За гранью возможного

      Молли непринуждённо облокотилась на подлокотник кресла, с любопытством задерживая взгляд на его бегающих глазах, словно получала от происходящего какое-то извращённое удовольствие. В воздухе стоял запах её духов — еле уловимые цветочные ноты со шлейфом кофе и ванили.       Задерживая взгляд на белой хлопчатобумажной майке, плотно облегающей её фигуру, и коротких домашних шортах, Шерлок поглубже вдохнул и нахмурился. Мягкие каштановые волосы взлохмачены и ниспадают на покатые плечи, очерчивая контуры лица, но не закрывают ямочки, когда она одаривает его мягкой улыбкой. Само очарование. Откинув прядь волос, упавшую ей на лицо, Молли степенно сложила руки на колени. Она знает, как сбить его с толку, а исполнение ею роли — пугающе реалистично.        «Это всё ложь», — подумал Шерлок, — уловка, чтобы он почувствовал себя особенным. Милая иллюзия безопасности. Она всего лишь психопатка, а он — её пленник. Но чувство привязанности настолько всепоглощающее, что он практически стыдится его. Он знал скуку, досаду, ненависть, но не эту непомерную печаль, отчаянно преследующую его вкрадчивой тоской. Поэтому раньше он часто избегал её общества, зная, что у него склонная к зависимостям натура.       Сколько они были знакомы, он никогда не мог отделаться от чувства, что в Молли есть что-то, не поддающееся определению. Словно у него не было сил до неё дотянуться. Она его восхищала, но в то же время пугала, хоть всегда была ласкова и участлива. И только сейчас он понял почему. — Ты хочешь пойти со своего главного козыря и соблазнить меня? — выпалил Шерлок, изображая улыбку и поддерживая зрительный контакт. — Не могу отдать тебе должное за оригинальность, со мной этот трюк не сработает.       Она ухмыльнулась. — Когда ты лежал голый в моей постели, слишком обессиленный, чтобы что-то заметить, такие мысли у тебя не возникали, — Молли склонила голову набок, а её голос зазвучал почти невинно. — Не знала, что ты так щепетильно относишься к своему достоинству, но твою добродетель ты вручил мне сам. Спать с тобой в планы не входило, но я нашла это приятным. И довольно неожиданно, что твоя сексуальная дисфункция так замечательно функционирует.       Шерлок почувствовал, что кровь приливает к его лицу. — Значит, я чуток опередил график, злоупотребив твоим гостеприимством… но когда-нибудь я бы сложил два и два.       Молли засмеялась. — Забавно, но ты всегда исключаешь из подозрения круг людей, которые тобой восхищаются. И никогда не доверяешь тем, которые этой участи избежали. Это так примитивно, но чтобы остаться незамеченной — достаточно быть активной жертвой. Великой неудачницей.       Шерлок яростно замотал головой, отрицая её умозаключение. — Ты всегда была мне другом. Трудно недооценить всё то, что ты внесла в мою жизнь. — Другом? Тебе достаточно было вообразить, что ты чуткий, добрый парень, который проявляет терпимость к безнадёжно влюблённой в тебя девушке, — так ты уже на полпути к тому, чтобы беспечно мне доверять.       Шерлок невольно содрогнулся, но не изменился в лице, словно удар обрушился настолько внезапно, что он не успел охватить сознанием то, что произошло. — Я доверял тебе не поэтому.       Смотря на него с нескрываемой враждебностью, Молли категорично произнесла: — Притворившись слабой, я дала тебе обрести власть. Тебе всегда нужен кто-то, выше кого ты можешь себя ощутить. Оставаясь в роли униженного, я априори сняла с себя все подозрения, а ты даже не попытался поразмыслить о шаблонном представлении моей личности. Моё тобой мнимое восхищение — свидетельство твоей смелости, твоего наглядного успеха и героических поступков. Я скромно была признательна за то, что ты позволяешь мне находиться в своей жизни, и стала твоим умозрительным представлением — комбинацией, возникающей в подсознании на основе твоих собственных выводов. Можешь назвать эту демонстрацию беспомощности — гештальт-засадой, терапией с разыгрыванием роли.       