А он тебя целует...

      Открыть глаза и встретить белый безликий потолок было нелегко.       Серость морозного тумана тотчас напала на комнату, вытянув последние намёки на яркие цвета; потолок оказался ещё более чужим, разбитым мелкими жилками черноты, унылым.       По полу медленно тащились сильно дрожащие тени непрочных деревьев. Ветки были похожи на худощавые ручонки школьников, вперебивку взмывающих вверх.        Стрелами без чётких контуров летели по скользким дорогам машины, рассекали лёд качающиеся автобусы, звучно ревели, поднимаясь к блеклой точке солнца, мотоциклы. Но будничную суматоху задавила, принудила сокрыться густая пелена...       Непрекращающийся звон... громкий, тонкий, надоедливый...       Тревога на пару с гудящими, беспорядочными и пробивающими сердце насквозь мыслями появилась внезапно. Отравляющий яд смешанных чувств вспыхнул в груди, мгновенно разбудив Синьору.       Слёзы, ещё недавно горячими струями прожигавшие дорожки на лице девушки, уже застыли. Это было не особенно приятное ощущение. Пустота, холодяще-горячая, волнами шелестела и трепыхалась в душе.       Головная боль невидимыми острыми когтями разрывала мозг, царапала черепную коробку и оставляла глубокие раны, которые без какого-либо такта пульсировали, вызывая большее мучение. Синьоре будто вбивали в голову длинный ржавый гвоздь.       Синьора еле-еле повернула голову в сторону и увидела, что Панталоне, оказывается, находится рядом с ней.       Он заснул на стуле, а его правая рука обмякла на постели. По всей видимости, парень держал её за руку, пока сон не застал врасплох. Панталоне так забавно низко-низко склонил голову... Практически пополам согнулся. И черные вьющиеся волосы закрыли лицо, будто плотной шторой.       Синьора мягко улыбнулась, однако тут же токсин, расплывшийся по венам, кольнул шипом её тело, и она вновь замерла, удивленно раскрыв глаза.       «Да что же это такое?»       Синьора стала медленно подниматься на локтях. Завибрировал телефон. Новое сообщение.       Состояние девушки было настолько плохое, что она услышала достаточно громкую вибрацию так тихо, словно находилась под толщей мутной болотной воды... Вязкой воды, заполняющей собой каждую клетку тела.       Синьора одним махом схватила телефон, включила и... увидела сообщение от Рустана.       «Розалина, всё в порядке? Ты сама на себя неделю назад была не похожа... Есть проблемы? Давай поговорим, если ты захочешь...»       «Какие проблемы? Проблемы в том, что он мне пишет! Так... Я же не отвечала ему на сообщения... Неделю назад?» — Она с подозрением прочитала текст ещё раз, протерла глаза и отложила телефон. Да какая разница, что придумал Рустан наверняка для того, чтобы привлечь внимание?       Синьора почувствовала, как её руку резко сжали.       — Как твоё самочувствие? — спросил полусонный чуть басовитый голос Панталоне. Парень быстро поднял голову, проморгался и устремил взгляд на девушку. — Извини, ты так сладко спала, что и на меня сон напал... — С чётко выраженной виной на лице добавил он, посмотрев сначала на свою руку, а потом на руку своей жены.       — Мне уже лучше, поэтому... — она усмехнулась, загадочно улыбнувшись, и потянула руку своего мужа на себя. — Давай, иди ко мне, нормально полежим. Тебе было неудобно сидеть в согнутом в три погибели положении, да?       Панталоне ничего не ответил, но лишь игривая искорка в глазах намекала на то, что ему было совершенно нетрудно посидеть пару часов в неудобной позе.       Он поспешно лёг рядом с Синьорой. Напряжение в воздухе, которое неприятно щекотало внутренности, словно ток, вдруг понемногу прекращало накалять органы незримыми огненными камнями. А Синьора ещё думала, что столь неприятные чувства будут преследовать её весь сегодняшний день.        Панталоне обнял Синьору одной сильной рукой, проведя второй свободной по её растрепанным прозрачно-светлым волосам. Отблеск улыбки прокатился по лицу парня, когда он заметил, как девушка ласково придвинулась ближе.       — Мне сегодня так плохо, будто я залпом осушила винный погреб, а затем меня побили... Что... — голос Синьоры дрогнул. Панталоне подумал, что она заплачет, вспоминая вчерашний день, так что незаметно для своей жены напрягся. — Что было вчера?.. — Голос девушки – по её мнению – правда странно беспричинно подрагивал.       — Нервный срыв, Синьора, нервный срыв. — твердил Панталоне, но говорил он это даже не ей, а себе. Да, парень обязан помнить, что из-за него Синьора ужасно себя чувствует.       — Оу... — молчание. — Мы... — У Синьоры слов не находилось.       — Можно сказать, что ты открыла мне глаза. — хмыкнув, закончил Панталоне, выждав заминку.        — Тогда я смогу спросить тебя по поводу работы? — аккуратно спросила девушка, с надеждой глядя в глаза Панталоне.       — Можешь, — усмехнулся он. — Что желаешь узнать?       — Нагрузку сняли? — лаконично задала вопрос Синьора. Она отлично понимает, что с коллегами дела не имеют хороших перспектив. Зарплата нормальна. Главное — нагрузка. Она не хочет раньше времени хоронить мужа, становиться вдовой, а напоследок видеть заплаканными глазами исхудавшее тело в гробу под истеричные завывания грома.       Панталоне готовился к такому вопросу, ведь подобные диалоги всегда начинались именно с вопроса про нагрузку. Если раньше он говорил, что ничего не меняется, то сейчас — наоборот.       — Чуть-чуть ослабили ответственность, немного дали воздуха в отношении разработки бизнес-планов. Иными словами, дали больше времени на то, чтобы разработать подобный план. Разумеется, такое решение посеяло в коллективе недовольство, но... — взгляд Панталоне резко переменился на смиренный. — Нет ни дня без осуждения с их стороны. — Пусть на лице парня была улыбка, Синьора знала точно, что его это ни капельки не устраивает.       — Они тебя просто недостойны. — пробурчала Синьора, уже представляя, как взорвёт эту контору, когда её муж наконец-то оттуда уйдёт.       — Ну конечно... — Панталоне вновь тихо засмеялся. — Те, кто не познал трёхкратный труд, всегда найдут повод задеть трудящихся.       — Что правда, то правда. — мгновенно согласилась Синьора, будто... будто это был финальный вопрос на викторине, ответ на который должен прийти быстро.       — Как у тебя дела? Есть ли что-то такое, что я не знаю? — бодро поинтересовался Панталоне, окинув взглядом Синьору.       Тонкие, словно лески, лучи солнца пробились сквозь туман и застыли на полу, расчертив его на несметное количество частей. Как пришло озарение на улице, так и пришло озарение на душе девушки.       Такой спокойный и обычный диалог... Как же долго они так не разговаривали. Синьора не хотела, чтобы эти мгновения когда-либо кончались, ведь всё идёт на редкость хорошо. Да и лежать вместе — это так успокаивающе.       Однако... Что-то у неё может поменяться, если она никуда не ходит? Разве что:       — Рустан снова решил попытать удачу. — не вытерпев, призналась Синьора, включая телефон.        Экран вспыхнул. На нём показалось непрочитанное сообщения от Рустана.        Панталоне, как воспитанный человек, не стал читать само сообщение, оставив внимательный взгляд на имени контакта.       — Почему бы тебе его просто не заблокировать? — недоумевал парень. По правде говоря, он всегда советовал блокировать неугодных... хотя сам же своим советом ни разу не пользовался. Поэтому ему до сих пор по праздникам названивают какие-то дальние-дальние-дальние родственники по ни пойми какой линии.       — Он нашёл все мои соцсети, от него не скроешься. — удручённо произнесла девушка.       «У него же ещё несколько рабочих аккаунтов есть», — случайно напомнило ей сознание.       У Рустана в самом деле было пять аккаунтов. Один был самым основным, второй — не менее продвинутый и хранящий в себе половину нужных паролей и данных. Третий — подстраховочный. Там Рустан обычно хранил пароли, которые в целом-то можно спокойно поменять. Четвёртый нужен был для одного приложения, а затем этот аккаунт парень не захотел удалять. Пятая учётная запись была создана исключительно для мобильных игр.       Имена всех аккаунтов были практически одинаковыми, так что запомнить всех их было не так уж сложно.       Синьора, когда ещё встречалась с Рустаном, часто стебалась над ним по этому поводу. Ведь может же быть такое, что он на этих аккаунтах хранил откровенные переписки с какими-нибудь красавицами. Может, выставил весь её дом на продажу? А Рустан улыбался и сквозь смех подтверждал то, что действительно там переписывается с другими девушками и выставляет её дом на продажу... Вот уже, как говорится, и клиенты подходят!       