Белоснежка

Холодный ветер трепал полы длинного пальто британского представителя, когда он ловко, без единой помощи, спрыгнул с громоздкой кареты, чьи позолоченные детали тускло блестели в сумерках. Выпрямившись в полный рост, он с наслаждением вдохнул прохладный воздух, насыщенный ароматом сырой земли и дыма из печей близлежащих домов. Сербия, дрожал, прижавшись к могучей фигуре Российской Империи, как испуганное дитя. На лице Британской Империи – воплощении векового опыта и хладнокровия – отразилось нескрываемое любопытство. Изогнув элегантную бровь, он обратился к своему союзнику: —Что это с ним? Кажется, он болен? Русский царь, его рука лежала на горячем лбу Сербии, тихо ответил: —него жар. Похоже, простуда, но я обеспокоен его состоянием. Он слишком бледен, а пульс учащен.- Британская Империя кивнул, заметив бледность лица Сербии, и добавил: —Пройдём в дом. Пусть его осмотрит мой лекарь. Надеюсь, это всего лишь временное недомогание, но лучше перестраховаться. В нынешней геополитической ситуации стабильность каждого участника альянса критична.

***

Внутри особняка, в просторной комнате с высокими потолками и тяжёлыми занавесями, сидел лекарь – человек со строгим лицом и очками в черной оправе. Он встал с высокого табурета, с лёгким кашлем обратился к британцу: —A common cold, Your Majesty. Nothing serious, I assure you. Он быстро поправится. Необходимо лишь обеспечить ему полный покой, обильное питьё и тёплые компрессы. - Британская Империя, удовлетворённый заверением лекаря, кивнул. Русский осторожно сел на край кровати, провел рукой по волосам Сербии, шепча что-то успокаивающее. Его лицо было напряжено, однако в глазах читалось искреннее беспокойство. Великобритания, опираясь на косяк двери, наблюдал за сценой. Его взгляд был наблюдателен, аналитичен, он оценивал не только состояние здоровья Сербии, но и динамику отношений между Россией и Сербией, понимая, что даже такой, казалось бы, незначительный фактор, как простуда, может повлиять на сложную политическую игру на европейской арене. После непродолжительного молчания, Британия нежно кивнул в сторону двери, приглашая Российскую Империю отойти. Россия медленно поднялся, и две могущественные империи оставили комнату, оставляя Сербию на попечении его собственных мыслей. В тишине осталось лишь мягкое шуршание ткани и глубокие вздохи уставших от политических интриг правителей.

***

Британский монарх, лёгким жестом указал на изысканный сервиз, сияющий на полированном столе из красного дерева. —Ну-с, мой дорогой союзник, что вас беспокоит? Надеюсь, наш разговор будет таким же тёплым и продуктивным, как и в лучшие времена нашей дружбы, – произнёс он, закинув ногу на ногу и демонстрируя безупречную выправку, характерную для представителей британской аристократии. —Много чего, сударь, боюсь, вы устанете слушать мои жалобы, – ответил он с лёгкой, почти горькой ухмылкой. В комнату, с грацией, присущей лишь истинным аристократкам, вошла молодая девушка. Её хрупкая фигура, подчёркнутая простым, но изысканным платьем, резко контрастировала с монументальностью присутствующих императоров. Не спеша, она поставила на стол поднос, на котором красовались фарфоровые чашки, тончайшие серебряные ложки и изящный сахарница, после чего, с лёгким поклоном, удалилась. —Никогда её раньше не видел...– пробормотал русский, задумчиво беря в руки чашку, из которой поднимался аромат настоящего цейлонского чая, завезённого с лучших плантаций Индии, находившихся под контролем Британской империи. Аромат этот перемешивался с едва уловимым запахом французских духов. —Она новенькая? – уточнил он, бросая взгляд на Британию. Тот кивнул, сделав элегантный глоток чая, отставил чашку на блюдце, издав тонкий, почти незаметный звук. —Я подобрал её на улицах Парижа во время недавнего визита к Франции – ответил он, его голос приобрел более серьёзный оттенок. -Бедная девочка сбежала из дома, её хотели продать... Она чистокровная немка, из семьи, принадлежавшей к низшим сословиям, но с удивительным умом и тактом. Я решил дать ей шанс, - добавил он, задумавшись. —Ясно-коротко ответил русский,снова отпив чай

