Горячие сцены, вдохновленные All The Young Dudes.

Они целовались, целовались и целовались. Затем они снова целовались. Римус был уверен, что никогда раньше не проводил столько времени, целуя кого-то. Но это было так хорошо, так невероятно хорошо. Их губы мягко и осторожно касались друг друга, языки соприкасались лишь на мгновение и тут же отступали. Их руки скользили по волосам друг друга, пряди пролегали между пальцами, а кончики пальцев мягко массировали кожу головы. Или они ласкали щеки друг друга, держали за шею, или крепко обнимали друг друга. Сириус издавал тихие звуки удовольствия, которые пробирали Римуса до глубины души. Его переполняло счастье от того, что Сириус по-прежнему умел издавать такие звуки; что они звучали естественно. Они время от времени отрывались друг от друга, чтобы заглянуть в глаза или сказать: «Я люблю тебя» или «Я скучал по тебе». Затем они снова начинали целоваться, так же неспешно, как и раньше. Римус был возбуждён, и это длилось уже какое-то время, но он мог быть терпеливым. Он был на седьмом небе от счастья, что Сириус вернулся: вернулся в его жизнь, в его постель, чтобы снова быть его. Ему всё ещё становилось больно при воспоминании о тех ужасных днях, а затем ужасных неделях, месяцах и годах, которые последовали. Он больше никогда не хотел отпускать его, не хотел выпускать его из поля зрения, если только это было в его силах. Их тела еще не соприкасались — только руки. Прошло, наверное, полчаса, прежде чем Римус позволил своей ладони скользнуть ниже: от шеи Сириуса к его острому плечу, потом дальше по боку, где болезненно выпирали ребра. Римус отогнал эту мысль, двигаясь рукой к бедру Сириуса, а затем, почти застенчиво, дотрагиваясь до его ягодиц. Боже, ему нужно было взять себя в руки и перестать жалеть Сириуса из-за его истощенного тела. Да, он был практически исхудавшим до скелета: его когда-то широкие плечи стали худыми, ребра можно было пересчитать взглядом. Кости бедер выступали острыми углами, а руки и ноги едва ли были больше, чем кожа да кости. Его когда-то упругая задница почти исчезла. Но это все равно был Сириус — его Сириус, скрытый где-то в этом призраке человека. И Сириус никогда не жалел его за его собственное истерзанное тело, по крайней мере, так, чтобы Римус это заметил или чтобы это влияло на то, что они делали в постели. Поэтому он постарается принять его таким, какой он есть, и не придавать этому большого значения. А еще он сделает все возможное, чтобы вернуть ему прежнюю форму. Римус медленно и нежно поглаживал ягодицы Сириуса, словно это была любая другая часть тела, достойная ласки. Спустя ещё несколько минут Римус переместил руку к паху Сириуса, нащупывая и находя его член. Он всё ещё был мягким. Сириус оторвался от поцелуя и посмотрел на него, в глазах читалась некая надломленность. — Прости, — прошептал он. Римус убрал руку и прикоснулся к лицу Сириуса, обнимая его за щёки. — Нет, Сириус, нет. Тебе не за что извиняться. Мы же сказали, что попробуем. Если не получится — ну и ладно. — Сердце Римуса разрывалось от боли за него. Может быть, им стоит остановиться? Если это причиняет ему такую боль… — Мы можем остановиться, если ты хочешь. Я не буду возражать. — Нет, — прошептал Сириус. — Я не хочу останавливаться. Я хочу продолжать целовать тебя. И я хочу прикасаться к тебе, если ты не против. И я хочу, чтобы ты тоже прикасался ко мне, просто не хочу, чтобы ты чего-то ждал… — Хорошо. Мы сделаем все, что ты захочешь. Мы можем зайти так далеко, как ты захочешь, и так медленно, как ты захочешь. Я просто счастлив снова держать тебя в своих объятиях. Я никогда не думал… — Голос Римуса сорвался. Он всхлипнул и решил продолжать целовать Сириуса, вместо того чтобы пытаться говорить о болезненных вещах. Они целовались еще некоторое время, в том же темпе, что и раньше, просто обнимая друг друга. Затем Сириус скользнул рукой по животу Римуса и, наконец, коснулся его напряженного члена. У него перехватило дыхание. — О, Лунатик, — выдохнул он в ответ на поцелуй. — Я так по тебе скучал. — И он погладил Римуса через тонкую ткань пижамы, осторожно, словно заново изучая его, кончиками пальцев проводя по головке и снова спускаясь вниз по стволу. Римус блаженно вздохнул и начал целовать его в шею, в то время как Сириус был слишком сосредоточен на том, что делала его рука, чтобы продолжать целоваться. Римус лизнул мочку его уха и нежно пососал место, где бился пульс, отчего Сириус вздрогнул. — Можно, я сниму с тебя одежду? — Спросил Римус, действительно предоставляя ему выбор. В любом случае, это было бы прекрасно. Сириус сглотнул. Посмотрев Римусу в глаза, он кивнул. — И свою. — прошептал он. Римус очень осторожно, стараясь не делать резких движений, перевернул Сириуса на спину. Рука Сириуса оторвалась от его члена, и Римус тут же заскучал. Он медленно задрал обеими руками подол ночной рубашки Сириуса, обнажая его любовную дорожку, пупок, ребра, соски. Сириус помог ему, выгнув спину. Когда он добрался до подмышек, Сириус поднял руки над головой, и Римус стянул с него верхнюю одежду. Позволив себе посмотреть, он спустился к поясу пижамы, проведя рукой по середине. Он прекрасно понимал, что Сириус наблюдает за его реакцией, поэтому постарался не выдать своих эмоций — Я уже не тот, кем был когда-то… — Голос Сириуса был едва слышен. — Ты прекрасен, — твердо ответил Римус, и это было правдой. Сириус был самым красивым человеком, которого он когда-либо встречал, независимо от того, что было снаружи. Он потянулся к штанам, но рука Сириуса схватила его за запястье. Римус поднял на него глаза. — Мы можем… Мы можем немного подождать с этим? — Он покраснел, и Римус постарался