После того, как кончится первое свидание...

Дверь заведения тихо щёлкает, затрагивая музыку ветра и пуская лёгкую мелодию мешаться вместе со звучащим джазом и громким смехом двоих парней. Они прячутся под насквозь промокшей газеткой, не отрывая взгляда друг от друга, и осторожно стягивают её с себя, оборачиваясь к девушке, встречающей их.  Горящие красным щёки дёргаются, пока парни стараются сдержать неловкие смешки, выдыхая. Сердца весело и взбудоражено бьются в груди, когда пара всё же ступает вперёд, чуть склоняя в приветствии головы. — Извините, будет ли у вас свободный стол? — добродушно тянет Крис, сверкая белозубой улыбкой и милыми ямочками. — Мы с животным, — предупреждает, указывая на ворочающегося котёнка под пиджаком Ли. — Клянусь, мы не доставим хлопот, — он понижает голос и нервно постукивает пальцами, вывалив всё на хостес и ожидая ответа.  Их встреча с Минхо произошла спонтанно. Вечеринка по случаю собрания школьного выпуска свалилась как снег на голову, организованная откуда-то выцарапавшими номера одноклассниками-энтузиастами, первыми же ушедшими в нокаут после нескольких пропущенных коктейлей. Вокруг мелькали лица, иногда не особо знакомые, но чаще и те, которые хотелось давно забыть, как страшный сон.  И единственным спасением от них, когда парочка горячо любимых друзей разлетелась по семейным гнёздам, виделось в переулке за клубом, слишком морозном сегодня, чтобы сюда часто наведывались курить, продолжая навязывать своё общество. Но один человек выбрал это место по другой причине, найдя, видимо, более лучшую компанию на вечер. Более достойную.  — Минхо? — удивлённо щурясь, звонко окликнул Чан склонившуюся фигуру, с котячьим недовольным шипением вытягивающую что-то из-под заваленного мусорного бака.  Можно было подумать, что облачённый в парадный костюм кто-то тоже перебрал, чуть ли не с головой зарываясь в сосредоточие смрада в поисках чего-то более ценного, чем еда с ломящихся от неё столов, естественно.  Может, ему стало плохо, и стоило предложить помощь в доведении до туалета и вызове такси, но все мысли отметались раздающимся жалобным мяуканьем. Минхо, кряхтя, вытащил на блеклый свет рыжего котёнка, отбрасывая от себя и маленького тельца налипшие кожуру, бычки и нитки с ярлычками чайных пакетиков. И лишь тогда соизволил ответить лаконичное: — Привет, Чан, — его школьная любовь поднялась с колен, одёргивая чуть испачканные брюки, и внимательно взглянула в ответ на секунду, после обратив сияющий взгляд к котёнку. Пока сердце Бана билось где-то в глотке, а пульс решил подскочить, будто желая пробить все мыслимые и не мыслимые пределы. Видеть перед собой Ли после стольких лет было сродни самому большому подарку и самой коварной шутке.  Крису казалось, что тот не пришёл. Он не видел его в компании Феликса и Чонина, ни разу не улавливал взглядом и думал выдохнуть, пока не нашёл там, где сам искал уединения. В этом они были похожи. Минхо вновь поднял на него раскосый тёплый взгляд и хитро окинул им, впиваясь в глаза напротив, отвечая на внимание игрой в гляделки. Удивлённо распахнувший рот Чан быстро смутился и отвёл свой, рдея ушами. — Давно не виделись, — прохрипел он, слыша лёгкий смешок и осторожное «Да». А после всё завертелось. Ли, желая развеять смущение и скуку, пригласил сбежать с праздника жизни, за пределами которого их застал дождь, вынуждая лететь по лужам с громким смехом. Чтобы сейчас оказаться здесь. Девушка осторожно кивает, прося следовать за ней, и подводит к столику в углу, освещённому приглушённым светом и скрытому лёгкой блестящей нитью с бусинами и тонкими пластиковыми дисками. Удаляется за пледами, укладывая на деревянную поверхность несколько меню. Чан ласково глядит на Минхо, стягивающего с тонких плеч пиджак и скручивающего в подобие лежанки для брыкающегося в ладони котёнка, потерявшего уютный кров и тепло человеческого тела спасителя. Ли сияет, освещённый несколькими цветными лампами и кидающими блики на кожу пёстрыми элементами кричащего интерьера, и шепчет успокаивающие слова, будто мурлыча в желании говорить на одном языке.  