Он долго молчал, но потом не выдержал и посмотрел ей в глаза. Роковая ошибка. Попав в плен её взгляда, он начал говорить, как на исповеди: — Ты была в счёт. Я всегда с тобой считался и всегда тебе доверял, — дрожащими пальцами он провёл по лицу и отвернулся, — ты была выше того, чтобы тебя можно было подозревать, потому что я..тебя люблю..       Она улыбнулась. — Ты любишь не меня, а своё подсознание. Ведь ничто и никогда не окажется настолько хорошим, насколько ты можешь это представить. Никто не удивителен настолько, насколько оказывается в твоей голове. Ничто не может возбудить сильнее, чем собственная фантазия. Только сила внушения и твоя собственная проекция. Я нахожу твои страдания очаровательными, но не могу их разделить. Это не похоже на потерю чего-то жизненноважного. Сердце бьётся как обычно: плюс-минус семьдесят раз в минуту. Концентрация на том же уровне. Ничего столь драматичного, как ты это преподносишь. Я сама по себе, как и всегда.       Его побледневшее лицо и стиснутые губы выдавали смятение; притихший и нахмуренный, он покачал головой, пытаясь взять себя в руки. — Сама по себе? Нужна некая смекалка и коммуникабельность, чтобы возглавлять такую шайку. — Меня ранит, Шерлок, что ты так низко ценишь мои социальные навыки, — усмехнулась Молли. — Когда он здесь появится? — Кто? — Молли удивлённо подняла бровь. — Твой брат.       Молли снисходительно посмотрела на него, как на несмышлёного ребёнка, но склонила плечи и положила ладонь на живот. — Скорее здесь появится твой брат. — Твоя изворотливость заурядна, Молли, — он устремил на неё полный ярости взгляд, — где Мориарти?       Молли откинулась на спинку кресла. — Мориарти везде. И в то же время нигде. Это не человек — это организация. Последнее пристанище для всех обездоленных. Это игра. Воображаемый друг. Это тень на стене. Это мы все. С точки зрения индивидуальности, мы — ничто. Мы пусты. А все формы уже приняты нами, и в этом нет ограничений. — Ты зла на весь мир и решила на нём отыграться? — медленно произнёс он, складывая пальцы домиком у подбородка. — Нет, когда нечего терять и вообразить невозможно, как действительно низко можно пасть. Я перенаправляла собственное внимание, отвергая всё на свете, чтобы жизнь стала больше, чем ожидание очередного предательства. Джимми хотел, чтобы от нашей фамилии сердца застывали в ужасе. Возможная власть, богатство и размах пьянили его воображение, а я лишь хотела, чтобы все получили по заслугам.       Шерлок почувствовал, как его дыхание участилось. — Его мотивы занимают меня куда меньше, чем намерения.       Молли склонила голову и прикусила губу, когда её напускная холодность сменилась отстраненностью. — Нет у него никаких намерений, — спокойно сказала она, наблюдая за Шерлоком с почти отсутствующим выражением лица, —Джим говорил, что, по умной, высокодуховной философии, мы все умираем. Твердил, что может умереть в любой момент. Трагедия его жизни заключалась в том, что это всё никак не происходило. Я могла спасти его от чего угодно, но только не от самого себя.       С видимым облегчением Шерлок выдохнул. — Прости, но скорбеть я по нему не стану.       Молли не почтила эту реплику ответом. — Зачем он пытался убить меня? Затея была безнадёжная, и действовал он до крайности глупо. — Это с какой стороны посмотреть, Шерлок, — улыбнулась Молли. — Я знаю, что ты много раз планировал собственное отбытие и мог взять некий контроль над своей непреклонной судьбой. Ты анализируешь ситуацию и лишаешь саму смерть присущего ей факта неожиданности. Это очень профилактично, не находишь? Обман милосерднее убийства, а ты не оценил милость, которую я тебе оказала. Когда ты ускоренным порядком воображал, как тебе выжить, тебя никто и не собирался убивать. Джиму не было до тебя никакого