не позволить жалости овладеть его эмоциями. Он тут же вернулся к его лицу. — Конечно. Всё, что хочешь. — Он поцеловал его снова, позволяя пальцам исследовать новый «ландшафт» груди и живота Сириуса, внимательно следя, чтобы не опуститься слишком низко. — Но ты можешь снять рубашку, — сказал Сириус через минуту, и Римус быстро справился с этим. Затем он лег на спину и прижался грудью к груди Сириуса. Они оба прерывисто вздохнули от этого ощущения и продолжили целоваться. Может быть, Римусу это только показалось, но теперь, казалось, все стало немного напряженее. Сириус водил руками по голому торсу Римуса, исследуя каждую его часть, куда только мог дотянуться. Видимо, этого было недостаточно. Он перевернул Римуса на спину, сел рядом и уставился на него, полон безмерного восхищения. Он нежно проводил руками по груди и животу, следил за шрамами, проводил пальцами по соскам, касался каждого сантиметра его обнажённого тела. — Ты можешь лечь на живот? — спросил он, и Римус послушно перевернулся. Сириус сел ему на бедра и продолжил своё поклонение спине и плечам Римуса. Только когда обнаженной кожи, к которой можно было прикоснуться, не осталось, Сириус просунул пальцы Римусу за пояс, только на первую фалангу. Римус что-то промычал и сосредоточился на том, чтобы не двигать бедрами. — Можно мне их снять? — Спросил Сириус, слегка запыхавшись. — Да, — прошептал Римус. Он не понимал, почему Сириус не верил ему, когда он говорил, что могут делать всё, что угодно, но он решил просто подстроиться под его способ. Если ему нужно было собирать разрешения и подтверждения, Римус с радостью их даст. Сириус ухватился за пояс Римуса и стянул пижамные штаны. Римус приподнял бедра и помог ему спереди, когда они зацепились за его твердый член. Сириус стянул их с ног и оставил у изножья кровати. Он снова сел рядом с Римусом и провел рукой по его икре, задней поверхности колена и бедру. Он остановился прямо перед тем местом, где бедро переходит в задницу, и неровно вдохнул. — О, Римус, — прошептал он. — Ты такой красивый. Римус хмыкнул, и Сириус переместил руку дальше, обхватив его задницу и потирая ее. — Блять, — сказал он. — Я так хочу вылизать ее. Член Римуса попытался дернуться, но вряд ли это удалось, так как он был зажат между ним и матрасом. — Ты можешь, — прошептал он, изо всех сил стараясь ничего не ожидать. Он услышал, как сердцебиение Сириуса заметно участилось впервые с тех пор, как они начали целоваться. Сириус шумно выдохнул и просунул ногу между ног Римуса. Римус развел ноги, чтобы Сириус мог встать на колени между ними. Он оглянулся на него, наблюдая, как тот осторожно, почти благоговейно, раздвигает ягодицы Римуса. — О Мерлин, — вздохнул он. — Никогда не думал, что смогу увидеть это снова. — И, пригнувшись, он провел плоским языком по входу Римуса, всего один раз. Римус вздрогнул и издал горловой звук. Сириус снова поднялся с него, и, когда Римус оглянулся, он увидел, что его лицо искажено печалью. Или всё-таки … облегчением? Римус быстро поднялся и прижал Сириуса к себе. Тот молча плакал, зарывшись в его плечо, его тело содрогалось от беззвучных рыданий. Римус не знал, что сказать или сделать, кроме как держать его, поглаживать и повторять, что всё будет в порядке. В конце концов, Сириус повернул лицо к шее Римуса и начал нежно целовать её. Его губы были мягкими, но постепенно становились более настойчивыми, когда он медленно двигался вверх по челюсти, под ухом, по щеке, пока не нашёл его губы. Римус ответил глубоким поцелуем, немного ослабив объятия и позволяя рукам блуждать по его обнажённому торсу. Когда он на секунду положил их на пояс, Сириус прошептал ему в губы: — Теперь можешь снять их. Римус отстранился, чтобы взглянуть на Сириуса, а тот, распутавшись из его объятий, сел на кровать, согнув ноги в коленях и поставив ступни на матрас, опираясь руками на край кровати и слегка наклоняясь назад. Римус встал на колени перед ним и снова положил руки на пояс. Он быстро взглянул на его лицо, чтобы убедиться, что тот не передумал. Его сердце билось немного неровно, но лицо было спокойным. Римус зацепил пальцами пижамные штаны Сириуса и стал спускать их. Сириус приподнял бедра, чтобы Римус мог снять их с его задницы, и он полностью освободил его от одежды. Под ними не было никаких трусов, как и раньше, давным-давно. Член Сириуса был все еще мягким. Он лежал, утопая в густых черных волосах, и Римусу так сильно захотелось взять его в рот и заставить увеличиться. Поднимаясь от ног Сириуса, он прошел мимо него и запечатлел на нем нежный поцелуй, продолжая подниматься к лицу Сириуса. Он навис над ним, пока они целовались, положив руки Сириусу на грудь. Сириус проводил руками по спине Римуса, вверх и вниз, кругами и крест-накрест. — Пожалуйста, я хочу почувствовать тебя, — пробормотал он и нежно погладил его по пояснице. Римус перелез через него, обхватив Сириуса коленями, и мягко лег на него сверху. Он чувствовал себя немного неловко, потому что — после небольшого перерыва, когда Сириус плакал — его собственный член был твердым, а член Сириуса, ну, не был. Они возобновили поцелуи, и в конце концов Римус начал нежно покачивать бедрами. Сириус удовлетворенно мурлыкнул. — Мерлин, как же мне этого не хватало, — прошептал он. В ответ Римус поцеловал уголок его рта, щеку, подбородок, челюсть. Он провел еще немного времени на точке пульса, нежно облизывая и посасывая, зарываясь носом в челюсть Сириуса и глубоко вдыхая. Как только Сириус начал дышать с приемлемой частотой, Римус перешел от горла к ключицам и далее к груди. Он провел пальцами по редким волосам, нежно поглаживая их, и стал покрывать поцелуями всю грудь. Когда