Глава 3. Ундина
20 октября 2024 г., 20:00
Как и прошлым утром, Крис проснулся один: Арман встал раньше, ещё на рассвете, не потревожив раба. Довольно потянувшись и улыбнувшись воспоминаниям о вчерашнем вечере, он потёр снова занывший живот и отодвинул шторку, отделявшую закуток кровати от общей комнаты. Мужчина обнаружился на мостках, он принимал от русалки длинные, узкие ленты каких-то тёмно-зелёных водорослей, что крупными витками ложились в корзину, вытягиваемые сильными руками из воды.
— Спасибо, милая, — погладил он русалку по щеке и тут же протянул крупный, сочный фрукт, который та с довольным писком ухватила, стрельнув взглядом на показавшегося снаружи Криса. Арман обернулся к нему и с улыбкой махнул рукой, подсказывая подойти ближе: — Вот, это Силка, она ундина, ты, кажется, вчера хотел посмотреть на них.
— Привет, — сглотнув, присел на корточки рядом с мужчиной раб, разглядывая русалку. Она не очень-то отличалась от тритонов, разве что немного меньше, тоньше, плечи уже, но всё равно длинные мышцы угадывались под светлой, с лёгкой голубизной, кожей, контрастируя с тёмными, почти чёрными волосами. Показавшиеся над водой полукружья грудей были небольшими и не особо выпуклыми, и, как и у тритонов, на них не было сосков, просто гладкая кожа, кое-где покрытая блестевшими на солнце чешуйками.
— Я попросил Силку принести нам водорослей, приготовленного мной желе на двоих точно не хватит, придётся сварить ещё, — усмехнулся Арман, отпуская ундину. Та, прижимая к себе фрукт, оттолкнулась от мостков, уходя под воду и лишь махнула им на прощание хвостом.
Но на этом утренние посетители не закончились. Похоже, кто-то из тритонов чуть раньше принёс свежую рыбину, вяло трепыхавшуюся на самом дне плетёной корзины, с которой стекала на мостки лишняя вода, а вот следующим объявился Алие. Яркий алый тритон вынырнул из воды, подплывая к Арману и укладывая перед ним большущую нежно-розовую ракушку с длинными выступами-шипами. У Криса от удивления только рот приоткрылся, Арман же, поджав губы, сурово посмотрел на проштрафившегося подопечного, и в ответ на его трель только покачал головой, даже не глядя на подарок:
— Нет, Алие, — с нажимом проговорил он, — нет — значит нет.
Мужчина отвернулся от тритона и поднялся, подхватывая корзину и оставляя подношение нетронутым на мостках. Крис, окинув взглядом явно понурившегося тритона, заспешил следом, торопясь с ещё вчера мучавшими вопросами.
— Как ты с ними разговариваешь? Они же правда говорят? Ты знаешь их язык? — он присел к столу, куда Арман уже поставил несколько глубоких тарелок с желе.
— Ну да, — пожал плечами мужчина, споро ухватив уже закипевший чайник, он подставил ближе к огню большой горшок и подвесил вместо чайника чугунный казан с водой, в котором вчера готовил рыбу. — Я же с детства с ними общаюсь, сколько себя помню. У русалок гортань устроена немного иначе, ты, если присмотришься, увидишь, потому говорить как мы, они не могут, зато дышат и под водой, и на воздухе. Только увлажнять горло и кожу надо время от времени, у них вообще очень нежная кожа, — улыбнулся Арман, садясь напротив. — Вот так и получается, что мы понимаем их язык, а они наш, но говорить надо не быстро, чётко, и не сложными словами… как с ребёнком, — чуть вздохнул мужчина. — Русалки во многом как дети, для них часто тяжело помнить прошлое, а будущего дальше завтра не существует.
— А как они учат наш язык? Человеку на их языке говорить не получится? — зачерпнув желе, Крис подавил вздох. Ладно, желе хоть немного наполнит его желудок, создав иллюзию насыщения. А на обед, кажется, у них снова будет уха, от этой мысли парень мечтательно прижмурился.
— Нет, нам издавать подобные звуки будет очень сложно, и всё равно точно так же не выйдет, это будет какой-то уже третий язык. Проще научить русалок различать наши слова, — Арман помолчал, словно о чём-то размышляя, но затем кивнул собственным мыслям, продолжив: — это и есть одна из обязанностей Жрецов морского народа — обучать русалок, как языку и пониманию людей, так и взаимодействию с ними, что можно, а что нельзя.
— Поэтому ты… — Крис прикусил губу, но всё же закончил: — вчера так сказал про Алие? Что отчасти это твоя вина?
— Да, — кивнул мужчина, — Алие — молодой тритон, он лишь пять лет назад присоединился к стае и это только второй его нерест. Я сам его обучал, тут не на кого пенять. И то, что он решил, что вправе диктовать мне условия нереста… не очень хорошо, это моя ошибка.
— А фрукты? — проглотив скользкое желе, решил уточнить Крис, уходя от неприятной темы. — Они их тоже едят?
— Это скорее лакомство, — усмехнулся Арман, — вообще-то фрукты им не очень полезны, сами русалки редко могут их заполучить, но им очень нравится вкус, а вот их телам — нет, могут заболеть животы, один фрукт раз в несколько дней — это ничего, а вот как-то созорничали ундины, перевернули ялик, что вёз товары в деревню, и наелись, потом неделю мучились. Я им даю понемногу, как награду, благодарность за помощь, они и радуются. Кто-то сам тут же ест, кто-то спешит поделиться. А вообще русалки всё себе сами в море добывают, они едят рыбу, водоросли, моллюсков, да много чего.
Так под неспешные разговоры они позавтракали и пока Арман чистил и разделывал рыбину, закладывая в медленно закипавшую в казане воду и добавляя немного каких-то кореньев, Криса он посадил промывать и нарезать мелкими полосками водоросли — их тоже опускали в горячую воду в большом горшке, оставляя долго млеть в углях. Рабу нравилась такая спокойная, неспешная жизнь, единственным несовершенством которой было ограничение на еду, да и то временное, как подтвердил, поймав его взгляд на горшок с водорослями и тяжёлый вздох, Арман, напоминая, что их ждёт маленький пир после того, как всё закончится. Парень лишь кивнул, раньше ему порой доставались угощения со стола хозяина, но последние месяцы, проведённые в разъездах с перекупщиком… были не самыми сытными.
А после обеда Арман вновь засобирался на песчаную отмель, где сейчас нежились в тёплой воде ундины, предложил и Крису пойти с ним, раз уж ему интересно.
— Так ты с ними там… — парень сглотнул, воскрешая в памяти увиденное вчера.
— Да, — без какого-либо стеснения кивнул мужчина, — у ундин тоже вот-вот будет нерест. Сейчас русалки с икрой выгревают ту на мелководье, им нужно мужское семя, иначе икра так и останется… пустой. Если хочешь, то и ты тоже можешь… ну, поучаствовать.
Крис смущённо отвёл взгляд от смеющегося Армана, а затем, подумав, кивнул:
— Да, хочу. Вот только… а они меня подпустят?
— Вместе со мной, думаю, да, — протянул мужчина, — тем более у них сейчас такой период… инстинктивной потребности. Бывали случаи, когда именно ундины скрадывали мужчин, не всегда это хорошо заканчивалось, так что лучше удовлетворить их здесь, чем заставлять искать нужное где-то ещё.
