Жрец морского народа

      Пробуждение этим утром оказалось самым необычным за последние дни, хотя бы потому, что Крис умудрился проснуться первым. Не велико достижение, убедился он, приподнявшись и выглянув в затянутое тканью оконце, уже давно рассвело, это Арман заспал после выпитого, а не он вдруг стал ранней пташкой. Правда, снаружи всё ещё было сумрачно: привычно ясное небо заволокли тучи, а обычно лазурное море посерело, вторя низким облакам.       Несколько минут Крис рассматривал расслабленное лицо мужчины, стараясь запомнить его вот таким, безмятежным. Но всё же вскоре природа напомнила о том, сколько они вчера выпили и съели, а ещё что наконец-то можно сходить по нужде. В ответ на его попытку осторожно встать, не потревожив мужчину, тот завозился, просыпаясь и растирая ладонями лицо, а затем тут же скатился с кровати, спеша наружу, на едва слышный зов. Как и заподозрил Крис после рассказа о сезоне штормов, погода и впрямь менялась, на море поднялась волна, которую гнал к берегу ветер. Пока Крис отходил по нужде, ждавшие пробуждения Армана русалки короткими трелями попрощались, оставив свои утренние подношения, и парень лишь проводил их едва угадываемые очертания взглядом.       — Они уже не вернутся до окончания штормов, — мужчина поднялся с мостков, точно так же глядя вслед, а затем подхватил пару крупных рыбин, бившихся о настил в попытке вернуться в родную стихию. — Да и нам пора потихоньку собираться, — усмехнулся он, оглянувшись на Криса. — Ну что, поедешь со мной в Симеру?       Тот нашёл в себе силы слабо кивнуть, опуская взгляд. Не такой уж плохой вариант, Симера — большой торговый город, именно туда направлялся работорговец в надежде на прибыль, а теперь он всё же окажется там, правда в совсем другом статусе: свободного человека и даже с деньгами. Разве есть повод грустить? И всё же Крису стало тоскливо при мысли, что, уехав, он больше никогда не вернётся сюда, не увидит ундин и тритонов… Армана…       Мужчина же привычно занялся приготовлением нехитрого завтрака, быстро распластав рыбу и бросив её в кипящее масло. Шкворчание жира и вкусный запах отвлекли парня от невесёлых раздумий, всё же ему нравилась пусть и не самая разнообразная и немного непривычная простая еда рыбаков, которых кормило море. Что-то из купленных продуктов ещё осталось со вчера и Крис с особым удовольствием вгрызся в уже подсохшие лепёшки, купленные у торговца на рынке, когда Арман раскидал на глиняные тарелки готовую рыбу. Обжигаясь и дуя на пальцы, парень под смешки мужчины разобрал белёсое мясо, вынимая кости и разложив ароматные кусочки по тарелке, чтобы немного остыли.       Арман же ел спокойнее, медленнее, отщипывая от своей порции и отправляя в рот, наблюдая за Крисом и слегка хмурясь.       — Мне кажется… — начал мужчина, щурясь, — ты прошлым вечером у меня что-то спрашивал?.. Или приснилось? — с сомнением закончил он, опуская взгляд в собственную тарелку, пока Крис неверяще замер с приоткрытым ртом. Так он всё же не спал? Услышал? Но если… если «нет», то Арман мог бы просто не поднимать эту тему, сделать вид, что ничего не помнит. Значит… «да»? Парень сглотнул, набираясь решимости, и потянулся за водой. Другой бы на его месте, наверное, и понаглел немного, но Крису так хотелось… хотелось, чтобы его и правда желали видеть рядом… а не просто… пожалели.       — Я-а… да… да, я хотел спросить, — он посмотрел прямо в глаза Армана, готовясь задать, наверное, самый важный вопрос в своей жизни: — я мог бы остаться здесь? С тобой?.. С русалками… — под конец его голос совсем затих, и Крис невольно сжался под изучающим взглядом мужчины. — Ты не думай, я не буду просто нахлебником, я постараюсь всё делать… просто… я пока не так много умею… но я научусь, обязательно!       На самом деле Крис и впрямь почти ничего не умел, ни готовить, ни ухаживать за скотиной, ни растить урожай на земле, ни рыбачить… ни даже плавать, чего уж там говорить о каком-то ремесле. В мире было столько всего, чего он не умел, что проще было бы сказать, что умел… раздвигать ноги? Ублажить ртом?.. Он такой бесполезный, как говорил ему когда-то столь любимый голос, что и всего-то годен лишь прислуживать в постели, так и пусть этим займётся… С таким словами, ядовитыми лезвиями ранящими сердце, его посылали обслуживать гостей хозяина. Крис опустил глаза, крепко сжимая кулаки. Он не очень-то обманывался насчёт собственного будущего. Да, врученный ему вчера Арманом жемчуг позволит парню хоть как-то прокормиться первое время, но что дальше? Кому он нужен? В лучшем случае удастся устроиться слугой в какой-то более-менее приличный дом, хотя чужих с улицы в такие места не берут. А в худшем… ему и впрямь придётся зарабатывать собственным телом, и такая жизнь будет ничуть не лучше судьбы постельного раба. Тогда и впрямь он окажется той самой «безотказной подстилкой», как и говорил его…       — Ты правда хочешь остаться? — недоверчиво переспросил Арман, разглядывая парня. — Я живу очень просто, без изысков, да и русалки… они и впрямь могут быть… назойливыми, — усмехнулся мужчина, — и даже немного пугающими. Ты больше их не боишься?       — Н-нет, — замотал головой Крис и слабо улыбнулся, — они мне понравились, честно. И я могу… если надо будет ещё… ну… поучаствовать в нересте тритонов…       — Я попытаюсь всё же найти Жрицу, — длинно выдохнул Арман, — но да, если в течении года мне это не удастся… ты согласен занять её место?       — Да, — твёрдо кивнул парень. Всё же ничего такого ужасного с ним и правда не произошло за эти три дня, делов-то. Он понимал, что женщины, наверное, относятся к этому иначе, но Крису было не впервой служить схожим образом другим мужчинам. Иное дело — нерест тритонов, но и здесь, к собственному удивлению, он больше не переживал, наоборот, осознание того, сколь важная роль ему отведена, наполняло скорее ожиданием, чем опаской.       Крис не особо раньше задумывался о свободе, о праве выбора, возможности решать всё в этой жизни самому. Он не искал её, не просил, а получив, скорее испугался, хотя и не был особо счастлив, будучи рождён рабом. Это те, кто был осуждён на рабство, стремились к свободе, порой зло зыркая на других, кто и так был доволен судьбой, если повезло оказаться в хорошем доме… как ему когда-то.       — Что ж, я рад, — чуть улыбнулся Арман, открыто посмотрев на парня.       — Правда? — неверяще вскочил Крис, глядя, как напряжение уходит из позы мужчины, а лучики искренней улыбки расходятся тонкими морщинками от уголков глаз. Едва сдержавшись, чтобы не броситься к нему, парень всё же заставил себя сесть на место, но так и не смог удержать довольной, счастливой улыбки, сжимая пальцы и пытаясь подавить нервную дрожь. Он останется. Останется с Арманом, снова увидит русалок, обязательно выучит их язык… и многое, многое другое.       — Но мы всё равно поедем в Симеру на несколько недель, — придвинулся к нему через стол Арман, заговорщицки понижая голос, — у меня там дела. А здесь оставаться в сезон штормов и не безопасно… и не очень-то весело, признаюсь честно. Давай поедим и будем собираться. Если всё получится, то может уже завтра и уедем.       Крис лишь кивнул довольно, конечно, он согласен, и поспешил заняться уже остывшей рыбой. После завтрака Арман подхватил самое ценное: книги и запас лекарств, и повёл его куда-то наверх, пробираясь между скал и показывая тропу. Сначала та вела вдоль уже знакомого Крису пресного ручья, что стекал по желобку откуда-то сверху, скапливаясь в большой каменной чаше у подножья скалы. Но они поднялись ещё выше, как оказалось, к проходу в выдолбленных в камне пещерах. Там, в скрытой от моря расщелине, невидимой со стороны, пряталась череда рукотворных комнат, где можно было укрыться от непогоды. Даже тот самый ручеёк, как подозревал Крис, проходил вдоль одной из стенок по точно такому же желобку, скапливаясь в глубокой чаше, и уходя стоком в трещину между камнями, чтобы выйти уже снаружи. Парню оставалось лишь восхищаться этим местом, хотя Арман только пожал плечами: надо же было его предкам чем-то заняться в период штормов? Вот и находился всегда кто-то из семьи, кто мог остаться в убежище, а заодно и расширить его, украсить стены барельефами, высечь каменную мебель.       Они вдвоём перенесли ещё часть вещей, а затем, как ветер немного сменился, Арман снарядил ялик, отправившись сам в деревню. Большую лодку он собирался там и оставить у кого-то из знакомых, в бухте за мысом ей в шторм безопасней, заодно уточнить у торговца, что собирался отправляться в Симеру, когда им стоит прийти, чтобы присоединиться к поездке, и предупредить, что Арман отправляется не один. Крис же занялся оставшимися вещами: по указке мужчины хорошо запомнив тропу, он теперь носил то, что осталось и может пострадать, а это практически всё: остатки продуктов, посуда, вещи, мелкая домашняя утварь. Фактически рыбацкая хижина останется совсем пустой, проще будет потом всё занести обратно, чем вылавливать в море или вытряхивать из песка, а то и вовсе новое покупать.       Это Крис понимал, с таким подходом он был согласен, но зато ещё и понял, почему Жрецы не жили постоянно в тех самых больших каменных комнатах в скалах: вот так раз десять-двадцать за день сходишь туда-обратно, да ещё и с грузом в руках, и уже не захочется никуда подниматься, проще будет полежать на бережке. Именно этим он и занимался, устав после очередного подъёма-спуска и решив немного посидеть и передохнуть. Невольно Крис вглядывался в перекатывавшиеся волны с небольшими пенными шапками, надеясь вскоре заметить очертания лодки.       — Кого высматриваешь? — голос над плечом заставил его подскочить от неожиданности, а Арман, сев рядом и развеселившись его реакции, сунул в руки Крису завёрнутые в ткань несколько пирожков. — Держи, ещё тёплые. И вот, твою обувку забрал.       — А ты… — парень в растерянности переводил взгляд с мужчины на море и обратно, — как?..       — Я же говорил, что оставлю ялик в гавани, там не так штормит, — пожал плечами Арман. — А вернулся через проход в скалах. Завтра сам увидишь. Я договорился, дядька Замир завтра выезжает, так что всё хорошо. Он рыбу по особому рецепту засаливает в бочках, собирает за несколько недель улов и где-то раз в месяц возит в Симеру, сдаёт там постоянному покупателю. Как раз как шторма начинаются, он и едет в это время обязательно, продаёт уже готовое, всё равно же в море уже не выйдешь. А через несколько недель с ним же и вернёмся, когда последний улов дойдёт и он привезёт уже его на продажу.       Крис лишь кивнул, вгрызаясь в пирожок, оказавшийся с какой-то сладкой фруктовой начинкой. Закатив глаза от удовольствия, он пожал плечами, что ж, придётся ехать вместе с рыбой, но хоть не сырой вроде, уже хорошо. После короткого перекуса Арман заглянул в хижину, покивав одобрительно на пустые стены и полки, а затем замер у горки подарков Алие на мостках. Крис не заметил, куда и когда исчез оставленный вчера утром персик, то ли тритон всё же вернулся за угощением, то ли кто другой забрал, или же просто волной смыло. Постояв в раздумьях, с коротким вздохом Арман всё же взял небольшую корзинку, плетёную из тонких прутиков растущего на песке кустарника, и собрал в неё все «подношения», к которым уже подбиралась высокая волна, кинул напоследок внимательный взгляд в сторону моря, но Алие больше так и не явился.       Ветер усиливался, нагоняя прибой на берег, и они вновь поднялись в скалы, собираясь эту ночь провести в безопасном убежище. Крису вообще-то нравилось в пещерах: там, снаружи, усиливающийся шум волн и свист ветра, а здесь — тишина, едва нарушаемая отголосками бушующей стихии, да потрескиванием пламени. Единственное что прохладно и темно, узенькие окошки были только в нескольких первых «комнатах»: возле очага для выхода дыма, да в нужнике, где, похоже, дыра в полу вела прямо в море. Зато в каждой были небольшие щели-отдушины под потолком, а ещё вырезанные из камня чаши, в которые наливалось масло, пропитывая толстые фитильки. Именно их огни давали мягкий свет и добавляли уюта.       А так здесь было всё необходимое: комнаты для отдыха и мастерская, вещи, продукты и масло для светильников, растопка и уголь для очага. Одна из комнат заинтересовала Криса особо, в ней на нескольких каменных столах были разложены набитые чем-то провощённые мешочки с ощутимым запахом, а ещё стояла пара бутылей из толстого и немного мутного местного стекла, слабо поблёскивавшего в свете масляной лампы, в таком же, только поменьше, они вчера купили молодого вина. Ради интереса парень принюхался к содержимому, чуть отклонив пробку и уловив знакомый запах, да это же…       — Осторожней, не разлей, — перехватил его любопытные пальцы, уже норовившие слегка мазнуть внутри горлышка, зашедший в комнатку Арман.       — Это же… тот самый настой, да? Тот, который для… мужчин, — с лукавством посмотрел на Жреца Крис, — но куда столько?       — Его хорошо покупают в Симере, я продаю в лавку лекаря бутылями, а они уже сами разливают по маленьким флакончикам на пару глотков, — улыбнулся Арман, показывая на мешочки: — а здесь сушёные водоросли, один из особых компонентов настоя. Именно эти только русалки добыть и могут, глубоко растут, да и знать нужно, что искать и где. Я из части сам делаю настойку, а часть сушу и перетираю, так проще и хранить, и потом целителями в лекарства добавлять нужное количество. А здесь лекарства уже для русалок, — он показал на несколько полок с горшочками под одной из стен, — самому приходится их готовить, хорошо, что все рецепты есть.       — А они… болеют? — Крис окинул взглядом разнообразие горшочков.       — Бывает, — кивнул Арман, — но чаще ранятся, а в воде не всегда всё хорошо заживает, порой надо помочь. И вот это ещё на продажу, — он подошёл к одной из шкатулок на полке и перенёс ту на стол, откладывая разложенные на крышке несколько веточек кораллов и открывая перед Крисом, потерявшим дар речи при виде содержимого. В ней был жемчуг, много жемчуга. Мужчина насмешливо смотрел на реакцию парня, что недоверчиво коснулся пальцами россыпи блестящих морских зёрнышек, те были не рассортированы и вперемешку лежали как крупные идеальные жемчужины, так и мелкие, немного неправильные. — Староста думает, что русалки приносят жемчуг только раз в год, после нереста… я не собираюсь разубеждать его в этом, как и поколения предков до меня, — усмехнулся Арман, — А русалки едят моллюсков всё время, и приносят жемчуг, как у кого мешочек наполнится. Просто перед штормами я собираю с них всё, сколько там у кого набралось, чтобы перед долгим сезоном был пустой мешочек, и он им не мешал.       — Да, хотел спросить, — Арман закрыл шкатулку, оставляя её на столе, рядом с собранными для продажи товарами, — ты где будешь спать? — уточнил мужчина, вновь приподнимая отложенное одеяло, с которым вошёл в комнату.       — Я… думал, там же… где и ты? Так… теплее?.. — немного неуверенно выдохнул парень, косясь в сторону комнат для отдыха. Да, это в хижине кровать всего одна, да и то скорее потому, что та была чем-то вроде холостяцкого дома Жреца. Основной же дом, несколько лет назад разрушенный сильным штормом, как понял парень, обычно вмещал всю семью Жрицы из нескольких поколений её потомков. Здесь, в пещерах, пусть и без особой роскоши, но тоже могли разместиться довольно большое количество людей, только именно спален с широкими каменными «ложами» Крис начитал целых пять, не считая кучи кладовок, каких-то подсобных помещений и нескольких общих «залов» с кухней. Но спать одному после всего ему совсем не хотелось…       — Хорошо, — легко согласился Арман, — так и правда будет теплее. Идём, я там ещё лепёшек купил, и немного вяленого мяса, ты ведь хотел?       И мужчина, со смехом отметив, как загорелись глаза Криса от этих слов, повёл его на кухню готовить ужин. Парень ценил усилия Армана накормить его чем-нибудь вкусненьким, особенно после трёхдневной «голодовки», но и на еду всё же старался не налегать, живот всё ещё бурчал, заставляя с тоской вспоминать об ухе.       На ночь они и правда устроились вместе, на одной кровати, по-прежнему не раздеваясь и греясь друг о друга в довольно прохладных всё же каменных пещерах. В предыдущие вечера было как-то проще, смущённо признавал Крис, они были либо слишком уставшие, либо хмельные, либо вовсе с икрой. Тихо хмыкнув и подавив веселье, парень вновь повернулся на бок, утыкаясь взглядом в слабо освещенную оставленным на ночь огоньком лампадки стену и стараясь не думать ни о чём… лишнем.       — Не спится? — раздался над ухом голос Армана. — Замёрз?       Мужчина шевельнулся, нащупывая и впрямь холодные руки Криса, а затем прижался к нему поплотнее со спины, обнимая. Парень смутился ещё сильнее, так «не думать» получалось ещё хуже, и невольно повёл бёдрами, пытаясь сбросить сковавшее пах напряжение. Его движение заставило Армана напрячься, а затем, как-то странно выдохнув, отодвинуть от него собственные ноги… Замерев на секунду, сам Крис тут же прогнулся, подавшись ягодицами назад и желая проверить озарившую его догадку, чтобы… да, потереться о чужой стояк.       — Прости, — снова, уже полностью отстранился Арман, ложась на спину.       — Простить? За что? — тут же обернулся парень, расплываясь в довольной улыбке. В его голове сложно было уложить одновременно раскрепощённость мужчины относительно русалок и нереста, и… неопытность в отношении людей. Он не знал, был ли Жрец вообще раньше с женщиной, но вот что мужчиной для Армана он стал первым — это точно.       — Нам… надо выспаться, — облизнул губы Арман, отводя взгляд, — завтра рано вставать в дорогу.       — Угу, — согласился Крис, потянувшись к завязкам чужих штанов.       — Что ты… ох, — мужчина подавился вздохом, когда чужие пальцы прошлись по нежной кожице, опуская крайнюю плоть на затвердевшем члене, а губы напористо обхватили головку. Загорелое даже здесь тело Жреца казалось таким тёмным в неверном свете лампадки, что светлые ладони Криса контрастом выделялись на его фоне. Погладив пальцами мягкие волоски в паху, он скользнул дальше, немного надавливая между мошонкой и анусом, вызывая новый удивлённый стон Армана. Крис приподнялся, ловя чужой взгляд, и вновь опустился к основанию члена, потеревшись о ствол щекой. На короткий миг одной ладонью он коснулся себя, освобождая и собственный стояк из плена одежды и проходясь быстрой лаской по длине, чуть сжав яйца. В отличие от Армана, Крис был лишён растительности, как в паху, так и под мышками, и даже на лице ему по указанию хозяина тщательно удаляли всё — тому нравилось, когда раб был… «голеньким» и чистеньким, везде, словно ещё не вступивший в пору взросления юноша. И даже по прошествии месяцев, лишённый столь неприятной, но обязательной когда-то процедуры, он всё ещё не оброс.       Облизнув губы, Крис вновь насадился ртом на головку, втягивая щёки и двигая языком по стволу. Он знал и умел, как доставить удовольствие мужчине, тем более когда сам этого страстно желал. Оглаживая одной ладонью основание ствола, парень сначала нащупал большим пальцем нужное местечко, а затем уже сильнее надавил костяшками согнутых фаланг, ритмично двигая головой и пропуская чужой член всё глубже в горло. Арман задёргался, часто дыша, даже невольно вцепился в волосы Криса, но сдержался, не став толкаться в столь сладкий рот, лишь зарылся пальцами в крупные, тёмные кудри на макушке парня, пока тот, сам не прекращая насаживаться на его плоть, дарил мужчине столь необычное удовольствие.       