Отправляясь в Хогвартс, на Турнир, Осаму преследовал две цели: Посетить небезызвестную запретную секцию, и найти симпатичную невесту, желательно с Пуффендуя, этим решив вопрос с женитьбой. Хорошо бы покладистую, да скромную. Понял он, что что-то не так, когда нашли уже его. Да не невеста, а жених, и не с Пуффендуя, а Слизерина. Про покладистость и скромность Дазай забыл вовсе, сократив требования до "симпатичная", и решив, что в целом под эти требования подходит один конкретный Достоевский.

"В пустоту, значит, низвергли? – злобно думал Саурон, уже накидывая примерный план. – Будто я оттуда тебя не достану!" И действительно, вала-то думали, что не достанет. Но Гортхаур всегда был достаточно хитер и безумен, чтобы воплощать в жизнь самые дикие планы.

А для него освобождение так называемых товарищей знаменовало лишь одно. Что единственный, чье существование хоть на короткие мгновения скрашивало бесконечно мрачные мысли, скоро рассыпается в прах волей одного из них. И деланное безразличие рассыпается на части, когда следом за ним в пламени лжи и ненависти сгорает и их надежда. И вокруг вовсе не тишина, но тошнотворный смех.

Проснуться в одиночестве, неспособным собрать собственную память воедино – несомненно жутко. Он, к счастью, не один. Когда юноша раскрывает глаза, в темноте светится чей-то взор. Тысячи глаз поочередно загораются, прежде чем погаснуть, как только он позволяет себе прикрыть веки вновь. Это не помогает от тревоги и подступающей к горлу тошноты, но где-то вдалеке он помнит, что нужно всего лишь дожить до утра, что тогда ужас отступит только для того, чтобы вернуться вновь.

Его снедает тревога, вновь. Он предпочтет загнать себя работой до смерти, чем даже помыслить о том, чтобы лишиться места правой руки Шедоу Милка, как и остальных своих бесконечных статусов, дарованных Мастером, что складывались заглавными буквами в огромное "любимчик". Слово громкое, но хрупкое до ужаса. Потому что рядом с Шедоу Милком любые ярлыки тают во мгновение. И главное, Мастер его тревогу видит, бессовестно на ней играет, не упуская возможности лишний раз упомянуть, что незаменимых нет.