Пособие по возвращению темных лордов

      Обычно, когда Великие Темные Лорды развоплощаются, умирают, или низвергаются в Пустоту, их ученики делятся на два типа: Одни тут же начинают строить сольную карьеру, другие пытаются воскресить учителей. Состояние Майрона же колеблелось от "Я стану… Королем нового мира!" до "Бросили… Вы бросили меня…" Иногда он совмещал. А совсем недавно заметил за собой и третью модель поведения. "В пустоту, значит, низвергли? – злобно думал Саурон, уже накидывая примерный план. – Будто я оттуда тебя не достану!"       И действительно, вала-то думали, что не достанет. Но Гортхаур всегда был достаточно хитер и безумен, чтобы воплощать в жизнь самые дикие планы. Этот, к слову, был предельно прост. Коль вывести Мелькора из себя, он обязательно, обязательно это так не оставит. Именно на идею вызвать гнев Господина Майрон и рассчитывал.

***

      Не живя, а существуя в Пустоте, Мелькор, по правде, уже и не знал, чем себя занять. Абсолютная Пустота, отсутствие чего либо… Выматывали. Он успел сотню раз проиграть в воображении смерть Феанора, убив того сотней методов. Самой эффектной показалась идея затолкать ему в глотку Сильмариллы, и чтобы те сожгли ему внутренности. Манвэ тоже падал от руки брата. И Илуватор, куда же без него? Но всё сводилось к бесконечной скуке. Несколько раз он ловил себя на мысли, что разговаривает с кем-то. Вовремя себя одергивал: это не реально. Чтобы не сойти с ума, оставалось цепляться за жгущую изнутри ненависть. Когда-нибудь он обязательно вернется, Дагор Дагорат случится, иначе никак.

