Белоснежка

«Я не пожалею Даже то, что так люблю — Или будь совсем моею, Или я тебя убью». Анна Ахматова—Шепчет.

***

Люстра, подвешенная под потолком, мягко рассеивала свет, создавая уютную атмосферу, которая словно обволакивала всю столовую теплом и комфортом. В этом свете все казалось более живым, а цвета блюд ярче. Германская Империя, сидя за столом, аккуратно разрезал мягкое мясо, при каждом нажатии вилкой сок сочился, наполняя воздух аппетитным ароматом. Кусок, нежный и сочный, оказался на его тарелке, а затем быстро исчез в его устах, оставляя после себя только приятное послевкусие. Сидя напротив, Российская Империя, погруженный в свои мысли, смотрел на свою тарелку, словно искал в ней ответы на вопросы, которые терзали его разум. Вскоре его взгляд переместился на Самоа, женщину, облаченную в элегантное черное бархатное платье с высоким воротником. Ее лицо было частично скрыто короткой вуалью, но глаза светились умом и грацией. Она сделала глоток чая из изысканной чашки и с легкостью поставила ее на блюдце, словно это было частью утонченного ритуала. Сыновья Германии, Рейх и Веймар, сидели рядом, наслаждаясь соком и весело смеясь. Веймар, будучи старшим, был более сдержанным и серьезным , в то время как Рейх проявлял раскрепощеность и игривость, что вносило интересный контраст в их общение. Германская Империя, наблюдая за своими детьми, чуть приподнял уголки губ, гордясь тем, как они растут и развиваются. После короткой паузы, немецкий монарх снова обратил внимание на свою жену и, облокотившись на спинку стула, закинув ногу на ногу, спросил: —Как тебе блюда, Самоа? Женщина, слегка прочистив горло, ответила с легкой улыбкой: —Все бесподобно, Ваше Величество. У меня есть вопрос. Германская Империя, с нескрываемым интересом склонившись вперёд, выразил своё внимание: —Я весь во внимании. Самоа, нервно перебирая складки своего платья, застыла, словно загнанная в угол. Её дыхание сбилось, слова застряли в горле, словно каменный блок перекрыл ей трахею. «Будь что будет», — промелькнуло в её голове, сдавленным шепотом, едва слышным даже ей самой. —Вы… вы запретили мне… появляться здесь… и-и-, — начала она, заикаясь, и её слова растворились в наступающем приступе удушья. Чувство, словно тяжелый булыжник сдавил её грудь, лишая возможности дышать. Российская Империя, с видимым безразличием, позевывая, отвернулся от этой, по его мнению, нудной семейной драмы. Его взгляд упал на изящное блюдо, уставленное экзотическими фруктами: спелыми манго, сочными ананасами, яркими гранатами и другими дарами тропических стран, которые были редкостью в их холодном климате. Бездумно, погруженный в собственные мысли, он протянул руку и, не глядя, схватил один из фруктов. Это оказалось красивое, алое яблоко, блестящее от воска, вероятно, привезенное из далеких садов. Не замечая, что он делает, Российская Империя откусил от яблока, и только после того, как сладкий, приторно-вязкий вкус растекся по его языку, он осознал свой поступок. Вкус был неприятен, даже отталкивающе приторным. Он резко откинул яблоко в сторону, оно с глухим стуком покатилось по блестящему паркету, оставляя за собой алый след. Российская Империя схватился за живот, лицо его исказилось от боли. Резкая, пронзительная боль, словно кинжал, пронзила его внутренности. Все присутствующие тут же переключились на него. Германская Империя вскочил, с тревогой в глазах, опустился на колени рядом с Российской Империей, осторожно обнимая его за плечи и беря его руку в свою. —Российская Империя, с вами.., — начал он с беспокойством, но его слова прервал новый приступ боли. Российская Империя оттолкнул Германскую Империю от себя, резким движением вырвавшись из его объятий, и, схватившись за живот, поспешно выбежал из столовой. Остальные, дети, с широко раскрытыми от удивления и испуга глазами, наблюдали за происходящим, не в силах ничего сделать. Воздух в зале сгустился, наполнившись напряжением и предчувствием чего-то недоброго. Возможно, яблоко было отравлено? Или же резкая боль – симптом некой неизвестной болезни? Напряженная тишина повисла в воздухе, прерываемая только тихим шёпотом Самоа, которая, по-прежнему, была в состоянии шока, едва дыша. Германская Империя бросился следом за Российским Императором, оставляя всех в тревожном ожидании. Возникшие вопросы витали в воздухе: что вызвало столь резкую боль? Была ли это случайность или злонамеренное действие? И что будет дальше? История, начавшаяся с семейной ссоры, неожиданно приняла опасный, драматичный оборот. А судьба Самоа, словно подвешенная на волоске, оставалась не ясной.

