Fleur narcotique

-Я люблю его уже 20 лет, – рассказывал ему Гаара. -Пф, всего-то, – съехидничал Урашики. -Это для тебя «всего-то» – Казекаге даже не обижался на инопланетное существо, понимая, какой между ними разрыв в понятиях, – а для меня: большая часть жизни. Ооцуцуки почему-то не хотел продолжать разговор. -А ты? – не отставал от него человек, – как долго ты его любишь? -Тебе эту цифру все равно не воспринять. Гаара понимал, что Урашики так отвечает не со зла, и не из-за своего природного высокомерия. Что-то там было глубже. -Расскажи мне о нем, – попросил Гаара, но ответа опять не дождался, поэтому решил сам начать, – Наруто, сколько я его помню, был идеалистом. В этом мы с ним были похожи, как и тем, что с рождения носили в себе смертельно опасных демонов. На этих словах он укоризненно и язвительно глянул на любовника: -Которые, к слову, появились здесь по милости вашего народа. -А если быть точным, – не менее язвительно поправил его Урашики, – одной его представительницы, и если бы она все сделала правильно, ни ты ни твой возлюбленный этих демонов не носили, так как их не было бы впомине. -Да, был бы один большой, а нас бы просто не было, – Гаара поднял невидимую бровь. -Нет человека – нет проблемы – Урашики шутливо развел руками, за что получил тычок в плечо. Гаара продолжил рассказ. Про их детство, про то, как они шли разными путями, но нынешний Хокаге, тогда еще совсем мальчишка, спас его от проклятья ненависти и стал для него всем. На каком-то моменте Урашики его резко оборвал: -Достаточно. Гаара оскорбленно поджал губы.  -Дело не в том, что я не даю тебе излить душу, – без тени улыбки сказал Ооцуцуки, – по той же причине я не рассказываю тебе о нем. Нефритовые глаза Гаары расширились от удивления и осознания того, что имеет ввиду его враг. -Чем меньше ты расскажешь о том, кто тебе дорог – тем меньше его уязвимостей сболтнешь. Сейчас я оказываю тебе услугу, мой дорогой человек с печатью Любви. Слова имеют куда больший вес и информацию, чем ты представляешь. Я не говорю с тобой о Момошики, потому что не хочу чтобы ты понял хоть о малейшей его слабости. Я не хочу, чтобы воспользовавшись моей информацией, ты или кто-то из твоих друзей его убил. Казекаге все понял.  -Ты и правда отличный разведчик. Спасибо. *** Холодные, как лед, и прекрасные, как вселенная, глаза сэмпая смотрели в его с таким выражением, что Урашики понял: что бы он ни делал, куда бы ни шел, с кем бы ни проводил ночи, от этой душевной гангрены ему не избавиться никогда. Легкая улыбка пухлых губ, и жалкая защитная усмешка разведчика исказилась в гримасу. «Ослепил ты меня, будто солнце» – мысленно сказал он своему мучителю. Легкий ветер развеял длинные распущенные волосы, и они сверкающим потоком заструились по лицу и шее лорда. Идеальное фарфоровое лицо садиста с адреналиновой зависимостью оказалось вплотную к нему, и Момошики невесомо провел носом по шее компаньона, обдавая кожу, нервы которой словно оголились, когда щекочущее дыхание легким бризом прошлось по ней. Урашики стоял неподвижно, ужасаясь того, что за этим последует, но в глубине души был готов отдать все, что имел за первую такую близость. Губы почти дошли до его, но не соприкоснулись.  -От тебя превосходно пахнет, – сказал он, не давая прикоснуться к себе, но оставаясь критически близко к губам подчиненного, – что же это? Дай угадаю. Попытка забыться, даже почти успешная. Какая сочная гамма. Он… доставил тебе удовольствие? Урашики молчал, не смея сделать даже выдох. -Я все вижу, – садист снова прошелся носом и даже почти коснулся губами щеки, дошел до уха, полуприкрытого рогом, – боль, страх, желание, возбуждение, стыд. От уха по шее и вплоть по поясницы пролетели разряды тока. Разведчик в отчаянии уже был готов перехватить его губы, когда прекрасые глаза оказались напротив его. -Думаешь, он смог бы сравниться со мной? – в бледно-лавандовой радужке словно вертелся диковинный калейдоскоп. Урашики и хотел бы ответить ему, но слова застряли в горле острым комом, не позволяя сделать даже глоток.  -Сейчас я покажу тебе, насколько ничтожны твои попытки, – холодные пальцы коснулись его ладони и сжали, – следуй за мной. Разведчик не помнил, как они оказались в покоях Момошики. Не помнил, как оказался без одежды, но неотрывно смотрел на безукоризненное тело сэмпая. То, что раньше он мог наблюдать лишь через стены бъякуганом, предстало перед ним во всем своем великолепии. Красота, от которой больно. Улыбка, от которой жутко. Сердце норовило разорваться от нестабильного ритма, когда лорд подплыл к нему по воздуху и опустился на колени между его ног. Момошики оттянул крайнюю плоть и зажал у основания, натянув уздечку. Поднеся губы к агонизирующему члену, он жестоко улыбнулся и легко провел языком по напряженной до предела головке. Это выбило почти весь воздух из груди Урашики, и он неотрывно, беспомощно открыв рот и пытаясь вдохнуть, смотрел как высокомерное божество лижет его истекающий член. Тело полностью парализовало, лишь руки вцепились в шелковые волосы, наконец ощутив их неповторимую мягкость. Они струились водопадом между пальцами и были словно отдельное, живое существо. Пряди падали на чувствительную кожу бедер, на живот, лобок, касались члена, пока ловкий язык выписывал сложные узоры на самой чувствительной зоне. И, о Боги, как же этого было мало. Мучительное болезненное ощущение, смешанное с диким, нереальным, непередаваемым наслаждением, проникало прямиком под кожу разведчика, выбивая остатки воздуха из легких. Губы дрожали, не в силах испустить даже короткий стон. Это было невыносимо. Момо с наслаждением , улыбаясь и закатывая глаза, слизывал его мучения, выходящие через поры вместе с феромонами. Наисладчайший коктейль гормонов. Экстаз, страдание, любовь, преклонение. Все это лилось фонтаном из разгоряченного тела Урашики.  -П-пожалуйста...умоляю, – растрачивая последний капли кислорода, еле выдавил он из себя.  Легкие начали гореть огнем от невозможности сделать даже вдох, и в глубине сознания он понял, какого же было тогда человеку. Простому, смертному, хрупкому человеку. Но сейчас мысли о Гааре мгновенно улетучились, не выдерживая конкуренции с первоначальной, единственной и неповторимой любовью.  Момошики, задохнувшись от навалившегося потока эмоций, жадно сглотнул и даже выполнил его просьбу, заглотив головку в рот, высасывая член, подобно фрукту чакры. Больше всего Урашики боялся потерять сознание, не достигнув долгожданного оргазма. Каждую клеточку тела пронизывали тонкие острые иглы, мышцы живота стали каменными, изо рта потекла тонкая струйка слюны, а глаза неотрывно смотрели на то, как белый демон высасывает из него душу. Он тяжело дышал, глубже заглатывая член и вбирая в себя все эмоции компаньона. Для разведчика это была почти агония. Он не был уверен, что переживет настоящий, истинный взрыв оргазма, потому что чувствовал «сверхновую» уже внутри себя. По мышцам пошли первые судороги, голова, погружающаяся в туман, запрокинулась назад, тело словно больше не принадлежало ему. Первая волна ударила его с немыслимой силой, и перед открытыми глазами возникла та самая вспышка, только ярче в тысячу раз. Звуки все исчезли, в ушах остался лишь бешеный гул крови и неровное сердцебиение. Второй волной смыло все остальное, не оставляя после себя ничего, за что можно было бы ухватиться. Бездонный океан эмоций захватил его, полностью растворяя в своих темных водах, а сознание распалось на тысячу кусочков. Сколько это происходило, Урашики не понял, полностью потерявшись в понятиях времени и пространства.  Когда зрение и слух начали постепенно возвращаться к нему, он увидел перед собой ухмыляющееся самодовольное лицо своего божества. Тот надменно отвернулся, выплюнул сперму, вытер рот рукой и поднялся.  Тело Урашики все еще отказывалось слушаться, конечности не двигались, но грудная клетка таки пропустила в горевшие легкие немного кислорода.  -Надеюсь, ты усвоил урок, – тихо и спокойно сказал Момошики и, одевшись, направился к выходу из своих покоев. Мысль о том, что он сейчас снова его потеряет, подстегнула Урашики, и он, на ходу одеваясь, кинулся в след за Момо. -Постой, пожалуйста, – в отчаянии кричал он ему, – я так не могу. Я больше не смогу без тебя! Умоляю, будь моим! Прими мое сердце! Момошики остановился, медленно повернулся к нему, и разведчика обжег ледяной жестокий взгляд и злая улыбка нежных губ. -Зачем мне твое сердце? Урашики будто ударило молнией. Паникующий мозг начал осознавать реальность: Момошики лишил его последней возможности забыться. Оргазма ему больше не испытать ни с кем, кроме него. Его последние жалкие попытки цепляться за жизнь в дальнейшем не будут иметь никакого смысла. -Какая же ты мразь, – Урашики почувствовал, как боль накрывает все его существо, лишая разума, -я...