***

      Складывалось всё как нельзя лучше. Он, Саурон, становился всё сильнее, и даже, шутки ради, решил взять себя титул Короля Людей. На самом деле, чтобы Моргота разгневать, нужно было что-то грандиозное. Под руку как раз подвернулся нуменорский король, Ар-Фаразон. Амбициями своими он в действительности почти не уступал Бауглиру, если, конечно, учитывать, что первый – человек, а второй – айнур. Однако, это особой роли не играло. Приказал, в общем, людской король Саурону явиться. И присягнуть на верность. Тут же шестеренки в голове майя закрутились, план приобрел более или менее проработанный вид. Перед истинным Господином он мысленно извинялся, мол, это всё ради вашего же блага. Гордо подняв голову, нацепил Майрон колечко, одел свой самый шикарный наряд и поскакал к Ар-Фаразону Золотому. Тот, к сожалению, на буквально-таки сияющий божественный вид не повелся, невпечатленно вскинул бровь и стал ждать, что же предпримет тот дальше.   – О, благородный король Нуменора, – склонившись в поклоне, произнес Саурон. – Воистину, сейчас, увидев ваш прекрасный лик, я осознал, как самонадеянно со стороны моей было зваться Королем Людей, ибо до вас, прекрасного властителя, мне далеко, как до… – Довольно, – поднял руку король, останавливая темного майя. А того уже, судя по всему, понесло. Язык у него всегда был подвешен. Но в это раз, возможно, он перестарался. – Не верю я лживым твоими словам! А потому, собираюсь пленить тебя, и доставить в Нуменор!       "Мужик, такого себе даже Манвэ не позволял, – мысленно возмутился Гортхаур, на всякий случай склонив голову ещё ниже, ибо взгляд его в данный момент говорил больше, чем тысячи слов. – Ну нет, за такое я ваше государство до основания разрушу, ишь ты." – Если вы того желаете, – скрипя зубами, ответил Саурон. Усилием воли сделал нормально выражение лица, и таки поднял голову.  – Заковать, – кинул Фаразон, и зашагал к своему коню.       Майрон не сопротивлялся. Лишь брезгливо дернулся, когда до безупречных красных одеяний, покрывающих его кожу, дотронулся грубыми мозолистыми рукавами воин, обматывая вокруг рук тяжелые цепи. Еле удержался, чтобы не сказать "О Тьма, давай я лучше сам!", но вовремя остановился. Его прекрасного, быстрого и сильного коня вороной масти, к слову, забрал кто-то из солдат. Ему же выделили хиленькую кобылу. Честно, Гортхауру казалось, что она загнется пройдя пару шагов. Но кобыла проявила удивительную силу духа и тягу к жизни. Кого-то эта кобыла Майрону напоминала.       Какими стараниями Саурон за три года дослужился до советника короля – останется тайной на века. Совращение – понятие обширное, если уж на то пошло. Но, без сомнений, Ар-Фаразона он совращал только властью и бессмертием. Начиналось всё, самое главное, безобидно. Тут удивился, что эти люди, в сравнении с Харадрим живут очень мало, там упомянул, что пленные эльфы, не даруй им Моргот бессмертие, превращение в орков не выдержали бы, картинно ойкнул, ляпнул что вроде "не стоило мне этого говорить", немного омрачил разум колечком и, в целом, готово. Пожалуй, без кольца бы в этот бред не поверили бы даже люди. Но, как говорится, упорство и труд всё перетрут, а магия так тем более. И теперь, спустя три года, гордо звавшись Тар-Майроном, майя восседал на троне рядом с Фаразоном. Вообще, такой трон предназначался для супруги короля, однако… Ц-ц, всё равно всех больше волновало то, о чем Саурон им с горящими глазами втирал. – На самом деле, эльфы, от рождения, смертны, как и люди, – со знанием дела говорил он. Выглядел майя так, будто являлся самым честным созданием всей Арды. Отчасти виновно было кольцо, отчасти природный талант к актерскому мастерству. – Бессмертие всем эльфам даровал Владыка, Создатель. И имя ему – Мелькор!  – Но вы ведь говорили, что он даровал бессмертие, когда превращал их в орков?… – удивился кто-то, кто сидел дальше всех. Влияние кольца на него оказалось слабее, чем на тех, кто восседал относительно близко, и Гортхаур недовольно цокнул. Надо будет спланировать зал иначе. – …я имел ввиду, что он даровал им свободу изначально, а когда эльфы предали его доверие, тех, кто не успел сбежать, он превратил в орков, – после короткой заминки ответил Майрон. Так всегда и бывает: Наврешь три короба, а потом забыл, что говорил. – В наказание. – А, тогда да, ясно… – замялся мужчина, осмелившийся задать вопрос. – Я рад, что вы внимательны к деталям, – обольстительно улыбнулся ему Саурон. – О чем это я… Ах, да. А люди присягнуть Морготу отказались. Некоторые потом исправились, но век их всё равно оказался короче чем тех, кто служил Господину изначально. И потому бессмертие, как у эльфов, тем, кто поклялся в верности позже уже не будет доступно никогда. Однако, вы вполне способны прожить более пятисот лет, коль исправитесь и начнете поклоняться Мелькору, Властелин смилуется, и позволит вам продлить жизнь.        Люди слушали с упоением, и, будучи созданиями ограниченными, за магией кольца не могли разглядеть ложь. Всё ещё не доверяли ему единицы, верные своим убеждениям. Ничего, и на них управа найдется. – Что скажете, мой король? – повернул он голову к сидящему рядом Фаразону. Очевидно, основная сила кольца была направлена именно на него, и тот без колебаний ответил: – Да.  – Что "да"? – елейным тоном переспросил Майрон. – Мы… Будем, – неуверенно ответил мужчина. – Что будете? – всё ещё мягко, но уже с опасными искрами раздражения в глазах уточнил Гортхаур. – Будем поклоняться… Морготу, – переступив через веру окончательно, подтвердил король. – Прекрасно! – усмехнулся майя. – Нам нужен храм, 150 метров в высоту. А всех, кто не согласен, сожжем во имя Владыки.       Сказать, что от такого заявления Король выпал в осадок – ничего не сказать. – Сжигать… Наших же людей? – с сомнением спросил он. – Да! – весело ответил Саурон, но заметив общее напряжение, пояснил: – Только так вы загладите вину и сможете очистить нацию от поклонения вала, фальшивым идолам. А иначе нацию ждет неминуемая гибель.        Решение приняли быстро. Кто-то пытался оспорить, но их заткнули ещё быстре. Строение Храма Мелькора начинали в спешке. Майрон делился технологиями с рабочими, также лишая их чувства истощения. Строители работали без перерывов. Их тела, не будь они подкреплены магией кольца, от такого труда бы давно упали без сознания, но поглощенные идеей они не могли заметить, как худели на глазах. Зато, как только Храм был построен… Сооружение воистину восхищало любого. – Это прекрасно, – восхищено глядя действительно завоженным взглядом, произнес Фаразон. Но затем, чуть придя в себя, добавил: – И ты… Действительно хочешь сжигать здесь людей? – Имеешь что-то против жертв во имя Моргота? – удивился Саурон, щуря желтые, практически кошачьи глаза.  – Люди могут не одобрить, – мотнул головой Король. – Как только будет принесена первая жертва, те, кто ещё не запятнан поклонением вала окончательно, станут на сторону Владыки. А впрочем, первая жертва не будет людской, – загадочно произнес майя, глядя на вершину Храма. – Что же ты хочешь принести в жертву? – с опаской уточнил Ар-Фаразон.  – Нимлот, – растянувшись в широкой улыбке, ответил Саурон. На лица короля, пожалуй, сначала отразился истинный ужас. Пока Нимлот не был сожжен, была возможность отступить, вернуться. Однако теперь, когда этого требовал Тар-Майрон… Пути назад не было. – Докажи же верность Морготу.        По приказу Короля, древо таки срубили. Ему, в этот момент, даже стало легче. Он будто лишился всех сомнений. – Ты молодец, – мягко утешил его Саурон, хлопая по плечу. – Впереди у тебя бессчетные годы правления, светлое будущее и эпоха царствования людей. Эпоха твоего правления. Вместе мы изменим мир, и Моргот наградит нас.  – Верно, – кивнул Фаразон. – Идём же, надо скорее сжечь древо.        Для такого события Майрон, стараясь выглядеть как можно благороднее, облачился в светлые, даже белоснежные одеяния. Избрал самые шикарные украшения, блестящие золотом. Даже, признаться, волосы его сияли огнем ярче, чем когда-либо. Была то магия, или же масла… Всяко, выглядел он воистину Восхитительным, не идя, а даже плывя по огромному, богато украшенному залу прямиком к алтарю, на котором уже лежала порубленная древесина.  – Братья мои! – выкрикнул он, занимая место у алтаря. – Сегодня мы собрались здесь, дабы чтить Господина нашего. Великого Мелькора, – майя протянул руку, и на ней в тот же миг зажглось пламя. Люди смотрели восхищенно. – …единственного, кто способен даровать вам жизнь, долгую, полную удовольствий. И сегодня, отрекаясь от тех, кто врал вам… – Тар-Майрон внимательным взглядом обвел зал, взглянул на всех, на каждого, будто придавая любому отдельно взятому человеку сакральную важность. – Вам всем, друзья мои. Отрекаясь от них, мы делаем первый шаг в светлое будущее! – Саурон поднес руку к алтарю, древесина вспыхнула мигом, черный дым столбом повалил ввысь. Небо, окрасившись черным, предвещало новую эру для Нуменора. 