дела, как, впрочем, и до всего остального. — Значит, это была ты? — Шерлок запустил пальцы в волосы и откинул голову назад, пытаясь осмыслить информацию. — Твоей конечной целью было моё публичное унижение? — Конечно нет, — Молли снова приняла невинное обличие. — Этот мир ужасно скучен и предсказуем: разделён на собственности и ограничен по скоростям. Люди проверены, зафиксированы, обложены налогами и подчинены управлению. У тебя практически нет места для волнения новых открытий. Адреналин от поимки преступников — твой любимый способ найти покой, сбежать от самого себя. А благодаря мне ты наскладировал весёлых приключений на всю оставшуюся жизнь. Существует невидимая грань между психотерапией и садизмом. Если рассматривать всё в образовательных целях, ты можешь отнести это к любопытству. — Ты хочешь сказать, что делала эти ужасные вещи во благо моего спасения? — Нет. Непреднамеренно порой я была механизмом твоего волнения, хотя это никогда не было целью. В таких вопросах трудно решить: сострадательная ты душа или чудовище. — Ты делала то, что я не способен даже вообразить. — Наверное, это и был твой главный провал, Шерлок. Недостаток воображения.       Он почувствовал, как в висках застучала кровь. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но он не позволил себе ни жеста, который мог бы выдать его отчаяние. Вместо этого он медленно поднялся с кресла, выпрямился во весь рост и отошёл к окну, стиснув зубы. За его спиной раздался мягкий смешок.       Шерлок резко обернулся и заметил, что она смотрела как будто мимо, но тут же сфокусировала взгляд на нём, растягивая губы в улыбке и приподнимая подбородок с вызовом. Поздно. Он замечает её реакцию и неожиданно вспоминает, что на книжной полке, за томами о судебной патологии, у неё был припрятан пистолет.       Сейчас сделать можно только одно: как-нибудь добраться до маленького револьвера.       Он улыбается ей в ответ, поддерживая зрительный контакт и делает несколько небрежных шагов, прижимаясь к стене и мысленно командует себе: «Выхвати оружие первым, пальни ей между глаз, прежде чем она сделает это первой».       Его обуревает неистовая ярость, он может прострелить ей голову, сжечь щелоком, да хоть содрать живьём кожу. Но она навсегда останется той,кого он не смог раскусить. Она — его ответственность, но сейчас, он больше не в бессильном ожидании. Он может спасти себя и отомстить.       На лице Молли отражается паника. Она поспешно встаёт, отходя на несколько шагов, и невольно пятится назад, прижимаясь в угол и обхватывая себя руками. «Ты знаешь свою роль, а я знаю свою» подумал Шерлок.       Он медленно переводит дух, успокаивается. Потом задерживает дыхание и бросается в сторону. Кипа книг падает на пол с глухим грохотом. Сердце замирает и внутри всё холодеет, когда он слышит как Молли заливается смехом. В голове крутится мысль, что всё было сыграно так, чтобы он ощутил ложное чувство безопасности. Пистолета нет. Он просчитался.       Шерлок медленно оборачивается и необычайно отстранённо подмечает блеск стали в её сжатом кулаке. Молли подмигивает, глядя на него.       Скальпель в её руке — это многоцелевое оружие. Им не только можно ткнуть в глаз или перерезать артерию. Если она попадёт наискось между плечом и шеей, может с лёгкостью распластать его до самой грудины — тогда его кровь свернётся и почернеет, прежде чем он успеет поквитаться. Но сперва ей нужно подойти, а тогда она сама может в два счёта попасть под удар.       Несколько минут они стоят на месте, в ожидании, что кто-нибудь сдвинется первым. Её полная невозмутимость сбивала Шерлока с толку. Власть ситуации сделала её почти безразличной, и он даже приблизительно не может догадаться о том, что она сделает дальше. — Молли, твой организованный хаос обветшал и рассыпался. Зачем ты позволила паутине истончиться, а связям утратиться? — Без Джимми прежний размах быстро наскучил. Я отнеслась к этому как к увольнению. Это не изничтожение. Это сокращение кадров. — И сколько вас осталось? — Пересчитать всех было бы затруднительно.       