я.. Он попытался совладать с собой и нацепить привычную улыбку, спастись хотя бы за ней, но получился лишь безумный оскал. Глаза начало щипать, и он даже не понял, почему по щекам побежали влажные дорожки. Не чувствуя опоры под ногам, он попытался хвататься в памяти за все подярд воспоминания: о миссиях, плодах, десятихвостых демонах, о человеке с огненными волосами и усталыми глазами. Что угодно, что могло бы обратно собрать распадающуюся личность, но сознание категорически отказывалось сохранять целостность. -Я тебя ненавижу, – он, забыв, что способен летать, спотыкаясь шел навстречу своему «убийце», – дрянь. Ненавижу...ублюдок. Я тебя уничтожу… Момошики замер. Глаза на прекрасном лице расширились, и он завороженно наблюдал за этим восхитительным потоком чистой ярости, адреналина и кортизола. Урашики медленно, словно раненый, шел к нему, протягивая руку и проклиная, но лорд не двигался с места, трясясь от возбуждения. Взгляд безумный, зубы скалятся, грудная клетка судорожно вздымается. -Да, – шепчет он, – дай же мне это...дай. -Ты сдохнешь вместе со мной, – заорал Урашики и, собрав последние силы, сделал рывок. Момошики даже не шелохнулся, желая всем своим существом впитать это чудесное сладкое страдание, эту хаотичную неконтролируемую энергию.  Разведчик уже почти было достиг его, но вдруг удар гигансткого кулака прямо в грудь откинул его в к стене. Киншики стоял рядом с господином, готовясь к повторной атаке, но тот одним движением остановил его. Пытаясь подняться на ноги, Урашики понял, что сердечная и все соседние с ней тенкецу пробиты насквозь. Удар вошел в резонанс с сердцебиением. Схватившись за грудь, он попытался унять нарастающие фибрилляции, но чакра утекала через тенкецу, не имея возможности сконцентрироваться в одном месте. Даже бъякуган не активировать. Зрение начало затуманиваться, контуры потеряли четкость, но он, собрав последние силы и держась одной рукой за сердце, двинулся к Момошики. Он уже не знал, что он делает, зачем, но упрямо шел и тянулся к нему. Неясные образы мелькали перед глазами, и шаг за шагом, он снова приближался к нему. Просто прикоснуться...просто ощутить его снова... просто...просто...Его любовь стоял, прижимая руки, сцепленные в замок, к груди и мелко дрожал. Хоть бы дойти, хоть бы успеть. Может, он сможет ему помочь? Может, он вылечит его? Одним своим прикосновением, одним свои взглядом. Еще один удар пришелся в то же место, пусть и не настолько сильно. Его снова отбросило, а грудь свело в стальных тисках. Сердцебиение затихало. -Киншики! – прозвучал грозный голос. Он не понимал уже, за что, что он такого сделал. Но ему надо было дойти до господина. До его любимого. До его бога. Снова поднявшись на ноги, цепляясь за стены, он направился к нему. Тьма наступала отовсюду, но в центре нее был единственный источник света. Неясный силуэт, толи с длинными волосами, толи с вуалью, толи просто со свечением вокруг головы. И он стремился к нему, уже почти не ощущая биения сердца. Лишь бы успеть, лишь бы только дойти.  -Не тронь… – смутно донеслось откуда-то, но затерялось в глухой пустоте. Его пальцы вцепились в хрупкие плечи Момошики, он всем телом навалился на него, сжимая в объятиях и чувствуя, как белый силуэт нежно окутывает его, принимая и успокаивая. Закашляв кровью, брызнувшей прямо на белые одежды лорда, он медленно сполз на пол, до конца сжимая в пальцах его одежду. Свет полностью погас, и белые остекленевшие глаза, покрывающиеся смертной дымкой, застыли навсегда.  Момошики, все еще подрагивая от возбуждения, недовольно повернулся к своему хранителю: -Зачем ты его убил? Тебе теперь придется держать ответ перед старейшинами. -Он пытался навредить вам, мой господин, – не колеблясь ответил слуга, – я приму любое положенное мне наказание. Но защищать вас – мой священный долг. Жестокий лорд, бросив последний взгляд на бездыханное тело с мокрыми от слез щеками и кровью на приоткрытых губах, хрипло прошептал: -Пошли, ты мне нужен сейчас. *** Гаара ждал Урашики сначала неделю, потом месяц, потом еще три, но в итоге понял, что он больше не придет. Либо, если и явится – то они будут уже по разные стороны баррикад. Глядя на ночное звездное небо со светлой тоской, он, улыбаясь, прошептал: -Надеюсь, у тебя все хорошо.  Взяв трубку телефонного аппарата, он мгновение поколебался, но все же набрал знакомый номер. После серии длительных гудков, он уже хотел положить трубку, как на другом конце сонный недовольный голос ответил: -Алло. Вы хоть знаете, который час? -Здравствуй, Чоджиро. Извини, что беспокою в такое время.  -К-казе...то есть..Гаара..то есть, – голос мигом встрепенулся, потеряв последние сонные нотки, –Я...ты... что-то случилось? -Нет, – нежно прошептал Гаара и томно вздохнул, – просто соскучился. Может, увидимся?