться, но вместо этого лишь увидел над собой пузатого шведа. С потенцией у шведа всё было отлично, и он всю ночь трахал Марка, вынимая только покурить. А редактор сидел в кресле и зарисовывал происходящее. И снова к Марку вернулось сознание. Бородатый гоблин стоял в очереди, теребя член, натягивая болотного цвета тёмную кожу так, что показывалась светлая, ярко-зелёная головка. Рыжий засопел, нагнулся вперёд и, укусив Марка за сосок, разрядился с рыком. — Давай, давай, давай, — поторопил бородатый. — Я тебе там вшё шмазал, — сказал рыжий, с хлюпаньем вышел и отошёл в сторону. Бородатый подтянул Марка повыше на мешок удивительно сильными руками, вошёл и помчался. Он был ещё крупнее и наваливался сильнее, ударяя каждый раз так, будто гвоздь забивал, а не трахал. Марк охнул, зажмурился и схватился руками за какой-то ящик. И как Марк ни пытался отключиться, у него не получалось. Это длилось и длилось, как ему казалось, вечность, и вот наконец и третий гоблин брызнул в тело Марка и с довольным возгласом отвалился. Марк лежал, не в силах пошевелиться и не желая открывать глаза. Он ощущал себя растоптанным и порванным на куски. Боль пульсировала во всём теле. Он чувствовал, как из него вытекает гоблинское семя. Ноги дрожали. — А ну-ка, — Марк почувствовал ладонь под затылком и приоткрыл глаза. Первый гоблин поддерживал его голову и подносил к губам красное яблоко. — Давай, кушáй. Марк разомкнул сухие губы и, собрав последние силы, укусил яблоко. Невероятно сладкий и дурманяще-ароматный сок полился в рот, и тут же появились силы поднять руку и взять яблоко из рук гоблина. Марк впился в него зубами, кусая, пережёвывая. Прямо на глазах глубокие порезы на пальцах начали бледнеть и исчезли. Исчезала постепенно боль в теле. Перестала болеть задница, затем шея. Вот и боль в спине стала тише, почти не заметной, и, наконец, полностью исчезла. Марк чувствовал себя сытым, напившимся и абсолютно здоровым, только уставшим и очень и очень грязным. — Давай, вштавай, я тебя оболью, — деловито предложил гоблин. Марк поднялся, удивляясь, каким подвижным и здоровым он, недавно ещё умиравший, себя ощущает. Гоблин ловко забрался на ящики и полил Марка водой из одного из бидонов. Марк, как мог, смысл с себя остатки недавнего непотребства, кровь и грязь и поблагодарил гоблина, как бы странно это сейчас ни звучало. — Шрамы осталишь, — сказал гоблин, оглядывая нагло голого Марка. Тот нашёл свои джинсы, бельё и обувь и поскорее всё это надел. — А что значит тот, что на спине? — спросил Марк. — Этот? Это знак дара. Это тебя Те подарили швоему Принцу и, значит, он шкоро за тобой придёт. Марк напрягся и испугался. После того, что Те сделали с ним, они вызывали в нём ужас. — Как придёт? — спросил он, — Зачем? — Откуда же я знаю? — возмутился гоблин. — Может убьёт, может трахнет, может пришлуживать заштавит. Кто этих Тех знает-то. Штранные они. — А можно его, этот знак, как-то удалить? — спросил Марк. — Конешно! — ответил гоблин с пакостной усмешкой. — Идёшь к Тем и говоришь: удалите пожалушта. Это их магия, они умеют. Марк поджал губы и ничего не ответил. Если теперь за ним в любой момент может прийти некий кошмарный Принц Тех, то нельзя сейчас возвращаться к людям. Но где тогда жить? Как выживать? — Да не грушти, — сказал гоблин, — такой крашивый и груштит. Кто же такого крашивого убивать будет? Марк усмехнулся. — С Теми, может, лучше, чтоб убили. — Оставайся тогда ш нами. Те к нам не ходют. Мы тебя лечить и кормить будем, и одевать крашиво. Только ты тогда никому не отказывай. Марк нервно хохотнул. — Нет уж. Спасибо, конечно, за предложение. — Ну, на нет и шуда нет. Марк взглянул на дверь, не представляя, куда она его приведёт. Видимо, такая тоска отразилась на его лице, что гоблин сказал: — Ладно. Проведу тебя к барышне. Она тебе на вопрос ответит на любой важный. Она ошаровательная барышня, главное, не давай ей себя кушáть.