Моя счастливая десятка

«Неважно, какие раны и бесконечную боль причиняет нам футбол, главное — продолжать идти и бороться». Из раза в раз, приходя на футбольное поле, я замечал его взгляд. Тайком или совсем откровенно, но он смотрел. Следил за мячом и, казалось, был полностью поглощён игрой. Удивительно, как много любителей футбола собирается на трибунах, чтобы просто посмотреть. Джун Арчен, я помню его ещё с обряда посвящения, в тот день мне пришлось так много бегать в поисках пары, а он вовремя оказался рядом. Даже не понял, как я затащил его в игру, но он отлично справился, хоть весь и запачкался в краске. Это прибавило баллов и в его блокнот. С тех пор он всегда рядом, приносит парням воду, а мне сок. Проклятие первой бутылки. Несмотря на его очевидную ложь про воду, я знал, что он пытается скрыть смущение и таким образом отблагодарить меня за тот день. Отчего все мы были ему благодарны. Его забота о друзьях кажется мне милой, даже Према, которого он явно недолюбливает, всё равно угощает напитком. — Тебе нравится футбол? — Да. — Может, тогда будешь играть с нами? В команде есть место, — по правде говоря, мест не было, уже середина сезона и вся команда укомплектована, вплоть до запасных игроков, и всё же я хотел, чтобы он был рядом. Что-то необъяснимым образом тянуло меня к нему. Каждый раз он говорил так мало, хотелось услышать намного больше, возможно, это неплохой шанс познакомиться поближе. Тем более, когда он охотно соглашается. — Конечно, я только «за». Я не мог дождаться нашей первой тренировки. Уже лёжа в кровати, я вдруг осознал, что мы мало общались. Прошло два года, но я ничего о нём не знаю, кроме совсем базовых вещей, по типу специальности, контакта в лайн и общего окружения. При этом он никогда не казался мне незнакомцем, всегда был рядом, куда бы я ни посмотрел или пошёл. В кафетерии за столиком напротив, на лекции через пару рядов или на трибуне, во время тренировки — он просто был. Смотрел и мило отводил взгляд, стоило мне посмотреть в ответ. Может, поэтому я не чувствовал неловкости, он определённо не чужой человек, но хотелось, чтобы стал намного ближе. Множество вопросов мучили меня перед сном. Есть ли у него форма? Бутсы? Как долго он увлекается и почему не говорил раньше? Наверное, глупо говорить это, если учитывать его присутствие на каждой тренировке и игре. Один из вопросов я мог решить прямо сейчас. Я встаю с постели и босыми ногами иду на кухню. Свет всё ещё горит, женщина сидит за столом, напевает мелодию себе под нос и лёгкими мазками кисточки проходится по холсту. Рядом настольная лампа, подсвечивающая картину сверху. На полотне почти законченный подсолнух. Вот уже неделю женщина засиживается допоздна, трёт уставшие глаза, приподнимая очки, и вытирает руки от масла о лоскут ткани. — Мам, а где моя старая форма? — я обнимаю её за плечи, целуя в щёку. — Посмотри в шкафу на верхней полке, — женщина улыбается, прижимаясь ко мне. — Спасибо! Не засиживайся допоздна. Спокойной ночи, люблю тебя. Как и сказала мама, форма лежала в коробке на верхней полке моего шкафа. Аккуратно сложенная, пахнущая кондиционером, с потрескавшейся краской на номере. Столько воспоминаний в голове. Мой первый сезон в университетской команде, дрожь в ногах, потные ладони, запах резины и свежего газона. Я и ещё десять ребят стояли в ряд, приветствуя команду напротив. Волнительный момент перед решающим голом и самый счастливый миг, когда звучит финальный свисток. Первая победа со слезами на глазах. В прошлом году я играл под счастливым номером своего футболиста, но в этом решил прославить свой собственный. Одиннадцать — хорошее число. Пусть люди помнят Данка Натачая именно под этим номером. Джун пришёл вовремя, стоял в шортах и белой футболке — глупо с его стороны надевать белое для такой грязной игры, но хуже было бы, если бы он пришёл в чёрном, так хоть будет не жарко. Выглядит счастливым, что не может не радовать. Перед своей первой тренировкой я нервничал больше, чем перед поступлением. Сейчас чувство примерно то же. Трепетно от предвкушения. — Привет. — Привет. Я кое-что для тебя принёс, — я тянусь к брошенной сумке, чтобы вытащить небольшой пакет. — Тут моя старая форма, она чистая, просто я сменил номер и теперь она стала не нужна. Можешь переодеться, если хочешь. Гетры новые, ни разу не надевал, так что… Что скажешь? — Спасибо! Я пойду переоденусь. — Хорошо, буду