Новолуние

      Ясное голубое небо, пронизанное лучами бледного солнца, встречает Катару на пристани. Синева без конца и без края захлёстывает собой горизонт, запах холода мешается с солью. У кромки воды зияет чёрным провалом силуэт судна, которое помчит покорительницу к далёким чужим берегам. Дым и гулкий металл – совсем непохоже на их деревянные корабли.       Хакода предлагал ей взять кого-нибудь в сопровождение, но она отказалась. Катара отправится в Страну Огня одна. Она не станет заставлять и других покидать свой дом. У неё есть долг, у них его нет.       Кроме того, отчего-то Катара уверена, что с Зуко ей ничего не грозит.       Всю ночь они провели в разговорах и, когда забрезжил рассвет, девушка обнаружила, что сидит, уткнувшись в плечо принца. Без своей брони он был мягким и тёплым. Человечным. Им предстоит ещё многое рассказать друг другу – и на это у них будет целая жизнь.       Катара степенно кланяется Хакоде, а затем, улучив момент, порывисто обнимает его и Сокку, прощаясь. Теперь она может улыбаться им и говорить, что с ней всё будет в порядке, не чувствуя за душой горечь обмана.       Зуко подаёт ей руку, помогая спуститься и Катара прячет улыбку за рукавом. Рождённая среди льда, она не нуждается в помощи того, кто видит снег лишь один раз в году. Но пусть.       Тёмное железо обнимает со всех сторон, стоит ей взойти на корабль. Плаванье обещает быть долгим, и Катара нанизывает на нить штормовых ночей бусины древних легенд Юга, плетёт серебристо-синий узор, в который Зуко иногда добавляет золото своих историй. Они сидят в каюте и рассказывают друг другу сказки, что когда-то подарили им матери: о игривых жестоких духах зимы и любви, бродящей среди драконов. Зуко всегда внимательно слушает. Ищет повод лишний раз дотронуться до её руки. Его ладони горячие, как угли в жаровне, и, хоть Катаре всегда больше нравился холод, она вовсе не возражает.       Теперь принц смотрит на неё совсем иначе, чем в первые их встречи. И оттого его глаза тоже казались совсем другими. Раньше она могла сравнить взгляд Зуко только с металлом, но сейчас может найти и другие слова. Не мёртвое золото – плавленный тягучий янтарь. Топлёное масло. Мёд. Пламя.       Корабли уходят к востоку, стремясь навстречу светилу. Дни становятся чуть длиннее, воздух чуть жарче. Даже цвет волн стал другим – отливает в зелёный вместо серо-стального.       Впервые ступая на землю островов, что станут ей домом, Катара глубоко дышит. В воздухе витает запах соли и пряностей, а чету новобрачных встречает роскошный имперский кортеж. Паланкин, стража, слуги – это часть её жизни теперь. Она не привыкла к тому, что перед ней мелкими рыбками суетится прислуга, что стальным кольцом окружают воины в шипастой алой броне. Катаре кажется, словно она стоит на самом краю, но рука Зуко не даёт ей сорваться.       Отставной генерал Айро встречает племянника широкой улыбкой и не менее широким объятием. Зуко недовольно ворчит, но Катара видит – он тоже рад встрече. Старый дракон приветствует её мягким взглядом и вежливым словом, и тепло его глаз чем-то напоминает отцовское.       