Вот поэтому Крис и брёл вместе с Арманом по влажной полосе прибоя, вновь окидывая взглядом открытую гладь голубого моря по левую руку и стену из жёлтых скал справа. Ему хоть и было немного неловко, но всё же больше интересно, так что парень вернулся к расспросам:
— А русалки и при мерлоках так же размножались? Как сейчас? — этот вопрос возник у него из-за мельком увиденной иллюстрации в книге, которую вчера показывал Арман. Правда, эти страницы тот молча пролистнул, не став объяснять, что именно там описывалось, но по вскользь замеченным изображениям каких-то ёмкостей и нескольких видов икры Крис предполагал, что именно о нересте.
— Нет, — задумчиво качнул головой мужчина, — по описаниям первых Жрецов тогда женщин направляли только к лучшим тритонам, чтобы их икра точно была оплодотворена, и на одного тритона была одна женщина. А вот всем остальным тритонам и ундинам приходилось нереститься в отдельных закрытых водоёмах… и лишь затем брали часть икры, прогревали её и опрыскивали семенем… Но тогда только взрослых русалок было минимум несколько сотен, а сейчас… — Арман дёрнул уголком губ, — сейчас во взрослой стае всего двенадцать ундин и пять тритонов.
— Когда мерлоки пали, — продолжил мужчина, окидывая взглядом залитый солнцем песчаный берег, — русалки принесли выживших людей именно сюда, потому что здесь было что-то вроде резервного места для нереста, тот грот сделан намеренно, но уже не использовался, всё давно было на острове. Сами люди не смогли повторить метод мерлоков, не хватило ни знаний, ни возможностей, поэтому следовали тому способу, который был нам доступен и понятен.
— Но оставлять русалок совсем одних тоже нельзя, — со вздохом признал Арман, — и дело не только в том, что будут безобразничать, просто… Нерест всё равно произойдёт, икра поднимется к солнцу, прогреется и может так случиться, что соединится с каким-то другим видом… так бывает, это ещё от «Отца чудовищ» тянется, — он слегка пожал плечами, повернувшись к удивленно распахнувшему глаза Крису. — Никто не в силах предсказать, что может в итоге породить русалочья икра, поэтому лучше, чтобы рождались русалки, которые благодаря связи с людьми достаточно разумны и их можно обучить определённым правилам, чем столкнуться вместо них с новым поколением морских чудовищ.
После столь пугающего признания раб даже несколько иначе посмотрел на то, чем занимались Жрецы. С одной стороны, они вроде как использовали русалок, контролировали их, если уж совсем честно, а с другой… То, что видел Крис за эти несколько дней, не особо напоминало эксплуатацию «морского народа», Арман искренне заботился о них, и получал заботу в ответ.
Когда они вышли к длинной песчаной косе, уходящей в море и с двух сторон окружённой прозрачным лазурным мелководьем, парень и правда увидел в толще воды длинные русалочьи тела. Те, едва покачиваясь на волнах, словно нежились на столь желанном солнышке, при этом пребывая под защитой поверхности воды. Арман сначала подошёл к нескольким крупным камням у основания косы, где берег был самым высоким, а затем постепенно сужающимся языком тянулся вниз, разрезая море, чтобы затем и вовсе исчезнуть в нём. Оказалось, вчера он оставил здесь одежду, придавив её камнем, а ещё флягу с «особым» напитком. Налив себе мерный стаканчик и тут же выпив, мужчина посмотрел на Криса:
— Будешь? — парень кивнул в ответ, принимая небольшой стаканчик. Жидкость горячей волной прошлась по горлу и согрела желудок, тут же расходясь теплом по телу. — Если закружится голова — сразу скажи, вон, в теньке у камня посидишь, отдохнёшь.
— А они… не потянут на глубину? — решился задать беспокоивший его вопрос Крис и наконец сознался севшим голосом, подумав, что надо было сказать раньше, до того, как выпил: — Я плавать не умею…
— Совсем? — удивился Арман, окидывая раба удивлённым взглядом, на что тот покачал головой — совсем. — Не должны, они сюда, на мель, специально приплывают на солнышке погреться, здесь и вода теплее… так что не думаю. Но я буду приглядывать, не переживай. Идём.
Арман легко сбросил уже второй комплект одежды, тут же вновь придавив всё камнем, и медленно направился к косе, давая Крису время и самому разоблачиться. Свободная рубашка и укороченные, лишь чуть ниже колена, штаны заняли место рядом с остальной поклажей, и парень заспешил за старшим другом, уже чувствуя, как действует напиток, а в крови бурлит возбуждение вперемешку с интересом.
В прозрачной воде на песчаном ложе дна виднелись ундины — напоминавшие девушек, но всё же не люди, они порой вспарывали поверхность длинными хвостами, словно обмахиваясь огромными веерами, орошая окрестности брызгами. Арман говорил, что это у них инстинктивное, что-то вроде спазма, так они облегчают напряжение, сковавшее живот, полный икры. Животики, кстати, были, да, но совсем небольшие, особенно в сравнении с животом Криса, где оставили свою икру целых четверо тритонов.
Увидев парня, одна из ундин приподнялась и, вынырнув над поверхностью, застрекотала на своём, а он с удивлением понял, что узнал её — Силка, та самая ундина, что принесла утром водоросли. Видимо и она, заметив новое лицо, поспешила рассказать об этом другим, поскольку тут же и остальные русалки выпрямились, поднимаясь над водой и разглядывая чужака. Кто-то даже подплыл к ним ближе, с лёгкостью и быстротой двигаясь в толще, с любопытством изучая Криса, как и он сам разглядывал этих морских дев. Ундины не очень отличались от тритонов, хотя человеческий взгляд и цеплялся за какие-то привычные ему признаки, разделявшие мужчин и женщин, но всё же у тех было больше общего, чем различий. Длинные волосы, не знавшие ножниц; не мускулистые, но крепкие, сильные тела, привыкшие вспарывать плотную воду; утолщения на шее с двух сторон — щели для дыхания, такие же были на боках; длинные, цепкие пальцы с перепонками между ними и похожими на прямые когти ногтями. Лица ундин, как и тритонов, казались чуть более плоскими, сглаженными, чем привычные ему человеческие, но ощущения уродства это не вызывало, скорее инаковости и немного детскости.
Арман зашёл по пояс в воду, оказавшись в кольце русалок, что гомонили к нему на своём, ластились, тёрлись телами, он лишь смеялся, умудряясь к каждой коснуться ладонями, что-то отвечал, уверяя, что конечно, обязательно… а Крис неожиданно немного испугался этой бурлившей в неглубокой воде мощи, поднимавшейся волнами от одинокой фигуры. Мужчина оглянулся на него, подзывая, приглашая и самому зайти в море, и раб несмело шагнул, сглотнув и оглядывая хоровод ундин, что кружили на мелководье.
— Ты не против… Силки? — усмехнулся Арман, разогнав русалок ждать, и те послушно отплыли, каждая, казалось, на своё место. Крис лишь кивнул, завороженно наблюдая за ундиной, что подплыла к нему, потеревшись рыбьим хвостом о ноги. — Я сейчас тебе немного покажу… а потом и сам разберёшься…
Мужчина подтолкнул его к русалке, что устроилась на дне, помогая перекинуть одну ногу через длинный хвост и стать поудобнее. Приоткрыв рот, парень наблюдал, как Арман, присев рядом, гладил животик ундины, постепенно опускаясь всё ниже и укладывая ладонь на место, где тот переходил в рыбий хвост. Между крупных, блестящих чешуек Крис заметил небольшую щель, сейчас словно припухшую, именно её мужчина осторожно поглаживал, а затем и вовсе погрузил пальцы внутрь, отчего Силка резко взмахнула хвостом, орошая спину раба брызгами. Тот вздрогнул от неожиданности, но взгляда от мужской ладони не отвёл. Арман уверенно орудовал пальцами, раскрывая щель, погружая в неё фаланги, на что отзывалась ундина, выгибаясь всем телом навстречу и хвостом взбивая волну за их спиной.
