Навсегда ли это?

Проспать и пропустить первые два урока – такое мог позволить себе только Денис. В спешке он схватил рюкзак и вылетел из дома пулей, не успев как следует собраться. На улице погода словно намекала, что сегодня лучше остаться дома: небо затянуто тучами, мелкий дождь и ужасный ветер. Но пропускать занятия без уважительной причины он не мог. Настроение было далеко не лучшим, и единственное, что его поддерживало – мысль о встрече со своим любимым Ванечкой. Правда, заметив 12 пропущенных звонков от него, Денис начал сомневаться, что встреча пройдет гладко и что тот не будет на него злиться. – Извините за опоздание, можно войти? – едва переводя дыхание, произнес Денис, остановившись у двери класса. – Ну, ладно, на первый раз прощаю, заходи. – с легким раздражением ответила учительница, и блондин поспешил занять свое место. Иван, как и ожидалось, был немного сердит, но стоило Денису прошептать ему несколько извинений и теплых слов, как недовольство Вани сменилось радостью от его прихода. Для Дениса этот день был особенным: после долгого отсутствия должны были вернуться его родители. Поэтому, как только уроки закончились, он попрощался с Иваном – не удержавшись от украдкой подаренного поцелуя – и поспешил домой. Мысль о предстоящем семейном ужине грела его душу, ведь он давно мечтал провести вечер с родителями, поговорить по душам и почувствовать их заботу и внимание, которого так не хватало в последнее время. С радостной улыбкой Денис стремительно поднялся к себе на этаж, уверенный, что ничто не сможет испортить его настроения. Войдя в квартиру, он заметил, что дома никого нет, и вскоре получил сообщение от мамы: они с отцом немного задерживаются. Но Дениса это не расстроило – наоборот, с энтузиазмом он занялся приготовлением ужина и сервировкой стола. На столе красовались три тарелки, три кружки и три набора столовых приборов; он представил, как родители будут сидеть по краям, а он –  между ними, в центре. Аккуратно разложив еду по тарелкам и налив воду в каждую кружку, Денис занял свое место посередине. С искренней, теплой улыбкой он посмотрел на накрытый стол, полон предвкушения долгожданного вечера в кругу семьи, и стал терпеливо ждать их прихода. Прошел час, за ним второй и третий, когда на экране телефона вдруг высветилось сообщение:  «Сынок, прости, мы не приедем сегодня» Денис прочитал эти слова, и телефон выскользнул из его рук, глухо ударившись об пол. Мгновенно угасла улыбка, а вместе с ней рухнули все ожидания. Внутри, казалось, что-то треснуло – мелкая, почти неощутимая трещинка, но она разрасталась, превращаясь в щемящую боль. Неужели его сердце настолько хрупкое, что могло разбиться от одного короткого сообщения? Или, возможно, это вовсе не сердце? Боль, острая, как от осколков стекла, прошла сквозь грудь, осела тяжелым комом под ребрами, заставляя его задохнуться. Словно в тумане, Денис взглянул на сервированный стол: три тарелки, три кружки, три набора приборов. Все стояло так, как он представлял, – родители по краям, а он посередине, их долгожданный вечер вместе, их встреча. Но сейчас это казалось только иллюзией, которую он себе выстроил и которой отчаянно верил. Слёзы жгучими каплями побежали по щекам, одна за другой падая в тарелку с ужином, который теперь казался не нужным и таким же пустым, как его ожидания. Закрыв лицо руками, Денис тихо всхлипнул, стараясь сдержать слёзы, но они текли бесконтрольно, срываясь с его подбородка, смачивая ладони. На что он надеялся? Ведь это уже не впервые – родители снова не сдержали обещание. Снова. И все же, если он знал, что это случится, почему сейчас так больно? Почему слёзы будто не могут остановиться, и в груди остается лишь острая пустота? Его всхлипы раздавались в тишине кухни, прерываясь на невнятные, тихие слова. Боль отголоском отдавалась внутри, сердце не переставало ныть, а мечта о теплом семейном ужине растаяла, оставив после себя лишь ощущение горечи и одиночества. Мысли затуманились, в ушах стоял глухой звон. Воспоминания о каждом таком дне, когда он с надеждой ждал родителей, всплывали в сознании, разрывая душу на куски. Каждый раз он искренне верил, что они придут, но ни один из этих дней не заканчивался их появлением. Может, им действительно всё равно? Может, он для них просто