Квартира в доме XVII века

Гоблин открыл перед Марком дверь, и за ней тот увидел анфиладу комнат, упирающуюся в большую роскошную дверь, белую с позолотой. — Тебе туда, — сказал гоблин. — Дуй прямо и не шворачивай. Понадеявшись, что после произошедшего гоблин преисполнился к нему хоть каплей сочувствия и не станет гнусно обманывать, Марк коротко поблагодарил его и шагнул за дверь. Под ногами скрипнул паркет. Марк почувствовал себя в музее, во дворце какого-то давно помершего вельможи. Было здесь светло, красиво и тихо. И неловко было здесь находиться без рубашки, в одних штанах и кедах. Марк прошёл мимо комнаты с клавесином и виолами на подставках. По полу были разбросаны нотные листы. Прошёл мимо комнаты с огромным деревянным мольбертом, заляпанным краской. Последней в анфиладе была комната с книжными полками до потолка и резным изящным столиком. На столике лежали книги, за столиком стояло кресло. Вот в это кресло Марк и сел и, опершись о стол локтями, обхватил ладонями лицо. Да, невинным Марк не был уже давно. И особо принципиальным он тоже не был. В школьные времена он спал с репетитором, когда отчим отказался за него платить, в институтские — с редактором, чтобы получить работу и не жить в общежитии. И если репетитор был просто мирным извращенцем, не гнушающимся трахать малолеток, то редактор оказался настоящим отморозком. Марк, наверное, ни разу и не спал с тем, с кем ему хотелось, и так, как ему хотелось. И сейчас Марк сидел и думал, что окажись он счастливчиком, в жизни которого прежде всё было романтично и по любви, сейчас он свихнулся бы. Вспоминать о случившемся не хотелось, но мысли упорно лезли в голову. Гнусные гоблинские рожи, перекошенные слюнявые рты, шарящие по телу зелёные руки, очередь, как к кассе в «Макдональдсе». Свободная касса! Марк рассмеялся. Крайне цинично, но шутка ему понравилась. «Ну и что, — подумал он, — зато я выжил. Я выжил и здоров, и готов ещё побороться». Он взял со стола книгу и раскрыл посередине — страницы были пустыми. Марк, заинтересованно прошёлся вдоль книжных стеллажей, он брал книги, с виду старинные, потёртые, но все они оказались пустышками — ни одной страницы с текстом в них не было. «Может это чьи-то ненаписанные книги», — подумал он и взглянул на обложку большой и тяжёлой книги у себя в руках. «Тысяча способов удовлетворить любопытство» — гласил заголовок. Стало очень интересно, что же это за способы, но, как уже говорилось, книга была пуста. Марк вернул книгу на полку, вздохнул и подошёл к красивой, большой, с лепниной и позолотой двери и, навалившись всем весом, открыл её. Оказался он в настоящем будуаре. Здесь были роскошная кровать под малиновым балдахином, трюмо с позолотой, белый пушистый ковёр, картины на стенах. Пахло духами и розами. Окна были завешены шторами с воланами. На белом ковре валялись живописно синие подушки с кистями. Две неприметные, похожие на стенные шкафы двери вели куда-то из комнаты, и ещё один проём был задрапирован алым бархатом. За ним отчётливо слышался плеск воды. — Здравствуйте! — произнёс Марк. Плеск за алой портьерой усилился, что-то, судя по звукам, полилось на пол. Затем оттуда раздался томный, низкий, призывный женский голос: — Иди ко мне… Марк вздрогнул и попятился. Незнакомка рассмеялась. — Не бойся, не съем. Если сам не попросишь. Марк больно хлопнул себя ладонью по лицу, отгоняя страх, и заглянул за портьеру. Там была ванная, уставленная горящими свечами и розами. В роскошной мраморной ванне, положив белые руки на бортик, плескалась черноволосая женщина невероятной красоты. Марк сглотнул нервно. Она была голой, а ванна была низкой, и Марк видел её обнажённую спину и соблазнительно-округлые ягодицы, переходящие в белые и подвижные щупальца осьминога или какого-то спрута. Она рассмеялась, обнажив острые, треугольные зубки. — Ну здравствуй, мальчик. Сядь рядом, поговорим, — она указала на синюю подушку, лежащую у ванны на пушистом ковре. — Спасибо, — выдавил из себя Марк и сел на подушку, скрестив ноги по-турецки. — С чем пожаловал? — спросила она и провела мокрым пальцем по скуле Марка. Марк испытал острое желание отстраниться, но силой воли его преодолел и улыбнулся. — Я хочу узнать, как выбраться отсюда обратно в мир людей, — сказал он. Она