***

– Почему Арда создана песней? – внезапно поинтересовался Моргот.  – Потому что так было задумано Эру, – хмыкнул в ответ Бауглир. – А чем ещё могла бы быть Арда? – скучающе спросил Моринготто. – Что, если бы, Арда оказалась не Музыкой, а, например, математическими формулами? – предложил Моргот. – О, тогда бы я, что ли, делил на ноль, бунтуя против Эру? – порядком устав от бесед на бредовые темы, причем с самим собой, уточнил Мелькор. – Тогда бы ото всех можно было бы избавится, умножив их на ноль?  – Тогда бы и нас могли умножить на ноль. – Какое всё-таки безумие, – тяжело выдохнул Мелькор. – Прочь, всё прочь, я ещё не настолько поехавший.       Три тени, скрашивавшие одиночество, бесследно исчезли. Это лишь воображение рисовало три его, Мелькора, копии. На деле, они не отличались ничем, однако настоящий Моргот, чтобы отличать их, дал им свои же имена, распределив их по собственному желанию. Только он всё равно уже не помнил, какое кому досталось. Вдруг в темноте вспыхнуло пламя. Яркое, будто шевелюра Майрона. И практически тут же погасло. Сначала Бауглир решил, что это вновь с ним играло собственное сознание, но то, что осталось от пламени не пропадало. Опасливо Моргот приблизился к вещи. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это дерево. Было деревом, но сейчас оказалось лишь углями, рассыпавшимися, как только Мелькор решил дотронуться. Но пепел-то остался.