Шерлок едва не рассмеялся от осознания того насколько ситуация оказалась безвыигрышная. Он схватил с подоконника статуэтку.       Повисла пауза. Молли почти пассивно окинула его взглядом. — Сомнительно, но можешь попробовать.             Одним махом Шерлок швырнул её через всю комнату. Статуэтка ударилась об стену и разлетелась на множество мелких осколков, когда Молли, проворная как кошка, уклонилась с прежде несвойственной ей грацией, оказавшись ещё ближе к нему. — Это было забавно, но больше так не делай, — тон её был твёрд и категоричен, но она сдерживала улыбку. — Надо полагать, первопричиной были деньги. За столько лет ты, вероятно, сколотила целое состояние, — фыркнул Шерлок. — Зачем ты работаешь в больнице пять дней в неделю? — Потому что дополнительный доход всегда приветствуется, — ухмыльнулась Молли. — Я познала нищету сполна и живу в реальном мире, а ты, — она махнула скальпелем в его сторону, — в мире условностей. Нужно поработать честно, чтобы узнать цену деньгам. Более восьмидесяти процентов мирового богатства принадлежит одному проценту населения. Огромные корпорации эксплуатируют и угнетают тех, кто не представляет для них ценности. Они инициируют войны и истребляют людей. Им нет никакого дела, на чём строить свои капиталы, поэтому порой они сами продают верёвки, на которых их можно повесить. Жизнь воспитала меня идеалисткой, у которой начинается дрожь негодования от несправедливости нашего мира.       Шерлок усмехнулся, скептически поднимая бровь. — Очень благородно с твоей стороны — усвоить урок возмездия и справедливости, сострадая всем обездоленным изгнанникам, — сказал он голосом, полным сарказма. — Когда ты в очередной раз судишь кого-либо, — спокойно ответила Молли, — вспомни, что не все обладали теми преимуществами, что и ты. Никогда не зная боли унижения, ужасающей тоскливости и людской жестокости, воспитываясь в любви и довольстве, невозможно понять, что у других нет трастового фонда и людей, готовых всегда поддержать просто за то, что ты есть. Легко верить в собственную исключительность, когда ты богат, красив, молод, нетерпелив, жаден до приключений и почестей. Участь же многих других — с самого детства пытаться выжить в этом постправдивом мире, когда тебя продают и покупают. Я — пешка в этом мире. Свалка всеобщего хлама. Всем наплевать, жива я или мертва. И я отвечаю взаимностью. Мир полон ужасов, Шерлок. Я точно это знаю — я насмотрелась их предостаточно. Мне ли не знать, что сильнейшее отчаяние порождает сильнейшую ненависть? Узнаешь всё это — и назад дорога закрыта. Всё станет куда выше печали и радости. — Но если бы каждый давал волю своим порывам, мы бы давно поубивали друг друга, Молли. — Очень сложно не напитаться вины за каждое преступление в истории человечества, когда тебе кладут на плечи грехи каждого преступника, но я преднамеренно никого не убивала, в отличии от тебя.       Шерлок недоверчиво уставился на неё. — А как же твой маленький акт возмездия, когда тебе впервые захотелось анархии? При всей своей жестокости Карл всё же заслуживал лучшей участи, чем быть утопленным двумя подонками.       Молли нахмурилась. Шерлок заглянул в её большие, по-детски наивные глаза, и сердце его болезненно сжалось. — Он смеялся над нами, и мы остановили его смех. — А другого конструктивного способа справиться со своими эмоциями у тебя не было? — тихо, едва различимо проговорил Шерлок. — Мстительность является сопутствующим обстоятельством столь нежного возраста, хотя, каюсь, тогда я перешла границы.       «Скажи это его родителям», — с горечью подумал Шерлок. — Это вышло случайно. — Что? — Концентрация ботулотоксина была ничтожно мала. Он должен был отделаться диареей и пропуском соревнований. Но ему не хватило мозгов не лезть в бассейн. Конец истории тебе, полагаю, известен. В воде затуманенное сознание его моментально прикончило, — Молли растерянно прикусила губу, — от чудовищного стечения обстоятельств потрясение тогда набрало определённости и обернулось ничем иным, как состраданием. Мне жаль Карла. Наказание оказалось неравноценно проступку. А последствия тех событий оказались неисчислимы.       Утопая в омуте памяти, Шерлок закрыл лицо дрожащими руками. Происходящее казалось фантастичным, но звук перезарядки пистолета вернул его к реальности. — Не это искал?       Держа девятимиллиметровый короткоствол, Молли передёрнула затвор и, обхватив его двумя руками, положила палец на спусковой крючок, без колебаний направив на Шерлока дульный срез с прицельной мушкой.       Забавно, но однажды, оказавшись в моменте между жизнью и смертью, он думал о ней, а сейчас рискует погибнуть от её руки. Молли не может его убить. Шерлок был в этом почти уверен, однако существует огромная пропасть между «уверен» и «почти уверен». Он зажмурил глаза, думая о том, что неверно оценил ситуацию и пропал. От этой перспективы кровь стыла в жилах. Он сотни раз прежде сталкивался со смертью лицом к лицу, постоянно говоря себе, что ему всё равно, жив он или мёртв, — чтобы в итоге обнаружить, что ему в значительной степени не всё равно. — Стреляй в голову, чтобы всё закончилось быстро. — Боишься? — Нет, — соврал Шерлок. — Я ничего не почувствую, если не промажешь. Считанных секунд хватит. Мозг умрёт прежде, чем успеет передать сигнал телу, что ты меня прикончила. — Попросишь о пощаде? — Нет, Молли. — Это скучно. Я даю тебе фору — попробуй убежать. — Стреляй. Стреляй. Будь ты неладна!       Она внимательно посмотрела на него, но никак не среагировала. — Калибра хватит, — спокойно, в знак смирения сказал Шерлок, удержавшись от того, чтобы выдохнуть, когда понял, что не ошибся и она блефует. — С такого расстояния кусок свинца из открытой гильзы способен пройти сквозь череп и вылететь наружу. Тебе ли не знать? В сей основе медицины ты весьма компетентна. Просто берёшь и тянешь за спусковой крючок. И мне — ноль лет. Плюс-минус бесконечность.       Несколько минут они озадаченно смотрели друг на друга, пока Шерлок не нарушил тишину: — Порой я не мог разглядеть того, что было у меня перед носом, — сказал он мягко и сочувственно, — но если обращать внимание на все твои невербальные средства коммуникации: выражение лица, жесты, физические движения, положение тела, — то легко понять, что ты думаешь, как ты намереваешься поступить и, самое важное, насколько твои слова соответствуют истине. Никакие твои ухищрения, Молли, никогда не скрывали от моего внимания все твои помыслы и намерения. Ты никогда не замышляла мне навредить. — Уходи, Шерлок, — прошипела Молли, — или я убью тебя. — Ты лжёшь, — заключил он, делая шаг навстречу ей, — Сотни раз прежде ты могла убить меня — легко и непринуждённо. И никто никогда не заподозрил бы твою причастность. Ты же спасала меня бесчётное количество раз, жертвуя всем.       Молли отрицательно покачала головой.       Впервые за срок более долгий, чем он мог определить, Шерлок не сумел найти слов. Он знал что не должен так делать, но стремительно метнулся к ней и прижал свои губы к её. Столь же быстро это прекратилось. Молли отшатнулась и, робея, уставилась себе под ноги.       Шерлок замер рядом с ней, медленно протягивая руку. Молли без замедлений положила пистолет в его дрожащую ладонь, прежде чем он положил его на журнальный столик.       Шерлок заключил её в объятия, прижимая голову к своей вздымающейся груди. Молли всхлипнула и попыталась его оттолкнуть, но он крепче прижал её к себе.       