И Синьора, и Рустан знали, что это лишь шутки.       Только девушка иногда всерьёз просила удалить лишние аккаунты, потому что ей надоедало смотреть на то, как Рустан всё время старается за всеми ними уследить, перепрыгивая с основного профиля на четвёртый, с четвёртого уже на второй...       ... В спальне Рустана жила насыщенная и завораживающая тишина... Свет не мог пробить себе дорогу до парня, поэтому рассыпал по полу мягкие блики. Лишь клацанье, полутьма, редкие вздохи и приятный запах свежих апельсинов — вот так можно было коротко описать его комнату. Ничего не могло побеспокоить Рустана, играющего в онлайн-игру... Здесь, прямо на помятых простынях, пропахнувших стойкими духами Розалины, он и девушка развлекались летними вечерами, пытаясь друг друга защекотать до смерти. Здесь, рядом с рабочим столом юноши, недавно ещё стоял стул для Розалины, на который она с радостью садилась и наблюдала за игрой своего возлюбленного...       — Иногда кажется, что ты его снова не хочешь потерять. — Панталоне опять окинул девушку нечитаемым взглядом.       Он полностью верил в то, что Синьора верна ему. И всё же... Всякий раз, когда девушка говорила про Рустана, в голосе её, помимо злости, проскальзывали едва различимые ноты лёгкого счастья. Синьора же может честно признать, что, возможно, Рустан ей интересен?.. Или твёрдо отвергнет такую мысль, потому что она — это всецело эталон верной супруги.       — Глупости какие. Я ему даже не отвечаю на сообщения. — Синьора вздохнула, прикрыла глаза и вспомнила, как однажды она и Рустан решили выйти на конечной остановке, а затем всю ночь пытались самостоятельно, веселясь и разговаривая обо всём на свете, найти путь домой... Жаль, что Панталоне на такие авантюры не идёт. — Хотя я посмотрела его фотки. Он выглядит прекрасно. Я удивлена. — Продолжила она убедительным тоном.       — А вдруг он потратился на пластические операции? Или на косметологов? — Панталоне осознавал, какую чушь он говорит, а потому становилось ещё забавнее.       — Тогда я тоже таких косметологов найти хочу! Мастера налицо.       — На лицо Рустана.       Они молча смотрели друг на друга, широко улыбаясь.       — Знаешь... Мне всё равно кажется, что ты до сих пор питаешь какие-то романтические чувства к Рустану. — уверенно начал объяснять парень. — Нет, не так. Ты не хочешь вернуть самого Рустана. Ты хочешь вернуть то тепло и те красочные воспоминания. Ты мало говорила о ваших отношениях, но, исходя из твоих взглядов, улыбок... Мне интересно, по крайней мере, узнать истину твоих чувств к нему.       Синьора ошеломлённо замолчала, перестав улыбаться.       Она ничего больше не чувствует к Рустану. Верно? Разум давно успокоил пыл любви к этому человеку. Теперь, когда девушка вспоминает что-то про него, внутри она не чувствует ничего. Синьоре плевать на его жизнь, ведь их пути разошлись, они давно не виделись и вживую не общались... Хотя воспоминания прямиком из сердца, терзающие сознание, подкидывали эпизоды совместного времяпрепровождения, что было немного странно... Разум забыл, а сердце помнит.        Вытравить человека из головы окончательно, наверное, очень трудно...       То есть, она вспоминает Рустана, да, но... Вправду. Пустота. Навязчивость таких мыслей, впрочем, волновало её. Воспоминания бесконтрольно сияли в сознании, насильно заставляя на некоторое время окунутся вновь в те времена. Она не разобралась с тем, что по итогу чувствует к Рустану, да и желания как такового не возникало.       Ничто или привязанность? Ничто или всё-таки что-то большее, не сгоревшее вместе с тем пожарищем, восходящим ко всему блаженному и прекрасному, что они пережили?       Теперь у Синьоры есть Панталоне, которого она очень любит, ценит и оберегает. Тот человек, с которым она действительно хочет прожить всю жизнь. Надежный, ответственный, серьёзный. С ним не страшно познавать тяготы, боль и страдания.       — Когда я вспоминаю его, в душе нет ничего. Просто воспоминаний с ним до ужаса много. Моё нейтральное отношение, сколько бы лет не прошло, он к себе не потеряет, во всяком случае. У меня есть ты. Больше никто не нужен. — серьёзно ответила Синьора, ни секунды не сомневаясь.       «Может, он пытается вернуть старое общение, чтобы понять истинность своих чувств? Вдруг Рустан чувствует то, что и я, когда вспоминаю наши отношения? Таким образом, он желает понять, правда ли любовь не стёрлась... — осенило девушку. — Ну почему всё так трудно? Лучше бы мы с ним никогда не общались».       — Синьора... — только хотел что-то сказать Панталоне, но вдруг телефон стал непреклонно заводить мелодию, стоящую у него на рингтоне.       Парень вздрогнул и мгновенно пошарился по карманам своих штанов, вытащив телефон. Через пару секунд он уже поднял трубку.       Панталоне долго напряжённо молчал, выслушивая оппонента. Когда человек по ту сторону закончил что-то говорить, взгляд парня заделался немигающим и задумчивым. Он чуть медлительно отчеканил:       — Я перезвоню Вам, чтобы уточнить несколько деталей. Прошу понять, — услышав, кажется, положительный ответ, Панталоне слегка расслабился и прибавил: — Премного благодарен. До свидания.       — Что там? — любопытство не тая, поинтересовалась Синьора.       — Финансовый менеджер попросил помощи, — парень медленно стал подниматься, а затем понял, что у него жутко двоится мир перед глазами. — Давай вставать, прошу... Старость — совсем не радость.       — Ага, давай. — Синьоре стало полегче, поэтому она довольно энергично вскочила с кровати.       Смотря на еле поднимающегося Панталоне, так и не скажешь, что именно девушке было плохо.       — Завтра нужно зайти к нему, помочь. Задержусь на работе, может быть, на два часа... — протянул парень, для начала прошептав что-то неразборчивое, поднявшись на ноги и отряхнув одежду.       — Без проблем! — задорно отозвалась девушка.       Панталоне долго смотрел на Синьору тёплым взглядом. Так долго, что девушка стала на краю сознания переживать и нервничать, но он лишь нежно напомнил о том, что любит её. Не было в его голосе ни грамма промозглого холода, который так отталкивал Синьору.       Синьора ласково обняла его, прижав к себе, а парень был вовсе не против. Лишь растерянно качнулся и пару секунд просто стоял, ведь не сильно ждал такого прилива нежности со стороны своей жены. Очнувшись, парень провёл своей рукой по волосам девушки.       А туман обволакивал мир ещё сильнее, но словно остановился, наблюдая за супругами.       Где-то вдалеке жалобно взвыли гудки поездов, где-то вдалеке на скользкой дороге безумно громко заскрипели шины, пытаясь остановить саму машину... Где-то вдалеке сеялся хаос, который скоро доберется до них.

***

      Синьора быстро умаялась от скуки, взирая на тёмный потолок, полный иллюзий. Он словно двигался прямо к ней, намереваясь задавить, изредка переливаясь отблесками солнца. А девушка лишь лениво и флегматично думала о жизни, затем о несбывшихся мечтах и стремлениях, а потом уж о чем-то далёком, совершенно отвлечённом...       Как гром средь пустых пихтовых лесов, интерес к жизни Рустана вновь одолел её. Как он там? Что делает? Есть ли новая возлюбленная? Не та, которая вешала на него кредиты, а какая-нибудь другая.       Самое главное то, что Рустан даже не особенно часто о любви говорил. Скорее, пытался просто пообщаться, лишь иногда и в шутку флиртуя. Упрекнуть его в том, что он лезет к замужней девушке, следовательно (и к сожалению), нельзя. И какая разница, что социальная сеть не знает о том, что у Синьоры есть муж? Фото нет, постов о реальной жизни нет. Сиди и догадывайся. Но муж-то есть.       Она как-то сама не понимает, почему просто не может послать Рустана... Хотя нет, понимает. Жалко его. Не смог построить карьеру и пришёл обратно к ней... От старых знакомых Синьора слышала, что неудачные отношения у Рустана были. Тогда его новая девушка быстро потеряла к парню интерес и ушла, оставив после себя неоплаченные кредиты. Рустан, дурак такой, взял их на своё имя.       Судьба — это действительно сюжет книги, где всемогущий писатель вертит персонажами и их идеологиями так, как ему только вздумается, придумывая невообразимые, даже порой неуместные повороты событий. Просто кто-то становится любимчиком, а кто-то — центральный герой с несомненными привилегиями, кто-то — второстепенный персонаж. Рустан, видимо, в категории третьестепенных.       «Нет, смотри в потолок. В мире нет ничего лучше, чем это. Нет, ты не будешь просматривать сообщение этого... Кхм...» — рука Синьоры непроизвольно чуть дёргалась в сторону телефона, когда он немного вибрировал. Это рассылали рекламу маркетплейсы. Но нервный мозг ничего не в силах утешить.       