***

      Только лишь через семь дней дым над городом рассеялся. Тогда же Саурон посчитал, что время для новой жертвы. – Но как мы узнаем, кто не верен Господину нашему, Морготу? – нахмурился король. – Проведем соц-опрос, – язвительно предложил Майрон. – Их даже выслеживать не надо. Мои слуги уже поймали нескольких на границе Нуменора. Я также приказал пристально следить, кто не прийдет на сегодняшнее жертвоприношение. И если не найдется на то уважительной причины, они будут следующими. – Неужели ты продумал всё?… – поражено выдохнул Фаразон.  – Я здесь именно для того, чтобы направлять Нуменор и тебя, – мягко, почти ласково ответил Саурон, нежно проводя рукой по волосам короля. Тот смотрел на темного майя совершенно восторженно. – Да, так оно и есть, – заворожено кивнул он, глядя в пылающие пламенем глаза Гортхаура. Простояли они так ещё около минуты, пока Саурон, наконец, не напомнил: – Нам пора. "Верных", как они себя прозвали, уже привели в Храм.        Действовать Майрон решил постепенно, не шокируя горожан массовыми сожжениям. Начал всего с одной девушки, которая защищала вала ярче всего. Причем открыто, выходя на улицу. Аданет была совсем молода, лет шестнадцать от силы, но смотрела так злобно, как в свое время не глядел даже Маэдрос. Связанную девушку подвели к алтарю. Под руки, на всякий случай, её держали двое солдат. – Мы разорвали связь с вала, обманщиками, что хотели, чтобы вы им поклонялись, забыв имя истинного Владыки! – громко начал Саурон, в этот раз облаченный в тяжелый черный плащ. Аданет слегка затрепыхалась, но её быстро осадили. Гортхаур вынул из кармана кинжал. – Теперь, мы должны окончательно избавится от гнили, что пятнает великий Нуменор! – толпа захлопала, послышались одобрительные вопли. Темный майя толкнул девушку на алтарь, теперь возвышаясь над ней. – Во имя нашего Господина, Моргота! – выкрикнул он как можно громче.        Толпа тут же повторила, скандируя имя, каждый раз всё громче, пока зал не был заполнен громогласным рокотом. Довольный эффектом, Жрец осмотрел каждого, точно так, как в прошлый раз. Взгляды уже не были направлены к нему, но к трепыхающейся девушке. Нарочито медленно Саурон рассек тряпье на спине аданет, оголяя белые, не видавшие солнца, лопатки. Перехватил нож поудобнее, принявшись высекать буквы, от шеи и вдоль хребта. Клинок входил в плоть глубоко, оставляя жирные, красные порезы, сочащиеся кровью. Девушка истошно кричала, не в силах выдержать пытку.  – Моргот – враг! Тар-Майрон – подстилка его! Моргот – валарская сука, должен гнить! – орала она, что есть силы, не способная на что-либо ещё. Её уже ждала неминуемая гибель, и фразы, сказанные в толпу, не изменили бы ничего. Но сказать-то хотелось.       И если первое не было чем-то особенным, второе – изрядно раздражало, то третье из душевного равновесия жреца вывело окончательно. Никто не смел говорить о Господине так, а тем более, паршивая аданет. Гортхаур, схватив девушку за волосы, лбом ударил ту об алтарь. И вновь, и вновь, и вновь, пока нос не был безобразно разбит, лицо превращено в кровавое месиво, а череп попросту расколот. Толпа радостно поддерживала его. Толпа называла девушку в сотню раз хуже, чем она Мелькора. Толпа была искажена тьмой, желая видеть больше жестокости, больше крови. Эти люди, они наслаждались этим. Когда бедная перестала дышать, майя, глубоко вздохнув, вновь натянул улыбку, и, как ни в чем не бывало, продолжил украшать спину мятежницы письменами. Когда же они были завершены, отошел на несколько шагов, любуясь картиной. Через секунду тело было охвачено огнем. Плоть горела, оставляя за собой отвратительный запах. Пламя, что создавал Жрец, не было таким же, как разжигаемое народами Арды. Оно было всепоглощающим и темным. А потому, сгорев всего за минуту, тело не оставило ничего, кроме столба черного дыма. – Славься, Мелькор, – уже не так громко, явно в подорванном настроении, протянул Саурон. "Славься, Мелькор!" – повторила за ним возбужденная толпа. – "Славься!" "Мелькор!" "Славься!" "Мелькор!" "Славься!" "Мелькор!" "Славься!" "Мелькор!" "Славься!" "Мелькор!" "Славься!" "Мелькор!" – раз за разом восклицали люди на перебой, не переставая восхвалять спасителя и Бога. Действительно, не было этому конца и края. На стройный хор это не походило, но люди готовы были чествовать и любить Моргота. Осознавая это, Майрон вдруг невольно улыбнулся.

