VAMPIRE. Любовью разрывая вены

      Ни жизнь, ни смерть не имеют конца. Они лишь этапы вечности.

(Пауло Коэльо)

      Они прилетели в Лондон в четыре часа утра. Чонгук не любил самолеты, как-то неправильно ощущал он себя в небе, но сейчас выбора не было. Сеанс работы в архиве был запланирован для Тэхёна только на завтра, до лекции еще два дня, а сегодня они планировали посетить Дербишир.       Да, Чонгук согласился поехать туда, Тэхёну и не пришлось уговаривать. Надо, значит надо. Даже вдруг любопытно стало посмотреть на те места, насколько сильно они изменились за двести лет.       Оставив скромный багаж в отеле, они на поезде отправились в Дерби, а оттуда на арендованной машине должны были продолжить путь. Тэхён планировал посетить знаменитый Чатсворс-хаус, но еще в поезде Чонгук неожиданно предложил заглянуть сначала в Уайтмэйпл-хаус.       — Мы все равно будем проезжать мимо.       — Я не против, но откуда ты знаешь об этой усадьбе? Она даже в справочниках не обозначена, — Тэхён внимательно рассматривал в телефоне карту Дербишира.       Чонгук вдруг подумал, что дома давно уже нет, все-таки столько лет прошло. Но сейчас ему неожиданно сильно захотелось побывать хотя бы на развалинах или на месте, где находилось его родовое гнездо.       — Я читал где-то, что там был очень красивый особняк. Возможно, он уже разрушен, но почему бы и не заглянуть туда по дороге? — пожал плечами Чонгук, стараясь говорить равнодушно.       — Хорошо. Но надо будет выяснить, как туда проехать, потому что на карте ничего похожего нет.       — Дай сюда.       Взяв телефон из рук Тэхёна, Чонгук внимательно смотрел на переплетающиеся нити дорог, на зеленые островки парков и лесов, пытаясь понять, где здесь может находиться Уайтмэйпл-хаус. Он искал на карте среди водоемов пруд неподалеку от дома, но ничего не находил. И вдруг глаз зацепился за название «Тренкоаст-холл».       Глаза Чонгука сузились. Дом Пристли, судя по всему, сохранился. Вспомнив дорогу от него до отчего дома, Чонгук обнаружил на месте Уайтмэйпл-хаус деревеньку под названием Форготтен-Форест. Забытый лес. Что ж, туда они и поедут.       — Тэхёни, ты прав, наверное, я что-то перепутал в названии. Давай заскочим по пути вот в эту деревушку?       — Почему нет? Давай.       Через три часа поезд привез их в Дерби. Фирма по аренде автомобилей находилась рядом с зданием вокзала, и они, быстро все оформив, тронулись в путь.       Раннее английское утро, начало сентября. Теплое ласковое солнышко, едва начинающие кое-где желтеть деревья. Такая же погода была в тот день, когда юный Гук встретил возле пруда красивого незнакомца.       Впервые Чонгук вспомнил об этом в мельчайших деталях. Но сейчас все воспринималось иначе. Загадочная и насмешливая улыбка Джеймса вдруг стала казаться хищной, а его глаза — мертвыми. Тот Гук влюбился без памяти в холодного красавца, Чонгук сегодняшний смотрел на Тэхёна, уверенно державшего руль, и улыбался.       Как он мог подумать, что они похожи? Джеймс —это сплав цинизма и эгоизма, приправленный отсутствием эмпатии; Тэхён — солнце, горячее и обжигающее, любовь в глазах и мягкость улыбки.       — Не смотри на меня так.       Конечно же, Тэхён заметил этот влюбленный взгляд, заметил и смутился. Они вместе меньше месяца, но у них свои временные интервалы, и на самом деле они были вместе всегда, только порознь. Вместе душой, порознь телами. И роднее никого нет.       Но Тэхён все еще смущается, когда Чонгук вот так смотрит на него — не мигая, будто впечатывает образ Тэхёна в свою сетчатку и в свое сердце.       — Я не могу отвести глаз, это сильнее меня, — улыбнулся Чонгук.       Он хотел еще что-то сказать, но неожиданно за деревьями мелькнул темный особняк. Дом, в котором он родился, в котором мечтал о будущей прекрасной жизни. Дом, в котором стал тем, кем становиться даже не думал. Дом, из которого сбежал под покровом ночи двести лет назад.       — О, нет… Он все еще стоит, — тихо пробормотал Чонгук.       Тэхён как-то странно посмотрел на него, а затем вновь перевел взгляд на дорогу. Впереди виднелся старинный обветшавший дом, большой, мрачный и частично разрушенный. Башенка на левом крыле дома полностью обвалилась, как и перила на входной лестнице, а заросли сорняков вокруг придавали дому совершенно запущенный вид.       Тэхён остановил машину.       — Ты этот дом хотел увидеть?       — Да.       Чонгук вышел из автомобиля и через заросли травы направился к парадному крыльцу. Двери дома были заколочены, некоторые окна были закрыты сохранившимися кое-где ставнями, остальные просто грубо забиты досками.       Он поднял голову. Второй этаж, два окна его комнаты. Последнее, о чем он хотел бы помнить, — это о том, что там произошло. Чонгук закрыл глаза и плотно сжал губы. Животный рык рвался наружу. Нельзя. Он напугает Тэхёна.       Чонгук машинально оглянулся — тот стоял возле машины, нахмурившись, и внимательно наблюдал за ним, держа в руке телефон. Тэхён выглядел очень обеспокоенным и слишком нездешним. Его чистоте не место там, где было столько грязи.       Вокруг было тихо, лишь шелестели листья на кленах. Эти деревья уже не помнили Чонгука, они появились здесь позже, взамен тех, старых. Где-то невдалеке раздалось негромкое утиное кряканье, и Чонгук повернул голову на звук. В той стороне когда-то был пруд, возможно, он и сейчас там.       И снова перед глазами Джеймс с его ухмылкой.       — Милый малыш.       Чонгук услышал этот голос, и внезапно тьма, затаившаяся в глубине, шевельнулась, чтобы выплеснуться наружу.       Он испугался, что впервые за много лет не удержит зверя, и этот страх погнал Чонгука назад, в руки Тэхёна. Только тот мог успокоить просыпающуюся сущность, сам того не ведая.       Чонгук, обняв Тэхёна за талию, крепко-крепко прижался к нему, закрыв глаза и упираясь лбом в Тэхёнов лоб. Кажется, он даже дрожал.       — Гуки, что с тобой происходит? — в голосе Тэхёна звучали тревога и непонимание. — Ты уже был здесь раньше?       — Откуда ты знаешь?       — Я не знаю, я просто спрашиваю. Ты слишком взволнован. Может быть, нам лучше уехать отсюда?       Чонгук, не выпуская Тэхёна из рук, оглянулся на дом, затем посмотрел в сторону пруда.       — Да, давай уедем.