— У русалок перед нерестом что-то вроде зуда в этом месте, им нравится, когда здесь гладят, — улыбнулся мужчина, оглядываясь на Криса. — Надо осторожно, но хорошенько размять прежде чем вставить, здесь узко. Попробуй сам.
Он немного отстранился, и парень завороженно потянулся руками к телу ундины. Кожа на человеческой половине и впрямь была столь гладкой и нежной, что он боялся случайно оцарапать её каким заусенцем, но чуточку прохладней, чем его собственная. А вот щёлочка напоминала женскую очень условно, скорее это просто было отверстие, в обычном состоянии сомкнутое двумя жировыми валиками, но сейчас припухшее и скользкое от вырабатываемой внутри густой слизи. Крис осторожно покружил кончиками пальцев вокруг щёлки, сквозь воду наблюдая, как на них остаются белёсые следы, а затем аккуратно вставил фаланги, легонько пробуя, насколько глубоко его пустят. Силка вновь задрожала, сама толкаясь вверх, на ласкавшую её руку и выгибая рыбий хвост, отчего тот снова шлёпнул по поверхности. Парень кивнул Арману, что понял, и уже увереннее задвигал пальцами, чувствуя внутри какую-то бугристую поверхность…
— Эт-то икра? — задохнулся он. — Так близко?
— Да, — мужчина положил ладонь на животик ундины чуть выше щели, — здесь, сразу. Пробуй вставить, — он легонько придержал Силку, поднимая вверх, к паху Криса, и тот, сглотнув, нащупал головкой возбуждённого члена вход в тело русалки.
Ундина и сама жалась к нему, желая, чтобы её ещё «почесали» внутри. Как только парень вставил, она забила хвостом, заставив раба прихватить её за бока, чтобы тут же не соскочила. Член Криса скользнул под кожу русалки, заметно её оттягивая, но Силка, казалось, была совсем не против подобного, наоборот, она извивалась и сама насаживалась, двигая всем телом из стороны в сторону под ним, отчего парень жмурился и часто дышал, впервые испытывая подобное. Это было совсем не похоже на секс с мужчиной или женщиной, его член по всей длине словно массировали чем-то приятно бугристым, а основание крепко обхватывали те самые плотные валики на входе, не позволяя соскочить при первом же движении. Ундина двигалась почти хаотично из стороны в сторону, словно пыталась плыть вперёд, и Крису приходилось крепко придерживать её, невольно зажимая бёдрами пропущенный между ног рыбий хвост и глухо постанывая. О том, чтобы двигаться самому, и речи не было, лишь бы удержать эту егозу…
Разрядка ударила внезапно, он задрожал, с хриплым выдохом выплёскиваясь внутри Силки, и разжал руки, позволяя ундине разъединиться с ним. Та, тоже явно довольная «почесушками», немного отплыла, вновь ложась на песок и выгибаясь животом ближе к поверхности.
— Ну как? — поинтересовался смотревший на него с любопытством Арман.
— Довольно… необычно, — признал Крис. Хотя близость с русалкой и казалась ему несколько сумбурной, но всё же приятной. — Надо только немного… приловчиться.
— Идём, — с усмешкой кивнул мужчина, — практики будет много.
Уже за ужином, уставшие и довольные, они разделили остатки ухи и застывшее желе, которое получилось из жидкости, отцеженной из вываренных водорослей. Крис, вспоминая ундин, всё же решился задать мучавший его вопрос.
— А почему ты… позвал меня с собой? — Арман вздёрнул брови на его вопрос, убирая посуду, и парень уточнил смущающий его момент: — Ну, почему вообще позволил… с ундинами? Они же… твои? Как бы… семья?
— Если ты имеешь ввиду, что они как бы мои жёны, то нет, — рассмеялся мужчина. — Русалки вообще не воспринимают это как… секс. Они, кстати, и друг с другом могут так играть, это чтобы ты не очень смущался, если такое увидишь. А вообще это полезно — сменить кровь, ведь и так икру ундин мужчины одной семьи поколениями оплодотворяют… Раньше и вовсе… — Арман вздохнул, садясь вновь за стол и протягивая Крису кружку с тёплым отваром. — Раньше у меня было двое друзей… из посёлка. Я их несколько раз на нерест приглашал, как раз чтобы кровь обновить, да и легче так, — он усмехнулся, качнув головой, — поверь, одному со всеми управиться не так просто. Вот только… один из них сбежал с Лисан, когда та отказалась становиться Жрицей… а второй — тот самый жених Тамми, мы с ним сейчас… — мужчина махнул рукой, отворачиваясь, но Крис, припомнив обстоятельства гибели последней Жрицы, и так понял, что друзей у Армана больше не осталось.
Ночь они уже привычно провели на одной кровати, не задумываясь о случайных прикосновениях, полностью удовлетворённые после отмели с русалками, так что быстро уснули, едва устроившись на лежанке.
А вот утро оказалось для Криса не таким приятным: ощутимо ломило спину, как он подозревал, после активных «почесушек», а живот словно ещё немного увеличился, заставляя беспокоиться. На жалобу парня Арман его заверил:
— Всё в порядке, это хорошо. Когда икринка оплодотворена, она словно разбухает, значит, много икры уже с зародышами, — мужчина погладил его живот, легонько массируя. Собственный животик Армана тоже заметно увеличился, что подтверждало слова Жреца. — Ты лучше сегодня полежи спокойно, на мель я сам схожу. А завтра утром переберёмся в грот.
Этот день Крис и впрямь провёл в безделии: утром он ещё немного погрелся на солнце, затем снова лёг, отказавшись от еды, его ощутимо подташнивало, а вечером, когда Арман вернулся, невольно жался к нему, чувствуя беспокойство и страх. Мужчина, словно понимая его терзания, и сам обнимал раба, старался успокоить, уговаривал, что ничего страшного не произойдёт.
Всю ночь Крис провёл в его объятиях, лишь так сумев устроиться хоть немного удобно: живот мешал, беспокоил спазмами, и Арман растирал его, уговаривая потерпеть до утра. Лишь к рассвету забывшись коротким сном, парень вскоре очнулся, оглядывая пустую кровать. Приподняв прикрывавшую закуток шторку, он обнаружил мужчину, уже собиравшего какие-то припасы в сумку.
— Проснулся? — заметил его Арман и улыбнулся. — Ну что, готов? Давай, скоро всё закончится.
Он помог Крису подняться и, накинув плащ, провёл к той самой лодочке, на которой они приплыли сюда несколько дней назад. Рядом покачивался на волнах гораздо более вместительный ялик с небольшой мачтой и косым парусом, сейчас уложенным плотными складками на носу. Но вход в грот очень узкий, там и лодочка пройдёт с трудом, как убедился Крис, заметив, что Арману пришлось заметно пригнуться под низким сводом входа в пещеру. Парень же, устроившись на дне лодочки, кутаясь от утренней прохлады и опираясь на лавку спиной, лишь оглядывался со скрытым беспокойством.
Его тревожил не только сам «нерест», Крис верил Арману и понимал, что если Жрецы занимаются этим поколениями с момента падения мерлоков, то ничего с ним не случится, ну, крайнего. А вот что будет после?.. Он правда получит свободу? А что дальше? Парень не был подвержен романтическим иллюзиям, хватит, один раз уже повёлся, поверил… теперь же Крис не знал, что ждёт его дальше, завтра, послезавтра, и от того переживал ещё сильнее. Но и делиться ещё и этим он с мужчиной не желал, тот и так заботился о нём, как мог… хотя вполне бы мог бросить в пещере в тот вечер, теперь Крис понимал, что ему и впрямь ничего бы не грозило. Да, ему было бы плохо, очень плохо, страшно… но он бы это пережил… и не узнал бы Армана как человека, не узнал бы столь многого о Жрецах и «морском народе». Но как ему жить дальше?
