Удача улыбается смелым

Местную банду, действительно оказавшуюся маленькой и неорганизованной, всё-таки поймали. Не без помощи Августа, который откуда-то узнал адрес одного из совсем юных ещё парней. Не пришлось даже прикладывать усилия или за кем-то гоняться. Почти половине приписали условки, кому-то вовсе административки, потому что несовершеннолетних ребят без приводов оказалось как-то непозволительно много. Дима иногда ловил себя на мысли, что вот такие группировки – результат хаоса, оставленного Чумным доктором, но не мог ничего изменить, поэтому смирялся и продолжал делать свою работу. – Дим, что с тобой? – Юля выглядела взволнованной, обнимая себя руками и ёжась из-за приоткрытого окна. – Всё в порядке, – он натянуто улыбнулся. Его самого грели две бутылки пива, купленные Игорем в качестве признания Диминых талантов, но помимо тепла они так же подкидывали в его расслабленную голову тучные мысли. Мистер Хольт, которого он теперь называл просто Августом, после их ужина никуда не пропал. Уже две недели подряд он заваливал Диму смущающими сообщениями и трогательными подарками, а ещё ежедневно напоминал о том, что ждал второго свидания. Хотелось бы сказать, что его настойчивость раздражала, но на самом деле Диму она больше пугала, заставляя копаться в себе и трястись от тревожности. – Это новое дело? Что-то сложное? – в глазах Пчелкиной появилась уже привычная искорка. Дима замечал её каждый раз, когда она бралась за очередное журналистское расследование или слушала их с Игорем истории с задержаний, уже представляя, как переложит это на сценарий видео или текст статьи. Ему не хотелось её разочаровывывать, но дел у них действительно никаких не было. По крайней мере сложных уж точно. – Ужин подан, – сказал Игорь, появляясь в комнате с двумя тарелками гренок и сушёной рыбы. Отпивая пару глотков из своей бутылки, Юля сурово посмотрела прямо на него. – Вы что-то распутываете, а мне ты ничего не сказал? – прямая претензия заставила Игоря неловко замереть с посудой в руках. Он смешно нахмурился, вспоминая, когда успел облажаться, но, видимо рассудив, что в последнее время держался молодцом, всё-таки сел на диване рядом. – Да нет, вроде, – чуть растерянно отозвался он. – Про Ван Дер Хольта ты знаешь, а сейчас всё глухо, ничего интересного. От упоминания чужой фамилии Диму перетряхнуло. – Это не дело, – признался он, опуская глаза в пол. – Это… личное. Давайте лучше ещё выпьем. Ему хотелось верить, что Юля поймет, если ей честно всё рассказать, но признаваться всё равно было страшно. Он даже не знал, что конкретно рассказывать: что с ним флиртует один из самых богатых и успешных людей Питера или что он, как ребёнок, прячется от него по углам. Их «свидание» на самом деле прошло неплохо. Напряжённый и собранный, как будто на задании, Дима очень быстро расслабился. Август вёл себя сдержанно и галантно, однако чем больше вина они выпивали, тем легче протекал их разговор. Если бы не обстановка роскошного ресторана, в который сам Дима никогда в своей жизни не пошел бы, это можно было сравнить с обычной деловой встречей. Он почти смог себя в этом убедить, слушая чужие неловкие шутки и постоянно переводя тему на такую необходимую флешку. Просто расследование. Просто попытка доказать свою правоту. Просто способ не засиживаться на работе следующие пару суток. Но когда Август отдал ему информацию, уходить не захотелось. Пришлось соврать собственному разуму о корыстных целях наесться дорогими блюдами и выпить