Контроль и Подчинение

Гермиона провела в мучительных раздумьях и нескончаемом самокопании трое суток. Эльф приносил ей еду трижды в день, без надобности не заговаривая с ней, и это было единственными моментами, когда над комнатой не нависала давящая тишина. Исключением и единственным посторонним звуком стал грохот внизу поместья, раздавшийся посреди ночи и заставивший Гермиону прийти в сознание, из которого она так мечтала погрузиться в беззаботный сон. Гермиона села на кровати и включила свет. Внизу снова послышался грохот, а затем что-то разбилось, доносясь до девушки отголосками звона. Что происходит? Это Блэк? А кто ещё это может быть в её поместье в три часа ночи? Гермиона, ты гений. Хотя, может, кто-то и может быть. Ночь — слишком личное время суток для гостей, разве что очень близких… Блэк ведь мягко сказать красивая женщина, и с чего вдруг я решила, что она одинока? Громкий хлопок, очевидно принадлежавший резко закрытой входной двери, вырвал Гермиону из беспорядочного потока вопросов, ответа на которые ей узнать не суждено. Страх и громко бьющееся сердце смешались с раздумьями о том, что же ей стоит делать. На задворках сознания что-то покалывало. Это от мысли, что у Блэк может быть ухажёр, и с её внешностью, может и не один? Мерлин, Гермиона, сейчас есть вопросы посерьёзнее. Бесшумно ступая по холодному полу, Гермиона босиком подошла к двери, и обхватив пальцами ручку, замерла. Вдалеке слышались голоса. За эти трое суток, девушка не раз задавалась вопросом, можно ли ей покидать комнату, и однажды спросила это у единственной навещавшей её живой души — домовика. Эльф сказал, что приказа Блэк о том, что девушка должна постоянно находится в комнате не было. Но и ничего другого тоже не было сказано ведьмой на этот счёт. Не зная, как истолковать это, Гермиона предпочла всё же лишний раз не испытывать судьбу, оставаясь в комнате. И сейчас, кажется не лучшее время выйти первый раз, особенно учитывая то, что она стоит на полу босиком и практически без одежды, а крики внизу говорят о том, что чем дальше от них находишься, тем безопаснее. Беллатрикс опасна и в обычном её состоянии, что уж говорить о плохом настроении. Взвесив все «за» и «против», Гермиона также бесшумно прошла к кровати и залезла под одеяло, свернувшись клубком. Больше никаких звуков не было слышно, а потому, понаблюдав за ситуацией ещё какое-то время, мозг девушки позволил провалиться ей в крепкий сон. Казалось, прошло всего пару минут, прежде чем она открыла глаза от хлопка трансгрессии. Подскочив на постели, девушка зажмурилась от не задернутых на окнах штор. Домовик поставил поднос с едой на прикроватную тумбу, но в его крохотных ручках оставалось что-то ещё. — Мисс, — тоненьким голосом пропищал эльф, кладя сверток на кровать в ногах Гермионы, — госпожа передала вам одежду. — Эээ, — протянула сонная Гермиона, — спасибо. А она сказала что-то еще? — Нет, мисс, приказов касающихся вас больше не поступало. Эльф, едва поклонившись, исчез. Прекрасно. Позавтракав и приведя себя в порядок, Гермиона поймала себя на мысли, что, кажется, начала понимать магловские тюрьмы и то, что люди там сходят с ума и без дементоров. Оказывается, достаточно просто четырёх стен и гробовой тишины на протяжении нескольких суток, чтобы начать сомневаться в сохранности своего рассудка. Понимая, что дальше так продолжаться не может, она развернула аккуратно сложенную эльфом одежду. Белоснежная рубашка со вставками жесткого корсета села на неё точно размер в размер. Корсет обтянул талию, а длинные рукава красиво контрастировали с укороченной рубашкой на её теле. Приятная ткань была очевидно дорогой, и ложилась на девушку словно вторая кожа. А вот что касается юбки… Черная плотная ткань была прошита с одного боку дорогими пуговицами, какие Гермиона