Пока же Арман при свете лампы на носу правил к тому самому месту, где три дня назад они впервые встретились. Вынув из лодочки поклажу, мужчина помог выбраться на сушу Крису, а затем оттянул челнок в сторону, лишь в последний момент и сам скривившись и потерев низ живота. Парень вспыхнул, отворачиваясь, хотя при тусклом свете единственной лампы вряд ли бы Арман заметил его смущение… но мысль о том, что внутри него оплодотворённая Крисом икра… возбуждала, несмотря ни на что.
Но вот вокруг них вспыхнули ещё огни в больших чашах, наполненных маслом, а Крис с удивлением понял, что в пещере довольно тепло. Да и вода, как он помнил, была очень приятной, при том, что сюда солнечный свет совсем не попадал.
— Тёплая… — с удивлением пробормотал он, заходя по щиколотки в воду.
— А, да, я же говорил тебе, этот грот ещё мерлоки когда-то делали, думали здесь сначала русалок разводить, но когда их стало много, то перенесли всё на остров, как я понял, там проще было всё организовать, — отозвался Арман, разбирая поклажу. — Икре тепло и покой нужен, а затем уже малькам еда и безопасность, вот мерлоки и вывели сюда что-то вроде источника с особой водой, от неё видишь какие водоросли вымахали, — усмехнулся он, кивая на густо поросшее зеленью дно. — Для икры температуры недостаточно, но вот малькам в самый раз, сначала они будут есть водоросли, пока не подрастут немного, да рачков всяких меленьких и другую живность, что здесь завелась. Крупной рыбы в гроте нет, русалки за этим следят, да и не нравится той здесь.
— А проход, — взгляд Криса остановился на том месте, где была щель в скале, через которую его провёл Бердок, — он так и будет закрытым?
— Да, — кивнул, отследив его взгляд, мужчина, — проход к посёлку открывается только раз в год, в день нереста тритонов. Крис, иди сюда, — позвал его к себе Арман, и парень неохотно шагнул ближе, отворачиваясь от внимательного взгляда мужчины. — Не волнуйся, всё будет хорошо, правда, — пытался он успокоить явно нервничавшего раба, что кусал губы, оглядывая пещеру и далёкий треугольник моря, залитого солнечным светом.
— Вот, выпей, это немного облегчит процесс, — протянул Жрец очередной мерный стаканчик, и Крис, не задумываясь, усмехнулся и выпил очередную порцию настойки. Правда, это оказалась совсем другая, горькая, отчего парень скривился, шумно сглатывая. Арман тут же подал ему ещё воды запить и смыть привкус с языка. — А теперь раздевайся и пойдём к тому камню в воде. Я помогу тебе, не переживай, я не оставлю тебя одного.
Парень кивнул, опуская голову, конечно, тот подумал, что он вновь испугался закрытого пространства и того, что его бросят здесь. Длинные, мягкие водоросли, устилавшие ковром всё дно, ластились к обнажённым стопам, опутывали и гладили, медленно колыхаясь в невидимом глазу слабом течении, когда они вдвоём добрались до того самого места, где на него… где его… Чем это было для тритонов? Нерест — не желание, потребность, им всё равно, с кем, лишь бы дали возможность избавиться от икры, «почесаться» о кого-то… хотя тот же Алие доказывал другое, домогаясь конкретно Армана и только его.
Устроившись на каменном ложе, Крис ждал, что его снова привяжут, но мужчина лишь пожал плечами:
— Зачем? Тогда фиксация нужна была скорее для взаимного удобства, чтобы человек под тритоном случайно не сдвинулся, пока нерест не закончится. Сейчас же это совсем не обязательно, ты может менять позу, как тебе хочется.
Сам обнажившись ещё на берегу, Арман устроился прямо в воде на корточках между ног парня, шире раздвигая его колени и касаясь пробки, аккуратно её расшатывая. Застывшая масса за эти дни уже немного отделилась от стенок при движении, но всё ещё оставалась внутри, закупорив задний проход. Теперь же предстояло её вынуть, и Крис слегка морщился, чувствуя, как вместе с ней вырываются и мелкие волоски. Но вот он с облегчением вздохнул, наконец почувствовав, как его анус покинул уже ставший привычным инородный предмет. Арман тут же зачерпнул из поставленного на камень горшочка густой мази, нанося пальцами слой на всё ещё раскрытые стеночки заднего прохода.
— Ещё немного, Крис, — посмотрел он на раба, — осталось совсем немного постараться. Тебе надо вытолкнуть икру, ты понимаешь?
Парень кивнул, что уж тут непонятного, да и тот самый настой, похоже, вызывал именно эту реакцию: сильные спазмы и непроизвольное желание тужиться, хотя это было и страшно неловко, прямо перед Арманом, да ещё и с его пальцами в заднице. Мужчина приподнялся, одной ладонью надавливая ему на живот, пальцы второй раздвигая в стороны, расширяя анус. Крис замычал, напрягаясь всем телом и чувствуя, как икра сдвинулась, направляясь к выходу. Он подхватил себя под коленями, сгибаясь, вновь замычал, пытаясь вытолкнуть что-то достаточно крупное. Три дня назад икринки казались ему мелкими, не больше голубиного яйца, россыпью прощупываясь сквозь кожу живота, теперь же это определённо было что-то размером с куриное яйцо, по его ощущениям.
Когда первая икринка вышла, Арман по его просьбе показал её Крису. Всё же та оказалась не настолько крупной, как ему чудилось, и это немного его успокоило. Тем более, что такими крупными были только плодные икринки, в которых начал формироваться зародыш, оказавшись снаружи, они опускались на дно, прячась в зарослях водорослей. Но часть икры осталась мелкой, гораздо легче покидая его тело, при этом всплывая к поверхности печальным свидетельством того, что мужское семя добралось лишь до части икры. Особенно много «пустых» оказалось под конец, и Крис с сожалением отводил от неё взгляд, понимая, что потомству Айши не повезло.
Раб откинулся на каменном ложе, пытаясь немного передохнуть. Действие напитка уже закончилось, а кругами гладивший его живот Арман помогал оставшейся икре смещаться вниз. От этого мягкого движения Крис невольно чувствовал себя… хорошо, так приятно, несмотря ни на что. Тёплой волной накатившее на него возбуждение не укрылось от мужчины, и на следующем «кругу» тот легонько огладил и член парня, что начал наливаться кровью, приподнимаясь.
Крис облизнул губы, дернув бедром, и прищурился, уже осознанно прижавшись ногой к паху Армана — нет, не показалось, кожи коснулся чужой напряженный стояк. Он потянулся к мужчине, обхватывая того одной рукой за шею, другой касаясь подбородка. Может быть, этот день будет последним, так что он теряет? Губы Армана приоткрылись, когда он накрыл их своими, обхватывая и легонько касаясь кончиком языка. Раб потянул мужчину на себя, томно выдыхая и чувствуя внутренней частью бедра его твёрдость. О, да, да, пожалуйста. Жрец всё же замер в нерешительности, но Крис сам обхватил его ногами, скрещивая лодыжки на пояснице, и Арман опустился на него, осторожно потираясь пахом о междуножье.