Старые песни нежно вливаются в уши, окутывают атмосферой, пока они оба растекаются по диванчикам под глубокие звуки перебираемых струн контрабаса. Несколько пар танцуют под лёгкие мотивы около маленькой сцены, а Крис не может оторвать взгляда от человека напротив. Он нервничает, но не может отвести глаз от старого-нового знакомого, что когда-то был для него чем-то большим. Бан хранил всё тепло глубоко в душе, с улыбкой вспоминая детскую влюблённость, но не ожидал, что её объект вновь появится в его жизни, вернувшись в родную страну, покинутую сразу после школы. Чан не знает, что чувствовать, но губы сами трепещут в улыбке. Это иррационально, это глупо, но мужчина не может отказать себе в желании наслаждаться Ли, ощущая, как топится сердце. Он слаб перед подростковыми мечтами, которых он даже не попробовал достичь, испугавшись признаться. Крис не был глуп. Не жил прошлым, храня себя для мнимого единственного, и, как и многие, искал себя в отношениях. Был счастлив в них и заканчивал, как только счастье покидало партнёров, но взглянуть на повзрослевшего, но не изменившего своим принципам, лишь более устоявшимся в них, Минхо было приятно. Тот являл себя миру ироничным и категоричным, но ласковым и самобытным. По дороге сюда рассказывал об открытом вместе с матерью приюте и работе танцором-инфлюенсером, что помогал ему привлекать внимание ко второму любимому делу. Шептал о благотворительности и в смущении морщил нос, когда показывал хранящиеся в сумке несколько пакетиков корма. Ли был удивительным. И таким и оставался.  Бан тянет к себе меню, раскрывая карту ярких коктейлей, и пробегается по нему пальцами, изучая все красочные позиции. Прячет, приподнимая, за тонким журналом смешки от воспоминаний своей тревоги, ухватившей его из-за переживаний о возможном знании его прошлых чувств — «Какой позор!» — кричало подсознание. Он мечтал не столкнуться с младшим и думал, что ему повезло. Но везение крылось в другом.  Сейчас оно смотрит на него с прищуром, выгибая бровь. Минхо, наконец отвлечённый от спасённого котёнка, сыто засопевшего после долгих уговоров и оставленной у спинки руки, оборачивается к источнику прожигающего взгляда. — Ну а что ты, Чан? — возвращается к теме их разговоров о жизни, вздёргивая уголок губ. Внимание старшего льстит, воспламеняя что-то в душе. Но Ли хочет понять его причину, не желая верить в байки Феликса и Чонина о тайной молчаливой влюблённости Бана в него — он был всегда как старший брат и лучший защитник, мечтать о большем было кощунством. А те заставили его прийти, вытащили чуть ли не с боем, но махнули рукой, когда накрутивший себя из-за их предположений и разворошенных угольков чувств Минхо чуть не задохнулся от нервов, лишь углядев Криса вдалеке.  Что ему было делать с навязываемым знанием?  Он ускакал на свежий воздух и нашёл привычного компаньона, но и тут попался вышедшему закурить Чану, будто само мироздание сводило их, дабы посмеяться, пока они бежали от себя и друг друга, лишь ходя по не разорванному кругу. Не отпустить и не принять. — А что я? — отзывается тот, протягивая и скругляя буквы. Тихо благодарит девушку за пледы и привстаёт, чтобы после сказанного чуть ли не одними губами «Можно?», накрыть бледные плечи Ли, по коже которого бисером рассыпались мурашки. Улыбается, похлопывая через плотную ткань, и отвечает: — Всего лишь занимаюсь музыкой. Думаю, ты явно слышал мои работы — их вечно крутят по радио. А я в это время прячусь за кадром и пишу новые. Продюсирую. — Своя компания?  — Что ты. Нет. Пока нет, надеюсь, — усмехается Крис, дёргая серьгу в ухе. — Тоже надеюсь, — согревает его тёплой улыбкой Минхо, указывая официанту на выбранную позицию в меню. — Своё дело — это неплохо, я иногда задумываюсь о личной студии.  — Ты хорошо живёшь. В плане, это радует… Пусть это будет новым закономерным этапом, верно? — Чан тоже выбирает напиток и поднимает взгляд на собеседника.  — Верно, — хихикает младший, подрываясь отдать официанту ненужные меню. Пальцы соприкасаются с пальцами потянувшегося сделать то же Бана. Удивление вспыхивает в глазах, и они смеются, быстрее отдавая решившему не нарушать идиллию парочки работнику. Одёргивают руки, глядя в разные стороны. Словно подростки. Подслеповатые, как котята. Не видящие и не желающие видеть очевидного, спрятавшись в панцире прошлых переживаний. Так уж и не жившие ими, как стараются убедить. — Почему сам не поёшь? — Ты выступал? Резко развернувшись, сыплют вопросами одновременно, после вновь расплываясь в улыбках. — Ты первый, Бан. — Уступлю тебе, Ли. Минхо закатывает глаза, складывая руки под