видела ранее лишь на мантии министра магии. Тут они выполняли исключительно декоративную функцию и делали одежду дорогой на вид. Однако, надев юбку, помимо плюса в виде идеально подчеркнутой талии, Гермиона мгновенно заметила и минус. Длина юбки едва ли могла называться приличной. Она была выше колена настолько, что у профессора Макгонагалл бы точно отвисла челюсть. Однако выбора в одежде у Гермионы не было, а потому, решив, что это определенно лучше, чем ходить в одном нижнем белье, девушка коснулась ручки двери и переступила порог. К её удивлению, ничего не произошло. За всё это время её посещали мысли о том, что Блэк точно наложила на дверь какое-то ужасное проклятие. Стараясь не создавать лишнего шума, Гермиона направилась по коридору к лестнице, по которой они поднимались с Блэк тремя днями ранее. Ужасным было то, что эта проклятая тишина была не только у Гермионы в комнате, она стояла по всему поместью. Это и правда начинало сводить с ума. Спустившись на первый этаж и с тоской взглянув на массивную входную дверь, за которой когда-то скрылись Гарри с Роном, девушка прошла в столовую. Но там тоже не было ни души, ровно как и во всём остальном поместье. Отчаявшись, Гермиона уже было собиралась вновь подняться в комнату, как её внимание вдруг привлекла приоткрытая дверь. Кажется, последняя незакрытая дверь, в которую она не заглянула. Уже ступив на ступеньку лестницы, Гермиона развернулась и направилась прямо двери, привлёкшей её внимание. Не зря. Абсолютно точно не зря. Открыв дверь, Гермиона следом открыла ещё и рот. Перед ней возвышались огромные стеллажи с книгами, которые, исчислялись тут не меньше чем тысячами, а сами стеллажи уходили чуть ли не в небо. Очевидно, библиотека была ввысь до самой крыши поместья. Это ни шло ни в какое сравнение с библиотекой Хогвартса, а ведь Хогвартс, это не чья-то частная собственность, а собранное веками наследие школы. Не решаясь ступить дальше, девушка несколько минут простояла на пороге как завороженная, и лишь после, прошла к стеллажам. Она была не уверена ни в чём, начиная от того, можно ли ей было выходить из комнаты и заканчивая тем, можно ли ей прикасаться к книгам. Она проходила мимо, и чувствовала, что от определенных полок, особенно тех, что были выше, веяло мощной и темной магией. Однако от того, что было на полках ниже, не исходило ничего подобного. Проведя в библиотеке, наверное полчаса, девушка всё же решилась и глубоко вдохнув, вытянула с нижней полки одну из книг, самую безопасную на вид. Пообещав себе, что она только чуть-чуть почитает, чтобы не сойти с ума, и через пару часов вернёт книгу на место, Гермиона поднялась в свою комнату, так никого и не встретив по пути. В комнате и с книгой в руках она практически почувствовала себя в безопасности. А потому не было ничего удивительного в том, что она провела весь день, погрузившись в блеклые строки на желтых страницах, и оторвав глаза, обнаружила, что на столике её ждёт ужин, за окнами темно, а стрелка на часах указывает на… Двенадцать ночи?! Гермиона вскочила с кровати и поняла, что давно должна была вернуть книгу в библиотеку, чтобы никто ничего не заметил. Её окутали сомнения, на счёт того, стоит ли это делать сейчас, но правильная сторона девушки взяла верх. Она должна положить на место чужую вещь во что бы то не стало. Не притронувшись к ужину, девушка вышла в коридор, тихо закрыв за собой дверь. Спустившись по лестнице, она с гулко колотящимся в груди сердцем, проскользнула в библиотеку, где нашла нужный стеллаж и поставила на место книгу. Вздохнув с облегчением, она вышла из библиотеки с пустыми руками и оставила дверь приоткрытой, как и было, направившись к лестнице. Её внимание привлекла полоска приглушенного света, падающая на пол из ещё одной приоткрытой двери. По