***

      Весь оставшийся до Чатсворс-хаус путь они молчали. Тэхён изредка бросал взгляды на Чонгука и тихо вздыхал, раздумывая, что так могло встревожить обычно спокойного хладнокровного мужчину, а тот, отвернувшись, смотрел в окно.       Зря он приехал сюда, разбередив все внутри. Если бы не Тэхён… Как это у него получается, что за магия такая? Может, это и есть человеческая любовь? Беспокоиться, заботиться, оберегать и согревать, не задумываясь о себе. Все только о нем и для него. Самоотверженно —отвергая себя.       Чонгук повернулся и тихо-тихо заговорил:       — Я люблю тебя. Мне кажется, что очень сильно, но на самом деле я думаю, что слишком мало, гораздо меньше, чем даешь мне ты. Прости меня за это, я просто пока не умею любить, но очень хочу научиться. У нас с тобой не так много времени, и я постараюсь поторопиться, чтобы ты чувствовал себя самым драгоценным на земле человеком, потому что это так и есть. Ты веришь мне?       Тэхён остановил машину и, вздохнув, очень серьезно посмотрел на Чонгука.       — Я знаю, Гуки. Иначе бы я не пошел за тобой тогда. Мне кажется, я в первую же секунду все понял. Знаешь, как будто наконец началась настоящая моя жизнь, а все, что было до того — лишь репетиция. И у нас с тобой не так уж мало времени, как ты говоришь, потому что я не намерен отпускать тебя от себя. У нас впереди вся жизнь.       «Человеческая жизнь. Всего лишь несколько десятков лет. Чуть меньше двадцати тысяч дней», — горько усмехнувшись, подумал Чонгук, но вслух просто сказал:       — Да, вся жизнь, каждую секунду которой я люблю тебя все больше и больше.       — Ты сегодня странный, — покачал головой Тэхён и, чтобы отвлечь Чонгука, сказал: — Смотри, какое атмосферное фото я сделал возле того дома, вдруг тебе захочется это нарисовать.       Он достал телефон, открыл галерею и изумленно поднял брови.       — Как же так?       — Что там? — откликнулся Чонгук.       — В том-то и дело, что ничего, — растерянно пробормотал Тэхён. — Я сфотографировал тебя на фоне дома, пока ты разглядывал окна, но сейчас на фото тебя нет.       Возможно, если бы Чонгук не был в таком раздрае, он бы не завел этот разговор. Но сейчас он почему-то решил, что Тэхён должен знать о нем все. Нельзя любить, скрывая себя и свои мысли. Это нечестно по отношению к тому, кого любишь всем своим существом, и кто доверяет тебе абсолютно.       — Тэхёни, все правильно. Меня не должно быть на этой фотографии.       — Почему?       Чонгук мысленно сосчитал до пяти и выдохнул:       — Я вампир. Мы не видны на фото.       Он ожидал шока, удивления, испуга. Но Тэхён как-то печально взглянул на него и тихо сказал:       — Ты говорил о любви, и там ты был настоящий.       — Я не шучу. Именно потому, что не хочу ничего от тебя скрывать. Хотя, возможно, я напрасно это делаю, и мне еще предстоит пожалеть об этом. Я пойму тебя, если ты решишь прекратить…       — Погоди, — прервал его Тэхён, — то есть, ты и правда?..       — Ну, да. А тот дом… Я там родился и вырос.       — Когда это было? Сколько тебе сейчас?       — Двести двадцать пять.       — Оу…       Чонгук не понимал странной, на его взгляд, реакции Тэхёна. Так и не поверил?       — Теперь ты знаешь все. Тебе страшно?       — А должно быть? Знаешь, я конечно, растерян, и даже хочется по-дурацки пошутить о том, что у каждого свои недостатки, но это все не о том. Ты — это ты, и пока мне неважно все остальное. Потом — не знаю, но вот сейчас для меня ничего не изменилось. Хотя многое стало понятно.       — Что например?       — Ну, хотя бы твой возраст. Мне всегда казалось, что ты намного старше своих двадцати пяти.       Они замолчали. Неожиданно Тэхёну пришла в голову ужасная, как ему показалось, мысль:       — Все эти годы ты был совсем один на Земле? И никого рядом?       Чонгук улыбнулся:       — У меня есть отец.       — Познакомишь?       — Нет. Конечно, познакомлю.       — Он тоже?..       — Да.       Тэхён отвел глаза и задал вопрос, который Чонгука вовсе даже не удивил:       — Тебе нужна моя кровь?       Чонгук притянул его к себе:       — Мне нужен ты. Вампиры не идиоты, кусающие всё и всех подряд. Пойдем на заднее сиденье, там удобнее обниматься. То есть разговаривать.       Тэхён лукаво посмотрел на него:       — И целоваться тоже лучше там.       — Не боишься? — Чонгук на самом деле волновался. Он не собирался вообще никому о себе такое рассказывать, да и человека настолько близко подпускать не думал. Но Тэхён изменил все в его жизни, и если он все же решит, что вот такое счастье ему нафиг не сдалось, — что ж, Чонгук поймет это.       — Не боишься? — снова спрашивает он, заглядывая в карие глаза, и ничего не видит там, кроме уверенной в себе любви.