Вибрация.       Молчание.       Настойчивая вибрация.       Новое сообщение!       Игнорирование.       Неугомонный звон.       «Ты не должна, ты не должна, ты не должна....»       Вибрация...       — Да к чёрту это всё! — крикнула Синьора обозлённо.       Пальцы молниеносно набирают сообщение Рустану: «Отстань от меня, слышишь? Забудь мой номер, удали приложение! Всё! Кончено всё! Хватит мне писать, так только хуже делаешь»       И сообщение мгновенно читают.       Вдруг её сердце стало наращивать сокращения, а вскоре забилось так громко, что девушка перестала слышать какие-либо звуки реальности. Лишь взбесившийся, исступлённый ритм. Дыхание участилось. Почему-то стало так страшно, как никогда ранее...       Каждую букву Синьора читала строгим и осуждающим голосом Рустана, а возбуждённое испугом сознание подкидывало картинки, где чётко видно лицо парня в этот момент. Оно было бесстрастным, разочарованным.                   «Так-так, кто нам написал? Я должен был догадаться, что тебе такое не нравится, верно. Но ты могла бы сразу сказать обо всём. Знаешь, как я беспокоился? Может, у тебя что-то случилось?»       Рустану был присущ весёлый и спокойный тон даже тогда, когда другие выходили из себя. Но в этих словах различалось это недовольство, даже непонимание, что так сбивало с толку. И тут девушка порушила еле живущую связь. Оно ведь к лучшему?..       Синьора медленно посмотрела на свои дрожащие руки. Вздохнула. Вновь посмотрела на экран. Пальцы листают переписку вверх, а взгляд тут же цепляется за сообщения парня, наполненные искренним беспокойством.                   «Я понимаю, что это выглядит странно. У тебя новая жизнь и так далее... Скажи мне, что у тебя всё хорошо, пожалуйста... Я начинаю переживать»             «С тобой всё в порядке? Ты нигде не появлялась очень давно»                               «Розалина?»                   «Если ты меня намеренно игнорируешь, то так и быть. Просто не только я поднимаю панику. Уже все твои подписчики встревожены. Дай знать, что всё хорошо и ты захотела лишь отдохнуть... Я же спать не смогу»       Какие-то неумершие чувства стали душить Синьору. Мгновенное раскаяние расплылось по венам, впиталось в кости и вырвало клок сердца из груди; где-то там, где-то в подсознании завопило многоголосое волнение, сотни мыслей «Если бы я не написала этого, то...». Стало вдруг дурно. Мозги словно ошпарило жидкой накалённой сталью. Кислотным дождём разъело здравомыслие.       Когда они расставались, было не больно. Уже когда прошло много-много времени — больно стало. Больно стало очень сильно.       Как-то так испокон веков получается, что время — добрый друг и враг заклятый. В бесконечной круговерти быстроходных событий, которые ломают, лечат, успокаивают, обвиняют, радуют и злят, нет места воспоминаниям о мимолётном, укрытом теменью полубеспамятства, прошлом. И лишь тогда, когда грубо сдернута будет спасительная пелена настоящего, нетерпеливо придёт пугающее прошлое. И уж тогда хлынет в грудь то, что, казалось бы, давно ты не чувствовал. Заберётся под кожу боль, что сведёт с ума, пуская иллюзию за иллюзией, столь же сладких, как запретный плод стёртой в пепельный порошок первой любви. Неведомая сила притяжения к забытому человеку. Ощущение утраты.       Вроде бы Синьора давно залепила пробоину в душе, когда удалила Рустана из контактов и выкинула все вещи, которые он ей подарил.        Но сейчас ей вдруг захотелось вернуть связь...       Инфантильно, импульсивно, бездумно...       Ей захотелось пообщаться с Рустаном. У него был особенный стиль общения, который для Синьоры был настоящим наркотиком. Если парень хоть раз намекнет на любовь, то она точно прекратит общение. «Погоди, послушай. Я не хотела иметь с тобой ничего общего, но теперь я поняла, что скучала по тебе. Я сейчас на жутких нервах» «Можем поговорить, но не здесь. Ты не против?..»                   «О, за пять минут поменяла мнение? А ты умеешь, я смотрю» «Осознание резко ударило в голову. Знаешь, когда не общался с человеком, и всё было хорошо, но вдруг ты поменял мнение, когда опять заговорил с ним... Да, звучит, конечно, странно»       Сердце Синьоры сходило с ума, гоняя горячую кровь по венам. От лёгкого головокружения у неё сбивалось дыхание.                   «Хм... Я совру, если скажу, что не чувствую того, что ты сейчас описала. Я страшно скучал»                               «Хотя... По моим сообщениям это было видно, не правда ли?» «Ха-ха, нет, я совсем ничего не видела в сотнях твоих сообщений»                         «Раз уж ответила так поздно, то, видимо, да. Но ладно, принцесса, мне нужно радоваться тому, что ты ответила» «Принцесса? Хах, как раньше...» — подумала девушка, задержав внимание на этом обращении. Принцесса...       На полках десятиклассницы до сих пор стоят сказки про принцесс...       Но это далеко в прошлом, с последней перелистанной страницей оставаясь лишь на пыльной бумаге.       Зато Панталоне сейчас гордо зовёт её своей женой! Поэтому Синьора решила сразу обозначить важное: «Но один поясню момент: у меня есть муж. Так что даже не пытайся звать меня на свидания. Я не буду никогда изменять ему»                         «Так любишь, что даже имени не скажешь?» «Счастье любит тишину»                         «А ещё так убежденно уверяешь меня, что изменять своему супругу не будешь, словно саму себя убедить хочешь. Думаешь, что я попытаюсь тебя увести?»       Девушке на миг помрачнела из-за того, что её слова подверглись сомнению. Она же себя не убеждает, ведь и так знает, что не изменит Панталоне ни с кем! Глупый Рустан. «Некоторым людям надо несколько раз о наличии второй половинки говорить. Кстати, почему же не найдешь себе девушку?»       Синьора усмехнулась, ожидая каких-то несметных новшеств в жизни Рустана, раз он так недоверчиво отнёсся к её словам.             «Лучше тебя никого не нашёл» «Завуалированное признание в любви?»                   «Нет, это факт. Наши старые знакомые тебе разболтали о моей недавней девушке? Вот, это моя провальная попытка начать жить с чистого листа. Как видно, получилось не очень... Ты просто всегда будто чувствовала мои эмоции, поэтому с тобой было легко... Никто другой такими способностями не обладает» «Ох...»                   «И нет же, я не жалуюсь, ты же знаешь» «Да, понимаю. Совсем никого найти не можешь? Попробуй ещё раз. Просто не вешай на себя кредиты так бездумно, и всё будет хорошо»       Девушка быстро умела сменить гнев на милость.                   «Стар я уже для девушек. Так и умру в одиночестве!» «Ты каким был, таким и остался»                                           «Что?» «Всегда жертвовал собой, приходил на помощь в любой момент, находил нужные слова, умел разрядить обстановку, но вместе с тем всегда обесценивал себя» «Ты отличный парень и сможешь найти свою любовь. Тебе пока попадаются дуры какие-то, но однажды встретишь ту самую»                   «Ладно, давай пропустим эту тему, а то меня ты уже смутила, хе-хе...» «Ты в старших классах посмелее был»             «Был да сплыл. Могу я кое-что спросить?» «Конечно. Что именно?»             «Ты даёшь мне второй шанс?» «А ты ещё не понял? Да, я даю тебе второй шанс. Посмотрим, как себя вести будешь. Хах... Третьего не будет, понятно?»             «Спасибо, принцесса, за Ваше снисхождение!» «Пф»

***

      Синьора очень долго переписывалась с Рустаном, обсуждая всевозможные темы. Время летело молниеносно, оставляя в памяти девушки новые приятные воспоминания. И такое простое общение на девушку действовало седативным препаратом, поэтому она совершенно не хотела прощаться.       Синьора, постоянно ожидая Панталоне с работы, напрочь забыла про то, как весело, оказывается, вести спонтанный диалог. Просто без устали болтать о том о сём.       Панталоне всегда страшно уставал, да и вид у него был столь измождённый, что девушка не посмела бы его тревожить. Хотя парень был, бесспорно, отличным разносторонним собеседником. Впрочем, у Рустана энергии хоть откачивай часами — не кончается!        Рустан даже подбил её на то, чтобы сходить в кинотеатр. Девушка без сомнений согласилась, ведь это блестящая возможность вырваться хоть куда-нибудь, пускай она больше любила смотреть фильмы дома.        Первая попытка Рустана реабилитироваться. Синьора в предвкушении.       Через несколько дней она впервые за много лет увидится со своей первой любовью... Эх, романтика.       Нужно только поставить Панталоне в известность.       Он как раз должен скоро прийти из магазина.