он наконец добрался до сосков, у Сириуса перехватило дыхание. Римус потянулся к члену и начал медленно поглаживать его, массируя большим пальцем мягкую головку через крайнюю плоть. Тем временем он уделил должное внимание левому соску Сириуса. Он обвел его языком, лизнул, пососал слегка, потом сильнее и в конце концов провел по нему зубами, чтобы снова успокоить языком. Он перешел к другому соску и повторил все это, и член Сириуса медленно, очень нерешительно, начал наливаться. Римус изо всех сил старался не чувствовать себя слишком головокружительно по этому поводу. Он не стал выдавать свои чувства по этому поводу, а просто продолжил ласки. Когда ему показалось, что он провел на сосках человека столько времени, сколько от него вообще можно ожидать, он начал двигаться дальше вниз, не прекращая движения руки по все еще твердеющему члену Сириуса. По его мнению, он был уже на полпути. Римусу было почти больно продолжать медленно спускаться поцелуями по верхней части тела Сириуса. Он так хотел, так хотел перейти прямо к его члену и начать давать ему то, чего они оба так долго жаждали. Но он решил, что лучше дать Сириусу больше времени, чтобы он как следует возбудился. Когда он, наконец, добрался до нижней части живота, то уткнулся носом в его член, вдыхая аромат паховой области, лобка, мошонки. У него закружилась голова от воспоминаний, нахлынувших на него вместе с ароматом, и он застонал, уткнувшись в промежность. Сириус тяжело дышал. Он наблюдал за Римусом, прикрыв глаза и слегка приоткрыв рот. Проведя языком по промежности, ягодицам и паховой области Сириуса, Римус наконец-то позволил себе провести языком по его члену. Он начал с основания и лизал до самого верха, застонав, когда добрался до головки. Его рука все еще медленно поглаживала член, а другая рука переместилась к мошонке, нежно перекатывая яйца. Он вернулся к основанию члена Сириуса и снова облизал его до самого кончика, и так повторилось несколько раз, прежде чем он наконец опустился ртом на член Сириуса. Сириус вздохнул, и когда Римус поднял на него глаза, он увидел, что его глаза закрыты. Через секунду он снова открыл их, выглядя несколько расстроенным, а его член, который все еще не полностью стоял, слегка обмяк. Встревоженный, Римус отстранился и собирался снова приблизиться к лицу Сириуса, но Сириус остановил его, положив руку ему на плечо. — Все в порядке, пожалуйста, продолжай. Я просто… я не могу закрыть глаза. Лучше посмотрю на тебя. — Он улыбнулся ломкой улыбкой, и Римус перевел взгляд обратно на задание, чтобы не привлечь внимание Сириуса к своему внутреннему смятению. Он снова взял у Сириуса в рот, и через несколько минут тот стал по-настоящему твердым. Римус двигал головой и подрачивал рукой, проводил языком по коже и втягивал щеки. Свободной рукой он попеременно теребил соски Сириуса. Сердцебиение Сириуса участилось, и его тихие вздохи превратились в настоящие стоны. Внезапно он издал страдальческий звук и схватил Римуса за плечо. Его член снова обмяк. Римус отстранился. Его собственный член болел, но когда он поднял взгляд на Сириуса, он тоже немного уменьшился. Он выглядел так, словно был напуган, его глаза были затравленными, а черты лица искажены. Римус приподнялся, чтобы лечь рядом с ним, и обхватил его лицо обеими руками. — Все в порядке, ты здесь, ты со мной. Ты свободен. Сириус посмотрел ему в глаза, и черты его лица медленно расслабились. — Просто… — попытался объяснить он, — когда я закрываю глаза, я снова оказываюсь там. И, очевидно, я не могу не закрывать их — Он нервно рассмеялся. Римус не знал, что сказать. Как им быть с этим? — Ты знаешь, что они забирают хорошие воспоминания? Дементоры. — Он подождал, пока Римус кивнёт. — Я старался не думать о сексе, потому что, конечно, это значило бы вспоминать некоторые из моих самых дорогих моментов с тобой. Не всегда получалось, и я знаю, что именно исчезло. — Здесь его голос сорвался, и Римус сглотнул большой комок, образовавшийся в горле. — В любом случае. Ты, наверное, можешь себе представить, что это не способствовало здоровому отношению ко всему, что связано с сексом. — Теперь его тон был обыденным. — Сириус… — начал Римус. — Полагаю, это пройдет со временем, — перебил его Сириус. Он снова был полностью расслаблен, и Римус почувствовал, как в груди нарастает желание закричать. Он собрал всю свою терпимость и, прежде всего, всё, что знал о Сириусе. — Тогда нам нужно не дать тебе закрыть глаза, — решил он. — Или попытаться придумать другой способ удерживать тебя здесь и сейчас. — Он медленно провел рукой по центру тела Сириуса, пока снова не добрался до его члена. Он нежно провел рукой по нему, вниз и вверх, вниз и вверх. Он сомкнул пальцы вокруг него и снова начал массировать головку, медленно, нежно, с такой любовью и терпением. — Помнишь, — прошептал он через некоторое время, — как мы представляли, что в постели со мной тебя двое? Сириус что-то промычал в знак согласия. Он смотрел Римусу в глаза, время от времени наклоняясь, чтобы поцеловать его. — А теперь представь, что есть только ты один, — пробормотал Римус, настойчиво поглаживая мягкий член Сириуса, — и двое меня. Один из меня будет целовать твои губы, — он наклонился, чтобы нежно поцеловать его. — другой будет сосать твои соски. Сириус снова замурлыкал, не сводя глаз с Римуса. — Вообще-то, меня несколько, — продолжил Римус. — Третий будет гладить твои ягодицы и массировать промежность. Четвертый будет гладить твои ноги — от паха до пальцев и обратно. Веки Сириуса затрепетали. Он с трудом удерживал их открытыми. Его член снова начал набухать под умелыми пальцами Римуса, и тот поцеловал его, быстро облизав