побольше вкусного вина. Но к разговору добавились осторожные прикосновения, затем лёгкий флирт, а потом Август и вовсе предложил продолжить их вечер в другой обстановке. Он тут же уточнил, что имел в виду прогулку на катере или хотя бы в парке, но Дима, парализованный ужасом, больше не слушал. Ему хватило выдержки просидеть рядом с Августом ещё полчаса, а потом, сославшись на раннюю смену, он ушёл, стараясь выбросить из головы навязчивые идеи согласиться на прогулку. Дело было не в самом свидании или очевидной симпатии со стороны Хольта. Дело было в том, что Дима до дрожащих рук боялся отпустить себя. Ему понравилось: и ужин, и повышенное внимание к своей персоне, и даже сам Август, чрезвычайно осторожный, но очень уверенный. А признаваться в этом самому себе было стыдно. Страх расчёсывал в кровь кожу, цепляясь за скользкие плечи своими корявыми пальцами. Дима привык быть в физической опасности. Гоняться за преступниками, участвовать в допросах, оказываться на месте мишени или приманки. Но там с ним был Игорь, который в случае чего, готовился прикрывать. А в борьбе с собственными чувствами у него за спиной никого не было. Только он сам, а сам он был тем ещё трусом. – Дим, тут в дверь звонят, – крикнула Юля из ванной. Хмельной Дима только теперь услышал птичью трель – за пару лет звук этот из приятного стал раздражающим. Он тут же подорвался с дивана, оставляя удивленного Игоря хлопать глазами с пивом у рта, и через секунду оказался в прихожей. В такое время к нему могли прийти только по одной причине... – Поручено передать лично в руки, мэм, – отчеканил мужчина в строгом костюме, оставаясь стоять на лестничной площадке. Пялясь на букет в его руках, Юля подозрительно прищурилась, ожидая объяснений. Дима, краснея и кивая, принял красивый букет белых гортензий и небольшой крафтовый пакет из чужих рук и тут же, скомкано поблагодарив, захлопнул дверь. Такие вот гости навещали его всю прошлую неделю. Но тогда они приносили что-то попроще: корзинки со сладостями, канцелярские наборы, фрукты. Сегодняшние цветы не шли ни в какое сравнение, и от этого Диме хотелось провалиться на месте от стыда и смущения. – Это что? – подкинулся Игорь, только увидев вернувшегося в комнату напарника, который неловко пытался устроить букет на журнальном столике. – Мне тоже интересно, – поддержала Юля, пристраиваясь под его боком. Как всё это объяснять, было совершенно непонятно. – Это благодарность за спасение, – на ходу придумал Дима, – от мистера Хольта. Видно было, как на лицо Игоря упала гримасса подозрения и недовольства. В эту версию он не поверил ни на секунду, и Дима уже хотел начать его убеждать, сочиняя новые и новые подробности своей жизни, но Юля беспардонно заглянула в подарочный пакет, пытаясь самостоятельно разобраться, и вытащила оттуда сначала перевязанную бантом коробку, а затем и открытку. – Не могу перестать думать о ваших глазах, – зачитала она вслух, – пожалуйста, позвольте мне угостить вас ужином ещё раз. Подскакивая на диване, как ужаленный, Игорь вырвал открытку из её рук, чтобы перечитать самому. – Димон, это чё? – повторил он, неверяще вглядываясь в аккуратные ровные буквы. Дальше врать не было смысла. Дима тяжело вздохнул, роняя лицо в ладони, и потёр глаза, чуть не сбивая очки. Он не хотел оправдываться. Он вообще не хотел, чтобы ребята вот так вот обо всём узнали. Тем более сейчас, когда сам ещё ни в чём не успел разобраться. – Дим… Юля первая нарушила тишину, и звук её голоса стал