Седьмая игра

Он ненавидел их. Он ненавидел всех, кто причинил ему боль. Эта ненависть поглотила его полностью, что начало ломать кости и раздирать на маленькие куски сердце и, если она есть, душу. Но почему ему не больно? Он должен чувствовать боль. Людям принято что-то чувствовать. Боль помогать чувствовать себя живым, но он не чувствует. Он мёртв?

***

Пять дней каникул пролетели так быстро, что даже сложно в это поверить. Скоро возвращаться на учёбу, и это никого не радовало. Нельзя не заметить, что эти каникулы были такими замечательными, полными веселья и дружеского тепла, что мысль о школе уже не казалась такой страшной. Но — у чего-то хорошего всегда есть это «но». Ты получишь пять, но завтра опоздаешь на автобус. Мама принесла конфеты, но у тебя разболелся зуб. Ты стала встречаться с красавчиком, но твоя собака умнее него. Ты круто проводишь время, но каждую ночь тебя мучают кошмары.

***

Когда у них только началось общение, то его не предупреждали, что он будет смотреть, как Мэтт крутится на шесте в роскошном доме Рейнольдс. — Мэтт, я должен тебе заплатить за это? — спросил Рико с широкой усмешкой. — Только за продолжение. — Тет-а-тет? — Да. — Дэн, твоего парня, кажется, уводят, — Элисон потягивала свой коктейль, состоящий почти из одного сиропа. Такое готовит Эндрю, и Нил, решив попробовать, словил сахарный передоз. Эндрю на это лишь фыркнул и добавил в свой стакан ещё сиропа. Дэн на высказывание Элисон лишь задорно рассмеялась, прокручивая бокал с вином в руке. Сет ещё в самом начале сие мероприятия слинял наслаждаться горячим джакузи, поэтому не бросает своих колких шуток по любому поводу и не поводу. Нил тоже не отказался бы сейчас быть в окружении пузырьков, а не вот это вот все. Ребята начали напиваться и становились все разговорчивее и почему-то тактильнее. В комнате стало душно, и Нил решил, что это отличное время, чтобы слинять. Его ухода никто не заметил, ведь разговоры о том, кто быстрее сможет завязать пять морских узлов, был куда важнее и интереснее — правда, завязывать их никто не умел, и из-за этого спор становился лишь интереснее. Один человек всё же заметил его уход и последовал за ним, допивая очередную порцию чего-то алкогольного. — Они так быстро надоели тебе? — Эндрю прислонился спиной к перилам, повернув голову в сторону Нила. — Там слишком душно, — ответил Нил, — Голова начинает болеть из-за этого. Эндрю ничего не ответил, но продолжил смотреть, изучать, будто в этом «там слишком душно» есть второе дно. Они стояли в тишине. Нил уже после минуты молчания летал в своих мыслях, хмурился и смотрел куда-то сквозь пространство. Эндрю же чередовал поглядывание на Нила и мысленные ставки на то, какая капелька быстрее доберется до самого низа стекла. Его капельки входили почти всегда в число первых и иногда все же выигрывали в их забеге. Эндрю, видимо, надоело наблюдать, ведь капельки стали почему-то чаще проигрывать, и решил прервать их приятную тишину. — Ты странный. — А? — Нил слегка вздрогнул и повернул голову в сторону Эндрю, — Ты о чем? — В последнее время ты стал более странным. — Кошмары снятся, — Нил нахмурился, будто мысль о том, что его мучают кошмары, стала для него неким сюрпризом, — Он одинаковый, но...всегда появляются новые детали. Я не знаю, как это можно объяснить. — Попробуй. — Сначала мне приснилось, что люди вокруг меня водят хоровод и очень жарко. Потом то, как меня ведут, привязывают, а затем повторяются хоровод и жар. И так каждый раз. Сначала добавлялось в начале, а теперь конец, но я его понять не могу. — Что в нём? — Там кто-то кричит и проклинает всех, но я не понимаю кто, ведь смотрю вперед, а звук исходит от куда-то совсем рядом со мной, может, сзади. Эндрю склонил голову набок, задумываясь. — Может, это ты. — Возможно. Я не знаю, — Нил обхватил себя руками, обнимая, успокаивая? — Старайся меньше думать об этом. — Я стараюсь, но не получается. — он смотрит прямо на Эндрю своими большими голубыми глазами, в которые хочется нырнуть с головой и не выплывать никогда. Эндрю отталкивается от перил и подходит ближе, кладя правую руку на заднюю часть шеи Нила. Их губы сталкиваются в поцелуе. Он не нежный или поддерживающий, а быстрый и страстный. Такой, который дает тебе четкое ощущение, что ты здесь, а не в другой галактике или не в центре жаркого хоровода. Нил зарывается пальцами в мягкие светые волосы и улыбается в поцелуй, за что получает небольшой укус за нижнюю губу, но он был быстро зализан. Поцелуи на веранде стали обычным, и даже рутиным делом: если сначала оно вызывало кучу эмоций и вопрос «это правда происходит со мной?», то сейчас лишь наслаждение и желание большего, только чего именно большего — непонятно. Эндрю отстранился и вытащил из кармана пачку сигарет с зажигалкой. Эта уже работала на последнем дыхании, а в комнату за другой идти не хотелось. Эндрю прикурил свою сигарету, а уже от него прикурил и Нил. Да, никотин ему сейчас точно не помешает. Крики из гостиной стали громче. Можно было даже расслышать: — Давай, давай! — Куда ты его пихаешь вообще? И что-то по типу: — Сосать, сучки. Спор на узлы из теоритического перешёл в практический, и кто-то точно выиграл — этим кто-то почему-то стал Сет. Если, конечно, отталкиваться из восторженных и разочарованных криков ребят. — Эти придурки думают, что спорить на все подряд круто. — Именно поэтому они и придурки, — Нил наконец тушит свою сигарету и бросает её в пустую консервную банку из под любимых шпротов Мэтта, которая стала пепельницей.