губы. — Пятый Римус присосался к твоему горлу, оставляя на нем засосы. Тот, что терся носом о твои яйца, я забыл, который из них был, теперь прокладывал путь поцелуями еще ниже. Сириус застонал, и его глаза закрылись. Римус поспешил продолжить разговор, чтобы убедиться, что Сириус остается с ним. — Он бы съел твою задницу, как амброзию, облизывая, посасывая и проникая внутрь. Хммм, ты чувствуешь это, Сириус? Я чувствую это на вкус; я помню это, как будто это было вчера. Глаза Сириуса на секунду открылись, и все, что Римус смог увидеть в них, было возбуждение и… благодарность? Его член почти обрел былое величие, отяжелев в руке Римуса. Римус продолжал говорить, когда глаза Сириуса снова закрылись. — Римус номер Шесть наконец-то обратит внимание на твой великолепный член — не могу поверить, что никто другой до сих пор этого не сделал. Боже, Сириус, как же я скучал по твоему члену! Я скучал по нему в своих руках, я скучал по нему во рту, в горле. Я скучал по тому, как он почти душил меня. Я скучал по тому, как он брызгал на меня, я скучал по тому, как он терся о мой собственный член, между моих ягодиц. Я так сильно скучал по нему внутри своей задницы, по тому, как он раздвигал меня, толкался, скользил, толкался и дрожал. Теперь они оба стонали и тяжело дышали, и Римус значительно ускорил движения. — Я скучаю по тому, как ты кончаешь в меня. Я скучаю по струйкам, вытекающим из меня, и скучаю по тому, как тебе нравилось смотреть, как это происходит. — Римусу пришлось сосредоточиться на разговоре, часто делая паузы между словами, чтобы задыхаться в шею Сириуса. Сириус внезапно отстранился, приподняв лицо Римуса, и поцеловал его так, как не целовал тринадцать лет. Голодный, горячий, полный настойчивого желания и просто непритворной жажды. Римус застонал и погрузился в поцелуй, переплетя свой язык с языком Сириуса, и вдруг ему снова стало девятнадцать лет, и все это должно было произойти прямо сейчас. Римус отпустил член Сириуса и снова забрался на него сверху. Он настойчиво терся о него, и Сириус с такой же настойчивостью прижимался к нему в ответ. Римусу нужна была смазка, ему нужно было, чтобы их члены как следует скользили друг по другу. Он потянулся к ящику прикроватной тумбочки, но потом передумал. Вместо этого он схватил свою волшебную палочку и применил заклинание между ними. И они оба застонали от облегчения, которое это принесло. Через несколько минут Сириус прервал их страстный поцелуй и посмотрел на Римуса. — Ты можешь кончить, если хочешь, — прошептал он. — Мне уже не семнадцать, Бродяга. Я могу себя контролировать, — ухмыльнулся Римус и снова поцеловал его. — Но я хочу отсосать у тебя. Можно? Сириус закатил глаза и промычал: — Да, пожалуйста! После последнего страстного поцелуя Римус припал к губам Сириуса, оставив на них два или три поцелуя, прикусил его правый сосок и, наконец, провел языком по головке члена. Он широко раскрыл рот и обхватил толстый член Сириуса, массируя головку языком. Он снова поднес его к мягкому небу, и Сириус заскулил. Римус посмотрел на него снизу вверх, не совсем уверенный, что это хороший звук. Он закрыл глаза. Римус соскользнул с его члена. — Сириус? Оставайся со мной, хорошо? Сириус открыл глаза, и через секунду они сфокусировались на нем. То, что его член потерял в полноте, было быстро возвращено озабоченным ртом Римуса. Так было еще несколько раз, пока Римус делал ему минет: Сириус на секунду отключался, и Римус возвращал его, разговаривая, а в последний раз, введя его слабеющий член полностью в горло. Глаза Сириуса при этом распахнулись, и его член стремительно наполнился. Римус оставался на его члене так долго, как только мог, слегка покачиваясь и заглатывая его. Пальцы Сириуса запутались в его волосах, и он непрерывно мурлыкал, издавая звуки экстаза. Только когда ему стало необходимо отдышаться, Римус отстранился. Он наклонился пониже, подтолкнул носом его мошонку и руками развел ноги в стороны. Не теряя времени, он раздвинул ягодицы и облизал твердую полоску на его дырочке. Сириус хмыкнул и подтянул ноги, держась за колени, чтобы у Римусу было больше места для игры. Затем он молча постучал чем-то по плечу Римуса, и Римус, подняв глаза, увидел, что ему протягивают его палочку. Он мимолетно улыбнулся, взял ее и наложил очищающие чары на вход Сириуса и его прямую кишку. Отбросив палочку в сторону, он наклонился и лизнул снова. Затем еще раз, и еще, и еще, столько раз, сколько потребовалось Сириусу, чтобы начать постанывать по-настоящему, и, хотя его глаза были закрыты, он, очевидно, не думал ни о чем, кроме языка Римуса на своей заднице. Римус менял свою технику: облизывал широкими полосами, трепетал ободок Сириуса, как крыло бабочки, делал язык острым, чтобы проникнуть внутрь, описывал круги или просто целовал. Звуки Сириуса менялись в зависимости от действий Римуса, но все они были исключительно положительными. Его член в руке Римуса был полностью твердым, а рука Сириуса сжимала волосы Римуса. Римус спорил сам с собой, стоит ли спросить, что еще хотел бы сделать Сириус (он сам, если быть совершенно честным, надеялся на анальное проникновение) или просто продолжить то, что он делает, поскольку Сириус явно получал от этого большое удовольствие. Сириус застонал и подался бедрами вперед, прижимая голову Римуса своей рукой, фактически вдавливая его лицо в свои ягодицы. Когда Римус снова смог дышать, он тоже застонал и решил просто задать вопрос действиями. Он протянул руку к лицу Сириуса и нежно коснулся его приоткрытых губ. Сириус втянул один палец в рот и сосал его так, словно хотел вытянуть из него кровь. Когда он отпустил его, Римус убрал палец, а затем, снова влажно