***

Австро-Венгрия с радостью воскликнул: —Босния!,—прижимая к себе свою колонию с неподдельным восторгом. В его голосе звучало тепло. Однако Босния, сдержанный и немного настороженный, лишь сухо ответил: —Я тоже,— натянув на лице улыбку, которая не могла скрыть его истинных чувств. В этот момент к ним подошел Германская Империя. Он, заметив нежные объятия Австро-Венгрии, закатил глаза с легкой долей иронии. —Господин Германская Империя, — произнес Босния, покорно кланяясь, как будто подчеркивая свое положение. Германия с улыбкой ответил: —Прекрасно выглядишь, Босния и Герцоговина. —Благодарю, — произнес Босния, но его голос звучал несколько неуверенно. Австро-Венгрия, наблюдая за взаимодействием, злобно покосился на своего брата, чувствуя, как его собственные чувства ревности начинают закипать. Германская Империя, заметив этот взгляд, издавала легкий смешок, будто наслаждаясь ситуацией. Тем временем, пока австриец погружался в свои мысли и раздумья о том, как бы отстоять свои интересы, Босния, почувствовав напряжение, вдруг ускользнул в сторону. Он не хотел быть пешкой в этой игре, где его судьба решалась другими. Германия, решив не оставаться на месте, направился к входу в гостиную, но перед этим положил свою тяжелую ладонь на плечо Австро-Венгрии: —Не ревнуй, — произнес он с легким сарказмом, словно намекая на то, что в этой политической игре каждый из них играет свою роль.

***

Настенные часы пробили полночь, и в комнате Германской Империи раздался короткий стук. Немец, уютно устроившийся в кресле у камина, с интересом читал какой-то документ. Он поднял взгляд на дверь и, услышав стук, воскликнул: —Войдите!— Дверь со скрипом приоткрылась, и в проеме появился Австро-Венгрия, который, казалось, был немного удивлен, увидев брата за работой в столь поздний час. —Я думал, ты спишь в это время, — произнес он, облокотившись на косяк двери, словно собираясь остаться здесь на некоторое время. Германец, не отрываясь от своих бумаг, ответил: —Я хочу разобрать архив отца…— Австриец тяжело вздохнул, потянувшись, и добавил: —Мне бы тоже не помешало немного поработать. Время, кажется, не ждет. —Босния уже спит? — решил сменить тему разговоров немец, поднимая взгляд от документов. —Ага, он давно уснул. Я тоже сейчас собираюсь, — кивнул Австро-Венгрия, понимая, что разговор затягивается. Он посмотрел на брата с легкой улыбкой, как будто хотел сказать, что работа не всегда должна занимать все время. —Ну так иди, чего стоишь? — настойчиво произнес германец, вновь погружаясь в свои бумаги. Австро-Венгрия закатил глаза, как будто выражая недовольство, но, в конце концов, сдался. Он пожелал брату спокойной ночи и, не без сожаления, удалился из покоев Германской Империи. Вечер был тихим, и лишь потрескивание огня в камине нарушало тишину. Германец продолжал изучать старые документы, которые хранили в себе множество историй и секретов. Он не мог не задуматься о том, как быстро менялся мир вокруг. Вспоминая о недавних событиях, он понимал, что за этими бумагами скрывается не только история семьи, но и судьбы целых народов. Прошло несколько минут, и в комнате снова воцарилась тишина. Германская Империя погрузилась в размышления о будущем.

***

Германия, погруженный в свои мысли, вдруг осознал, что веки его стали тяжелыми, и он постепенно проваливается в сон. Рука, держащая листок бумаги, ослабела, и он с тихим шорохом упал на пол, словно символизируя уход от реальности.

***

Вокруг разверзался прекрасный сад, который напоминал о более простых и беззаботных временах. Кусты роз, цветущие в самых разнообразных оттенках, наполняли воздух сладкими ароматами, а смех и радостные голоса людей доносились издалека, создавая атмосферу праздника и веселья. Германская Империя, находясь в этом идиллическом месте, вдруг почувствовал, как его взгляд привлекли яркие краски, исходящие из центра сада. Там, среди зелени и ярких цветов, он заметил Российскую Империю, который, смеясь, весело проходил по всему периметру, трогая каждый цветок, словно искала что-то особенное. Их взгляды встретились, и в этот момент для Германии всё изменилось. Сердце забилось с бешеной скоростью, словно в груди разразилась буря эмоций. Мягкий, почти нежный голос русского, словно мелодия, прозвучал в воздухе: —Германия! Идем! – и в этот момент Германская Империя, пытаясь сдвинуться с места, ощутил, как будто прирос к земле. Он не мог оторваться от этого места. Вдруг земля под его ногами начала исчезать, и Германия почувствовал, как он падает в бездну.