Почувствовав по сбившемуся дыханию и всё усиливавшейся дрожи, что тот близко, Крис немного отстранился, вновь обхватив губами головку и засосав, словно огромный сладкий леденец, одной рукой быстро задвигав по стволу, а пальцами другой продолжая ритмично надавливать в междуножье. Арман раскатисто застонал, вскидывая бёдра и напрягаясь всем телом, и Крис довольно сглотнул, чувствуя вкус чужого семени, солёный, словно само море. Он приподнял голову, выпуская член изо рта и впиваясь взглядом в лицо мужчины, всё ещё искажённое сладкой мукой: удивлённо приподнятые брови, широко распахнутые глаза, открытый в немом стоне рот, и наконец коснулся собственной, всё ещё возбуждённой плоти. Чтобы кончить, Крису хватило буквально пары движений, и уже его семя выплеснулось в сомкнутый вокруг головки кулак.       Вздохнув облегчённо, он оглянулся, обо что можно вытереть руку, но нашёл лишь полотенце, висевшее в углу у кувшина с водой и тазика для умывания. Пришлось-таки подняться и быстро смыть всё, подхватив заодно собственные штаны, что норовили вот-вот упасть на пол. Когда Крис обернулся к лежавшему на кровати мужчине, тот, оказалось, уже спал. Усмехнувшись, парень осторожно поправил чужую одежду, и улёгся тому под бок, закидывая руку и ногу на размеренно сопевшего Армана и подтягивая на них сбившееся одеяло. Вот теперь можно и поспать.       Третий день они тряслись в повозке, запряжённой парой гнедых лошадей. Третий день лил дождь, порывами ветра загоняя морось под тент крытой повозки. В Амтере в это время года тоже шли дожди, но впервые Крис увидел шторм на море, когда они с Арманом на следующий день отправились к посёлку, пробравшись тайной тропой сквозь скалы, опоясывающие в этом месте побережье. Бушующая стихия поразила его: столь ласковое и прозрачное совсем недавно море превратилось в разъярённого зверя, что набрасывался на берег с огромной силой, взбаламучивая песок, но лишь разбивался пенными языками о неприступные скалы. В гавани и правда шторм чувствовался слабее, да и ветер меньше задувал под одежду, хотя море всё равно раскачивало на крупных волнах оставленные у пристаней лодки.       Арман, стоило им спуститься со скал около смутно знакомого места у мыса, выкатил откуда-то из схрона ручную тележку, на которую они перегрузили поклажу: немного вещей, скатанные одеяла, бутыли с настойкой, сложенные в сумки из плотной парусины мешочки с высушенными водорослями и почти такие же мешочки с жемчугом. Их шила для Армана одна из женщин в деревне, и Крису было странно смотреть на простую, грубоватую ткань и крупные стежки, зная, какое сокровище скрыто в них. Уже во дворе того самого Замира они помогли крепкому, хоть и в годах мужчине загрузить в телегу бочки с засоленной рыбой, и свой товар спрятав в одну из них, чистую и сухую, как с удовольствием отметил Крис, узнав, что торговец всегда оставляет одну новенькую именно для вещей Армана. Переложив бутыли внутри бочки соломой и обложив со всех сторон мешочками и личными вещами, упрятав между ними кораллы, чтобы не обломались, они запечатали бочку и поставили к остальным, в самую средину. А затем и сами забрались следом, под плотный тент, натянутый на жёсткие дуги над бортами повозки — так и товар, и попутчики оставались в относительной сухости, несмотря на льющий дождь.       Крис поначалу немного переживал из-за запаха рыбы, но тот оказался пусть и сильным, но достаточно приятным. Как и вкус, в чём убедился сам парень на первом же привале, когда Замир, напластав несколько ломтей тёмного хлеба, распечатал специально отставленную последней маленькую бочечку — здесь была рыбка им в дорогу. Длинные узкие кусочки просоленной в чуть остром маринаде рыбы оказались настолько вкусными, что Крис невольно замычал от восторга, вызвав добродушный смех Замира. Это он ещё копченную рыбку не пробовал, его зять делает, скоро новая партия будет, вот на обратной дороге он им оставит, пообещал пожилой мужчина.       Первую ночь они провели на привале, благо, чем дальше от моря, тем слабее чувствовалось его буйство. Спать в повозке, полной бочек с рыбой, то ещё удовольствие, но снаружи было ещё хуже. Вторую решили провести на постоялом дворе, нормально покушать да выспаться, но и тут не сложилось — чем-то не понравилась Замиру и Жрецу компания соседей, и они снова предпочли спать в повозке, рядом с товаром, Арман так и вовсе дежурил всю ночь, не смыкая глаз. Вот и спал он теперь в гнезде из одеял, которое соорудил ему Крис, сам перебравшись на место рядом с возницей. Замир правил лошадьми, благо, тракт поначалу шёл по каменистой местности у моря, а теперь, ближе к большому торговому городу и вовсе был мощён хорошо подогнанными плитами, так что увязнуть в раскисшей по такой погоде земле им не грозило. Тянулась их телега не очень быстро, вслед идущему впереди торговому каравану.       Увидев рядом парня, Замир обрадовался собеседнику и начал разговор, то отвечая на вопросы, то сам выспрашивая. То, что Крис бывший раб, уже знали в посёлке, но считали, что его выкупил сам Арман. К этому отнеслись довольно спокойно, особенно увидев вместо ошейника чуть более светлую полосу чистой кожи. Что ж, бывает, хорошо, что теперь он свободен, а то вон случается когда беда да кто за долги в рабство попадает, разве это дело?       Стремясь перевести разговор на другую тему, Крис стеснялся разговоров о своём прошлом и бытности рабом, он начал расспрашивать: а что делают ещё в деревне, чем торгуют, а что поблизости. Оказалось, что ещё выпаривают на продажу соль, делают лодки и сети, благо, чуть дальше от побережья несколько сёл с полями и садами, виноградниками, есть даже собственная стекольная мастерская, только не у них, а по соседству.       Рыбу же заготавливает половина посёлка по самым разным рецептам, у каждой семьи свой. Кто собственный улов, а кто и скупает у соседей, как вот он. Стар уже стал в одиночку справляться и с лодкой, и с сетью, а сыновей Небо не дало, только дочерей, вот они ему с засолкой и помогают. А он уже сам в Симеру возит, далековато, конечно, но там подороже продать можно, и постоянный покупатель есть, который обычно всё забирает. Хорошо вот, что Арман ему по-родственному каждый раз помогает с бочками, не только когда сам в Симеру едет, а чего ж не подвезти племянника-то?       — Так Вы ему дядя? — немного удивился Крис, хотя тот и правда называл Замира дядькой.       — Ну, получается, что да… — сморщился пожилой мужчина, — мой отец был Жрецом и братом бабки Армана, как-то так. Да у нас четверть деревни хоть где-то в далёких да родичах со Жрецами, не говоря уже о том, от кого там Жрицы понесли…       Замир умолк, думая о своём, а затем продолжил:       — Я когда таким как ты был, тоже думал… с отцом в русалочью лагуну уйти, только мать не дала, удержала, да и невеста у меня уже была. Не хотела она мужа-Жреца, как и моя мать, что вечно его пилила, когда тот уходил к русалкам. Всё боялась, что не вернётся к ней, он однажды и не вернулся, — вздохнул мужчина. — Вот Арман теперь за всех расхлёбывает, не повезло ему так, что и не придумаешь, — погрузился в воспоминания Замир, а Крис притих, вновь слушая рассказ о жизни приютившего его мужчины: — Говорят у нас, что проклял кто-то род Жрецов, чтоб изошёл он весь, да может Арман русалочьей магией на чужого свой долг перекинет… — скосил он взгляд на парня, — только ты в это не верь, он хороший парень, добрый, так бы делать не стал, даже если бы такое возможно было.       Крис лишь кивнул, чуть приподняв брови, никакой особой русалочьей магии он за эти дни не увидел, и продолжил молча слушать рассказ Замира:       — Это было года четыре назад, как раз сам Арман посватался к дочери моих соседей. Виделись они частенько, особенно когда он мне помогал чем, вот и начали встречаться. Только Арман сразу сказал, что жена его будет с ним, его матерью и сёстрами жить, в лагуне, что он делить жизнь на два дома, как дядя его и мой отец, не собирается. Та и задумалась, не спешила со свадьбой, хоть все знают, что Жрец свой дом и семью всегда в достатке держать будет, — Замир тяжело вздохнул. — В тот год шторм случился сильный. Не как сейчас, когда сезон штормов почти месяц идёт, а резко нагрянула буря… Вот семья Армана и поспешила спрятаться, да… не все успели. Его мать тогда погибла, сильно это по нему ударило, вовсе в посёлке месяцами не появлялся, всё мать искал, надеялся, что она как-то спаслась… Так и верил, пока тело не нашёл. Ну, девушка ждать долго не стала, да и пошла за другого. Потом старшая сестра бременем не разрешилась… а младшая сбежала от судьбы будущей Жрицы. Арман когда стал с девушками снова разговаривать, то не только о том, что жена ему нужна… но и Жрица русалкам. Как он Тамми, дочь дяди, уговорил, до сих пор мне не ведомо, но дружили они с детства, она ему как сестра младшая была, вот и нашёл правильные слова… только… не уберёг, — снова горько вздохнул Замир, — ни он, ни я. Не думали мы, что она на такое решится… будь на её месте кто из моих дочерей…       Тяжёлый рассказ горечью осел на языке и сердце, Крис невольно поёжился, и впрямь словно проклял кто род Жрецов. Но почему? За что? То, о чём рассказывал Арман, про королевского посланника и ослушавшихся приказа Жрецов, так это когда ещё было, сто лет уж прошло, да и погибли тогда многие, но ведь не все? А теперь? Неужели всё может закончиться на нём? Может, потому Небо и послало его Арману, чтобы, как и сказал Замир, отвести беду… только… как-то иначе… понадеялся в душе Крис.       Только к средине четвёртого дня пути они прибыли к воротам города Симера. Стража на входе принюхалась к бочкам, поморщилась, да и пропустила телегу, получив взнос за проезд. Покупатель, которому сдавал рыбу Замир, снял пробу с одной из бочек, довольно причмокнул, да и махнул рукой: заносите, вон туда, на склад, а вот там стоят ваши же бочки, уже пустые. Крис помогал разгружать, подкатывая бочки к краю телеги, Арман и несколько работников снимали и перекатывали их внутрь. Ещё вначале он немного беспокоился, а не перепутают ли они «свою» бочку с другими, на что Арман тогда только рассмеялся, нет уж, не перепутают, и впрямь, стоило взяться за нужную, как парень тут же почувствовал другой вес и откатил её в сторонку, к месту возницы. А так вскоре две дюжины бочек с рыбой заняли место на складе, а ещё две дюжины бочек, уже пустые, вновь легли в телегу.       Крис и Арман, разобрав свои вещи из бочки по заплечным мешкам и котомкам, распрощались с Замиром, уговорившись на будущий день поставки рыбы. Тогда, через несколько недель, они снова помогут с бочками и уже поедут все вместе назад, в рыбацкую деревеньку.       Симера встретила бывшего раба гомоном базара, оказалось, выгрузили они свой товар позади большой продуктовой лавки, а теперь вышли к рядам с товарами оживлённого даже по позднему времени рынка. Арман уверенно вёл его между лавок, пробираясь к следующей своей цели — магазинчику с лечебными настойками и всякими сборами. Мужчина хотел поскорее избавиться от тяжёлых и объёмных бутылей, весомо оттягивавших плечи обоих. Но вот и с этим вопрос был вскоре решён, Жрец по очереди зашёл то в одну, то в другую лавку, рыская по всему огромному рынку и оставляя там по стеклянной пузатой бутыли с настойкой, в третьей же он продал набитые высушенными водорослями мешочки. И в каждой Арман получил приличную плату за товар, сложив деньги в спрятанный под одеждой кошель.       — А почему ты не продаёшь всё… в одном месте? — поинтересовался Крис, с любопытством каждый раз следя за активными торгами мужчины. — Разве не проще, как дядька Замир, продать всё сразу и в одном месте, договорившись о цене.       — Может и проще, — усмехнулся Арман на то, как Крис перенял его обращение, и обернулся к парню, что крепко прижал к груди последнюю полупустую котомку, в ней теперь оставался лишь жемчуг. — Только товар Замира и мой — это очень разные товары. Рыбу найти можно где угодно и сколько угодно, засолить её — не такое уж хитрое дело, хоть и муторное. А вот моя настойка — товар уникальный, и ценится он потому что его мало. Да и накладно может быть одному владельцу всё сразу выкупить, сбивать цену будет. А так я в разные места продал, каждый думает, что ему всё самое ценное досталось, и каждый доволен, понимаешь?       Крис слабо кивнул, ладно, значит, так выгодней. Пока они мотались по рынку, начало смеркаться, и мужчина повёл его к месту, где обычно останавливался, когда жил в Симере. В небольшом домике их, как родных, встретила дородная женщина, что сдавала Арману комнатку на третьем этаже, почти под крышей. Она лишь махнула рукой на объяснения, что Крис его друг из посёлка и ему тоже надо пожить где-то эти пару недель, и что они много места не займут, перебудут вдвоём в той самой комнатке.       А уже к ночи, нежась на вполне приличной, мягкой постели после обильного горячего ужина и помывки в тёплой купальне, которые Арман оплатил вместе с постоем, Крис довольно жмурился, дожидаясь мужчину. Комнатка и впрямь была маленькой, но из-за того, что одной стенкой в ней служила труба от кухонной печи, что почти не остывала — хозяйка целыми днями пекла пироги на продажу, которые потом разносили по рынку её сыновья-подростки, несмотря на вновь моросивший по крыше противный дождик, ему было и сухо, и тепло. Правда, он так устал, что сил хватило лишь обхватить руками чужой, ещё чуть влажный торс, и уткнувшись носом куда-то под мышку мужчине, тут же сладко засопеть.       