результатам дневного исследования Гермионы, там была гостиная. Звуков не доносилось почти никаких, вплоть до того, как девушка подкралась к самой двери, внимательно вслушиваясь. Внезапно, резкий и хрипловатый голос разрезал тишину куда громче, чем ожидала Гермиона. — Если ты продолжишь стоять там, я поражу тебя заклинанием. Либо зайди, либо уйди к черту. Голос Беллатрикс был не таким как в день, когда Гермиона оказалась тут впервые. Конечно, безопаснее было бы просто уйти, но её разум, умоляющий об абсолютно любом взаимодействии с живым существом, заставил её сделать несколько шагов и оказаться в просторной гостиной, обставленной роскошной мебелью. Перед камином на диване сидела Блэк. На столике перед ней стояла бутылка огненного виски и один стакан с той же янтарной жидкостью. Гермиона замерла в дверях, не решаясь, что ей делать дальше. — Ты была сильно смелее, когда приняла моё предложение, — хриплый голос заставил Гермиону посмотреть на его обладательницу, гордо восседающую в расслабленной позе. Стакан вскоре оказался в её руке, — наконец решила выйти спустя три дня? Как тебе поместье? Она спрашивает это потому что я дошла сюда, или потому что знает, что я ходила по нему днём? — Или книги увлекли тебя больше? Да, она знает… — Откуда вы… — Я знаю обо всем, что происходит в целом магическом мире, думаешь я могу не знать чего-то, что происходит в моём собственном поместье? Я контролирую здесь всё. В том числе тебя. Подойди. Гермиона молча сделала ещё несколько шагов, остановившись около дивана, на котором сидела ведьма. Её обдало приятное тепло от камина, однако щеки розовели не от этого. Юбка всё ещё была непозволительно короткой, и такой одежды на людях Гермиона ещё не носила, а добавить к этому всему ещё скользящий по ней взгляд застеленных алкоголем темных глаз… — Неплохо. Я снова не прогадала, — дала оценку образу Гермионы Блэк. Девушка сглотнула. — Я бы всё же хотела поинтересоваться, что входит в мои обязанности? Я сидела в комнате три дня и вы не дали ни единого распоряжения... — Я не запирала тебя в комнате, ты могла выходить, — непринуждённо сказала Беллатрикс. — У меня не было одежды. — Не говори мне, что тебя это смутило, после того, как я видела тебя после душа. К тому же, больше в поместье никого нет. Гермионе на ум тут же пришли вчерашние крики и грохот. — И всё же, в чём заключаются мои обязанности? — Первое — не утомлять меня вопросами, и без тебя хватает головной боли. А, второе, дай-ка подумать, — женщина вращала в руке стакан, так что огненная жидкость переливалась в свете камина, — у меня был тяжелый день. Сделай мне массаж. С этими словами ведьма во властно жесте закинула ноги на столик перед диваном, перекрестив сапоги на каблуке. Гермиона подошла сзади и нерешительно протянула руки, касаясь ими аристократичных плеч, что сейчас были обнажены из-за открытого платья с корсетом. Кожа Беллатрикс была мягкой, словно из светлого, почти белого шелка. Гермиона начала аккуратно делать массаж, с каждым движением усиливая давление под своими пальцами. Плечи начали расправляться в одобрительном жесте, а девушка почувствовала себя куда смелее, ведь она всегда делала хороший массаж. Страх уступил место трепету, который взялся в груди именно тогда, когда она начала касаться тела Беллатрикс, такого неприступного и запретного. Так прошли долгие десять минут, в которые Блэк выпивает ещё несколько стаканов. Пальцы Гермионы начинали уставать и ныть, когда ведьма наконец на выдохе произнессла: — Достаточно. Подойди ко мне. Девушка обошла диван и приблизилась, останавливаясь в шаге от Блэк, но та качнула головой, и подозвала её ближе одним пальцем. Гермиона последний шаг, под пристальный взгляд Беллатрикс. Она ожидала слов, действий, чего угодно, но та просто смотрела на нее, как на