грудью. Машет головой из стороны в сторону и притворно кривится, шипя: — Ребёнок… — О да, мне пять, — поддерживает ворчливую шутку, выставляя ладонь с растопыренными пальцами вперёд, и искренне заглядывает в глаза. От его собственных расходятся лучики морщинок, вызванных улыбкой, подчёркивающих озорной взгляд. — Красивый, — почти не размыкая губы, беззвучно выдыхает Ли. Чешет нос, пряча дрожащие губы за рукой, и прокашливается. — Выступал в США, во времена учёбы. Сейчас больше выгоды приносят занятия. Танцы на публике ограничиваются итоговыми прогонами на выездных классах и кэмпах в разных странах или уличные видео для трендов. Да и нет масштабных предложений. Быть подтанцовкой на концерте не в счёт, не смейся. Я хочу шоу. С костюмами и сюжетом. Сделать большую постановку, типо Бродвея, знаешь. — Ты поёшь?  — Хитрый, — Минхо возмущённо и не веряще качает головой, прикладывая руку к груди в напускном удивлении. — Теперь ответ на мой вопрос, а потом всё остальное. Почему не поёшь сам, Чан? Я помню, ты был звездой школьных концертов, мистер вор всех сердец с гитарой. Девчонки заваливали тебя тайными письмами. — Так уж и всех? — понижая голос, проговаривает Крис лукаво, покусывая пухлые губы. Минхо краснеет и бьёт его по руке, тут же отвлекаясь на официанта и чуть ли не вырывая у него свой коктейль с пушистой белой шапкой сливок, кидая смущённое «Спасибо». Впивается в трубочку губами и громко втягивает в рот мятно-фисташковую сладость с булькающим, журчащим на дне стакана звуком. — Благодарю, — тон старшего меняется на привычный. Он что-то шепчет юному пареньку, указывая на сцену, и получает кивок и маленький флаер. По помещению разносятся звуки старого аппарата с пластинками, а группа живой музыки с тихим стуком собирает инструменты, чтобы уступить место для вечера рок-н-ролла. Ли всё старается делать вид, что занят напитком, и пропускает всё происходящее мимо, а Бан хохочет, едва произнося имя Минхо, чтобы привлечь его внимание. — Сотрудникам повезло с шоу от нас, — подтрунивает Чан, а после собирается и отвечает: — Я пел и иногда пою, у нас есть маленькая группа продюсеров-энтузиастов, но всё это не выходит за рамки личного продвижения и бесплатных платформ. Знаешь, быть ведомым в этой индустрии, правда, не главное для меня. Меня устраивает создавать, и намного важнее мне было бы открыть свою компанию, как ты и сказал. Так… а ты поёшь? Я бы сходил на мюзикл с тобой. Или от тебя. Однажды мне казалось, что я видел тебя в списке на прослушивание но новогодний концерт, но ты будто не пришёл… — аккуратно делится откровением Чан, переплетая свои пальцы в замок и постукивая большими по костяшкам в ритм музыке. Он слышит голоса выбравших песню гостей, боковым зрением видит их, счастливых на сцене. Ли глядит в стол, облизывая губы от молочной пены. Дёргает плечами, будто отталкивает от себя это утверждение, как сущий пустяк. Бродит глазами по залу, но в итоге поднимает их на Чана, пробудив в себе уверенность и скрывая все переживания в глазах за ней. Зеркалит позу старшего и вздёргивает подбородок. — Я хотел, да. Возможно, это моя маленькая мечта и постыдное удовольствие. Но я боюсь, каждый раз боюсь. Я же в этом не эксперт, не тренировался и не пробовал. Я чувствовал себя в танцах, а спеть перед кем-то всегда для меня было страхом. Дать послушать и услышать что-то нелестное о природе, сделавшей непригодным. Ну знаешь, откуда я могу знать, что мой голос хорош. Вдруг остальным он режет слух.  — И ты не пробовал? — уточняет Чан, когда мелодия подходит к проигрышу, а влюблённая парочка уходит в пляс, оставляя микрофоны. — Никогда… Так что, твоё место за сценой, а моё — хотя бы на безголосых ролях. Но я люблю свою ра… — А знаешь эту песню? — кивая в бок, резко меняет тему старший. Не ожидая продолжения, он хочет ударить себя по лбу за то, что перебил, и виновато кривит губы. — Д-да. А что? — поджимает губы раздосадовано и неловко. — Самое время сделать желаемое прямо сейчас! Это моё загаданное действие. — Но мы не играем в правду или действие! — Теперь играем, — Крис вытягивает за руку упирающегося Минхо. — Давай, это вечер веселья. Доверься мне, — просит будто бы невозможного, но надеется раскрыть Минхо и убрать всё напряжение между ними. Запрыгивает на сцену и подталкивает к Ли второй микрофон, обнимая свой ладонями под головкой. Пританцовывает