Продавал жемчуг Арман, в понимании Криса, так же странно, как и настойку. Он распределил жемчуг довольно равномерно по небольшим новеньким мешочкам, но всё той же, не особо старательной мастерицы, и разносил их по одному в разные лавки, продававшие украшения, предлагая и веточку-другую кораллов. И получал за это возмутительно мало денег, как считал парень, буквально негодуя на очередного управляющего лавкой, которому и жемчужины мелкие, и цвет не тот, и сами они не сверленные, хотя Крис видел, как загорелись жадностью его глаза.       Глядя на помалкивающего, но кривящегося рядом парня, Арман лишь посмеивался, позже сев за столом в небольшой харчевне и объясняя свой подход, пока они дожидались заказанной курочки:       — Вот смотри. Что подумает такой управляющий, если я принесу ему сразу много отборного жемчуга?       — Подумает? Что ему сильно повезло?       — Нет, подумает либо я его где-то украл и меня можно сдать страже, а большую часть жемчуга оставить себе, либо что я добыл его сам, а значит, знаю, где можно взять ещё. А если его мало, и он разномастный?       — Ну-у, что тебе всё-таки немного повезло найти жемчуг, но его горстка… — протянул Крис, начиная понимать.       — Верно, — кивнул мужчина. — Мне не выгодно привлекать к себе слишком много внимания, да ещё и такой ценностью, как жемчуг. Это с настойкой проще, только я знаю рецепт, аптекарям выгоднее со мной сотрудничать, они свою прибыль получат в любом случае, выдавая мою настойку за собственное снадобье, ещё и разбавить могут. А с жемчугом иначе, его ценность понимают все. Выпытать у меня место, где я, одинокий рыбак, добыл жемчуг — очень заманчивая идея. Ведь тот не сверленный, а значит, и впрямь только из моря, а не купленный у кого-то ещё.       — А уже сверленный… дороже? — решил уточнить Крис, очень уж последний их покупатель напирал, что ему ещё придётся вложиться в жемчуг, прежде чем самому продать его в качестве украшения.       — Да, это тонкая работа, не каждый за неё возьмётся, можно и попортить жемчуг, сделав криво, или отколоть перламутр, — вздохнул Арман. — Раньше было иначе. Когда мы ещё с дядей приезжали в Симеру, то как ты и говорил, сдавали весь жемчуг и кораллы знакомому ювелиру, другу дяди. Он перебирал всё, оценивал и давал достойную плату, сам же потом и сверлил, и перепродавал. Но вот уже лет пять как мастер Оливер отошёл от дел, а никто из его семьи не перенял его умения. Так что теперь приходится вот так, — развёл руками мужчина.       — А это очень сложно — сверлить жемчуг? — заинтересовался парень. С одной стороны, ему было очень любопытно хотя бы посмотреть, как это делается. С другой: ну что там той жемчужинки, горошинка ведь!       — Хочешь попробовать? — усмехнулся Арман.       Крис пожал плечами. Он пока с трудом представлял себе этот процесс, но было и впрямь интересно. Мужчина внимательно прислушивался к их с Замиром разговорам в пути, особенно расспросам о том, кто чем занимается в посёлке и рядом, а Крис и впрямь жаловался ему, что… ничего не умеет. Ведь свободный человек должен сам зарабатывать себе на хлеб! С одной стороны, да, но он теперь вроде как… «Жрица»?.. хотя у той по сути работы — три дня в году. Крис понимал, что ещё далеко не всё знает, может, у него обязанностей будет… а каких? То, что он видел из действий Армана — не такая уж сложная работа… а с пузом после грота ему не ходить, детей не нянчить.       — Что ж, — мужчина кивнул на принесённые блюда, — а давай поедим и правда навестим мастера Оливера. Может он и подскажет что, а если нет, то хоть проведаю старого друга дяди, узнаю, как тот поживает.       Дом мастера Оливера был явно не из бедных. И перед тем, как идти к нему, они с Арманом, к удивлению Криса, зашли в лавку готовой одежды, и прикупили себе новые наряды. Не что-то вычурное и роскошное, но уже и не простая одежда рыбака, в которой они выделялись на фоне жителей Симеры. Теперь же они выглядели как двое вполне приличных горожан среднего достатка, и в крепкие ворота чужого дома стучались с полным правом получить ответ, а не быть сразу отогнанными, словно попрошайки.       Мастер Оливер согласился принять племянника старинного друга, Армана помнил и гостеприимно пригласил в дом, усадив в небольшой беседке во внутреннем дворике с выставленными на столик сластями и чаем. Выглядел он не слишком чтоб старым, но Крис заметил, как тот подслеповато щурился, разглядывая их лица, а пальцы, державшие чашку, самую малость дрожали.       — Сложно ли сверлить жемчуг? — переспросил хозяин дома, когда все приветствия и слова о самочувствии и погоде были произнесены, и наконец Арман подошёл к интересовавшему Криса вопросу. — И да, и нет. Поначалу, как с любой работой, сложно, нужно иметь ловкие пальцы и хорошие глаза. Но когда привыкнешь, то просто, с полученным опытом руки сами знают, что надо делать, а с первого взгляда уже видишь, с какой стороны надо к жемчужине подойти, где лучше сверлить. К сожалению, ни один из моих детей так и не унаследовал моего мастерства, им бы только указания другим раздавать, а чтобы собственными руками дело делать… — мужчина коротко вздохнул и перевёл взгляд на поддавшегося вперёд Криса: — А этот юноша… хочет попробовать?       — Мне любопытно, да, но…       — Покажи-ка руки, молодой человек, — требовательно оборвал он Криса, и долго мял, рассматривая, подушечки довольно тонких пальцев и мышцы узкой ладони и запястья. — Что ж, пальцы у тебя мягкие, чувствительные. Немного слабоваты, но это пройдёт со временем, а скажи-ка, видишь за моей спиной конёк крыши, сколько там фигурок нэскэ?       Крис удивлённо перевёл взгляд на крышу дома, где в потихоньку сгущавшихся сумерках различил очертания каких-то выступов. В Симере на многих крышах были подобные резные украшения в виде язычков пламени, жители верили, что те уберегут дом от огня, как небесного, что падает на землю молнией, так и земного, что может разойтись от опрокинутой лампы или прогоревшего очага.       — Шесть… — прищурившись, пересчитал он, и тут же поправился, заметив ещё один, совсем маленький: — нет, семь. Точно семь.       — Очень хорошо, — довольно кивнул мастер, — думаю, можно попробовать, если и впрямь захочешь поучиться. Пойдём, покажу, как это выглядит, вот только материал с вас, дорогие гости.       