игрушку на витрине, изучая каждый участок открытого тела. — Мадам Блэк, что происходит? Беллатрикс склонила голову, изучая лицо девушки напротив, а затем приказала: — Садись рядом. Гермиона послушно села, но на приличном расстоянии, как можно крепче сдвигая бедра, которые практически не прикрывала юбка. Дураку понятно, что Беллатрикс наслаждается этим. И едва ли сама Гермиона могла отрицать, что ей нравилось внимание Беллатрикс, но смущение девушки, совершенно точно, отодвигало на задний план какие-либо другие эмоции и чувства. — Есть очень интересный факт. Мы здесь одни, вдвоем. И ты полностью в моей власти. Ты ведь сама понимаешь, что все это значит. — Не совсем, если честно. Беллатрикс вздернула бровь и усмехнулась. — Все ты понимаешь, малышка, мы ведь с тобой взрослые люди, — она скользнула взглядом по оголённым бедрам Гермионы, что явно не укрылось от девушки, — ты просто слишком скромна, я думаю, быстро исправлю это недоразумение. Гермиона отвела взгляд, не в силах смотреть в глаза темной ведьме. Сердце колотилось. Конечно, она понимала, о чем идет речь и сама не могла отрицать своего влечения. Но это было так неправильно... Разве она может? — Я не уверена, я не знаю, чего я хочу... — на выдохе произнесла девушка. — Знаешь... У меня есть очень хороший способ показать тебе это. Через принуждение. Либо же ты соглашаешься на все, добровольно, но это будет не так интересно, правда? — Она провела острым носком сапога на шпильке вверх по ноге Гермионы, от чего девушка вздрогнула и резко втянула воздух. Реальность происходящего, буквально обрушилась на нее лавиной. — Я не смогу. — Грейнджер вскочила с дивана отходя на несколько шагов, запуская руки в волосы, так и не поворачиваясь к сидящей на диване темной ведьме, — я не смогу быть вашей сексуальной игрушкой, это просто… Какое-то безумие, — Грейнджер не узнала свой дрожащий голос. Вскоре сзади нее послышался стук каблуков. Что ей будет за эту резкость? Еще одна пощечина? Или что хуже… На удивление Гермионы, Беллатрикс лишь медленно провела рукой между лопаток девушки, призывая ее повернуться. Гермиона ответила на этот жест, все еще не осмеливаясь смотреть в эти порочные черные глаза. — Посмотри на меня, — Беллатрикс властно взяла Гермиону за подбородок обманчиво нежными руками, от этого простого жеста, все протесты девушки рухнули. По телу пошли мурашки, а голова закружилась от мысли о том, что это может обернуться во что-то... Принудительное? И разве законно было ощущать себя в этих руках так, словно ей в этом мире больше ничего и не нужно... — Скажи мне, чего ты хочешь? — прошептала Блэк одними губами. — Я... Она действительно спрашивает, она так ко мне внимательна и нежна... И если она будет такой же нежной, я могла бы... Взгляд в растерянности гулял по идеальному лицу напротив, а Гермиона все больше и больше таяла от этого прикосновения. Ее глаза задержались на полных губах, и она осмелилась признаться себе, что хочет попробовать их на вкус. Блэк вздернула едва заметно качнула головой и вздернула бровь, давая понять, что девушка слишком долго молчит. — Я не уверена, но... Я думаю, что хотела бы поцеловать вас. Эти же самые манящие вишнёвые губы искривились в ухмылке. А затем Беллатрикс с досадой проговорила хрипловатым голосом. — Ммм, нет, — Блэк покачала головой, а отказ ударил Гермиону куда-то в солнечное сплетение, — но ты еще получишь приятное поощрение, если будешь хорошей послушной девочкой для меня. — Я не совсем понимаю… Блэк отстранилась, и глубоко вздохнула. Она достала из кобуры палочку и взмахнула ей. На столе появился еще один бокал. Следующим взмахом бокал наполнился огненным виски. — Выпей. Тебе нужно хоть немного раскрепоститсья. Иначе ты похожа на загнанную мышь. Это начинает раздражать меня. А мое терпение не вечно.