спусковым крючком, из-за которого Димино терпение взорвалось порохом и выпустило правду: – Он зовёт меня на свидание. – Чего? – Игорь в момент стал таким ошарашенным и одновременно грозным, что, казалось, мог в любую секунду начать громить мебель вокруг. – Они там совсем поахеревали в этой своей Европе? Стремительно заводясь, он выглядел так, будто готовился бить потерявшему границы Хольту лицо, бросаясь с голыми кулаками на его супер технологичный и опасный электрический протез. И это совершенно не помогало Диме собраться с силами, чтобы сказать ещё хоть что-то. – Сядь! – рявкнула внезапно Юля, дёргая Игоря за футболку, и тот, закрывая рот, продолжил возмущаться молча. Напряжение, повисшее в комнате можно было прощупать, и это не придавало ни капли смелости. – Дим… – снова позвала Юля, и взглянув в её лицо, сразу стало ясно: она обо всём догадалась. – Я не знаю, Юль, – отчаянно покачал он головой, отвечая на её незаданные вопросы, – я сам не понимаю ничего. Мы поужинали один раз. Я согласился, потому что он обещал помочь раскрыть «Пустых». Только из-за флешки. – Ты сказал, что он просто принес её в участок! – как-то даже обиженно вставил Игорь, тут же получая от Юли новый тычок в бок. – И что, с тех пор он тебя преследует? – взволнованно спросила она. Даже как-то слишком резко вскидывая голову, Дима испгулся собственной реакции и, надеясь, что никто не заметил, продолжил ещё тише: – Нет, он… не преследует меня. – Если надо начистить ему рожу, чтобы отвалил, ты только скажи, – героически вступился Игорь, но Юля, как и всегда, оказалась проницательнее. – Ты хочешь с ним встретиться? Глупо тараща глаза, Игорь уставился прямо на неё с таким выражением, будто она предложила всем вместе пойти топить котят. – Я не знаю, – ответил Дима, вызывая у Игоря ещё больший ужас и непонимание в глазах. Это бы выглядело даже смешно, не будь ситуация такой запутанной и противоречивой. Дима молчал, слушая, как бьётся его сердце, и совершенно точно был напуган. – Ну, так или иначе, тебе придется ему ответить, – строго осадила она. Очевидно было, что её состояние друга сильно беспокоило, точно так же, как Игоря, своеобразно это выражавшего. – Или не придется, – отвлечённо предположил Дима, надеясь встретить понимание. – Когда-нибудь ему надоест, и он перестанет. Но этот аргумент никого совершенно не убедил. – Дим, мужчины так просто на букеты и подарки не тратятся, хоть он и миллиардер. Он будет ждать твоего ответа, – сказала она, а затем осторожно коснулась его напряжённых пальцев в знак поддержки, – а раз ты его до сих пор не отшил, значит, и ты чего-то на самом деле ждёшь. Дима посмотрел на неё, пытаясь найти правильные ответы, но Юля только мягко улыбнулась, крепче сжимая ладонь. Цепкий страх не смог ухватиться за пространство, окутанное её уверенностью, и Диму немного отпустило. Хоть Игорь всё ещё молчал, хмурясь и что-то обдумывая, это не было проблемой. Юля потом ему всё объяснит. И он обязательно поймёт. Пиво больше пить не хотелось, поэтому через десять минут они, быстро распрощавшись, разошлись. Вместе с ними ушли и бушующие тревоги, за которыми Дима стремительно закрыл дверь. Он походил по квартире, постоянно натыкаясь на забивший комнату сладким ароматом букет, выпил оставшееся нетронутым пиво, забросил в рот остатки гренок и, даже не трогая коробку с подарком, открыл нужный диалог. Ему снова помогали быть смелым, прикрывая спину, поэтому Дима, не успевая передумать, написал: «Давай поужинаем завтра».