облизав его, провел им по ободку Сириуса. Дыхание Сириуса перехватило, а его тело напряглось, но он тут же медленно и осознанно выпустил задержанный воздух. Римус внимательно смотрел на его лицо, продолжая облизывать вставленный палец, стараясь расслабить Сириуса еще больше. Сириус смотрел на него в ответ, широко раскрытыми глазами, с приоткрытым ртом и контролируемым дыханием. Его эрекция немного ослабла, но Римус настойчиво гладил ее, без спешки. Задница Сириуса ощущалась так, будто ее никогда раньше не трахали. Палец Римуса даже не был введен глубже второй фаланги. Он предполагал, что в этом есть смысл. Просто… Римусу казалось, что их прошлое каким-то образом было стерто. Что было глупо, он понимал это. Но все же. Чертова несправедливость всего происходящего была просто… возмутительной. Ошеломляющей. Непростительной. — Ты хочешь трахнуть меня? — прошептал он, слегка приподнимая голову, чтобы Сириус мог лучше видеть его лицо. Глаза Сириуса на секунду закрылись, и он резко вдохнул. — Очень, — вздохнул он. Чувствуя головокружение, Римус вытащил палец и еще несколько раз провел языком по дырочке Сириуса. Затем он двинулся вверх и снова взял член Сириуса в рот. Он все глубже проникал в его трясущийся рот, пока не стал твердым и неподатливым на языке Римуса. Римус отстранился и оседлал бедра Сириуса, расположившись над членом Сириуса, который он держал вертикально рукой. Сириус крепко обхватил его бедра. — Некоторые вещи никогда не меняются, как я вижу, — ухмыльнулся он. Он перевернул Римуса на спину и оседлал его, не позволяя их телам соприкоснуться. Сжав его запястья и прижав их к матрасу по обе стороны от головы, он посмотрел на него сверху вниз. — Ты думал, что я забыл о необходимости подготовки, прежде чем мой член сможет войти в твою задницу? Честно говоря, Римус просто не думал об этом: в самый разгар событий, когда член Сириуса был так идеально готов, он не хотел упускать свой шанс. Иногда они с Грантом делали это без предварительной подготовки. Но член Гранта был не таким внушительным, как у Сириуса… — Ты действительно собирался запихнуть его без подготовки? Упс. Римус смущенно улыбнулся, пожав одним плечом. — Я пытался освежить твою память? Сириус фыркнул и рассмеялся, наклонившись, чтобы поцеловать Римуса в шею. Он по-прежнему держал его запястья, и Римус наслаждался тем, как Сириус берет контроль на себя. Он приподнял бедра, прося о контакте, и Сириус исполнил его желание. Он накрыл его своим телом, гораздо более легким, чем Римус помнил, но все равно безошибочный и чудесный — Сириус. Какое-то время они целовались и терлись друг о друга, неторопливо, но целеустремленно. Сириус, казалось, был в полном восторге от происходящего. Его член уже давно не терял твердости, а выражение лица было сначала расслабленным, а затем возбужденным. Римусу захотелось запустить руки в волосы Сириуса, провести ими по его спине, а затем обхватить ладонями его ягодицы, но когда он попытался высвободиться из его хватки, Сириус только крепче сжал его руки. — Теперь моя очередь, — пробормотал он. Но потом все равно отпустил запястья Римуса, потому что двинулся вниз по его телу, целуя, и целуя, и покрывая поцелуями длинную дорожку, спускающуюся к его яйцам. Он провел языком от промежности до самого кончика члена и застонал, словно это было лучшее, что он когда-либо пробовал. — Мерлин. Столько воспоминаний нахлынуло на меня! — восхитился он. Он казался взволнованным, даже взбудораженным и сразу же наклонился, чтобы повторить это снова. Римус наконец-то зарылся руками в волосы Сириуса. Это было практически единственное, что в нем не изменилось. Они по-прежнему были длинными и черными, и Римус любил их, просто обожал. Он хмыкнул, когда Сириус погрузил в свой горячий рот член Римуса, и его тоже захлестнули воспоминания. Воспоминания о Сириусе, стоящем перед ним на коленях, о том, как Сириус заглатывал его и захлебывался членом, о том, как Сириус облизывал его кончик, словно это был самый вкусный леденец. Через некоторое время Сириус отстранился и раздвинул ноги Римуса пошире, раздвигая пальцами его ягодицы. Он что-то тихо замурлыкал и, казалось, был очарован увиденным. Он вслепую нащупал палочку Римуса, не отводя глаз от задницы. Некая тёплая, приятная эмоция охватила Римуса, когда он понял, что Сириус так естественно взял его палочку, как будто интимность совместного использования палочки никогда не терялась между ними. Сириус, похоже, тоже это осознал, потому что наконец отвёл взгляд от отверстия Римуса к его лицу, с некоторым сомнением в глазах. То, что он увидел на лице Римуса, должно было его успокоить, потому что он улыбнулся и снова посмотрел вниз. Он указал палочкой и наложил очищающее заклинание. Он аккуратно положил палочку рядом с собой и осторожно запустил палец внутрь Римуса. Римус внимательно наблюдал за выражением его лица. Губы Сириуса на мгновение сжались, прежде чем он, сделав всего несколько изгибов и неглубоких толчков, вышел, чтобы ввести в него два пальца. Римус предположил, что он, должно быть, думает о том факте, что задница Римуса определенно не ощущалась так, словно ее не трахали целую вечность. Он не мог видеть его член, но очень надеялся, что это осознание не слишком его расстроит. Сириус справился с этим хорошо. Он просунул два пальца и нежно поцеловал член Римуса. Возможно, он был немного менее многословен, чем раньше, когда ласкал Римуса, и он также не нацеливался на его простату, но, казалось, ему нравилось то, что он делал. Немного повозившись, Сириус добавил еще один палец. Римус издал горловой звук и приподнял бедра, чтобы Сириусу было лучше видно его зад. Взгляд Сириуса на мгновение метнулся