***

      Разумеется, никуда они не поехали, так и сидели в машине, разговаривая, целуясь и открываясь друг другу до конца. Тэхён постепенно осознавал, кто был рядом с ним, и пытался разобраться во всем. Вопросов было много, и Чонгук терпеливо отвечал на все, внутренне поражаясь Тэхёну и влюбляясь в него все сильнее.       По мнению Чонгука, любой нормальный человек должен был испугаться. Или заинтересоваться и любопытствовать. Тэхён же спокойно выяснял непонятные моменты и обсуждал какие-то варианты их общей жизни, которые устроят обоих. Правда, любопытство там тоже было, но это вполне объяснимо.       — Ты не отражаешься в зеркалах, да? Именно поэтому у тебя их нет?       — Да.       — Тогда мои глаза станут для тебя зеркалом. Там всегда будешь ты. Всю мою жизнь, — задумчиво пробормотал Тэхён и добавил: — Но этого до обидного мало. Сколько лет мы будем вместе? — он с надеждой посмотрел на Чонгука, втайне надеясь услышать «всегда», но понимая, что это не так.       — Я не провидец, Тэхёни, — грустно покачал головой Чонгук.       Немного подумав, Тэхён улыбнулся:       — Тогда — до моей смерти. Я не оставлю тебя, Гуки, пока живу.       — Я все равно никуда тебя не отпущу.

***

      Впервые Тэхён заговорил об этом на третий год их общей жизни. Чонгук давно уже стал замечать некоторую его задумчивость и отстраненность в какие-то моменты. Тэхён вдруг погружался в свои мысли, становился тихим и неразговорчивым, но на вопросы Чонгука отвечал, что все хорошо. Тот делал вид, что верил, а беспокойство нарастало. Что-то очень сильно тревожило Тэхёна, и он не хотел этим делиться.       И однажды Чонгук не выдержал. Было утро субботы, им никуда не нужно было спешить, Тэхён неторопливо пил кофе, а Чонгук сидел рядом, листая галерею в телефоне. Молчание висело в воздухе невероятным напряжением, и Чонгук, взрываясь внутри от неопределенности, убрал телефон и посмотрел на Тэхёна.       — Что с тобой происходит в последнее время? О чем ты все время думаешь?       Чонгук не очень хотел услышать ответ, догадываясь, что он вряд ли ему понравится. Там могло быть все, что угодно: от «разлюбил» до «заболел», но видеть замкнувшегося в себе Тэхёна он больше не хотел.       — Гуки, укуси меня.       Чонгук потрясенно посмотрел в родные глаза, в которых сейчас боль перемежалась с тревогой.       — Что тебе в голову вдруг пришло?       — Не вдруг. Давно уже. Я люблю тебя навечно. Сделай меня своим навсегда, пожалуйста. Я все больше схожу с ума от мысли, что однажды оставлю тебя одного.       — Тэхёни, что ты говоришь?.. Неужели ты думаешь, что, если бы для нашего вечного счастья было достаточно простого укуса, я бы этим не воспользовался?       — Разве не так?       — Послушай, укус вампира не гарантирует тебе вечной безмятежной жизни. Ты перестанешь быть живым, станешь зависимым от своей жажды, утолять которую тебе придется очень часто. Ты перестанешь быть моим Тэхёни и, вполне возможно, вообще отвернешься от меня, став бесприютной нежитью. Звучит жестко, подумай об этом.       — Но ведь ты совсем другой — живой, любящий…       — Я — исключение. Со мной сразу все было непросто.       Тэхён отвернулся к окну.       — Тебе все еще двадцать пять, а мне скоро будет двадцать восемь. А потом тридцать, сорок. В свои шестьдесят я буду скучным стариком со слезящимися глазами и потухшим взглядом и стану тебе не нужен.       — Так ты боишься стареть? — догадался Чонгук и получил легкий шлепок по губам.       — Дурак. Я боюсь быть не вместе. Что там, за чертой? Ты знаешь это? Есть вероятность, что я найду тебя там?       Чонгук пожал плечами.       — Там свои законы и все по-другому.       — Вот видишь.       — Нет, Тэхён, выброси это из головы.       Но Чонгук знал — не выбросит, и когда спустя еще год они вернулись к этому разговору, он уже не был так категорично настроен против. Все это время он прислушивался к себе и Тэхёну, задаваясь вопросом, как у того получается контролировать зверя, сидящего внутри Чонгука.       Дошло до того, что Тэхён быстрее него замечал признаки надвигающегося голода и всегда старался держать для Чонгука в холодильнике необходимое количество свежей крови.       Сила, которая была в Тэхёне изначально, крепла с каждым годом. Вряд ли обычный человек смог бы ужиться с вампиром, но они жили легко, спокойно принимая образ жизни другого и так же легко корректируя свой.       О жертвенности речи не шло, и Чонгук догадывался, что все дело в любящем сердце Тэхёна. У каждого сила своя, у него — любовь, и этим щитом он оберегает Чонгука от его сущности, согревая своим теплом.       Но, пытаясь навсегда оставить Тэхёна в этом мире, он мог навредить ему, и только это и останавливало Чонгука.