Оливер подозвал пожилого слугу, распорядившись принести миску с водой и свет в его мастерскую, а сам повёл их за собой в одну из дальних комнат большого дома. Крис, понимая, что материал — это и есть жемчуг, потянулся было за собственным мешочком, тем самым, что Арман отдал ему с красивым, отборным жемчугом и веточкой коралла, подаренной Айши на следующее утро после нереста тритонов, что так и носил при себе все эти дни, чувствуя одновременно довольство владением и страх потери. Это двойственное чувство было внове для раба, у которого раньше не было никакой личной собственности, даже одежда на его плечах принадлежала хозяину. Теперь же всё было иначе… Но Арман перехватил его руку, уже просунутую за полу рубашки, и ткнул в пальцы другой мешочек, из тех что остались с разномастным жемчугом. Крис удивлённо вскинул брови, ведь этому-то человеку Жрец доверял, но всё же послушался и взял.       В мастерской было хоть и убрано, но чувствовалось определённое запустение, Оливер же, пригласив их к столу, за которым работал, покивал на предложенный парнем мешочек и выбрал жемчужинку покрупнее, посетовав:       — Не те уже у меня глаза и руки, чтобы с мелким жемчугом работать, хотя вот учиться лучше именно на нём, так и привычка быстрее выработается, хоть и сложнее поначалу, да и если испортишь что, то не так жалко. Вот, смотри, это сверло, а вот так его надо ставить… — мастер показал предмет, похожий на маленький лук со слабо натянутой тетивой, ловко установил тонкий металлический штырёк, захлестнув его петлёй тетивы, и удерживая пальцами одной руки прижатую к досточке жемчужину и шляпку сверла, второй ловко задвигал всей конструкцией так, чтобы кончик стерженька вращался то в одну, то в другую сторону. Периодически он останавливался и окунал жемчужину в воду, говоря, что ту надо остудить, от трения она греется, и перламутр может начать крошиться.       Крис наблюдал за всем как завороженный, так легко и ловко двигались пальцы мастера, словно по музыкальному инструменту. Несколько минут, и жемчужина была насквозь просверлена. И это всё? Парень сглотнул, получив на ладонь уже готовую к нанизыванию на ожерелье драгоценную бусину, слегка покатав её по руке.       — А это очень долго… вот так научиться? — прошептал он, решаясь.       — Ну, во многом это будет зависеть от тебя, — добродушно усмехнулся Оливер. — Я ведь не только это умею, но если именно сверлить жемчуг… дней за пять-семь, думаю, руку тебе поставлю, а там уже сам будешь практиковаться, и чем больше, тем лучше, только так.       Крис перевёл взгляд с жемчужины на Армана и тот, рассмеявшись выражению его лица, кивнул:       — Что ж, Мастер, примите ли тогда ученика на ближайшую неделю?       — Зависит от того, чем вы мне за науку отплатите, — так же рассмеялся Оливер, поддержав шутливый настрой разговора, но Арман вполне серьёзно кивнул на мешочек с жемчугом:       — Всё, что насверлит Крис за эти дни — Ваше, и тут уж от Вас зависит, хорошо ли будете учить.       На том и порешили.       Следующие несколько дней для Криса были полны новыми знаниями и впечатлениями. В дом мастера Оливера они приходили лишь на несколько часов, вернее, Арман его приводил и оставлял, а сам отправлялся по каким-то своим делам. Потом несколько часов он был занят кропотливой работой: поставить пальцы так, чтобы одновременно удерживать всю шаткую конструкцию из гладкой жемчужины, острого сверла, да ещё и умудриться так двигать маленьким «луком», чтобы не скидывать сверло на сторону, а вращать его. Это оказалось не такой простой задачей, как виделось со стороны. А если сверло шло на сторону уже в самой бусине, то отверстие получалось развороченным, неаккуратным. После первых своих попыток Крис чуть не плакал, так ему было жалко испорченного жемчуга, да и собственные пальцы страдали не раз, исколотые тонким сверлом. Надолго упражнений Криса и впрямь не хватало, пальцы начинало скручивать судорогой, а шею и спину ломить от напряжённой позы над столом, но к этому времени обычно приходил Арман и забирал его в город — гулять.       Пальцы мазались заживляющей мазью, а грустные мысли о собственной бесполезности вытеснялись увиденными в Симере диковинками и интересностями, новыми вкусами блюд и мелкими покупками. По настоянию Армана Крис обзавёлся дополнительной сменной одеждой и обувью, на этот раз выбирая только сам. Бывший раб совершенно измучился, не зная, что выбрать, но на предложение купить всё, что понравилось, категорически отказался, взял себя в руки и указал продавцу на один-единственный наряд. И хватит, его в лагуне никто не видит, они и так там могут чуть ли не голышом с Арманом ходить.       На расспросы, чем же занят мужчина и куда уходит, тот показал небольшую кучку мелких странно пахнущих пакетиков. Оказалось, это для всяких мазей и лекарств, русалкам и не только. Некоторые компоненты можно было только купить, и они стоили не дёшево. А ещё он купил много бумаги и чернила, и несколько книг, пообещав научить Криса читать и писать…       В итоге несколько недель в Симере пролетели интересно и быстро, в последние дни у Криса уже неплохо получалось с жемчугом, и довольный Оливер начал рассказывать ему и другие тонкости ремесла, ловко нанизывая на особую, тонкую, но очень прочную нить небольшие разноцветные перламутровые бусины, тут же перевязывая каждую узелком. Для Криса было удивительно узнать, что жемчужина — это всего лишь песчинка, попавшая в раковину особого вида моллюсков, жемчужницы. И так она там ему мешает, словно камешек, попавший в обувь, что начинает он её обволакивать перламутром, слой за слоем, и снова, и снова. Потому и не в каждой раковине найдётся жемчуг.       Рассказывал мастер и о том, как лучше уже сверленный жемчуг продавать:       — Мелкий и немножко с дефектом хорошо берут швеи, что работают на дворян и зажиточных горожан. Те любят обшивать одежду жемчугом, а тот, что покрупнее, пойдёт на пуговицы, дефект же скроется тканью. Можно, конечно, и самим торговать уже готовыми нитками с отборным жемчугом, только замочки надо вставлять, но тогда придётся объяснять торговой гильдии, откуда вы его взяли и платить им за разрешение, — Оливер ловко завернул край застёжки и зажал тонкую серебряную проволочку, показывая Крису, что получилось из просверленных им за прошедшие дни жемчужинок.       — Вот, будет внучке младшей радость, — он поиграл растянутыми на пальцах бусами и впрямь на детскую шейку. Разномастные жемчужины перемешались по цветам, но расположены были строго по размеру от самой большой, которую первой просверлил сам Оливер, до самой мелкой, потом застёжки, и вновь от мелкой до большой. На перламутровых боках играли блики, заставляя улыбнуться и Криса. — Она любит всё блестящее и красивое, а подрастёт, так браслетом скрутит, — он легко свернул колье дважды, — или вовсе распустит да на одёжку нашьёт, тоже красиво будет.       Не только богачи любили жемчужные пуговицы, но и обычные горожане, подражая им, часто использовали пуговицы из перламутра — обрезанного и выточенного плоского края раковины. Конечно сразу понятно, что это не жемчуг, но красиво же, блестит. Перламутровые пластины из раковин использовали и для инкрустации различных предметов обихода, шкатулок, даже мебели.       Самый же крупный жемчуг, если попадётся, Оливер советовал не сверлить, как и различные жемчужины вычурной формы. Их ювелиры охотно покупают и так, и могут в украшения вставлять, обыгрывая размер и форму, сквозная дырочка может не только оказаться лишней, но и помешать мастеру.       Во время одной из прогулок по городу Крис заметил, как Арман кого-то увидел, но явно постарался избежать встречи, отойдя в сторону и заходя в первую попавшуюся лавочку.       — Что? — беспокойным шепотом поинтересовался зашедший следом Крис. — Что случилось? Кто это?       — Лисан, — мягко улыбнулся Жрец, провожая взглядом явно беременную девушку, идущую под руку с мужчиной.       — О, — только и выдал парень, глядя вслед парочке. Крис и раньше предполагал, что совсем сестра Армана и не сбежала… отпустил её старший брат, понимая, что не получится из неё Жрицы, только измучится, раз с русалками у неё не заладилось. Отпустил вместе с другом, и наверняка не с пустыми руками. Вот только почему они прячутся здесь? — А ты не собираешься подойти, поздороваться?       — Нет, — мотнул головой мужчина, — они хорошо живут, я проверял. Пусть, не хочу её волновать, у неё срок подходит.       Как-то в один из дней Крис случайно завернул на рынке в очередной ряд… и замер. В Амтере рабов продавали много и довольно открыто, в Симере же это не особо приветствовалось, да и потомственных рабов было мало, в основном «должники». Гулко сглотнув, он скользнул взглядом по опущенным головам в большинстве своём мужчин, что подняли на него глаза… и развернулся, спеша покинуть это место, словно бежал от прошлой судьбы. Арман догнал его лишь через несколько рядов, когда парень приостановился отдышаться. А Крис всё ещё видел обращённые на себя множество взглядов: злых, равнодушных, ждущих, горящих надеждой… Чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота, он вцепился в руку мужчины, словно в единственный якорь во время шторма. Лишь через несколько минут парень пришёл в себя достаточно, чтобы шум в ушах стих, а поддерживающий его мужчина наконец получил ответ на свой обеспокоенный вопрос:       — Всё в порядке, правда. Просто… — что «просто» он так и не смог сказать. Просто на миг представил себя на их месте? Совсем недавно Крис не знал, что делать со своей неожиданно обретённой свободой, боялся её… но в этот миг он до дрожи испугался мысли, что в тот день Бердок мог его и не купить. Что он бы приехал в Симеру в ошейнике и скорее всего был бы продан в один из борделей. Не таясь, он всхлипнул и коротко обнял Армана, чтобы затем встряхнуться и с улыбкой посмотреть в столь внимательные глаза. — Ничего, всё хорошо.       Крис не мог сказать, что он совсем не думал об этом раньше. Думал, даже в том ключе, что если Арман так и не найдёт подходящую девушку в посёлке, то… может и стоит повторить? В том смысле, что купить рабыню и предложить ей свободу в обмен на… жизнь с русалками? Не всякая согласится, это он точно понимал. Но подобные мысли он откладывал на потом, когда и сам разберётся, что за жизнь ждёт его в доме Жреца, да и Арман может всё же сам решить эту проблему своим способом.       А пока его ждали интересные, насыщенные дни, и не менее приятные ночи… правда, пока они гостили в чужом доме, дальше взаимных тихих ласк не доходили, очень уж Арману не хотелось потерять расположение приютившей их хозяйки, а мало ли как та отнесётся к подобному под собственной крышей. Потому по вечерам, после долгого, полного впечатлений дня Крис подбирался поближе к мужчине в их общей постели и начинал водить ладонями по обнажённому телу, получая от этого и сам немалое удовольствие.       Поджарое, крепкое тело Армана быстро отзывалось на его ласки, хотя сам Жрец немного смущался собственной реакции, а потому именно бывшему рабу приходилось брать на себя инициативу. Это оказалось внове для него, раньше первым прикасаться к хозяину без его разрешения Крису не дозволялось. Но теперь, когда мужчина рядом с ним тихо отзывался на ласки едва слышными вздохами, широко раскрытыми глазами наблюдая за чужими действиями, ему хотелось не просто получить разрядку, а доставить Арману удовольствие, долгое и яркое… А то, как мужчина при этом сдерживается, пытаясь не издавать громких стонов, делало его задачу ещё интересней.       Парень перекинул ногу через бёдра Армана и оседлал его, притираясь собственным членом к стояку мужчины. Прижавшись плотью к плоти, он задвигал бёдрами, дразня и раззадоривая и так уже до предела возбуждённого Армана. Тот выгибался, хватался то за него, то за край кровати, Крис угадывал его желание перевернуть парня и вдавиться в него, ждал этого, но мужчина сдерживался и это распаляло его ещё сильнее. Наконец он сам обхватил оба члена ладонями и быстро задвигал влажной от масла рукой, нависая над мужчиной и ловя его взгляд. Они кончили почти одновременно, Арман вздрогнул, замычав сквозь зубы, и Крис тут же наклонился к нему, впиваясь в губы, сам изливаясь с глухим стоном и опадая на часто вздымавшуюся грудь. Переведя дух, парень приподнялся, заглядывая в поддёрнутые дымкой удовольствия глаза мужчины с явно читаемым обещанием — вот вернутся домой, и там уже никто им не помешает.       Крис таки продал «свой» жемчуг, оставив на память лишь веточку коралла, подаренную Айши, и в один из дней перед отъездом, распрощавшись с мастером Оливером, наконец выкупил у него за собственные деньги старые, но надёжные инструменты и несколько запасных свёрл и тетиву. Только теперь он почувствовал себя и правда свободным. Не было больше бесправного постельного раба Криса, он — Кристиан, свободный человек, который будет помогать Жрецу морского народа Арману и зарабатывать себе на жизнь честным ремеслом. Это осознание пьянило не хуже настойки, заставляя улыбаться и стремиться доказать — он сможет.