Растянутый анус легко принял чужой член, и парень выдохнул, прогибаясь, чувствуя вновь наполненность, как головка проходит по железе внутри, посылая по телу дрожь удовольствия, а его собственный член трётся о живот мужчины. Да, вот так, совсем хорошо, он уткнулся затылком в камень, напрягая ноги и подгоняя Армана, когда тот, наконец, вняв его мольбам, ускорился, вбиваясь в парня на том самом морском ложе, где три дня назад его взяли тритоны. Мысль об этом подлила масла в костёр возбуждения, и Крис забился в оргазме, содрогаясь от последних толчков Армана, с хриплым стоном кончившего внутри него.
Мужчина сдвинулся в сторону, с беспокойством глядя на раба, но тот лишь довольно улыбнулся, поглаживая собственный снова почти плоский живот и прогоняя мутное облачко спермы в сторону плавающих на поверхности «пустых» икринок. После стараний Армана он несколькими усилиями вытолкнул оставшиеся икринки, залитые уже семенем Жреца. Крис не знал, поможет ли это хоть чему-то, но сделал всё, что мог для тритонов и их потомства.
С кряхтением поднявшись и опираясь на руку мужчины, он добрался до расстеленных на циновке одеял, с удобством устраиваясь на отдых. К ещё большему его восторгу, Арман тут же протянул ему скромный, но одуряюще вкусно пахнущий горшочек:
— Вот, попробуй, это из той рыбы, что я варил на уху, я ещё протушил её по особому рецепту, — подал ему ложку мужчина, и Крис тут же зачерпнул мягкое, залитое кисло-сладким соусом мясо, которое буквально таяло на языке. Он заметил, как Арман в эти дни откладывал вываренную рыбу отдельно, но не стал уточнять для чего, а вот теперь смог попробовать сам, наслаждаясь каждой ложечкой. — Не спеши, — рассмеялся мужчина, и себе беря такой же небольшой горшочек, — сразу много наедаться нельзя, стошнит.
Эти слова заставили Криса и впрямь приостановиться — будет жаль испортить такую вкусность. Он с любопытством посмотрел на мужчину, что тоже нарушил диету.
— А ты… тоже сегодня будешь?.. — он с намёком посмотрел на живот Армана.
— Да, сейчас начнут приплывать ундины, — тот кивнул в сторону прохода в море, — я немного помогу им, так легче и проще будет, а как они отнерестятся, уже и сам… — он коротко вздохнул. — К вечеру вернёмся в хижину. Потерпишь? Можешь отдохнуть пока, ты эту ночь почти не спал.
Крис коротко кивнул, довольно облизывая ложку, ему ничуть не сложно подождать, да и правда после всего его жутко клонило в сон. Удивительно быстро насытившись, он даже оставил половину горшочка, пряча его в сторонку — доест как проснётся, и зарылся в одеяла, сворачиваясь клубком. Тело ныло от перенапряжения, живот и впрямь тянуло, но ему было и хорошо, словно сегодня произошло что-то важное, значимое. А что будет дальше? Покажет завтрашний день. С этой мыслью он уснул, невольно проследив взглядом, как Арман вновь заходит в воду, и слыша тихий плеск и мелодичные трели — приплыли ундины.
Проснулся Крис через несколько часов, слыша невнятное, доносившееся издалека бормотание мужчины. Тот всё ещё был в воде, где-то там, и парень приподнялся на локте, выискивая взглядом его крупную фигуру. Несмотря на довольно короткий сон, он прекрасно отдохнул, потянувшись всем телом, Крис нащупал оставленный горшочек с рыбой и быстро опустошил его, запив водой из бурдюка. Желудок заурчал, невольно напомнив парню о предупреждении Армана, но наружу уже попавшее в него не выдал.
Ещё несколько дней назад совершенно плоский живот теперь неопрятно обвис растянувшейся кожей, но Крис на это особо внимания не обращал, ничего страшного, вряд ли его ещё будут оценивать как постельного раба. Гораздо любопытней парню было то, что происходило в воде, и он подобрался ближе, пытаясь разглядеть, что делает мужчина.
Арман, заметив его, кивнул и улыбнулся, но вновь вернул всё внимание русалке, которую гладил по животу, надавливая, пока та содрогалась в спазме у его ног, выталкивая наружу икру. Правда, ундине он делал иначе, с усилием ведя с двух сторон сверху вниз, а по поверхности воды плавало множество «пустых» икринок, как и большое количество «живых» устилало ковёр из водорослей на дне. Крис с любопытством выловил одну из таких, вглядываясь на просвет и тут же охнув от удивления — внутри ставшей почти прозрачной оболочки что-то шевельнулось, свёрнутое едва угадываемой завитушкой. Он сглотнул и осторожно опустил икринку назад, в воду — держать в руках что-то живое и столь хрупкое было необычно, а уж при мысли, что какие-то из них он носил в себе, а ещё какие-то мог сам оплодотворить… было одновременно жутко и… лестно. Он смог помочь обрести жизнь кому-то… кому-то такому, как Айши или Силка, кто в будущем станет так же свободно рассекать моря, радуясь фруктам и помогая новым Жрецам. Крис ни на миг не жалел, что всё случилось именно так, и если бы пришлось повторить…
— Ты как? — подошёл к нему Арман, осторожно ступая по дну, чтобы ненароком не раздавить икру. — Что-нибудь беспокоит?
— Хорошо, — улыбнулся ему парень и посмотрел тому за спину, –всё в порядке. А ты? Ещё много?
— Нет, почти все, — пожал плечами мужчина. — В основном ундинам моё вмешательство не нужно, только молодым во время первого-второго нереста я немного помогаю, и им, и мне так спокойнее. Так что осталось только… — он невольно положил руку на собственный живот, и Крис, не сдержавшись, подступил ближе, и сам касаясь выпуклости.
— А я могу… помочь? — заглянул он в глаза Армана, и тот, явно смутившись, кивнул, отводя взгляд.
До каменного ложа мужчина пробираться не стал, устроившись почти у самой кромки, где пологий берег так же был скрыт толстым слоем мягких водорослей, а риск раздавить уже отложенную ундинами икру ниже. Крис, на себе испытав то, что только предстоит Арману, сел рядом, чтобы помочь, поддержать в свою очередь, глядя, как морщится Жрец, выпив снадобье и сам пытаясь вынуть из себя залипшую пробку.
— Давай всё же я, — придвинулся раб, понимая, что тому неудобно как доставать ладонью наощупь, так и просить о подобном. Пусть Арман вырос с русалками, сталкивался с нерестом неоднократно, но в роли «Жрицы» он оказался впервые, и многие моменты, испытываемые теперь мужчиной с «другой» стороны, его немного смущали.
Аккуратно подцепив пальцами края застывшей массы и расшатав пробку, Крис постарался вынуть её как можно аккуратней, пытаясь не смотреть на то, как морщится Арман. В таком деле тянуть — только хуже. Тут же густо нанеся мазь, он поглаживал пальцами внутри, распределяя и вместе с тем не позволяя закрыться, растягивая. Мужчина длинно выдохнул, пытаясь расслабиться перед тем, как придётся напрячься, и Крис положил вторую руку ему на живот, повторяя то, что раньше делал с ним Жрец. Икра пошла быстро, благо, её и не так много было, всего-то меньше двух десятков крупных, явно «живых» икринок. И если раньше парень лишь гадал, то вот об этой он мог точно сказать — это его… «детки».
Последние вышли «пустыми», Арман расслабленно откинулся на спину, прикрывая глаза и медленно поглаживая собственный опустевший живот, а Крис завороженно смотрел на воду в гроте, где на поверхности в свете огней в больших чашах поблёскивали десятки мелких икринок, а под ней, на ложе из морских водорослей — крупных, тех, в которых зародилась жизнь.