лишний? Перед глазами всё поплыло, как будто его сознание медленно угасало под тяжестью этого одиночества, и внутри осталась только пустая, невыносимая боль. *** «Денис, ты чего не отвечаешь?» одно за другим приходили сообщения от Вани, полные беспокойства. Денис нехотя взял телефон, и впервые за всё время их общения соврал, написав, что приболел и пару дней в школу не придёт. Он знал, что его друг почувствует ложь, но не мог заставить себя объясниться, как будто слова сами застряли внутри, оберегая его от правды. Весь день Денис провел в постели, чувствуя себя истощенным. Не было ни сил, ни желания подняться, и всё, что вчера произошло, словно оставило внутри пустоту. Вечером, собравшись с остатками сил, он решился встать, чтобы хотя бы найти что-то поесть. Слегка пошатываясь, подошел к тумбе и заметил фотографию, лежавшую там – снимок, на котором он, восьмилетний, стоит посередине, а родители по краям, все трое улыбаются. Мгновенно нахлынула тёплая волна детских воспоминаний, обернувшись резкой болью, пробившей грудь. Он взял фотографию, посмотрел на неё, и вместе с этим взглядом вернулась вся горечь от вчерашнего разочарования. Вспомнив, как не раз ждал этой же улыбки и поддержки в реальности, но так и не дождался, Денис стиснул зубы. Боль внутри переполнилась злостью, и, не сдержавшись, он порвал фотографию, наблюдая, как разлетаются клочки, а затем, с отчаянной болью выбросил их в окно, словно пытался раз и навсегда выкинуть из себя эту бесконечную, ноющую пустоту. *** Несколько дней Денис провёл дома, стараясь оправиться от навалившейся тяжести, и, хотя желания идти в школу не было, он всё же решился. Поднявшись с кровати и умывшись, он посмотрел на своё отражение и попытался выдавить улыбку. Никому не хотелось рассказывать про родителей, про их холодность и очередное разочарование. Он не хотел, чтобы кто-то, даже Ваня, задавал вопросы или пытался копнуть глубже, пытаясь понять, что с ним. Поэтому он решил вести себя как обычно, скрывая всё под привычной маской беззаботности. Денис добрался до Вани, и они вместе отправились в школу. Улицы покрывал лёгкий снег, и он всё падал, создавая вокруг тихую зимнюю атмосферу. Однако их привычные разговоры не складывались. Иван пытался завести беседу, но Денис отвечал коротко и отстранённо, словно был далеко в своих мыслях. Ваня не мог не заметить эту перемену: обычно весёлый и разговорчивый, сегодня друг казался тенью самого себя. В глубине души Иван чувствовал, что что-то случилось, но Денис упорно отмахивался от всех вопросов, списывая своё состояние на плохой сон. Хотя, насколько он знал, ночью Денис вроде бы хорошо выспался. Шли они молча, каждый погружённый в свои мысли. Ваня лишь бросал на друга обеспокоенные взгляды, а Денис старался не встречаться с ним взглядом, надеясь, что это ощущение тревоги, словно липкий снег на ботинках, отойдёт само собой. После уроков Денис, как обычно, старался держаться бодро и улыбался, хотя внутри всё было совсем не так. С Ваней они отправились к нему домой и, скрывшись от посторонних глаз в подъезде, обменялись несколькими долгими, нежными поцелуями. На эти несколько минут всё неприятное отступило, и он почувствовал лёгкость, словно все проблемы улетучились. Но стоило им попрощаться, как неугомонные мысли снова накрыли его, напоминая о пустоте, которая преследовала его последнее время. Сколько ещё это будет продолжаться? Сколько он сможет Недалеко от дома был небольшой ларёк, в котором продавали сигареты и всякую мелочь, не спрашивая документов. Он остановился на перекрёстке между поворотом к дому и этим ларьком, и словно сам не заметил, как ноги привели его туда. Подойдя к прилавку, он молча указал на пачку красного "Мальборо". Быстро расплатившись, Денис направился домой, но на пороге что-то заставило его остановиться. Никогда раньше он не курил, не чувствовал необходимости в этом, но сейчас, почему-то, идея табачного дыма, обжигающего горло и заполняющего лёгкие, казалась ему единственно правильной. Поднявшись на крышу, он медленно подошёл к самому краю, чувствуя, как вечерний ветер обдувает его лицо. Сев на край, он достал из кармана заветную пачку и достал первую сигарету. Денис некоторое время смотрел на неё, размышляя, но в итоге решился и поджёг. Первый вдох был