Проходит неделя, за ней следом бегут ещё две, но Катаре кажется, что она не сумеет привыкнуть к своему новому дому и за всю жизнь. Здесь всё иное. На Юге день умирает быстро, сменяемый сумерками, что затем безропотно уступают место глубокой ночи. В Стране Огня же такое ощущение, что солнце не заходит почти никогда. Ни льда, ни воды, ни мороза, кусающего за щёки, только тяжесть, жар и постоянное жестокое, жадное солнце. Катара чувствует, как растворяется в этом месте – льдинка, заплывшая в не свои воды. Здесь так много красок, слишком много после белоснежных пейзажей. Только небо кажется вылинявшим, как ткань от многочисленных стирок – не насыщенный индигово-синий. От любимого цвета здесь не осталось даже намёка.       Катаре нельзя носить синее при дворе Хозяина Огня. Но ведь можно в своих покоях. Там никто не увидит её. Всего лишь простое голубое платье со слегка обтрепавшимися рукавами. Ей это нужно. Необходимо, как глоток воды посреди палящей пустыни, ведь и потолок, и пол, и ковры со стенами здесь бордовые, алые, чёрные.       Окружённая со всех сторон пламенем, Катара видит своё отражение в высоком зеркале с витой рамой – девушка в красном шёлке, с блестящим золотом в волосах. Широкие непрактично-длинные рукава, будто созданные нарочно для того, чтобы их владелец в них вечно путался. Длинный подол стелился позади, походя на кровавую реку, мех и кожу заменил собой атлас.       Катара касается ладонью холода зеркала. Это не она.       Ей так не хватает синего.       Она может честно признаться в этом Зуко, не боясь, что он не поймёт. Покорительница скучала по волнам и стылому ветру, по неподвижности студёного моря и пляшущих в небесах ночью духовых огоньках. Скучала по дому, по свободе от запретов и правил. И, видя её тоску, Зуко обещает ей, что однажды они вновь побывают на полюсе. Катара знает, что принц своё обещание сдержит.       А несколько дней спустя он приносит ей маленькую бархатную коробочку. В ней на подкладе из багрового бархата лежат серьги. Они золотые, конечно же. И инкрустированы опалами. Голубыми, как глаза у Катары.       Синий и золото не так уж и не подходят друг другу.       Ничего подобного она отродясь не носила, но эти серьги девушка надевает каждый день, выходя ко двору. Ей нравится, как блестят в тон её глазам драгоценные камни – такой чужой для Страны Огня насыщенный цвет. А ещё ей нравится, как морщат свой нос дворяне, глядя на подарок от её мужа.       Она может быть хоть трижды женой их лорда, но никогда не станет равной ему в их глазах. Ну и пусть.       Сегодня во дворце праздник и будущая Хозяйка Огня, принимая фальшивые приветствия и поздравления думает, как же странно она выглядит среди этих обряженных в алый и чёрный аристократов, даже в традиционной одежде Народа Огня. Катара может носить пламенно-красное с золотом, но ей никогда не спрятать шторма, что бушует в её глазах.       Она и не собирается, впрочем.       Девушка гордо вздёргивает подбородок, когда слышит брошенное в спину "дикарка". Никому здесь не хватит отваги и чести сказать ей это в лицо. Они шипят при её появлении как гнездо разозлённых крысогадюк, плюются ядом и норовят укусить. Но там, где Катара росла, водятся вещи страшнее мелких вредителей. Укусы их жалких зубов её ранить не в силах.       Все они ведут себя так. Вежливость на губах, в глазах же презрение. Она смотрит на особенно едкого лорда – мелкого, как и его натура – от которого слышит пренебрежение чаще, чем от всех остальных. Смотрит, даже не трудясь прятать отвращения, пропитавшего взгляд.       "Будь ты покорителем огня, уже бы прожгла его насквозь," – раздаётся хриплый шёпот над ухом.       Она легко взмахивает головой и кудри шелковистой волной прыгают по плечам.       "Мы бы это как-нибудь пережили. Он не настолько важен."       Зуко тихо смеётся. Ей нравится его смех. А ещё ей нравится вечерами трепать его волосы, выпутывая из них золотую корону.       Снова метнув нож своего взгляда в дворянина, Катара поморщилась.       "Жаль, что ему недостаёт храбрости напасть открыто. Я бы могла победить его в честном бою."       "Ты не сможешь вызвать его на поединок." – Зуко весело фыркает. – "Но если хочешь, я могу сделать это за тебя."       Девушка зло вспыхивает. Он что, смеётся? Намекает, что она не умеет драться?       "Я в состоянии сама за себя постоять," – раздражённо бросает Катара.       "Знаю. Я не имел в виду... что ты недостаточно сильная. Или что тебе не хватает отваги. Просто в Агни Кай могут участвовать только покорители огня."       Ох. Точно. Зуко не смеялся над ней. Даже не думал.       "Тогда... спасибо. За предложение. Но не нужно, правда, он того не стоит."       Беря мужа за руку, Катара добавляет:       "Кроме того, Агни Кай ведь дуэль чести. Ты не сможешь бросить вызов тому, у кого её нет."       В его глазах удивление, неверие и... благодарность? Зуко переплетает свои пальцы с её, нежно сжимает ладонь. Склоняя голову на его плечо, девушка улыбается.       Некоторые смотрят на них с брезгливостью, неприязнь тлеет в их душах как уголь. Но Катаре плевать. Её учили разделывать туши зверья, что приносят из тундры охотники, а не как правильно кланяться, чтобы ненароком не оскорбить кого-либо.       Дикарка, чужачка, невежественная зарвавшаяся девчонка не на своём месте. Дочь не Хакоды, а Вождя Южного племени, с которым Народ Огня враждовал целый век. Никто здесь не видел её просто Катарой, сестрой Сокки, покорительницей воды из небольшой деревушки на полюсе.       Никто. Кроме Зуко.       Однажды вечером он тихо зовёт её за собой, беря за руку. Они вместе выскальзывают из роскошных покоев, обходя ленивую стражу. Зуко ступает беззвучно – охотник на чужой территории. Юный принц выводит Катару под ночное небо и хоть воздух снаружи и знойный, но его девушка предпочитает духоте своей комнаты.       Внезапно она замирает, ощущая нечто знакомое, что мягко касается души, ласково и будто приветливо. Катара чувствует: её любимая родная стихия – здесь, рядом, в самом сердце дворца. Но разве такое возможно?       Глазам предстаёт небольшой пруд, пропитанный лунным светом. Шепчет трава, листья ивы, растущей на берегу, дрожат от слабого ветра.       "Это, конечно, не океан", – смущённо говорит её муж, – "но я подумал, тебе здесь понравится. Мне всегда нравилось".       Есть так много, что ей хочется выразить. Радость, признательность и что-то ещё, неуловимое пока, но обещающее только крепнуть со временем: всё это умещается лишь в одно слово. "Спасибо". Она обнимает его – крепко-крепко, прижимаясь к тёплой груди и он обнимает в ответ.       Дочь Вождя, жена кронпринца – как бы ей ни хотелось, она не избавится от этих титулов, они её часть. Но Зуко старается – сын Хозяина Огня, наследник его империи, он знает, как это может давить.       С тех пор они часто приходят сюда. Сидят на нагретых камнях, слушая шелест ветвей, что гладят зеркальную поверхность пруда. Катара всегда берёт с собой хлеба для уткочерепах, а Зуко – ворох историй. Он рассказывает ей о дворцовых обычаях, о детстве, семье, но больше всего о своей матери.       И всякий раз, когда выдаётся возможность, возит её к океану.