улыбнулась очаровательно. — Правила такие: я задаю тебе загадку, ты отвечаешь. У тебя три минуты на ответ. Если угадываешь — я отвечаю на твой вопрос. Если нет — я забираю часть твоего тела. Небольшую. Палец… Ухо… Глаз. Или что-нибудь менее нужное. Марк опешил. Он почувствовал одновременно и страх, и надежду. Глаз? Он представил себе, как эта странная русалка своими зубами выгрызает ему глаз, и ему стало дурно. Или палец… Или… Кто знает, что тут за загадки. Но с другой стороны, если отсюда не выбраться, то какая разница. Неизвестно, удастся ли тут выжить вообще. И надежда возобладала. — Согласен, — сказал он решительно. Женщина-осьминог извлекла из воды маленькие песочные часы в резном коралловом кубе и поставила на край ванны. — Тогда слушай внимательно, юный, вкусный мальчик… Ни дичь, ни хлеб, ножом не разрезаны, на блюде не разложены, но ел их каждый, — произнесла она и перевернула песочные часы. Марк вздохнул и чуть не рассмеялся от облегчения. Он слышал уже похожую загадку. — Груди, — сказал он. — Умница, — она рассмеялась и провела мокрой рукой по щеке Марка. — Что ж. Отвечу на твой вопрос. Задавай. — Как отсюда попасть обратно в мир людей? — спросил Марк и тут же занервничал, обдумывая свой вопрос в поисках логических дыр. — Не напрягайся так, отвечу, не обделю, — произнесла она и положила подбородок на ладони, сцепленные на бортике ванны. — Давным-давно пришёл сюда колдун. Был он человеком, и каким путём он пришёл, что тогда не было известно никому, что сегодня. Колдун был очень могущественным и создал он проход в мир людей, но, чтобы Те не попали туда, он проход этот запечатал, и ни одна дверь без знания той самой печати, того самого ритуала, к проходу этому не приведёт. Вёл тот колдун войну с Теми, долго был им серьёзным противником, но время шло и Те его настигли, сковали и отправили в дар одному из своих Принцев — тому самому, чей знак ты на себе носишь. Принц сам — великий колдун и много таинств он узнал от пленного человека, прежде чем тот умер. Но узнал ли он ритуал, с помощью которого можно выйти отсюда в мир людей, — неизвестно никому, кроме самого Принца. Марк обдумал услышанное и тяжело вздохнул. «Так он мне и расскажет, — подумал он. Самому бы выжить и не взмолиться о смерти от пыток». — А можно ещё один вопрос? — спросил Марк. — Ты любишь рисковать! — воскликнула она. — Конечно можно! Ну что ж. — Она склонила голову на бок, любуясь Марком, и произнесла: — Нет у меня лица, но ничьё лицо мне не чуждо. Дивный блеск изнутри ответит упавшему свету, но ничего не покажет, пока пред собой не увидит. Со стуком она перевернула песочные часы и улыбнулась. Марк повторил про себя загадку ещё раз и чуть не запаниковал. Пришлось снова шлёпнуть себя по лицу. Это всегда помогало сосредоточиться. Мысленно добравшись до последней части загадки, Марк вздохнул с облегчением. Ещё раз всё перепроверив, он ответил: — Зеркало. — А и верно! Задавай свой вопрос, — сказала она и плеснула игриво в Марка водой. Тот изобразил улыбку. На самом-то деле было не до смеха. — Что мне сделать, чтобы понравиться Принцу, чей знак у меня на спине? — спросил Марк. Вопрос её очень развеселил. Она рассмеялась и хлопнула ладошкой по водной поверхности. — У меня есть исчерпывающий ответ, мой сладкий. Итак, вот он: надень женское платье. — Это… метафора? — переспросил Марк. — Это инструкция, — пояснила она. — Хочешь добиться своего — сделай, как я говорю. — А чем это поможет? — удивлённо спросил Марк. Она нахмурилась и погрозила ему пальцем: — Это уже следующий вопрос. — Спасибо, — ответил Марк неуверенно. — Я, пожалуй, на этом с вопросами закончу. — Ну, дело твоё. Заходи ещё, малыш. Марк галантно поклонился и вышел в будуар. Там, без особого стеснения, он прилёг на кровать. Ему надо было немного отдохнуть и подумать. Всё происходящее вокруг было дико и невозможно, но выбирать реальность не приходилось. И в голове Марка наконец начала складываться какая-то картина. Для начала следовало признать, что он находится в ином мире, в который попал через квартиру в чёртовом доме семнадцатого века. И в этом мире, судя по всему, действует своя логика и свои правила. Есть Те, у них есть какая-то иерархия, какое-то устройство общества, как минимум у них есть Принцы. Те