резким, кашель слегка ударил по горлу, но он не остановился. Дым заполнил лёгкие, и внезапно наступило странное, тягучее облегчение. Одиночество, ненужность, злость – всё это стало меньше, слабее, с каждым медленным выдохом сигаретного дыма. Затяжка за затяжкой, и вот он уже на второй сигарете. Теперь весь груз отчаяния будто бы улетучился вместе с этим горьким дымом, а странная, почти маниакальная улыбка появилась на лице. Докурив вторую сигарету, Денис ещё немного посидел, наслаждаясь тишиной и этим новым ощущением притуплённого спокойствия. Лёгкое головокружение приятно кружило голову, и, в этот момент, он чувствовал себя свободным. Спустя ещё несколько минут он поднялся, убрал оставшиеся сигареты в карман и, наконец, отправился домой, не глядя назад. ***  С каждым днём жизнь Дениса текла одинаково: школа, время с Ваней, а затем вечерние часы на крыше в одиночестве, с сигаретой в руке. Это стало его укромным ритуалом, позволяющим ненадолго убежать от всего. Но однажды вечером всё изменилось. Вставив ключ в замок и повернув его, Денис шагнул в прихожую и, удивившись, заметил в коридоре несколько чужих пар обуви. На секунду его охватило чувство радости и надежды – родители всё-таки приехали. Оглянувшись, он увидел маму, сосредоточенно работающую за ноутбуком. Сердце ёкнуло, и он с замиранием выдохнул: – Мама… Почему вы не сказали, что приедете? Почему тогда вы не приехали в тот день? Я ждал вас!  Но вместо ответного тепла на него обрушился ледяной, раздражённый взгляд.  – Ты можешь помолчать? – резко перебила его мама, даже не отрываясь от экрана. Денис замер, ошеломлённый её тоном. Ещё раз пытаясь объясниться, он начал: – Но… Я просто хотел узнать…  – Ты разве не видишь, что я работаю? – раздражённо ответила мама. – Мы приехали на один день, завтра снова уезжаем. Не мешай мне. Его голос задрожал, и где-то в глубине горла снова застрял горький ком.  – Я скучал по вам… Почему ты не можешь уделить мне немного времени? Внезапно резкий, обжигающий удар пришёлся по его лицу. Пощёчина была такой сильной, что в глазах потемнело, а кожа болезненно загорелась. – Не смей повышать на меня тон! – её слова звенели в голове, словно раскалённый металл. Внутри что-то оборвалось, и в этот момент Денису показалось, что боль от пощёчины и холодный, бессердечный тон обрушили на него груз отчаяния, который было не поднять. Сжав кулаки, Денис быстро прошёл в свою комнату и закрыл за собой дверь. Он не хотел плакать. Сев на стул, он закрыл лицо руками, пытаясь удержать всё внутри. Боль, горечь и непонимание накатывали одна за другой, но он был полон решимости справиться с этим. «Я должен стать сильнее» твердил он себе, задыхаясь от собственных эмоций, подавляя рвущиеся наружу чувства и собирая все силы, чтобы не дать боли прорваться. Денис сидел в темноте своей комнаты, уткнувшись в колени, и в голове его роились мысли, каждая из которых давила всё сильнее. Может, всё дело в нём? Может, он и правда –  никчёмный сын, не заслуживающий ни капли внимания или тепла? Вина словно волной захлестнула его, затапливая каждый уголок сознания. Он пытался вспомнить, когда в последний раз чувствовал, что родители по-настоящему интересуются им. Но воспоминания словно слиплись, оставив только пустоту и холод. «Наверное, это я виноват» пронеслось у него в голове, и чем дольше он думал об этом, тем сильнее убеждался. Если бы он был другим, лучше учился, меньше требовал… Если бы он был как-то достойнее, может, всё было бы иначе. Ему казалось, что его существование тяготит родителей, и что если бы он исчез, это принесло бы всем облегчение. Мысль пронзила его как холодный ветер: а заметят ли они, если меня не станет? Этот вопрос завис в его сознании, едкий и жгучий. Он задрожал, пытаясь отогнать его, но он возвращался снова и снова, становясь с каждым разом всё навязчивее. Денис не мог понять, как получилось, что он стал для них такой обузой, что его присутствие стало ненужным и лишним. Даже Ваня, его единственный близкий человек, может, и не заметил бы его исчезновения… Со временем он бы встретил кого-то, кто был бы лучше Дениса, кто не был бы таким запутавшимся и слабым. И с этой мыслью стало ещё тяжелее дышать. «Может, лучше не жить?»  едва шепнул он, и эти слова будто замерли в воздухе, отравляя всё вокруг.