к его лицу, и он улыбнулся. Римус попытался улыбнуться в ответ, но его отвлекло то, что Сириус делал своими пальцами. Когда ободок Римуса еще немного болел, Сириус вытащил и добавил четвертый палец. Римус застонал и вжался головой в подушку, его глаза закрылись. — Не слишком-то он тебя растягивал, не так ли? — тихо пробормотал Сириус, но Римус услышал его, а также самодовольство в его голосе. Он открыл глаза, чтобы посмотреть, и обнаружил, что взгляд Сириуса прикован к входу Римуса. У него перехватило дыхание, и Сириус поднял голову. Римус почувствовал, как у него внутри все сжалось от почти жестокой решимости, которую он увидел в его глазах. Сириус ухмыльнулся ему. Наконец он дотронулся до простаты, отчего у него резко перехватило дыхание. Затем он облизал большой палец свободной руки и прижал его к промежности Римуса снаружи, грубо массируя. Все еще глядя ему в глаза, которые Римус изо всех сил старался держать открытыми, загипнотизированный напряженным взглядом Сириуса, он наклонился и провел языком по перенапряженному ободку Римуса, успокаивая его. Римус застонал от троекратного ощущения, а если учесть развратный взгляд Сириуса, то и от четырехкратного. — Он не делал этого, не так ли? — Сириус снова спросил, на этот раз так, чтобы Римус услышал. Он снова принялся массировать простату. — Нет, — выдохнул Римус, — никто и никогда не растягивал меня так сильно, как ты. И никто никогда не растянет — Его глаза закатились, когда Сириус продолжил ласкать его чувствительный узелок. Явно довольный, Сириус опустил взгляд и снова лизнул его. Затем он высвободился и переполз через Римуса, который поднял ноги в воздух и обхватил руками колени, чтобы Сириус мог его увидеть. Сириус направлял член одной рукой, и Римус не мог не затаить дыхание, когда толстая тупая головка прижалась к его хорошо подготовленному колечку. Когда Сириус вошел в Римуса, оба мужчины смотрели друг другу в глаза: Сириус сосредоточенно разинул рот, а Римус приоткрыл рот в беззвучном стоне. Слезы навернулись на глаза Римуса, и он не мог понять, то ли это от восхитительного жжения, то ли от сильного растяжения его ободка, то ли от того, как его внутренние стенки были вынуждены уступать, цепляясь, сжимаясь, то ли от того, как его прямая и толстая кишка были вынуждены разглаживать свои изгибы, чтобы вместить весь поразительный объем члена Сириуса. А может, дело было в том, что Сириус снова был внутри него, после всего, о чем он не думал — так долго! — что он когда-нибудь снова окажется внутри него, что Римус вообще захочет, чтобы он снова оказался внутри него. Римус влажно всхлипнул, всего один раз, и Сириус поцеловал его, поцеловал так нежно, так собственнически и так… как надо. Римус расплавился в этом самом лучшем поцелуе на свете, а Сириус толкнулся в него, и они оказались таз к тазу, между ними не было ни миллиметра пространства. Они страстно целовались долгие минуты, Сириус нежно покачивал бедрами, вгоняя свой член глубоко в Римуса, только немного назад и немного вперед. Руки Сириуса гладили волосы Римуса, его лицо и шею, а руки Римуса блуждали по волосам, спине и заднице Сириуса. Его ноги обхватывали бедра Сириуса, а пятки впивались в бедра. В конце концов Сириус начал сильнее выходить и резко входить обратно. Римус хрипел от каждого толчка, и в какой-то момент им пришлось прекратить обжиматься. Сириус приподнялся на руках по обе стороны от Римуса и вытащил его почти до конца. Римус знал, что будет дальше. Они делали это почти каждый раз, когда трахались. Римусу нравилась эта часть. Ему нравилось предвкушать, знать, что удар придет, но не знать, как сильно, как быстро и даже когда. Ему нравилось, как его внутренности вскрикивали при каждом толчке. Ему нравилось, что Сириус знал, как сильно ему это нравится, и нравилось, что он, очевидно, все еще помнит об этом. Сириус снова медленно скользнул внутрь. Римус ждал. Наружу, медленно. Внутрь — так же медленно. Римус задумался. Неужели он все-таки забыл? Сириус снова медленно вытащил член, а затем, когда в нем осталась только головка, с силой вогнал его внутрь, толкнув Римуса всем телом к изголовью на добрых пятнадцать сантиметров. Звук, который издал Римус, был, вероятно, смесью между криком и ликованием. Он вспомнил! Сириус проделал это еще несколько раз, каждый раз заставляя Римуса дрожать от предвкушения, а затем охать от неожиданности. — Мне нравится, что ты все еще наслаждаешься теми же вещами, — прошептал он ему на ухо, когда вытащил во второй раз. — Это заставляет меня думать, что я не забыл о том, что действительно имеет значение. — Затем он снова вошел в Римуса, не давая ему возможности ответить. Вскоре он уже трахал Римуса быстро и жестко, без всяких дразнилок. Только неустанный трах, внутрь и наружу, безрассудный и глубокий. Только когда он запыхался и с него буквально капал пот, он замедлил темп. Он замедлил темп, пока не остановился, глубоко войдя в Римуса, и, задыхаясь, посмотрел на него сверху вниз. — Я люблю тебя, Римус. — Я люблю тебя, Сириус. — Я скучал по тебе — ТАК сильно. — Я тоже по тебе скучал. — Я… — голос Сириуса сорвался, и на глаза навернулись слезы. Когда одна из них упала на лицо Римуса, он наклонился и поцеловал его в губы, так невероятно нежно. Он отстранился, чтобы снова посмотреть на Римуса. Римус тоже едва сдерживал слезы. Нет, он не плакал. Они потекли из уголков его глаз, с обеих сторон сразу. Он сглотнул и поднял голову, чтобы коснуться губ Сириуса. Сириус снова начал двигать бедрами, пока они целовались. Все происходило так медленно, как будто у них в запасе была целая вечность. В какой-то момент Римус задумался, сможет ли Сириус когда-нибудь кончить. Его