— А что будет с ними теперь? — тихо выдохнул парень, не отводя взгляда от покачивающихся на едва различимой волне икринок. — Те, что остались пустыми… они не… станут чудовищами?
— Нет, это маловероятно, — хмыкнул Арман, приподнимаясь на локте и тоже глядя на воду. — Разве что какую течением наружу вымоет, да заново прогреет, да ещё на неё чьё-то семя попадёт… но шансы на это невелики, да и шторма скоро, — со вздохом поднялся мужчина, направляясь к их вещам.
— Шторма? — поднялся следом Крис.
— Да, — кивнул Арман, подбирая оставленную одежду, — у русалок нерест как раз перед сезоном штормов каждый год. Когда начнётся, — он указал на проход по морю в грот, — вода прибудет ещё и закроет грот совсем. Снаружи будет шторм, ветер, волны… а здесь тихо и спокойно, — улыбнулся мужчина, одеваясь. — Дней через десять мальки вылупятся, и к окончанию сезона штормов подчистят здесь всё, не останется ни водорослей, ни мелкой живности… ни «пустой» икры. А потом вода схлынет, море успокоится, и их вынесет потихоньку наружу, а там подхватит течением на юг к атоллу и островам… Там уже они будут жить дальше, а эта пещера снова зарастёт, чтобы через год стать местом следующего нереста.
— А их нельзя, ну… самим растить? — потупился Крис на внимательный взгляд Жреца.
— Нет, — качнул головой Арман, — так лучше не делать. Да, большая часть погибнет, но останутся только самые сильные, здоровые и сообразительные, способные позаботиться о себе в море. Потом, когда подрастут, они присоединятся к взрослой стае, а однажды, ведомые инстинктом, вернутся для нереста в то же место, где сами появились на свет.
Крис кивнул, оглядывая грот с сожалением, но Жрецу виднее, как лучше. Пока он сам одевался, мужчина быстро собрал их вещи и, погасив огонь в больших чашах медными колпаками, при свете масляной лампы повёл его к лодочке. Снаружи и правда уже опускались сумерки, но теперь раб совсем не боялся, даже когда лодочку снаружи вновь подтолкнули чужие ладони, помогая уставшим людям быстрее добраться домой. Ундины, по словам Армана, уплыли отдыхать, а их провожали несколько тритонов, двое же остались у прохода, зорко следя, чтобы грот не потревожил никто чужой. Крис оглянулся на всё ещё видимый проход в скале, заметив знакомый серебристый хвост, на миг мелькнувший над водой.
А вот обладатель алого сопровождал их лодочку, бросая тоскливые взгляды на Жреца, вызвав у парня ухмылку. Горка из подношений Арману заметно подросла за эти дни: веточки кораллов, красивые ракушки, какие-то блестящие камушки… и даже громадный краб пополнил коллекцию подводных сокровищ. Правда, живой подарок такую судьбу не оценил, и тут же уполз обратно в воду, поскольку мужчина так ни к одному дару Алие и не прикоснулся. Крису даже было немного жаль русала, но Арману он сочувствовал больше, так что в воспитательный процесс не вмешивался даже взглядом.
Наконец-то нормально поужинав, правда, какими-то комочками со странным вкусом, что Арман быстро разогрел над огнём, пообещав, что завтра они отправятся в посёлок и там-то уже закупятся привычными для раба продуктами, Крис быстро уснул, оставив метания о будущем на завтра — слишком он устал.
Разбудил его низкий, протяжный звук, приятно отозвавшийся в теле. Он подскочил, озираясь, но нашёл Армана уже на мостках, где тот, словно в горн, дул в кончик спирали большой раковины, издававшей этот самый немного тоскливый гул. Оказалось, рассвет давно наступил и Криса уже ждал на столе завтрак. А вот после него началось что-то интересное: по сигналу Жреца к его хижине приплыли все русалки: и ундины, и тритоны. И в руках каждого был чем-то набитый мешочек.
Они подплывали к сидевшему на мостках Арману, оставляли свои мешочки на досках причала, а взамен получали такой же, но явно пустой мешочек, в награду по паре фруктов и несколько ласковых слов от мужчины, и отплывали в сторонку, уступая место другим. Крис наблюдал за этим действом с любопытством, отметив, как Алие, старательно «прячась» под деревянным настилом, аккуратно подложил собственный мешочек к остальным, лишь протянув руку из-под воды, а затем, не дожидаясь награды и так и не показавшись на глаза Жрецу, уплыл.
Мужчина, конечно, всё видел и проводил алый хвост, мелькнувший в сторонке, недовольным взглядом, но со вздохом подобрал все мешочки, уложив их в корзинку вместо выданных фруктов. Один оставшийся крупный персик он положил на то же место, и, забрав корзину, вернулся в дом, поманив за собой и Криса.
Вывалив на стол почти два десятка влажных холщовых мешочков, Арман взял несколько мисок и начал вытряхивать на них содержимое мешочков. С дробным стуком из них посыпался… жемчуг. Крис шагнул к столу, неверяще глядя на это богатство, что пряталось в самых простых лоскутах грубой ткани. Крупные и не очень, правильной округлой формы и вытянутые капелькой, белые, розовые, золотистые… и даже фиолетовые. Раб осел на лавку, не в силах отвести взгляда от настоящего сокровища в простых глиняных мисках.
— Что… это? — хрипло спросил он, сглотнув.
— Жемчуг, — пожал плечами Арман. — Русалки ведь не только рыбу и водоросли едят, но и молюсков. В каких-то из них можно найти жемчужинки. Для них это словно косточка в вишенке для нас, вот я и прошу их собирать жемчуг, когда попадается, а потом приносить мне, — он указал на уже пустые мешочки, — всё равно ведь выбросят. А так будет за что им фруктов купить… да и старосте часть отдать надо, — поморщился мужчина, быстро сортируя жемчужинки и наново собирая в несколько мешочков покрупнее. В два из них, как заметил Крис, пошла большая часть мелкого жемчуга, разбавленная лишь несколькими красивыми жемчужинами, а вот самые-самые, те, что крупные, правильной формы или редкого цвета, легли в отдельные мешочки, которые Арман спрятал на полке с лекарствами, оставив два первых на столе.
— Ну что, — усмехнулся мужчина, — поплыли твою свободу выкупать?
На этот раз они отправились на ялике: довольно вместительной лодке с небольшим треугольным парусом, который Арман развернул, как только на вёслах они отплыли подальше от берега и удалось поймать нужный ветер. Крис по просьбе мужчины вновь завернулся в те одёжки, что выдал ему раньше Бердок, лишь плетёные сандалии, шлёпавшие по пяткам слишком длинным задником, разрешил оставить. Парень понимал, почему, но всё равно было немного обидно.
Рыбацкая деревенька давно уже не спала, обогнув мыс, в недрах которого и прятался грот, они заплыли в бухту вместе с возвращавшимися с утренним уловом другими рыбацкими лодочками, а затем, оставив ялик у дальней пристани, Арман повёл Криса по посёлку к домам, что стояли чуть дальше от воды и выглядели более добротными. Во двор одного из таких домиков и зашёл Жрец, окликая паренька, что выглянул к гостям, и прося позвать Бердока. Их провели по внутренним комнатам, не так чтобы роскошным, но явно и не бедствовал староста, как заметил раб. На него косились, но Крис, помалкивая, шёл строго за Арманом, стараясь даже глаз лишний раз не поднимать — ему вдруг стало очень страшно.