Он захотел утешить её и услышать её смех. И чтобы она хотела его по доброй воле. Такие хрупкие вещи, как воспоминания, — живут вечно. И если это будет единственным, что ему останется, он примет и это. Если он ей не нужен, то возражать он не станет, ведь она вольна в своём выборе       Шерлок пригладил её волосы. — Когда я шёл сюда, я боялся встречи с тобой, но при том больше я боялся никогда тебя не увидеть.       Голос Молли неубедительно задрожал: — Шерлок, после всего, что случилось… — Ты нахулиганила сполна, — перебил он, — но и хорошего сделала предостаточно. Меня это обнадеживает. Маленькая ничтожная истина не переубедит меня в том, что я к тебе чувствую. Всегда и везде я с тобой, я за тебя — при любых обстоятельствах. И чтобы ты ни натворила, я люблю тебя. Я верю тебе. Я нуждаюсь в тебе. В мире нет ничего достовернее этого. Если бы не ты, я, быть может, никогда не узнал, что можно чувствовать, как болят чужие раны.       Замерев, Молли взглянула на него из-под полуопущенных ресниц. Её покрасневшие глаза налились слезами. — Прошлое не будет тянуться за нами в будущее, — уверенно сказал Шерлок и поцеловал её в лоб. — Моя любовь к тебе — это итог твоего глубокого познания, но никак не начало.        Она шумно выдохнула, но ничего не ответила. — Кто не познал тёмное, не познает светлое. Не встанет тот, кто не падал. Если ты забыла, я ведь инъекционный наркоман с убийством в послужном списке.       Молли улыбнулась, прикрывая глаза. Шерлок обхватил её ладонь своей и прижал к губам, затем — к пылающей румянцем щеке, прежде чем на улице раздался высокий и пронзительный вой полицейской сирены. Она резко отпрянула. Это едва не заставило его оступиться.       Взгляд Шерлока метнулся к окну, его разум почти отключился, охваченный безумной паникой, — идущим изнутри чувством, что сейчас у него могут отнять всё.       Он смутно проанализировал проектировку здания. На верхнем этаже должен быть чердак с отвисной дверью, открывающий путь на крышу.       Молли взглянула на него с нескрываемым ужасом. — Уходи, Шерлок.       По инерции он бросился в коридор, поспешно надевая туфли, затем принёс ей ботинки и попытался настойчиво их ей одеть.       Она сделала несколько шатающихся шагов назад и замотала головой. — Убирайся немедленно. — Нет, — Он сдержался чтобы не закатить глаза от того,что ради спасения его свободы она хочет пожертвовать собственной.       Её лицо исказилось от отчаяния. — Они могут решить, что ты со мной… со мной заодно, — назидательно изрекла Молли дрожащим голосом и скрестила руки на груди, — у меня ценный производственный навык — я профессиональный эксперт по незаметности. У них нет доказательств чтобы добиться обвинительного приговора.       Подойдя к окну, он увидел затонированный внедорожник и выходящих из него трёх дюжих парней из национальной службы безопасности. Двое идут к подъезду, один — к торцу дома, чтобы прикрыть их и, в случае чего, отсечь пути к бегству. — Торговаться неприлично, Молли — решительно ответил Шерлок, — Я не уступлю. Либо мы остаёмся здесь, либо уходим. Вдвоём, — он подошёл к ней ближе и прильнул к щеке рукой, — я же сказал, я с тобой. И если весь мир встанет против тебя, у меня всё равно встанет на тебя.       Молли посмотрела на него округлившимися глазами и пихнула локтем в бок. — Придурок..       Шерлок рассмеялся и схватил её за локоть, в спешке потянув за собой. Они пробежали по лестнице пять пролётов, прежде чем добраться до последнего этажа. Шерлок с трудом открыл тугую дверь незапертого люка, воображая, что Молли может со всех ног броситься сдаваться, стоит ему только отвлечься, и подтолкнул её лезть первой.       Оказавшись на чердаке, Шерлок потянул Молли к двери на крышу. Он распахнул её плечом и пропустил её вперёд.       Мрачное, почти инфернальное небо через туманную морось слабо освещало то, как дом высился посреди таких же многочисленных построек. Сзади лежала асфальтированная спортплощадка, по периметру охваченная металлическим сетчатым забором.       