член оставался твердым, но не было похоже, что он был близок к концу. Римус решил снова взять все в свои руки. Он мягко оттолкнул Сириуса от себя и перевернул его на спину. Он оседлал его и уселся на его член, глубоко вобрав его в себя одним решительным движением. Рот Сириуса приоткрылся, когда он издал звук «Ух», а руки взметнулись к бедрам Римуса. Римус двигал бедрами уверенно, но медленно, погружаясь в него, чтобы принять каждый миллиметр его восхитительного члена. Боже, как же он скучал по этому члену! Сириус ответил на его движение мягким покачиванием бедер. Его руки пробежались по бедрам Римуса, от таза до согнутых коленей и обратно. Он прижался к его бедрам, большими пальцами проводя нежные круги в углублениях рядом с ними, где кожа была так мягка, и Римус вздохнул. Он наклонился вперед, и их губы снова соединились. Они целовались и целовались, руки Сириуса бездумно шарили по телу Римуса, куда только могли дотянуться, а Римус держал его лицо между своими ладонями, покачиваясь и двигая бедрами. Римус подумал, что он и в самом деле растает от того, насколько божественным было это ощущение. Возможность смотреть на Сириуса, прикасаться к Сириусу, целовать Сириуса. Чувствовать Сириуса под собой, чувствовать, как Сириус движется внутри него. Великолепный, толстый член Сириуса растягивает его, массирует его промежность, время от времени задевая простату, в зависимости от угла. Сириус издает под ним звуки удовольствия, звуки желания, звуки блаженства. Сириус смотрит на него так, словно это он лично вешал звезды. Его Сириус, конечно, постарел и стал более изможденным, но без затравленного выражения в глазах. — Думаешь, ты сможешь кончить? — прошептал Римус через некоторое время. Сириус провёл рукой по спине Римуса, по его ягодицам и коснулся пальцами места их соединения. Он ласкал растянутый ободок Римуса, едва касаясь его, и тихонько мурлыкал. Он глубоко поцеловал его, продолжая свои последние ласки. — Да, — негромко прошептал он. Одно это слово едва не вывело Римуса из равновесия. Он застонал и лизнул Сириуса в губы, переплетая их языки. — Тогда давай посмотрим, что мы можем сделать, чтобы это произошло, — вздохнул он, поднимаясь. Он выпрямился и поерзал у Сириуса на коленях, подтянув колени к бокам Сириуса, так что теперь он сидел над ним на корточках. Сириус смотрел на него широкими голодными глазами, а его пальцы рассеянно обводили шрамы на животе. Приняв нужное положение, Римус приподнял свое тело, позволив члену Сириуса выскользнуть из него примерно наполовину, а затем снова опустился на него. Первые несколько раз он проделал это медленно, чтобы они привыкли к новому положению, а затем начал наращивать темп. Сириус сладко застонал, и Римусу захотелось скакать все быстрее и быстрее. Вскоре его бедра горели от усталости, но он продолжал двигаться. Еще немного, подумал он. Звуки, издаваемые Сириусом, были очень многообещающими, и вот он уже потянулся к члену Римуса. Это всегда верный признак того, что он близок к концу и хочет, чтобы Римус кончил вместе с ним. Римус задыхался от усилий, которые он прилагал, поднимая свое тело снова и снова, стараясь не потерять скорость. Он уперся руками в плечи Сириуса, но не чувствовал, что может полностью опереться на них, потому что они казались такими хрупкими. Через несколько мгновений он уперся ими в грудь, но столкнулся с той же проблемой. В конце концов он уперся ими в собственные колени. Сириус отпустил его член, чтобы подставить руки под его бедра, а ладони — под ягодицы, помогая ему подняться и поддерживая часть его веса. Он стонал и пыхтел как следует, и Римус практически чувствовал, как напрягается его член внутри него. Сириус снова обхватил его член, поддерживая другой рукой вес Римуса. Он быстро, немного небрежно оглаживал его и, казалось, сосредоточился на своем приближающемся, но, видимо, так и не наступившем оргазме. Римус решил попробовать еще один способ, который он использовал с Сириусом. — Сириус, — прорычал он глубоким и темным голосом. Глаза Сириуса сфокусировались и приклеились к глазам Римуса. — Кончи для меня, Сириус. — Римус пристально посмотрел ему в глаза, стараясь излучать весь авторитет, на который был способен. Глаза Сириуса закатились, и он переместил руку, поддерживавшую бедро Римуса, на свое бедро, держась за него. Затем он начал входить в Римуса, продолжая беспорядочно дрочить ему. Римус с удовольствием воспользовался возможностью отдохнуть. Он поставил колени обратно на матрас и навис над Сириусом на таком расстоянии, чтобы тот мог войти в зад Римуса. — Кончи в меня, Сириус, — сказал Римус, прилагая все усилия, голос был глубоким и знойным, сильным и властным. Сириус застонал и стал входить в него еще быстрее, а рука на его бедре сжалась так сильно, что Римус понял, что стоит ожидать синяков. — Погрузи этот чудесный член в мою голодную задницу и наполни меня своей горячей спермой. Отдай мне все, что у тебя есть. Я нуждаюсь в этом. Мне нужен твой член. Мне нужна твоя сперма. Ты нужен мне, Сириус. — Возможно, в конце его слова прозвучали немного отчаянно. И наконец, наконец, Сириус начал кончать. Он крепко прижал Римуса к себе, обхватив его одной рукой, потому что его вторая рука все еще обхватывала член Римуса, непроизвольно подрагивая на нем. Римус прижался к нему, не двигаясь, наслаждаясь пульсацией члена Сириуса внутри него и восхитительными звуками, которые он издавал, наконец-то, наконец-то. Римусу хотелось плакать от счастья. На самом деле он был уверен, что плачет, потому что Сириус целовал его лицо, снова и снова, а его большой палец касался его скулы и размазывал что-то мокрое. Римуса трясло от рыданий, и он ничего не мог