***

      После того, как в Пустоте стало на горсть пепла больше, Мелькор постоянно находился в ожидании чего-то. Когда перед ним вспыхнуло пламя, подошел он к подарку судьбы чуть ли не приплясывая. В этот раз пожаловали ему тело, причем человеческое.  – Мне, что ли, культ кто из эйдан организовал? – хмыкнул он, присаживаясь на корточки и осматривая тело. Перевернув девушку на живот, он вдруг заметил, что спина аданет расписана, причем её же кровью. На валарине. До ужаса знакомым почерком.  "Вылезай из своей пустоты, тряпка." – гласила надпись. Брови мятежного вала медленно поползли вверх. С одной стороны, Майрон нашел способ с ним связаться. С другой, за такие слова его хотелось развоплотить, и это как минимум. – Совсем совесть потерял, щенок! – яростно выкрикнул он, со всей силы пиная несчастную аданет, да так, что та улетела метров на сто.         Лучше со временем не стало. С каждым днем количество тел в Пустоте неизбежно росло, прямо пропорционально злости Темного Властелина. "Мелькор, если не вернешься, я сожгу твоего любимого дракона." "Мелькор, да какого черта?" "Тебе, что ли, слабо выломать эти дурацкие ворота?" "Мелькор, вернись." "Мелькор, я уже тебе культ создал." "Мелькор, целое государство готово служить тебе!" "Мелькор, не будь слабаком, вылезай из Пустоты." "Мне тебя ещё лично вызволять?" "Если не вернешься, я выкую твою статую с… – Довольно, – практически прорычал Моргот сквозь зубы. И пошел взламывать Врата Ночи. 

***

      Майрон уже практически разочаровался в своей гениальной идее. Подумал, что не дошли до Господина его записочки, и всё, абсолютно всё было зря. Но, проснувшись одним прекрасным утром, и выглянув в окошко, увидел совершенно чудесную картину. Нуменорцы, один за другим, падали ниц, преклоняясь перед величественной черной тенью. "Свершилось", – пронеслось у майя в голове. Хотелось тут же выбежать и поприветствовать Владыку, но предстать перед ним сонным, с лохматыми волосами он не мог. Спешно последовал в ванную. А выходя, понял, что лучше бы ему вернуться обратно. Ведь на его кровати уже восседал Мелькор, всем своим видом выражающий концентрированную агрессию. – Майрон, во имя моё, какого… – злобно начал он, вскакивая с кровати.  – Зато вы вернулись! – тут же попытался оправдаться Саурон, нервно улыбаясь и отступая назад. – Я дал вам стимул! Повод вернуться!  – Я этот стимул… – невпечатленный отговорками ответил Моргот, подступая всё ближе. – …и этот повод… – Не надо! – запротестовал Гортхаур, мотая головой. – Смотрите же, у вас есть армия людей, готовая вас славить, есть тело, есть я и практически есть новый план! А ещё… – Майрон вдруг взглянул на руки мятежного вала. Не обожженные. – Вы ведь вернули свои силы и способность менять облик, я верно понимаю?  Мелькор промолчал. Смерил слугу задумчивым взглядом.  – Посмотрим на твой план.