***

      Решив посоветоваться с отцом, он подсознательно понимал, что сам решение уже почти принял. Слишком это было соблазнительно — любить Тэхёна вечно.       Отец, казалось, не был удивлен. У них с Тэхёном сложились прекрасные отношения, и Чарльз, со стороны наблюдая за жизнью сына, видел, как эти двое подходили друг другу. Они дышали одним дыханием, жили единым сердцем. Они даже внешне были похожи. И отцу, в отличие от Чонгука, просьба Тэхёна как раз показалась вполне продуманной и закономерной.       — Сын, Тэхён прав. Ты можешь сделать его бессмертным, мы с тобой можем. И это будет очень сильный вампир, многих наших слабостей у него не будет. Способности, которые он получит через твою кровь, сделают его особенным. Именно поэтому я не допускал тебя к обращению других. Твоя сила уникальна, и обращенный тобой станет лишь ненамного слабее тебя. Тэхён не будет простой нежитью, об этом не волнуйся. Риск в другом. Вспомни свою трансформацию. Тебе она далась тяжело. Но у тебя были инстинкты, которые спасали и давали возможность выстоять. Он обычный человек, лишенный этого. Сразу после укуса в нем еще какое-то время будет жить человеческая природа, слишком слабая, чтобы устоять перед мясорубкой трансформации. Он может не перенести этого, просто организм не выдержит.       — Но ведь вампиры кусают обычных людей, и те спокойно продолжают жить дальше?       — Простые вампиры — простых людей.       — В чем разница?       — В силе. Твоей и Тэхёна. Твоя — невероятно мощная. Твой укус убивает мгновенно, ты это и сам знаешь. А Тэхён… Его сила в его любви — очень светлой и самоотверженной. Ваши потоки противоположны, кровь каждого из вас может отравить чистоту крови другого.       — Может. А может и не-. Иногда мне кажется, наша кровь и без укуса смешалась. Ощущение продолжения меня и моих мыслей в нем.       — Сын, это должно быть вашим общим решением. Он должен представлять себе весь риск.

