О грядках и путешествиях

Пока его не было на грядках, редис неприлично разросся. Неплохо бы заняться прополкой, думает Оророн, но мысли слишком рассеяны, и он только присаживается на корточки и осматривает крайние корнеплоды. Неплохо, скоро можно будет угощать жителей деревни. А вот морковь росла чуточку хуже, вероятно, нужно все же устроить полив… Пальцы его тянутся к пушистой ботве ближайшего кустика, но замирают раньше, чем успевают коснуться. Оророн понимает вдруг, что больше не один. Он же Первый Предвестник, действительно, важная шишка. Неудивительно, что его присутствие так легко ощутить. Сердце сразу начинает колотиться, в груди покалывает что-то непривычное, похожее на нетерпение, только приятнее. Это тоже потому, что он очень сильный? Что-то подсказывает, что нет. Впрочем, сейчас Оророн ощущает и легкую досаду. Он так и не успел как следует подумать. Времени оказалось кошмарно мало. Капитано привлекает к себе взгляд сразу — он огромный, пугающий, как затмение, полностью покрывающее луну. Приближается он неторопливо, края плаща словно и не касаются земли, и уж, конечно, совсем не задевают грядки. От него веет холодом далекой ночи, такой, какую в Натлане никогда не увидеть, давними загадками, бархатистой тьмой. Оророн несколько секунд просто наблюдает, а затем все же поднимается на ноги. — Ты уже пришел, — он и не пытается скрыть в голосе ни тревогу, ни радость. Как бы Оророн ни волновался, он ничего не может с собой поделать — видеть этого гостя ему приятно. — Три дня минули, и тебе пора дать ответ, — говорит Капитано. Он останавливается в нескольких шагах и молча ждет. Оророн отряхивает землю с брюк и подходит ближе. От волнения в горле появляется комок, а слова словно куда-то проваливаются. «Мне и десяти дней было бы мало, — мелькает в мыслях, — я не знаю, как правильно. Я боюсь». — Да, ты дал мне всего три дня, и я успел только вернуться, повидаться со всеми, ну, еще выспался, конечно, — Оророн чешет макушку, дергает одним ухом и отводит взгляд. Капитано не двигается с места, но внимательно наблюдает. Секунда за секундой, они кажутся бесконечными. Оророн все еще сомневается, ему тоскливо и немного страшно, но куда больше — интересно. А еще… как такой, как он, может своими руками оттолкнуть зловещую древнюю луну, затененную в небе, когда она так влечет? Даже если всю жизнь желал иного, даже если совсем не подходит для такого, даже если придется оставить все, что он желал защитить. — Оророн, ты не обязан соглашаться. Нас ничего больше не связывает, ты в безопасности, свой долг я тебе уже вернул. Ты спокойно можешь оставаться здесь, в деревне, с близкими людьми и увлечениями, которые тебе по душе. Голос звучит тихо, но неумолимо, а слова заставляют сжать кулаки. — Но я не хочу, — Оророн поднимает голову и смотрит в темное лицо, а потом сам делает шаг ближе, еще ближе, его так и тянет подступить вплотную, но он останавливается. — Я хочу уйти с тобой. Пойду куда ты скажешь, для меня не слишком важно. Ты же потому и предложил – видел, что я сам хочу. Вместо ответа Капитано протягивает руку. Она у него тяжелая, перчатка грубая и шершавая, но поглаживание по голове ощущается таким приятным. Особенно когда пальцы намеренно задевают ухо. Это уже походит на ласку, и Оророн на пару секунд опускает веки. По спине пробегают мурашки, он выдыхает — действительно, приятно. Да, Капитано знает, что жителю Натлана будет тяжело за пределами родной страны. Он говорил, что Фатуи могут придумать, как решить эту проблему. Что для Царицы нет ничего невозможного, и что рядом с ним Оророн будет в безопасности. И это еще не все проблемы. Оророн не Фатуи и не собирается им становиться, и вообще с трудом представляет, чем может быть полезен. Предложение до жути сомнительное и неправильное, но уже в тот момент, когда оно прозвучало, Оророн знал ответ. — Я не сделаю это предложение второй раз, — напоминает Капитано, и ладонь его соскальзывает Оророну на плечо. Он высокий, смотрит сверху вниз, и приходится поднять голову. — Именно поэтому я оставил тебе три дня. — Этого мало, чтобы решить, что делать со своей жизнью, — спокойно отвечает Оророн, — даже попрощаться со всеми не успел. А у меня тут спеет редис. И морковка тоже, видишь? Я бы хотел ее прополоть. Кто займется ею? А урожай еще собирать надо. «Я ведь даже не знаю, смогу ли вернуться когда-нибудь», — мелькает грустное в мыслях. — Тебе нужно еще время? — задает вопрос Капитано. — Нет, — качает он головой. Времени будет мало всегда. Он никогда не сможет попрощаться так, как нужно, не сможет поставить точку и действительно ощутить, что готов. Когда Оророн подается вперед и обхватывает его торс руками, когда прижимается щекой к плечу и опускает веки, Капитано на миг замирает, а затем приобнимает за талию. От него тревожно пахнет сталью и древностью, его грудь невероятно твердая, но прикосновения мягкие. Пальцы бережно зарываются Оророну в волосы, и он снова закрывает глаза. Раз так вышло, то нет причин скрывать очевидное. — Я пойду с тобой туда, куда ты направляешься. Спасибо, что позвал, я… я не знаю, как теперь вернулся бы к прежней жизни. Я ее любил и люблю, но тогда всего этого еще не случилось. И я бы всегда помнил твои слова. — Ты привык бы. Время делает многое. — Не хочу привыкать. «Хочу быть рядом, и чтобы ты вот так же касается моего затылка и трогал мои уши». Даже мысли об этом вызывают жар, и он снова опускает веки. Вообще не стоило тут открыто обнимать Предвестника, но все равно все скоро узнают, с кем он уедет, и слухов не избежать. Как… как это будет? Оророн называл Капитано другом, но то, что он испытывал, нет, что ему позволяли испытывать, словно ведя в нужную сторону, было совсем не дружеским чувством. Это... бездна. Глухая, пугающе темная, глубокая, беспощадная. Его руки, вот эти грубые и бережные одновременно. Его голос, хрипловато-низкий, всегда уверенный, холодный, как снег, о котором Оророн ничего не знал. Его сила, как ее вообще можно будет применить? Он ведь не захочет причинить боль Оророну. Его желания… а какие у него желания? Он не против их исполнить, если это возможно, и если его тело выдержит. Как-то так все и будет, и повернуть обратно уже не получится. Страшно… и интересно. — Значит, тебя ждет приключение, Оророн. Он сглатывает комок в горле, тихо кивает. Улыбку так и скрывает у него на груди. — Да. Я готов. Пойдем? — Как пожелаешь.