жестоки, отлавливают попавших сюда людей и особо понравившихся, видимо, дарят своим правителям. Есть гоблины, которые сами по себе. Они живут своей коммуной, выращивают еду и ведут товарный обмен с окрестными существами, которых тут, как понял Марк, довольно много. Вот есть беззлобные и милые человечки, живущие в буфете. Вот есть странная русалка-осьминог в ванной. И что очень важно — есть своё колдовство, позволяющее, по всей видимости, взаимодействовать со странными законами этого мира. И если изучить это колдовство, то многое здесь перестанет быть таким опасным и непонятным, и можно будет, скорее всего, вернуться, наконец, в свой мир. А пока что… Марк вздохнул. А пока что нужно смириться с тем, что выживать придётся здесь. И, возможно, выживать долго. Марк вскочил с кровати, полный решимости, и, не смущаясь, пошёл изучать содержимое шкафов. Ему нужно было платье. Раз русалка сказала, надеть платье, значит, нужно было надеть платье. Потом будет понятно, почему это важно. Платье нашлось быстро, Марк снял его с плечиков и хмыкнул. Это было розовое платье со шнуровкой на корсаже и рукавами-фонариками. Юбка была короткой спереди и длинной сзади, по всей видимости, подразумевая нижнюю юбку. Но про нижнюю юбку русалка ничего не говорила, и Марк принялся расшнуровывать корсаж, чтобы в это платье суметь влезть. Благодаря шнуровке платье село на Марка, как на него сшитое. Смотрелось это, конечно, странно. — От кутюр, — сказал Марк, разглядывая себя в зеркало-трюмо. Розовые приспущенные на плечи кружевные рукава-фонарики не скрывали, а подчёркивали ширину плеч. Корсаж же выгодно показывал юношескую стройность. В проёме юбки спереди видны были джинсы и кеды. Абсолютно никого этим платьем было не обмануть. — Хоть на подиум, — сказал Марк. — Все модельеры-пидарасы обкончаются. Марк сел за трюмо, нашёл среди флаконов и баночек с румянами гребень и принялся расчёсывать спутанные волосы. «Интересно, — размышлял он, — чем платье поможет с Принцем?» При мысли о Тех он поёжился. Нужно было во что бы то ни стало выжить в общении с этим Принцем. Заинтересовать его. Уговорить оставить при себе. Втереться в доверие и любыми путями вызнать тот самый ритуал, с помощью которого отсюда можно выбраться. Звучало это всё очень амбициозно. Никаким искусным соблазнителем и манипулятором Марк себя не считал. Но другого выхода не было в прямом смысле. Похоже, это был единственный выход отсюда. Марк зевнул. Хотелось спать и есть. И если с голодом он ничего сейчас сделать не мог, то кровать манила — мягкая, с кучей подушек. Комната выглядела безопасной, и Марк решил рискнуть. Забравшись на середину кровати, он укрылся покрывалом и быстро и крепко заснул. Что ему снилось, он не запомнил, но запомнил очень отчётливо мужской голос, перед самым пробуждением произнёсший то ли во сне, то ли наяву: «Всё правильно. Следуй дальше». Проснувшись, он резко сел и огляделся. В комнате никого не было. За портьерой плескалась вода, и русалка напевала что-то тихое и печальное. Марк выдохнул. Был ли этот голос знакомым или нет — он понять не успел. Но смысл сказанного говорил о том, что кто-то наблюдает за ним?.. Как ещё можно было понять это «всё правильно»? Марк вспомнил о голосе, посоветовавшем произнести своё имя задом наперёд, чтобы открыть дверь. Во всех этих страхах и путанице Марк почти забыл об этом. Может быть, это он, кто-то неведомый, кто следит за судьбой Марка? И может быть, этот кто-то на его стороне? Это было бы приятно, но Марк не привык верить в такие совпадения. В жизни ему редко кто-то помогал безвозмездно. Но, как показала практика, когда речь идёт о выживании, Марк готов был платить по весьма высоким ставкам. Марк нехотя вылез из-под тёплого покрывала и снова уселся за трюмо. Ради любопытства он принялся открывать ящики и перебирать различные безделушки. Чего тут только не было: и перстни, и браслеты, и серьги, и подвески. Даже коробочка с мушками. Марк взял красивую, длинную серьгу с красным камнем. Он не разбирался в драгоценных камнях, но мысленно обозвал его рубином. Глядя в зеркало, он серьгу примерил — одно ухо у него было проколото. Вид получился вызывающий, но Марка заворожил, и он решил серьгу оставить. Ещё Марк прихватил с собой гребень — он был ему объективно