***

      Улыбаясь, Катара сходит на заснеженный берег. В глаза бьёт свет, отражённый от скрипучих сугробов, чистое небо раскинуло над головой в приветственном объятии свои громадные руки и так хочется устремиться ему навстречу. Сколько же прошло времени. Уходила она юной девушкой, покидая семью. А вернулась женщиной в расцвете лет, приводя с собой собственную.       Хозяйка Огня. Она – Катара с Южного полюса, покорительница воды – Хозяйка Огня. Это так странно. Почти нелепо. Но приручённое ею пламя каждый день целует её ладони, напоминая, что это не сон и не бред. Она теперь заплетает косы в сложную конструкцию, но в её прядях до сих пор отливают голубым бусины, и маленькие косички-петли всё так же обрамляют лицо, как и когда она была маленькой. Она носит шёлк вместо льна, а покрой так и кричит о Стране Огня, но это её цвета – синий и белый. А в тугом узле каштановых длинных волос блестит украшение: не острый золотой огонёк – серебряная луна.       Южный полюс встречает свою дочь, вернувшуюся домой после долгой разлуки, хлопьями чистого снега и стылым ветром, ласкающим щёки. Они с Зуко давно планировали этот визит к братскому народу. Но не только политика тому причиной.       Вождь Сокка приветствует сестру крепкими объятьями и Катара утыкается в родное плечо, стискивая руками грубую шубу. Она глубоко вдыхает, наполняя морозом лёгкие до самых краёв. От поглощающей всё белизны, тянущейся до самого горизонта, слезятся глаза. Пусть на островах далёкого архипелага Катара и нашла своё место, холодный край мира никогда не переставал быть ей домом.       Зуко обменивается с её братом крепким рукопожатием. Его другая ладонь бережно покоится на плече девочки в алой пушистой шубке. У девочки каштановые волосы, кожа лишь немногим светлее, чем у Катары, и глаза под цвет пламени, что часто пляшет в детской руке.       Девочку зовут Кая.       Сокка добродушно треплет аккуратную причёску племянницы, пока та смотрит на него круглыми от удивления глазами, похожими на две золотые монетки. Катара смеётся, аккуратно подталкивая Каю навстречу. Маленькая леди помнит рассказы мамы о дяде Сокке – неугомонном и саркастичном, но всегда неизменно заботливом – и потому совсем не боится воина в огромной косматой шубе. Глядя на дочь, уже преодолевшую первую робость и весело выспрашивающую о чём-то её брата, Катара неосознанно дотрагивается до своего живота – пока не заметного, но через несколько месяцев...       День проходит в радостном воссоединении. Вечером – шумный пир в честь прибытия дорогих и желанных гостей.       В Племенах Воды праздники всегда отличались размахом. Копоть и дым, весёлый разгульный гомон, шутки Сокки, уверенный бас Хакоды и голос Зуко, нерешительный поначалу, но окрепший теперь. Девочка, сидящая рядом с матерью и взирающая на всё с чистым любопытством ребёнка. Это оно, не так ли? Счастье. Те, кого Катара любила больше всего на свете, собрались сегодня здесь, под одной крышей, как большая семья. И так будет ещё не раз.       Глубокий вечер сменяется ночью и молодая Хозяйка Огня уходит, оставляя веселящихся мужчин. Она укладывает дочь спать, и долго сидит с ней рядом. Поёт колыбельную, которую ей самой пела мама. Когда дыхание Каи становится тихим и ровным, Катара, в последний раз нежно смахнув тёмную прядку с детского лба, неслышно выскальзывает на улицу.       Тонкий лунный серп завис над горизонтом, укутанным в снег, серебря своим светом изморозь стен. Бежит по земле белая змейка позёмки, сверкая белёсыми искрами. Ветер начинает петь свою заунывную песню и Катара знает: грядёт скорая буря. Но она не боится холода, она рада ему, как старому другу.       Шелестит за спиной полог, на плечо ложится жар знакомой руки. Накрывая ладонь Зуко своей и глядя на небо, усыпанное точками звёзд, она улыбается. Именно в эту ночь, много лет назад они принесли свои клятвы друг другу перед ликом рождающейся заново луны. И под её мягким взором тоже родилось что-то новое.       Буран набирает силу и они уходят обратно, прячась от суровой стихии за стенами. Снаружи падает снег, метель плачет и стонет, но Катаре тепло. Она прижимается к обнимающему её Зуко, слушая голос мороза снаружи.       А в холодных стылых объятьях южной зимы убаюканная вьюгой спит их любовь.