***

В этот раз было сложнее. Теперь у Димы не находилось отмазок в виде флешки, информации или важного дела. Он пришёл, потому что сам хотел, и это невероятно сильно смущало. Август всё ещё оставался галантным и сдержанным, но улыбка, будто приклеенная к его лицу, не давала обмануться. Он был рад, что Дима согласился на свидание, пусть даже и две недели спустя. Они снова пили вино, но о работе уже не разговаривали. С течением времени Август всё больше расслаблялся: перестал держать лицо и позволил себе расстегнуть верхние пуговицы идеально белой рубашки. Дима тут же отметил, что таким он нравился ему гораздо больше. Темы плавно перетекали одна в другую. Начав с обсуждения русской классической литературы, они постепенно переключились на музыку, затем на фильмы, а затем и вовсе задели тему, которая интересовала Диму сильнее всего. – Тяжело было быть особенным ребёнком? – сочувствующие спросил Дима, когда узнал, что позвоночник Августа заменили ещё в детстве, и машинально коснулся чужой руки. Он уже давно перенял этот жест у Юли, как способ показать свою причастность, поэтому даже не отследил его. Понял только когда Август, дрогнув краями губ, нерешительно развернул ладонь кверху и сжал руку сильнее. – Я не очень много общался с другими детьми, – признался он, и Дима замер, чтобы случайно не спугнуть момент откровений. – Но мне хватило отца. Он никогда не забывал напоминать, что я ничего не добьюсь, если останусь такой же тряпкой. У Димы сжалось сердце от сочувствия. Если бы мама когда-то сказала ему что-то подобное, он, наверное, действительно никогда бы ничего не добился. – Он думал, что это хорошая мотивация. И вообще-то это сработало, как видишь, – свободной рукой Август неопределенно показал на себя, но должного эффекта его попытка убавить серьёзность не возымела. Наверное, стоило сказать что-то вдохновляющее, чтобы не закапываться в сложные темы и дальше, но Дима смотрел на чужое лицо, которое совершенно не выражало грусти или обиды, и понимал, что это уже было не нужно. Август правда смог доказать миру, что он не никчёмный, смог доказать это отцу и даже себе. И ему вряд ли нужны были подбадривающие речи от человека, который стоял на уровень ниже. – Знаешь, мне кажется, я никогда не стану таким же смелым, – сказал он, сжимая губы. На то, чтобы выдержать такие удары судьбы требовалось действительно много сил и стойкости. Дима завидовал ему так же, как Игорю, который ничего не боялся, и чувствовал себя настоящим щенком в окружении больших сторожевых собак. Он ненадолго отвлёкся, погружаясь в свои мысли, и когда Август весело усмехнулся, сначала подумал, что пропустил какую-то его фразу мимо ушей. – Oh, Dima, – он поднял его руку, чтобы мягко коснуться костяшек губами, и по телу от этого жеста прокатился короткий электрический разряд. – Это самая приятная ложь, которую мне говорили. – О чём ты? – нахмурившись, спросил Дима. Заигрываясь в гляделки, они какое-то время просто смотрели друг на друга, пытаясь отыскать потерянную нить повествования, пока Август, становясь совсем уж задумчивым, не озвучил своё предположение: – Это же была... лесть? Моргая в ответ, Дима почувствовал себя идиотом, но не нашёлся, что сказать, вырывая руку из некрепкой хватки и утыкаясь взглядом в свой бокал вина. – Oh, no! – Август сдержал порыв всплеснуть руками, догадываясь о происходящем. – Ты правда так считаешь? Это же чушь. Я уже говорил, что не встречал человека, более сильного и смелого. Вот это уже больше походило на настоящую лесть, поэтому убежденный в своей правоте Дима покачала головой, усмехаясь, и выпил немного вина. – Я даже сюда прийти не мог так долго, – напомнил он. Но тот остался строг и непреклонен. – Но ты же здесь. Всё выглядело так, будто в чужих глазах Дима действительно не был тем, кем сам себя считал. Возможно, пыль в глаза бросали его напускная уверенность и решительность, которых на самом деле не было и в помине. Он репетировал фразы, прежде чем начать допрос, чтобы не показывать слабостей, оттачивал приёмы, чтобы можно было запугать врага в нужный момент. За время обучения, а потом и работы в участке он прекрасно научился играть роль «настоящего копа», и, видимо, справлялся с ней успешно, раз окружающие не замечали за этой маской трусливого грустного мальчика. – Вообще-то меня подтолкнули, – он продолжал улыбаться, то ли от стресса, то ли потому что боялся в противном случае расплакаться. – Сам бы я никогда не решился. Август отрицательно покачал головой. – Тем, кто ничего не боится, нечего терять. И это делает тебя по-настоящему глубоким человеком, – он вернул руку на стол, ища нового тактильного контакта, как будто этот способ успокоения передавался воздушно-капельным путём. –Ты ценишь жизнь, и не хочешь её по неосторожности разрушить. – Звучит, как отмазка всех трусов, – заметил Дима, всё-таки вкладывая свою ладонь в его. – Это была бы она, если бы ты в итоге не пришёл. И Дима поверил ненадолго, решая пока об этом не думать. Потому что портить вечер не хотелось, а ещё... Может быть в этот раз Август будет тем, кто в случае чего прикроет его спину?