нужен и помещался в карман джинсов. В таком вот странном виде Марк подошёл к двум одинаковым дверям. Отличались они только тем, что на одной было нацарапано «Правильный выбор», а на второй «Не бывает правильных и неправильных выборов». Недолго думая, Марк открыл вторую. Перед ним вниз, в темноту спускались ступени. Марк пошарил вдоль стены и нащупал выключатель. В помещении, похожем на подвал, загорелась керосиновая лампа, висящая под потолком. Это Марка скорее восхитило, чем напугало. Спустившись по каменным ступеням, Марк оказался между массивных деревянных стеллажей, на которых стояли сундуки, бочки, коробки и всякий хлам, свёрнутый в рулоны, завязанный в узелок, просто брошенный на полку. Из любопытства Марк приоткрыл один из сундуков — тот оказался полон разбитых очков. В соседнем сундуке лежало что-то непонятное россыпью. Взяв горсть этого чего-то в руку, Марк с изумлением понял, что это выпавшие из карандашей грифели. Пытаясь понять логику, по которой собран этот склад, Марк открыл следующий сундук и обнаружил в нём обрезки цветной бумаги всех возможных текстур и цветов. За всеми этими наблюдениями Марк проглядел, что в комнате постепенно стало темнее. Его внимание привлёк запах цветов. Он оглянулся испуганно. По стене ползли, извиваясь как змеи, призрачные, полупрозрачные серебристые лозы. На глазах у Марка быстро и неуловимо плавно на них созрели бутоны и распустились огромными кроваво-красными цветами. Марк рванул к двери в будуар, но лозы, со свистом кружа, ринулись вперёд и обвили его ноги. Он заорал и упал бы, ударившись головой о ступеньки, если бы лоза не оплела мгновенно его поперёк корсажа так крепко, что тот затрещал, а рёбра заныли. Лозы спеленали его руки и обвили шею, дёрнули и понесли… Распахнулась с грохотом дверь, и с огромной скоростью кричащего Марка втянуло в какую-то захламленную кухню. Снова с грохотом распахнулась дверь и промелькнула оранжерея — и снова грохот, и снова комната. Двери распахивались, Марка, связанного по ногам и рукам, раскачивало в воздухе, крутило, переворачивало. Он орал, пытался вырываться и впадал в панику, как на американских горках. Особо громко хлопнула металлическая дверь, и воздух поменялся, в нём появилась влажность и запахи трав, а стены вокруг стали потрескавшимися и зелёными от мха и вьюнов. И снова распахивались двери и даже разлетались стены. Марк чувствовал дурноту и, возможно, несколько раз уже потерял сознание, когда внезапно движение резко прекратилось, и Марк кубарем полетел по гладкому каменному полу, пока не остановился у чьих-то ног. Глядя на чёрные, неестественно матовые, как провал в тень, сапоги, он приподнялся на локтях и осторожно, не поднимая головы, сел на колени. Сверху раздался голос-шелест, голос-эхо, голос, заполняющий собой пространство и как клеймо отпечатывающийся в сознании. — Покажи своё лицо, Дева. Марк вздрогнул и не понял, к нему ли обладатель сапог обращается и не сарказм ли это. Осторожно он посмотрел наверх. Над ним возвышался Тот, его одежды окутывали его как дымка, подвластная дуновениям ветра, а вместо лица Марк увидел поблёскивающую металлом чёрную маску хищной птицы. Тот наклонился и взял Марка за подбородок прохладными и, казалось бы, не совсем телесными пальцами. Взял сильно, до боли, и поднял его лицо. — Ты красива, — сказал он, и до Марка начало доходить. — Ещё я нежна и покорна, — сказал он тихо, как, по его предположениям, должны были разговаривать покорные пленные девы. — Врёшь, — сказал Принц, — Ты своенравная и дерзкая. Марк открыл было рот, но стушевался, испугался и потерял мысль. — В тебе много юности, — произнёс Принц. — Что ты можешь мне дать более ценного, чем радость выпить её? — Со мной не скучно… — сказал Марк первое, что пришло в голову. Принц провёл большим пальцем по губам Марка, видимо, принимая решение. Марк замер, тело сковал страх. Он как наяву представил, как эта рука способна в мгновение сломать ему челюсть. — Посмотрим, — сказал Принц, и Марк прикрыл глаза от облегчения. Сердце его бешено билось в груди. — Иди, устройся где-нибудь. Я тебя позову, — произнёс Принц равнодушно, уже потеряв интерес, отпустил подбородок Марка и отвернулся. Налетел ветер, Марк услышал громкое хлопанье множества крыльев, и Принц исчез.