Комнатка, в которую их привели, с большой натяжкой могла бы называться кабинетом, и то прежде всего из-за огромного стола, за которым восседал Бердок, им же предстояло стоять по другую сторону — даже стульев для посетителей не имелось, лишь несколько узких лавок вдоль стенок у входа.
— Ну что, закончилось? — довольно окинул их взглядом староста, потирая ладони. — Отлично, показывай, что там у тебя, — требовательно посмотрел он на Армана, который выложил на стол перед Бердоком один мешочек.
— Это от русалок для деревни, — протянул мужчина. Бердок тут же развязал его, высыпая жемчуг на стол и перебирая драгоценные зёрнышки, выуживая самые крупные.
— Мелковаты, но много, — оценил тот добычу. — А этот что заработал?
— Благодарность за нерест остаётся семье Жрицы, — прищурился Арман, — мне тоже за что-то жить надо.
— Ну-ну, — усмехнулся Бердок, — а то я не знаю, что тебе всё русалки приносят. Он мой раб, Арман, а значит, всё, что отдали русалки ему за нерест, тоже принадлежит мне.
— Кстати об этом, — напомнил Жрец, — ты обещал Крису свободу в качестве награды. Надеюсь, ты не забыл? — с нажимом произнёс Арман, глядя в прищуренные глаза Бердока. Сейчас вид двух мужчин как никогда говорил об их родстве: напряженные позы и выражения лиц словно в зеркале отражали друг друга, разве что возраст да одежда отличались.
— Мы ведь вроде уговаривались, что если девка тебе приглянется, то я её отпущу… — усмехнулся староста.
— Нет, в гроте ты при мне сказал Крису, что в награду за нерест отпустишь раба, никаких других условий не было, — настаивал Арман. — Ты и так вместо девушки привёл парня, уже нарушив нашу договорённость, хочешь и здесь отказаться? Бердок, надо ли мне напоминать тебе, что Жреца лучше не обманывать?
— Ла-адно, — недовольно протянул староста, кинув презрительный взгляд на раба, — я его отпущу, но его заработок мой по закону, согласен? Всё же я потратил и время, и деньги на его покупку, должен получить компенсацию.
— Согласен, — кивнул Арман, — но сначала подпиши документ.
Бердок недовольно хмыкнул на столь явное проявление недоверия, но всё же потянулся за свитком, в котором Крис с трепетом узнал ключ к собственному ошейнику. Размашисто написав несколько слов, староста сломал печать на бумаге, и ошейник тут же разомкнулся, соскальзывая с шеи уже бывшего раба. Он невольно поймал артефакт, что был с ним всю жизнь, чувствуя холодок на оголившейся полоске кожи на шее, ошейник же он отдал требовательно протянувшему руку Бердоку:
— Давай сюда, может, ещё пригодится, — тот спрятал полоску зачарованной кожи с медальоном-застёжкой и протянул Жрецу свиток с подтверждением, что Крис освобождён своим хозяином от ошейника раба. — Ну, где там его доля?
— И документы, ему нужны нормальные документы, а не только вольная, — сложил руки на груди Арман, не трогая свиток.
— А-а, мерлоки с вами, — недовольно пробурчал староста, беря чистый лист и начиная заполнять его быстрым, размашистым почерком. — Но с тебя ещё фляга, Арман. Эй, как там тебя?.. — он поднял на растерянного парня взгляд: — Имя? Зовут тебя как?
— Кристиан, — вставил вместо него Арман, — родовое имя моё можешь вписать.
Бердок снова хмыкнул, но закончил заполнять документ, напоследок поставив на него крупную алую печать старосты деревни. Этот документ мужчина уже забрал вместе с вольной, положив на его место второй мешочек с жемчугом. Замахав на них рукой, отпуская, староста тут же потянулся за второй половиной доставшегося ему сокровища, а Арман, подцепив за локоть так и застывшего Криса, повёл того наружу.
Лишь оставив дом старосты далеко позади, Крис справился со ступором, в который впал после того, как с него соскользнул ошейник. Он свободен! Правда свободен! Но что теперь? Куда ему дальше?
— Постой, — слабым голосом обратился Крис к мужчине, что вёл его, похоже, к видневшемуся впереди базарчику. — Погоди… Арман… я же… не стою столько… — задыхаясь, наконец произнёс он, — даже десятой доли того жемчуга не стою, правда!
— Это неважно, — улыбнулся мужчина, — давай лучше тебе нормальную одёжку подберём, по размеру. Да и пир я тебе обещал, надо продуктов прикупить, будем сегодня праздновать.
Следующий час Крис пытался справиться с охватившей его растерянностью: впервые он что-то выбирал и покупал… сам… для себя. Арман был рядом, что-то подсказывал, что-то предлагал, но выбор в их деревеньке небогатый, так что ему подобрали несколько рубашек, штанов, плотную куртку — в сезон штормов будет довольно прохладно и ветрено. На этом пока и остановились, заказав обувь по снятой мерке, а затем отправились в ряды с продуктами. Крису было неловко, что Арман не только отдал за него жемчуг, но теперь ещё и тратится на него, но мужчина только отмахивался — не так уж много он потратил, ничего страшного, ведь надо же ему во что-то одеться? Тонкая туника и накидка, доставшиеся от Бердока — не самая практичная одежда.
Когда через несколько часов они вновь погрузились на ялик, парень всё так же невольно оглядывался, вроде и не изменилось ничего, та же деревенька, море, скалы… а видел он теперь всё немного иначе. Захочет — и уедет отсюда… куда угодно, и никто ему больше не указ. А захочет… он неуверенно перевёл взгляд на Армана, ухватившегося за вёсла и мощными гребками выводившего лодочку из бухты.
— А почему ты… отдал старосте оба мешочка? Ну, не только тот, что за меня?.. — решился задать мучавший его вопрос Крис, когда они остались одни посреди моря, а Арман, закрепив парус, поймал усиливавшийся ветер и сел рядом с ним на корме, управляя рулём и парусом. До этого он остерегался расспрашивать мужчину, постоянно вокруг было много людей, а ему показалось, что это не та информация, которой бы Жрец захотел поделиться со всеми окружающими.
— Давно так повелось, — вздохнул Арман, оглядываясь на посёлок. — Раньше часто именно кто-то из Жрецов становился старостой, тогда он брал часть жемчуга, что приносили русалки, и тратил его на нужды деревни, особенно после сезона штормов. Кому дом надо подлатать, кому лодку починить, а порой и семье, потерявшей кого-то помочь. Ну а если не из наших староста был, то ему отдавали, это ведь его долг — заботиться о деревне.
— А почему… всё изменилось? — робко поинтересовался Крис. Мужчина и до этого как-то упоминал, что раньше к Жрецам и русалкам отношение у деревенских было иное, более уважительное, что ли.
— В наших хрониках написано, что лет сто назад, — откинулся немного на корму Арман, с грустной улыбкой глядя на парня, — родился в семье Жреца мальчик с сильным магическим даром. У нас всех он есть, правда обычно слабый или вовсе спящий, а тут с детства мальчик был явно к воде расположен. Побаивались его в деревне, вот отец и решил отправить сына учиться магии, чтобы мог осознанно управлять своим даром, пользу приносить, а не только озорничать, благо, семья тогда была большая, трое Жрецов и четыре Жрицы, да и русалок было гораздо больше, чем сейчас.