***

Германская империя, напряжённо скрестив руки на груди, стоял перед уборной, его лицо было скрыто от врача нахмуренными бровями и прикрытыми глазами. За дверью доносились отвратительные звуки: стоны, рыдания и глухие, резкие шумы, свидетельствовавшие о сильной рвоте Российской Империи. Звуки были настолько ужасающими и пронзительными, что Германия невольно сжался, словно сам испытывая физическую боль. Это продолжалось несколько мучительных минут, прерываясь лишь короткими всхлипами и глухим стуком тела о твердую поверхность. Наконец, удушливые звуки затихли, сменившись шуршанием, затем — плеском воды. Германия с ощутимым облегчением выдохнул. Кошмар, казалось, закончился. Врач, высокий мужчина с уставшим лицом и седыми висками, взглянул на немца. Получив кивок в ответ, он постучал в дверь несколько раз, с осторожностью, свойственной обращению с тяжело больным. — Ваше Величество… Можно? — спросил он тихо, словно боясь распугать испуганную птицу. На мгновение наступила тишина, полная напряженного ожидания. Затем послышался слабый, хриплый голос Российской Империи: —Да… Врач, не задумываясь, вошёл в уборную, даже не прикрыв за собой дверь. Германия, с закушенной губой, наблюдал за ними издали, не решаясь подслушивать или войти. Врач, очевидно, оценивал состояние пациента, проверяя пульс, температуру, цвет кожи. Его слова терялись за дверью, но Германия угадывал в них профессиональную оценку ситуации и давал инструкции.

***

Тусклый свет лондонского кабинета освещал Британскую Империю, фигуру, облаченную в темный, строгий костюм. Он нервно перебирал содержимое старинного сундука – набор разнообразного оружия: пистолеты разных калибров, начиная от изящных дамских моделей до громоздких револьверов, кинжалы с затейливым орнаментом, сабли с потемневшими от времени клинками, даже несколько арбалетных болтов лежали вперемешку. Он бормотал что-то себе под нос, слова терялись в напряженной тишине, выдавая внутреннее беспокойство. В этот момент в кабинет вошли Французская Республика и Королевство Сербия. Франция, в своем элегантном, но несколько вычурном фраке, нарочито громко откашлялся, привлекая внимание занятого Британии. Звонкий звук разрезал напряжение в комнате, заставив Британию резко обернуться, словно хищный зверь, застигнутый врасплох. Его взгляд, окинул пришедших. Франция улыбнулся, пытаясь сдержать нервозность, которая проявилась в неуверенном движении его рук. – Дружище, – начал Франция, пытаясь придать своему голосу легкость, – что ты тут творишь? Эта коллекция оружия наводит на мрачные мысли. Британия, все еще держа в руке блестящий пистолет, усмехнулся: – Готовлю, так сказать, «подарочки» к завтрашней встрече с Германской Империей. – Он направил пистолет на Францию, прикрыв один глаз, и в этот момент по телу Французской Республики пробежала волна холода. Облегчение пришло только после того, как Британия осторожно поместил оружие назад в сундук. На лице Франции наконец появилось выражение осторожного интереса. Сербия, в своем более скромном костюме, в это время негромко продолжил: – Австро-Венгрия нам рассказал одну интересную новость… Но, кажется, тебе это не очень интересно. Интерес Британии был заметно возрос. Он спросил: – Какую новость?