ждать. Я не засекал время, но по ощущениям его не было дольше, чем обычно бывает, когда человек переодевается. Может, ему не подошло и было неловко выйти и сказать об этом? Визуально, мы не слишком отличались. Или дело в форме? Чужое — есть чужое. Было ли это вообще хорошей идеей? Не очень навязчиво? В своё время старшие заботились обо мне, теперь моя очередь. Пусть мы и одного года, но от этого желания заботиться о нём меньше не стало. К счастью, он всё же вышел в моей форме, и, по правде говоря, на нём она сидела лучше. Плечи казались шире, а икры, обтянутые белыми гетрами, ничуть не отличались от профессионального игрока. — Я уже хотел идти проверять. Рад, что всё подошло, хорошо сидит. — Спасибо. Начнём? — Давай, Джун, покажи, как ты бегаешь. Не отставай. Я побежал, впервые оборачиваясь назад. Он бежал следом, один круг, пять, на шестом замедляя темп. Несмотря на усталость, он держался, улыбался, шутил и не давал заскучать мне. Глупо было говорить ему молчать, чтобы сохранить дыхание в норме — он бы всё равно болтал, и меня это устраивало. Тренер любил цитировать мировых спортсменов и выдавать их фразы за свои, даже если мы знали, кому они принадлежат. Сути ведь не меняло, верно? Так что мы слушали и кивали, чтобы не получить штрафное упражнение. И вот одна из его любимых цитат, кажется, Майка Тайсона: «Если человек встаёт после падения — это не физика, это характер». Характер Джуна Арчена был чем-то невероятным и неизведанным. И как только в нём это умещалось? Неуклюжесть в равной пропорции с усердием. Мне едва хватило пальцев рук, чтобы пересчитать, сколько раз он упал за эту тренировку, где-то на седьмом мне стало его жаль, но он не остановился, даже после предложения сделать перерыв. Это восхищало и забавляло. Он то и дело бегал рядом со мной, иногда приваливаясь боком, парочку раз специально, хотел увести мяч, и один раз даже получилось, не без помощи актёра, не получившего Оскар. Давно мне не было так хорошо, ощутил, будто мне снова пятнадцать и я играю с мальчишками на заброшенной площадке. Где нет ворот с натянутой сеткой, лишь ржавеющий каркас, но и этого было достаточно. Тогда счёт был абсолютно не важен, было просто весело дурачиться, а после на спор набивать мяч. Сейчас футбол имеет более серьёзное значение в моей жизни, где счёт — один из важных элементов всей игры. — Садись, я обработаю тебе коленку. Не нужно было так переусердствовать. Теперь у тебя царапина и синяки. Джун сел напротив меня, пытаясь выглядеть расслабленным, пока сам дышал с трудом. Его лицо было красным, волосы мокрые, и чёлка прилипала ко лбу. Оглянувшись, я понял, что ничего, кроме самого себя, у Джуна не было, не считая бутылки с водой. Думаю, это не будет слишком, если я помогу ему вытереть пот со лба своим полотенцем? — Оно чистое, так что, могу я? — Да-да, конечно, спасибо, — и он, словно котенок, подставил лицо под мои касания. Хотелось потрепать его по голове , но это точно лишнее. — Сильно болит? — Что? Ты о чем? — Колено. Сильно болит? — Нет, совсем не больно. Да, а выглядит не очень. Красное, со стёртой кожей и мелкими саднящими ранами. Некритично, могло бы быть хуже. Пара спиртовых салфеток, мазь, обязательно подуть на рану, даже если взрослый, даже если не болит, а после приклеить пластырь. — Ну как? Больше не беспокоит? — Нет, ты отличный врач. — Вот же подхалим, значит, провожать не нужно? Я думал отвезти тебя домой, но раз не болит, то ладно. — О нет, подожди, кажется, я чувствую, как начало болеть. Да, вот прям здесь, очень болит. Думаю, мне нужна твоя помощь, вдруг что-то случится и никого не окажется рядом. Какой же он забавный, как ребёнок. Я бы в любом случае проводил, по правде говоря, я чувствовал вину, совсем немного, пригласил, а по итогу в первый же день травмы. Но если быть ещё честнее, хотя бы с собой, что-то во мне хотело знать, где он живёт. Простое любопытство, не иначе. Мало ли что может случиться. Вдруг мне придётся заехать за ним, например, после университета, чтобы… А чтобы что? Что угодно. Может случиться что угодно. Например, нужно будет срочно купить бутсы или поесть, а чего-то вкусного не будет в ближайших магазинах. Такое ведь тоже может быть. Воды перед тренировкой хватает не на всех, так и тут. — Хорошо, переодевайся, я буду ждать тебя на парковке. Осторожнее, не бегай, на руках не понесу, если расшибёшь вторую коленку.