***

      — Я могу умереть?       Чонгук принял решение. Они сидели в парке и обсуждали все, что может ждать их дальше.       — Да. Если моя кровь окажется быстрее твоей, она отравит тебя, не дав возможности организму постепенно впитать ее.       Тэхён отвернулся. Помолчав, он произнес, по-прежнему не глядя на Чонгука:       — Я могу умереть после твоего укуса, а могу и в любой другой момент. Мы не знаем, сколько нам отпущено — день, год, десять лет? Но итог будет один — мне придется оставить тебя одного. Давай рискнем, ради нашей общей вечности.       — И ты не боишься?       — Чего? Смерти? Нет. Она всего лишь миг, момент перехода. Но там, где я окажусь, тебя, скорее всего, не будет. Может быть, тогда это уже станет неважно, но мысль об этом разрывает мне сердце. А ты будешь здесь, тоже один. Всегда. Не бойся, все будет хорошо, в момент укуса я буду думать только о тебе и потом, в момент трансформации, тоже.       «Если сможешь», — с горечью подумал Чонгук, а вслух добавил:        — Я пущу по твоим венам любовь вместо крови.

***

      В ночь обращения Тэхён был молчалив и сосредоточен, позволив себе лишь единственную слабость — долгий нежный поцелуй.       — Я люблю тебя, Гуки.       — И я люблю тебя, бесконечно.       — Я знаю.       Сын Высшего не стал стягивать ремнями тело Тэхёна, если понадобится, он сможет справиться с новой зарождающейся силой.       Чарльз был рядом с ними, чтобы поддержать и помочь сыну, но тому, похоже, это не требовалось, он полностью отдался своим инстинктам.       Взглянув в глаза Тэхёна, Чонгук прошептал:       — Не бойся.       — Люблю тебя, — так же шепотом ответил Тэхён. Он был абсолютно спокоен, а ясный взгляд карих глаз светился безграничным доверием.       Чонгук уткнулся носом в шею Тэхёна, вдыхая родной запах. Укусить будет непросто, он готов к этому. Тэхён никогда не вызывал жажду крови, только нежность и страсть. Но даже в страсти его хотелось любить, ласкать, целовать, присваивать себе. Не отбирать жизнь, а дарить любовь.       — Ну же, решайся.       Тэхён склонил голову набок и взял Чонгука за руку, переплетая их пальцы и передавая свою уверенность любимому.       И Чонгук решился. Впиваясь стремительно вытянувшимися клыками в мягкую кожу шеи и прокусывая пульсирующую аорту, он непрерывно повторял про себя их общее вечное «люблю».       Не ядом, а любовью разрывая вены.

***

      — Солнышко, ты готов?       — Хотя бы для разнообразия поросенком назвал, — фыркает Тэхён, закидывая на плечо небольшой рюкзак.       Чонгук усмехается.       — Тогда уж мой сладкий поросенок. Так хорошо?       — Просто волшебно.       Они снова уезжают. На первое десятилетие их общей жизни Чонгук решил подарить любимому северное сияние, и поэтому они отправляются в далекую Скандинавию.       Несмотря на то, что они часто выбираются в путешествия, Чонгук по-прежнему не любит самолеты, чувствуя себя неуверенно и неправильно между небом и землей, и поэтому Тэхён на протяжении всего полета крепко держит его за руку и без устали болтает о разных глупостях, отвлекая от тревожных мыслей.       Чонгук слушает и ворчит, что иногда быть вампиром не очень приятно, потому что обычный человек может спокойно спать все четырнадцать часов полета, не испытывая неприятных ощущений, а они с Тэхёном лишены этой привилегии.       Но на самом деле это все такие мелочи по сравнению с тем, что они вместе, думает Чонгук. Он смотрит на своего Тэхёни и представляет, как всего лишь через несколько часов, стоя под разноцветным, потрескивающим в морозном воздухе великолепием, они будут целоваться и шептать в холодные губы друг другу о вечной любви.       И каждое слово будет правдой, потому что их любовь действительно получилась вечной. И самой что ни на есть настоящей и живой.