с собой поделать, просто не мог заставить себя остановиться. Сириус обнимал его, гладил по волосам, по затылку, по спине, а его член все еще оставался в нем, и Римус прижимался к нему, не желая отпускать его. Когда он наконец отпустил Сириуса, чтобы посмотреть на него, то заметил блестящие мокрые дорожки, которые спускались к уголкам его глаз и исчезали в волосах на висках. Он снова всхлипнул, влажно фыркнул и поцеловал его. Ему даже не было стыдно за все эти слезы, сопли и прочее, потому что ситуация, черт возьми, заслуживала того, чтобы хорошенько выплакаться. — Ты не кончил, — заметил Сириус, в конце концов, после еще нескольких поцелуев, и подался бедрами к нему, сжимая его член, чтобы подчеркнуть это. — О, — сказал Римус с легким удивлением. — Точно. — Теперь, когда он об этом подумал, оргазм был бы кстати. Очевидно, это не было главной целью сегодняшнего вечера. — Я сделаю тебе минет, да? Я хочу… — Сириус начал двигаться, готовясь сменить позицию, но Римус сел, прижал его к себе и крепко сжал его ноги своими бедрами. — Нет, пожалуйста, останься, я хочу, чтобы твой член был внутри меня. — Он прижался к промежности Сириуса и напряг свои внутренние мышцы. Его член определенно становился мягким внутри Римуса, но раз уж он был таким большим, Римус мог с этим смириться. — Просто прикоснись ко мне. Сириусу не нужно было повторять дважды. Он крепко взял член Римуса в руку и принялся умело его растирать. Некоторые вещи, очевидно, не забываются. Он крутил бедрами, стимулируя ободок Римуса, и прошло всего несколько секунд, прежде чем Римус снова оказался на грани. Он снова наклонился, затрудняя Сириусу дальнейшую дрочку, но ему просто необходимо было быть ближе, необходимо было поцеловать его. Они делали это небрежно, пока Сириус не отстранился, не посмотрел на Римуса и не прошептал: — Я люблю тебя. У Римуса перехватило дыхание, и оргазм нахлынул на него, как волна, огромная волна, словно она хотела его утопить. Он содрогался над Сириусом, обхватывал его почти вялый член и извергался между ними, а Сириус целовал его, обнимал и гладил. Не в силах больше держаться на ногах, он рухнул на Сириуса, разминая затекшие ноги. Его член почти выскользнул, но Римус крепко сжал его, чтобы удержать хотя бы головку. Он зарылся лицом в шею Сириуса и жарко дышал на него, пока его пульс не выровнялся. Сириус продолжал прикасаться к нему, везде, лаская его кожу, проводя по шрамам, гладя волосы. Он целовал его лоб, терся щекой о его голову и обхватил Римуса ногами, обнимая его как можно крепче. Через некоторое время Римус соскользнул с Сириуса. Ему пришлось отпустить его член, что было чертовски обидно, но ему было уже не по себе, все липкое, потное, волосы на их телах слиплись. Он устроился рядом с Сириусом, и Сириус перекатился на бок. Их глаза встретились, и это было правильно. Они были созданы друг для друга, Римус знал это, как знал и то, что больше никогда не будет ни с кем другим. Они оба наклонились, чтобы снова поцеловать друг друга. Господи, все эти поцелуи. Им и раньше нравилось целоваться, но теперь… Казалось, что это самая важная часть секса; будто они могли бы даже обойтись без всех остальных частей, если бы только продолжали целоваться. Римус внутренне покачал головой, но в то же время на его лице появилась улыбка. Затем он съежился, почувствовав засыхающую сперму у себя на животе. Затем он вздрогнул, почувствовав, что на животе у него появился сушняк. Он оторвался от лица, чтобы поискать свою палочку. Сириус нашел ее первым и протянул ему. Римус наложил очищающее заклинание на животы и груди, а затем заколебался. Он снова встретился взглядом с Сириусом, и Сириус, похоже, понял его, потому что улыбнулся и протянул руку между ног Римуса. Римус отбросил палочку и согнул верхнюю ногу, поставив ступню на поверхность. Пальцы Сириуса секунду искали, потом нашли его зияющую, сочащуюся дырочку и три пальца протиснулись внутрь. У Римуса перехватило дыхание, а Сириус удовлетворённо застонал, закрыв глаза. Римус всегда ненавидел ощущение пустоты после анального проникновения. Особенно после секса с Сириусом — его дырочка была такой широкой, что просто не по себе, когда там ничего больше нет, так внезапно. Сириус, конечно, знал об этом и чаще всего возвращал его ободок в плотное состояние с помощью пальцев. Начиная с трёх, иногда даже четырёх, в зависимости от того, насколько тщательно он пропахал свою дырочку, и затем вынимая по одному, каждые несколько минут. Римус снова поцеловал Сириуса, благодарный за то, что тот вспомнил, и за то, что он все еще готов это делать. — М-м-м, Лунатик. Мне нравится, когда твоя задница мокрая от моей спермы, — промурлыкал Сириус, нежно соединяя пальцы и чуть-чуть проталкивая их внутрь. Точно. Было и это. Сириусу нравилось чувствовать или смотреть на его свежеоттраханную задницу, а часто и то, и другое сразу. Уже не в первый раз Римус подумал, что они просто идеально дополняют друг друга. Сириус извлек один палец, а двумя оставшимися двигал осторожно, стараясь не перевозбудить Римуса так скоро после оргазма. Одинокая слеза снова вытекла из глаз Римуса, и он рассмеялся над собственной эмоциональностью, стыдливо покачав головой. Сириус улыбнулся ему, такой счастливый, такой любящий, и то, что он делал пальцами, только подчеркивало его выражение. Римус снова поцеловал его, на сей раз лишь слегка, а когда Сириус вытащил предпоследний палец, Римус перевернулся на спину, притянул его к себе и крепко обнял. Сириус положил голову на плечо Римуса, один палец все еще был в нем. Он поднял голову, чтобы посмотреть на него, и Римус посмотрел в ответ, и они оба были так счастливы, что это причиняло боль.