***

Новое здание общежития смотрелось слишком дёшево на фоне машины Данка. В такой было невероятно приятно сидеть. Кондиционер, прекрасно справляющийся с жарой, мягкие сидения, обитые белой кожей, лёгкий цветочный запах и тонированные окна, через которые нельзя подглядеть. Находясь рядом с Данком, уединённая атмосфера салона казалась интимной, от одной лишь мысли, что я могу его поцеловать и никто, кроме нас двоих, об этом не узнает, доводило меня до радостных криков внутри. Этому не суждено сбыться, но мечтать не вредно, а раз не вредно, то почему бы не помечтать. Это всего лишь поцелуи, невинные, полные любви, искренности и нежности, без всякой пошлости и малейшего на неё намёка. Но мои фантазии быстро растворились, стоило нам остановиться возле главного входа. И вот я снова стою возле двери в свою комнату, где меня ждёт сосед — по совместительству лучший друг и, за редким исключением, враг номер один. — Ну как тебе тренировка? — Понд сидел на кровати, облокотившись о спинку, и читал мангу, кажется, Наруто. Выиграл совсем недавно в каком-то конкурсе и теперь в очередной раз её рассматривал. Я даже завидую, намного проще быть увлечённым чем-то материальным, это можно купить, а вот сердце Данка — невозможно. — Ужасно и прекрасно. Я весь мокрый, воняю, а ещё устал. Бегал так много, даже в фильмах про зомби так много не бегают, десять кругов разминки и ещё сто по полю. Я готов был сдаться где-то на половине, встать на колени и признаться в своей никчёмной любви. Получить красную карточку и свалить с поля. — Чувак, это футбол, ты чего хотел? — Чего хотел, того добился. Данк принес мне свою форму. Свою. Мне. Он подумал обо мне и принёс. Я переоделся и ещё минут десять стоял, чтобы наделать фоток. Идеально подошла, а это значит? — Что значит? — Что у нас размеры одинаковые, идиот. Чел, не тупи. Я смогу купить нам форму Барселоны и подарить ему комплект в знак благодарности за обучение. — План — огонь, — он откладывает небольшой томик, попутно оставляя закладку, и вздыхает. Вид потрёпанный, не лучшее его состояние. — А у тебя что? Почему грустный? Неужели поссорился со своей второй половинкой? — Да, меня отшили третий раз за эту неделю. Сначала проект, потом семейные дела, а сейчас домашка, которой так много, что даже часик нельзя уделить. Разве я многого прошу? Я готов бросить всё и стоять у дома на коленях, если понадобится, а тут… Что со мной не так? «В отличие от кого-то, она учится» — хотелось бы мне сказать, но после последнего вопроса стало не по себе. Это слишком жестоко. Как милая девушка, а я уверен, что она милая, такой уж у Понда типаж, может быть настолько бессердечной? Неужели она не видит всех стараний этого несчастного? Могла бы и пожалеть парня. — Чел, ты классный, просто она не ценит тебя. Ничего, соскучится и обязательно тебе наберёт. Может, по пивку и глянем какой-нибудь фильмец? Это всё, что я мог для него сделать. Время позднее, а пиво расслабляет всегда, выскажется, поплачет над грустной сценой в фильме и ляжет спать. План точен, как швейцарские часы.