***

      Как только Панталоне распахнул дверь, его тут же обняли нежные руки Синьоры, а её пальцы игриво погладили его спину. Внутренности парня вновь прошибло легким током, и Панталоне не сумел сдержать улыбку.       Девушка обожала такие объятия. Она обнимала парня так и в период отношений, и на их «свадьбе», и на «медовом месяце»... Всегда. И обусловлено это было тем, что у Панталоне, видите ли, широкая спина, которую гладить — это райское удовольствие. А парень всё ещё не до конца привык к таким объятиям, чем девушка пользуется, вгоняя его в ступор.       — Я тоже люблю тебя. — спокойно произнёс Панталоне и поставил пакеты с едой на пол.       — У меня есть разговор к тебе. — Синьора отстранилась от Панталоне, обыденным умиротворенным взглядом давая понять, что тема разговора не уничтожит их нервы.       — Дай мне пару мгновений. Потом я весь твой. — парень разулся, снял с себя куртку и повесил её на крючок, а затем пошёл в комнату, чтобы переодеться в домашнюю одежду.       Синьора взяла пакеты с едой и пошла раскладывать продукты в холодильник.       Она отнюдь не тот человек, который будет слишком уж нервничать в ожидании встречи со старыми знакомыми. Совсем не та, кто будет задаваться тысячами тревожными вопросами о том, о чём они при встрече будут разговаривать или что у неё могут спросить про личную жизнь.       Глупо вообще об этом тревожиться. Сердце не для того создано, чтобы лишний раз заходиться учащенным биением по пустякам. С таким же трепетом можно бояться вопросов от родителей, но никто же не боится.       Прошло какое-то время, и, наконец, Панталоне и Синьора сели друг напротив друга. Парень участливо поинтересовался:       — О чём ты хотела поговорить?       — Во-первых: я дала Рустану второй шанс. Во-вторых: он позвал меня в кино, я согласилась. Хотела поставить тебя в известность. — девушка много раз представляла этот диалог у себя в голове, прокручивая разные реакции своего мужа. Он был зол, холоден, равнодушен, но она ни разу не представила Панталоне просто спокойным. Правильно сделала.       — О, так всё-таки кто-то наврал, когда сказал, что не отвечает Рустану на сообщения? — усмехнулся парень, посмотрев Синьоре прямо в глаза. — Так что же ты ещё скрываешь?       — Будто ты никогда не передумывал. — девушка улыбнулась в ответ, хотя улыбка отдавала чем-то похожим на оскал.       — Верно, я никогда с бывшими не стимулировал общение. — ответил Панталоне насмешливо.       — А недавно вроде как был не против, даже ничего мне не сказал.       — Почему же? Я говорил тебе его заблокировать. Совет как никогда в силе.       — Поздно. Я с ним иду на фильм.       — Я понадеюсь, что из вежливости, а не из каких-то других чувств. — тихо рассмеялся Панталоне. Смех – какие-то ледяные иглы.       — Ого, заревновал? — Синьора наигранно удивилась. — Как ты можешь допускать мысли о моей неверности тебе? Глупый Панталоне.       — Возможно, потому что мне не нравится то, что ты вечно о нем вспоминаешь? Расскажи причину. Ты что-то к нему чувствуешь — это уже понятно. Неразумно это отрицать. — Панталоне мрачно вздохнул. — Признайся. Думаешь, нам двоим приятно вести такой тяжкий диалог? Я считаю, что нет.       — Просто дала человеку второй шанс! — возмутилась Синьора, повысив немного тон.       — Ты меня не слышишь. Бог с ним, что дала ему шанс на искупление — я не об этом говорю. Мне это не интересно. Повторяю: у тебя есть какие-то чувства к Рустану, верно? — Панталоне выдержал паузу, не понимая, почему нельзя ответить на очевидный вопрос. — Ты боишься что ли, что мы тут же разведёмся? Хотя, тут нужно знать степень твоей любви к нему...       — Не любовь! — воскликнула Синьора, уверенная в том, что это ни капли не любовь! Нет, нет и ещё раз нет!       — Если она высока, то это уже немного другой вопрос. — парень проигнорировал крик девушки. — Давай перейдем на спокойный тон, так будет лучше. Ты всё расскажешь и мы найдём решение вместе. Ты говорила, что хочешь, чтобы мы отныне решали все проблемы вместе. Помнишь? — Панталоне резко вернул своему голосу невозмутимость, намереваясь остудить пыл жены. Если подпитывать её своей агрессией, то, конечно, расколотый диалог не склеишь ничем.       — Рустан всегда был проблемой. — Синьора сделала несколько глубоких вдохов, медленно выдыхая и приходя в себя. — Когда мы расставались, то было совсем не больно. У меня и близко не было таких страданий, как сейчас. Наверное, потому что мы это делали быстро. По-детски, можно сказать. Побоялись поговорить чуть подольше и кинули друг друга в черный список. Удалили все совместные фотографии, разорвали отношения с общими друзьями, забыли дорогу туда, куда мы любили ходить. Мы когда-то переняли привычки друг друга — их тоже устранили из памяти.       Синьора сцепила руки в замок, придавая себе смелости. А Панталоне смягчил своё выражение лица, потому что ему стало жаль её.       — Но тут он появился. Спустя столько лет появился. И... Даже не знаю, как сказать... — Синьора задумалась. — Когда я начинаю с ним говорить, то чувствую то же самое, что и тогда, когда мы встречались. Трепет сердца, общие шутки, — всё вернулось. Мы расстались на не самой плохой ноте.       — И ты дала ему шанс, чтобы посмотреть, куда дальше дело завернёт. — невозмутимо продолжил Панталоне. Он не верил в любовь между бывшими, но решил, что Синьора знает, что делает. Она же только что поклялась, что у неё с Рустаном не любовь. Хотя «трепет сердца» Панталоне всё-таки насторожил.       — Да, именно так. Грубо будет с моей стороны не пойти с ним на фильм, хотя недавно я была согласна. — Синьора вздохнула. — Я постараюсь о нём больше в таких количествах не говорить, извини.       — Одной проблемой меньше. Славно. Только обещай мне, что будешь аккуратна. — Панталоне в привычной манере поправил свои очки. Нужно доверять своей супруге, хоть иногда это бывает трудно немного...       — Ну конечно. — девушка спокойно улыбнулась. — А теперь ты поможешь мне почистить картошку, верно? — Милым голосом спросила она.       — Верно. — усмехнулся Панталоне в ответ.       Лишь блёклое солнце, холодный блеск лезвия ножа и редкие переговоры наполнили цветом серую небольшую кухню. Насколько же долго продержится цвет в этом месте? А может, выгорит живость с первыми лучами прилипчивой тьмы недоверия в глазах их? Быть может, бред всё это, но одно лишь верно: в душах супругов вновь прошлись мелкие трещины, предзнаменующие вдребезги разбитое доверие...

***

      Любовь — это лёгкость. Синьора несколько лет назад бы смотрела легкие романы, ждала сообщение от своего парня, чувствуя при этом наивное, глупое счастье.       Любовь — это неожиданность. Цветное прошлое ушло, исполнив танец последний, прощальный. Встреча с новым человеком, взаимная симпатия, вторые отношения... Синьора бы сказала, что теперь жизнь показала ей первобытный вальс непринужденности с запахом букетов роз, неловкости, слёз радости и сигарет на улице.       Любовь — это неотвратимые жертвы. Счастье, за которое нужно платить, в своём истинном значении — бесчасье, которое выступает последствием. Хорошие мгновения имеют под собой громадную всепоглощающую бездну, пожирающую радость, словно огонь златые волосы. Ненасытной пропасти мало человеческих положительных эмоций. Тогда и наступает несчастье. Выцветшее блаженство не имеет смысла существовать, превращаясь в уныние. Синьора сказала бы, что за светом идёт лишь тьма. Непонимание, ссоры и пустота тянутся за ними тенями демоническими.       Любовь — неизвестность. Синьора не знает, какой ещё диалог с Панталоне может превратиться в перепалку. Ей кажется, что часто нужно просто молчать, лишь бы больше не поднимать кипучие проблемы, из-за которых они вновь выбьются из сил. Но через это все пары проходят, не так ли? А ведь от этого понимания боль не проходит. Синьора искренне старается рваться вперёд изо всех сил, увлекая с собою Панталоне.       Любовь — это... ничего. В конце концов всякий человек ломается и плывёт дальше по течению, не пытаясь что-либо предпринять. Но в девушке, кажется, силы ещё есть. Завтра будет лучше, чем вчера.       Любовь — это временно. Срока годности нет только у чего-то вечного. А человек не вечен.