***

Британская Империя уверенно шел по длинному коридору, окруженному множеством дверей, каждая из которых скрывала свои тайны и истории. Он чувствовал, как его шаги отдаются эхом в тишине, пока, наконец, не достиг белой резной двери, ведущей в покои его дочери. Не дождавшись разрешения, он резко потянул за ручку, и дверь с тихим скрипом открылась. Внутри комнаты царила атмосфера легкости и уюта. Канада, стояла у зеркала, поворачиваясь и примеряя различные шляпы. Она была погружена в свои мысли, наслаждаясь отражением, но Британская Империя пришел не для того, чтобы восхищаться ее красотой. Его внимание привлекала Кассандра, которая в это время стояла возле шкафа, обсуждая с несколькими горничными последние сплетни. Когда они заметили британца, все покорно опустились в реверансе, выражая уважение. Канада, заметив отца, обернулась и, сложив руки перед собой, как бутон тюльпана, с улыбкой произнесла: —Папенька, зачем вы пожаловали в мои покои? Однако Британская Империя не ответил на ее вопрос. Его взгляд был прикован к Кассандре, и в этот момент по ее телу пробежали мелкие мурашки, а на лбу выступили капли пота. Он подошел ближе, и Кассандра, подняв голову, встретилась с его взглядом. Но лучше бы она этого не делала. Внезапно он резко ударил ее по щеке, и ее лицо обожгло болью. Девушка рухнула на пол, ее щека мгновенно покраснела от удара. В комнате повисла тишина, все ахнули, некоторые даже закрыли лица руками от шока. —Father! — крикнула Канада, в ужасе наблюдая за происходящим. Британская Империя, не обращая на нее внимания, холодно произнес: —Вставай, немцая шавка! Кассандра, еле поднявшись, с трудом сдерживала слезы. Ее глаза были полны страха и непонимания. —Что происходит?! — снова вскрикнула Канада, ее голос звучал встревоженно. В этот момент в дверях появился Французская Республика, его лицо было озабоченным. —Mademoiselle, ваша фрейлина — шпионка Германской Империи, — произнес он с легкой насмешкой, но в его голосе слышалась серьезность. Девушки снова ахнули, не веря своим ушам. За спиной Франции появились два офицера, которые, казалось, были готовы выполнить любой приказ. Франция сделал шаг назад, позволяя мужчинам пройти, и они подбежали к Кассандре, схватив ее с двух сторон. —Take her to my office, — прошипел Британская Империя, его голос был полон ярости. Офицеры, не раздумывая, потянули Кассандру за собой, оставив за собой атмосферу.Канада, стоя в дверях, чувствовала, как её сердце сжимается от страха за фрейлину. Она не могла понять, как их мир, полный дружбы и доверия, так быстро превратился в сцену насилия и предательства.

***

Российская Империя лежал на кровати, уставившись в потолок, и его глаза, полные тоски, словно молили: «О Боже, забери меня на небеса, избавь от этого ада!» В комнате раздался короткий стук, и, несмотря на свое безразличие, он решил разрешить войти. В покои вошел Германская Империя, с обеспокоенным лицом. Он опустился на колени перед кроватью России и, бережно взяв его ладонь, начал обильно покрывать ее поцелуями. Российской Империи было все равно, даже в какой-то степени это вызывало у него тошноту. —Meine Liebe, что с вами случилось? Яблоки были гнелыми? — измученно спросил немец, его сердце сжималось от боли, видя, в каком состоянии находился Россия. —Прошу, не молчите... — продолжал он, русский лишь тихо произнес: —Нет, не в коем случае. Просто... Я ненавижу яблоки. —Что? Мне казалось, это ваш любимый фрукт...— удивленно начал немец, но его перебил Российская Империя: —Был. Благодаря вам, я его ненавижу. —Почему? — спросил Германия, не понимая, что могло вызвать такую ненависть. —Не делайте вид, будто вы не понимаете... — устало выдохнул русский. —В тот день, чем вы пропитали мое яблоко? Или какой препарат туда ввели? — с гневом спросил он. Германская Империя молча опустил голову, как в детстве, когда его ругали. —Вот как... После того дня я начал вас ненавидеть, — произнес Россия, и в его голосе звучали нотки горечи. Германская Империя поднял голову, его глаза распахнулись от шока, губы задрожали. —Н-Ненавидите?.. — выдавил он, не веря своим ушам. —Да, ненавижу. Больше всего в жизни я мечтаю о вашей смерти, — безразлично ответил Российская Империя, и эти слова пронзили Германию, как острый нож. Внезапно немец вскочил с места, схватившись за голову, и его лицо озарило улыбка, но глаза наполнились слезами. —Нет... Нет, вы меня не ненавидите. Вы врете... — произнес он, явно не желая принимать эту реальность. —Зачем мне врать? — холодно ответил русский. —Замолчите! Хватит лжи! — крикнул немец, его голос дрожал от эмоций. —Прошу, не разводите драму, покиньте мои покои... — хрипло попросил Российская Империя, но Германская Империя подошел ближе, схватив его руку, и потянул на себя. В этот момент Россия почувствовал резкую боль, пронизывающую его тело, как будто что-то вывихнулось. Он не знал, что делать, и его мысли заполнились хаосом. Боль была невыносимой, и он не мог понять, что происходит.