ASTRAGEIST - Бедствие Отголосков - Адаптация для всякого смертного

Волнения морских царей

1:4

      В древних скрижалях Мори, что были оставлены нам наказом, говорилось, что когда проливается братская кровь руками братия, та ненависть собирается в Ша'Го'Мет, и теперь его отвратительными щупальцами несутся хаос и разрушения крову божьему.       Нильфомена, правительница глубинного альянса Таласс, опечаленная безумными братоубийствами в её пантеоне, покинула море и воцарилась ныне над Водоворотом. И до той степени была она опечалена братием своим, что ни писем, ни гласов со своей новой вершины не слала в родные моря, и всё удручающе тосковала, проливая слёзы над царствием Харона.       Услыхал тогда Харон плач её, да поднялся из врат Вех'Зейских, над монолитом парящим возникнув. -Что же, Нильфомена, ты, правительница Таласс, плачешь? -О, ваше, о, Харон. Безумство, хаос, вновь покрыл, и жадно поглотил Таласс родной, и братие моё губить друг друга стало. И кровью братия вода, что кров мой окружала, пропиталась, туманом алым ныне среди водных гущ нависнув, и осталась. С тех пор, как вышла я с морей родных, так кожа и иссохла на моих началах, ужасной пеленой покрылися глаза. Дышать мне тяжко в царствие безводном стало, и слёзы лишь остались теми что в дому своя. -И ваши стражи, неужели дремлют, ужас братский лицезрея?! Так не положено у нас - губить ближайшего своя. Рукой в гортань, от туда кровь пустив! Так ведь и Ша'Го'Мет ужасный ваши братья сотворят! -Да, что же? Что же делается, ваше! Им не слышны мои молитвы, плач, и сердца боли не видны! И что же, что же делается, ваше... Харон, моя вина, тревожить вас не стала бы. -Вы бросьте! Утешать вас прибыл я. И что от вас услышал, обмыслять. Не уж то впрямь уснули стражи, и пробудился в душах мрак. Скажите, слышали-ль вы вопли? Как будто боль, делённая меж сотен, меж тысяч словно обречённых, осознают судьбу что. -Бывало! Слыхала я крики. И гомон шумный мой покой терзал. Не те ли это, ваше, крики, что Гар "гласом вершин" прозвал? И ежели мой рок покоя есть тот высший вопль, так как же он с вершин в глубины пал? И них ли от всё братие моё свирепым стало? Скажите, знаете, что, ваше! О Харон, о Санн! -Понять не создан я, возможно, но и в своём проклятом царстве я слышал крик и плачи множеств, пока я ваш не услыхал. В моих раздольях низших дел таких закон и нормою бывал, ведь души льются, утекая в омут мой, а им кричать без умолку, молчать, визжать - весь звук что издавать можно ещё - даётся издавать! Но этот зов иным мне показался. Темнейшим и ужаснейшим из всех, что я видал, и слыхом я своим учуял больший рок чем смерть! И тени, тени я видал, немыслимых ужас, уродливых, сворливых гласных вопль всё слух мой тяготил и раздражал. И был неугомонен тот. -Нам надо в Кол'Торас! Воззвать к Акетру! Ваше, будьте проводник вы мой к равнинам Зекским! Я их боюсь! Меня вдруг тоже захотят развоплотить, и в клочья разорвать, рыча безумно! -Бывать. Есть мудрость в вашем слове. Акетру ждёт, так в путь же нам пора! И как светило встало, как цикл новый начался, направились Харон и Нильфомена сквозь полуостров хаоса земель, сквозь пустошь Каддар каменную, к Акетру панетону, что верховынм центром был, и съезды проводились где великих и ничтожных, на обсужденье тягот всяких, и прочих дум над кровом божьим, над войнами и перемирьями.