под гитарную мелодию, покачиваясь, и бархатно поёт фразу в подошедший момент: — If u gave me nine lives like a tommy cat, — глядит глаза в глаза, подмигивая. Мягкий голос с рокочущим тембром легко пропевает на английском, делая разливающиеся по помещению нежное произношение Чана ещё более чарующим. — I’d give ‘em all to u and never take one back, — мужчина дарит подбадривающую улыбку, раскачиваясь из стороны в сторону и скользя по полу лакированными ботинками, подгибая колени. Он делает это чуть неловко, танцуя подобие буги-вуги, но ярко светится, приободряя. И Минхо делает то же самое, ступая ближе к микрофону и крутясь с ним в заводном танце. «Разве это не любовь, детка?» — взрывается зал. «Разве это не любовь, детка?» — повторяет слова песни Бан. «Разве это не любовь, детка?» — задаётся вопросом Ли, получая в ответ: — Разве это не большая любовь, да? Крис хитрит, покачивая головой, пряча за чёлкой лучащийся взгляд. Под долгий проигрыш дребезжащего аппарата, с шипением водящего иглой по бороздам на пластинке, он делает шаг в сторону младшего, покачивая плечами и заставляя отступать ему в такт, а перед самыми словами перейти в нападение и двинуться на него, сменив позиции. — I’m putting on my sunday suit ant l’m goin’ downtown, — сладко мурлычет Минхо в микрофон, отпуская все страхи. — But I’ll be kissin’ your puffy lips before the sun goes down, — он переводит взгляд на Криса и подмигивает, акцентируя внимание лёгкой паузой и сменившейся интонацией на добавленных словах о пухлости. Его буквы чуть-чуть путаются и проседают в иностранных словах, но это делает парня лишь более впечатляющим и манящим. Самобытным. Вновь. — И разве это не любовь, детка? — высоко тянет слова Ли, крадя дыхание Чана неожиданным комплиментом-признанием. Сорванный этим дух старший пытается спрятать за смехом. — И разве это не любовь, детка? Разве это не большая любовь? «О-о-о. О-о-о. О-о-о» Они глядят друг другу в глаза, говоря лишь ими, будто снимая все маски и выгоняя тревогу, пока механический звук смены пластинки и тихий шёпот наравне с прерывистым дыханием разлетаются по кафе.  Старые знакомые и новые нечто большее снова — пока не оговоренное и всё ещё не признанное — поют, вслушиваясь в музыку, но больше в отстук собственных сердец. — Can't see it with your eyes, hold it in your hands, — с каждым слогом повышая громкость, ласкает слух Чан, протягивая руку и сжимая чужую в широкой ладони. В качестве поддержки, только и всего. Кажется. — Like the rules that govern our land s trong enough to... — счастливо щебечет младший. — To rule the heart of every man, this thing called love, — их голоса сливаются в дуэте, наполняя слова дополнительным смыслом и эмоциями. — Oh, it can lift you up, it can put you down.  «Take your world and turn it all around», — аккомпанирует им зал. — Ever since time nothing's ever been found stronger than love, — срывается с губ Бана нежащим баритоном. — Men like me they worry and doubt. Trouble their minds day in and day out, — как откровение, пропевает Минхо. «Too busy a livin' to worry about a thing called love», — заканчивают под общие хлопки вместе, улыбаясь и не прекращая смотреть, тонуть в глазах напротив, что громче любых слов, когда поют не их тела, а их открытые души. Говорят через слова песни, объединяющей людей много лет. Пластинка с ней поселится среди многих других на полке в их будущем доме, заполненном духом времени и мяуканьем котов, один из которых сейчас сопит в ворохе пиджака. Будет хранить на себе строчки «Can’t help falling in love», под которую Чан сделает предложение через полгода, признавая себя дураком. На ней будет крутиться их «All that I am», которую Минхо подарит своему вдохновителю на свадьбу в собственном исполнении и станцует с ним первый танец под живой инструментал, сыгранный Чанбином и Джисоном. Но это всё потом. После того, как кончится их первое свидание. Которое признают таковым они позже, сейчас лишь возвращаясь за столик, оба краснея от смеха под шутки Бана о записанном альбоме, поддерживаемые согласием Ли с условием, что это будет дуэт. Этот вечер становится не только забавным, нервозным и неловким, но и волнующим началом их особой связи, когда Крис вторит перехватившей у них микрофон аджумме, шепча: — Я возблагодарил бога… этот мир спасётся с помощью вещи, что называется любовь.