— Уехал он, долго не было, больше десяти лет, а как вернулся, то не один, — Арман дёрнул уголком губ. — Ладно бы с женой вернулся, а он привёл с собой королевские войска. Сначала думали, что это из-за жемчуга, всё же деревушка наша необычная, близость с морским народом тогда на всех сильнее сказывалась: всегда с уловом обильным, жемчугом торговали, поделками разными из даров моря. Оказалось, растрепал он про русалок кому-то важному да очень умному, и решили наверху морской народ использовать. Тогда как раз очередную войнушку затеяли, вот на чужой флот хотели и натравить. Жрецы отказались: русалки не воины, брони не носят, оружием не пользуются. Могут, конечно, пошкодничать да лодку или ялик перевернуть, а если и притопят кого, то случайно, скорее спасут, помогут человеку в беде. Не хотели Жрецы своих детей, пусть и русалок, на смерть отдавать, да учить специально других убивать, понимали, что потом те только опасность людям нести будут.
— Вот только такой ответ не устроил посланников Короля, — тяжело вздохнул Арман. — Жрецов и Жриц тогда всех убили, кого сразу, а кого и пытали, прямо у моря, на глазах у русалок и жителей деревни. Кто попытался вмешаться из деревни, тоже казнили, а затем и вовсе дома подожгли, пол посёлка сгорело. Русалки, не понимая, чего от них хотят и за что их людей убивают, как с ума посходили, разносили любую лодку, что пыталась в море выйти. Из них в итоге тоже почти все погибли, а кто выжил, больше к людям не возвращался.
— Из нашей семьи тогда только несколько подростков и детей осталось, — после паузы продолжил мужчина, — спрятались по указке старших в горной гряде возле мыса. Хорошо хоть тому магу, что привёл чужаков в собственный дом, хватило ума не показывать тайную тропу в скалах. Правда, он недолго после этого прожил, сгинул в той войне… думаю, он и сам не рассчитывал, что так всё обернётся, и он станет причиной смерти стольких родных и близких… — Арман чуть склонил голову, глядя на Криса. — Со временем выжившие дети подросли, а к месту нереста приплыли новые, молодые русалки, но в памяти жителей посёлка морской народ стал причиной большой беды, а Жрецы и Жрицы из значимых и почитаемых превратились в изгоев, тех, кто поставил нелюдей выше их жизней, понимаешь?
— Д-да, — тихо выдохнул Крис, вновь оглядываясь назад, на гавань, в которой пряталась деревня. Солнце уже перевалило далеко за полдень, и тень от высокого мыса наползала на домики, что погружались в вечерние сумерки гораздо раньше намеченного срока. Это добавляло пейзажу странной мрачности, контрастируя с показавшейся из-за мыса залитой мягким светом лагуной с одиноким домиком. — Поэтому Жрецы живут отдельно? Никто не хочет с вами рядом селиться?
— Не совсем, — усмехнулся Арман. — Когда приходят шторма, ветер и волны бьют как раз в эту сторону, — он указал направление из открытого моря к горе. — Получается, что ту бухту мыс как бы прикрывает, а нашу лагуну — нет. Поэтому сюда намывает много песка, дно мелкое, рыбы почти нет. А строить дома опасно, может смыть сильной волной.
— А как же ты тогда?.. — удивлённо распахнул глаза Крис.
— Я обычно на сезон штормов уезжаю из посёлка по делам, — пожал плечами Арман, — всё равно русалки за несколько дней перед началом штормов уходят в море, на глубину, к тому острову, где раньше жили мерлоки, — он махнул куда-то в море на юго-запад. — Там шторм не так чувствуется, а если русалка окажется в непогоду рядом с берегом, то и выбросить её может, и погибнуть от ударов волной о камень. Ещё есть схроны в скалах, там человеку безопасно… но не очень удобно, — усмехнулся Арман, подбирая парус и направляя лодку к берегу. — Мы с сёстрами там жили, пока хижину дяди ремонтировали, наш-то дом совсем смыло. Мать тогда не успела уйти, всё вещи собирала, да наверх переносила, чтобы сберечь… а вот себя не уберегла.
Когда ялик причалил у уже таких знакомых мостков, Арман, быстро закрепив лодку верёвками, подхватил покупки, зазывая Криса в дом:
— Идём, будет тебе «пир», только бы мне вспомнить, как это всё готовить, — рассмеялся он, на что улыбнулся и парень.
«Пир точно удался», — заключил мысленно Крис, осоловело отодвигаясь от стола, где ещё совсем недавно было выставлено пять полных тарелок. Теперь же лишь в одной из них оставалось немного соуса, да горка куриных костей красовалась в другой. Он глотнул ещё немного вина — лёгкого, кисленького, но такого приятного, как раз они с Арманом уговорили ту бутыль на двоих. И не сказать, что сильно опьянели, но хмель приятно кружил голову, делая все проблемы незначительными. За окном давно стемнело — пока готовили, шутя и дурачась, пока всё съели за разговорами. На Криса под действием алкоголя напала говорливость, и он, к стыду своему, рассказывал, как жил в Амтере, как прислуживал хозяину… Правда, говорил он в основном о всяких глупостях: о неловких и смешных ситуациях, в которые попадали «господа», о том, что могли вытворить, «накушавшись». К счастью, даже в таком состоянии он старался не вспоминать о том, что тревожило больше всего — о нарушенных обещаниях, глупой привязанности и боли разочарования. Всё прошло, назад пути нет, стоит забыть об этом и смотреть вперёд, благо, теперь он свободен, и волен сам выбирать собственное будущее.
Вот на этом месте их беседы Арман и поднялся, слегка покачиваясь, а затем достал с полки, где утром спрятал оставшийся жемчуг, один из мешочков.
— Держи, — положил он жемчуг перед Крисом, — твоя доля, я специально отложил, хороший жемчуг. Продавай только с умом, не продешеви. Будут деньги на первое время. Хочешь, можешь со мной в Симеру через пару дней поехать, там можно выгодно продать.
— Нет, ты что, — неверяще отказался парень немного заплетающимся языком, отодвигая от себя манящее сокровище, — ты и так помог мне больше, чем можешь себе представить, правда. И тебе же тоже нужны деньги, ты же говорил у старосты…
На глазах Криса выступили слёзы. Он и так видел от Армана за эти несколько дней больше заботы и внимания, чем за все предыдущие двадцать лет его жизни. Он бы хотел иначе… хотел бы… но испытывать доброту мужчины, навязывая себя, было уж слишком, а закономерный отказ окончательно разбил бы ему сердце, поэтому следующие слова парень проглотил, плотно сжимая губы.
— Не спорь, — вложил ему в ладонь тугой мешочек Арман и с немного пьяной улыбкой похлопал по руке, — мне так будет спокойнее, а деньги… у меня ещё остался жемчуг, поверь, мне хватит.
На ночь они устроились всё так же на одной кровати, сбросив лишь обувь и зарывшись под тонкие одеяла. Ночи становились всё холоднее, предвещая смену погоды, и Крис жался к мужчине в поисках тепла, делясь собственным. Так он и оказался прижатым к груди Армана, а в уже поплывшем от хмеля, сонном сознании продолжала биться мысль, которую он так старательно пытался подавить. Наконец парень не выдержал, приподнявшись на локте, он посмотрел на едва видимый профиль мужчины и тихо позвал:
— Арман? — тот отозвался невнятным гулом, не открывая глаз. — А мог бы я… остаться… здесь, с тобой? — пробормотал он и задержал дыхание в ожидании ответа. Мужчина завозился, приоткрыв веки, лёг на бок, обнимая Криса и согласно угукнув, и вновь закрыл глаза, глубоко, размеренно дыша. Прикусив губу, чтобы не всхлипнуть, парень и сам зажмурился, прислушиваясь к чужому ровному биению сердца. Вряд ли тот вообще понял, о чём его спрашивали… ну и пусть, миг чистой радости, которую он испытал, услышав даже такой ответ, он запомнит на всю жизнь. С этой мыслью Крис наконец уснул.