Шерлок огляделся. Слева от двери громаздилась куча ненужного хлама. Недолго думая, он подвинул ржавое сооружение, похожее на старую морозильную камеру, подпирая ею дверь.       Молли зябко поёжилась. А ему даже не пришло в голову схватить с крючка пальто. Он стянул пиджак и накинул его на её плечи.       Перебежав крышу, они нашли пожарную лестницу. Шерлок недоверчиво пнул её ногой, проверяя прочность конструкции полувековой давности. Озираясь по сторонам, он неуверенно спросил: — Ты не пожалеешь, что решила остаться со мной? — Я не из жалостливых, — ответила Молли и прижалась к его губам в нежном поцелуе. Поток чувств вызвал у него лёгкое головокружение, и он неосознанно притянул её ближе, прижимаясь всем телом, прежде чем она оттолкнула его, указывая взглядом на лестницу.       Щёки Шерлока вспыхнули румянцем, но не от холодного воздуха.       Он начал спускаться первым, чтобы поймать её и не допустить падения, если она оступится. Молли легко и уверенно последовала за ним.       В районе второго этажа где-то жалобно завопил кот. Молли остановилась как вкопанная. Шерлок поднял голову и поморщился, заметив, что её ноги покрылись гусиной кожей. — Молли, ради Бога… — Шерлок, если меня посадят в тюрьму, ты усыновишь моего кота? — жалобно спросила она.       Шерлок усмехнулся. — Если посадят тебя, то сяду и я. — Там не настолько свободные условия проживания, чтобы нас могли посадить вместе.       Спустившись, Шерлок обхватил Молли, заключая её в объятия. — Если всё пойдёт по плану, мы вернёмся сюда завтра.       Она посмотрела на верхнюю пуговицу его рубашки. — Не хочу занудствовать, но у нас есть план? — Пока нет, — сконфуженно пробормотал он, — но сейчас что-нибудь придумаю.       Молли, смеясь, уткнулась головой в плечо Шерлока.       Услышав шум, они одновременно подняли головы вверх, заметив человека на крыше.       Раздражённо шлёпая по лужам, Молли схватила его за руку и потянула в тёмный извилистый переулок. Каждый шаг отдавался эхом, пока они не свернули на грунтовый съезд, оказавшись на небольшой парковке возле закрывшегося на ночь минимаркета.       Синий неоновый свет вывески выделял ряд непримечательных машин. Шерлок отмычкой открыл стоящую позади остальных и взглядом приказал Молли садиться на пассажирское сиденье. Она прищурила глаза, но улыбнулась и покорно села. — Я её верну. Холод пробирает до костей. Ты замёрзла, а такси ночью в этом районе не поймать, — начал оправдываться Шерлок, пытаясь завести старый автомобиль соединением проводов в рулевой колонке. — Этот налёт на активность преступного характера организовал Майкрофт? — спросила Молли, поднося руки к тёплому воздуху, когда машина завелась. — Я не позволял ему вмешиваться. — А когда он заручался твоим одобрением? — улыбнулась Молли. — Избежать обвинений можно в случае неявки свидетелей.       Глаза Шерлока округлились. — То, что ты не меняешь, ты выбираешь, Молли. — Как можно законно уйти от уголовной ответственности, Шерлок? — со смехом в голосе спросила Молли. — Запугивать присяжных тоже возбраняется?       Шерлок покачал головой, но улыбнулся. — Скотленд-Ярд ничего не знает. А Майкрофт, через какое-то время, уверен, отойдёт. Но если тебе выдвинут обвинения, делай, как знаешь.       Молли потянулась и поцеловала его в щёку. — Прости меня. За то, что обманула. За то, что обесценила твою жизнь, и за то, что наговорила.       Шерлок приложил палец к её губам, останавливая сбивчивую речь. — Это ты прости. За то, что вспылил, — мягко проговорил Шерлок, заправляя ей за ухо выбившуюся прядь. — За последние несколько часов, сгоряча, я хотел убить тебя как минимум трижды. Но в своё оправдание скажу, что это наша первая ссора в качестве пары.       Молли широко улыбнулась и взяла его за руку. — Есть ещё какие-либо секреты, о которых я не знаю?       Молли задумчиво склонила голову и прикусила губу. — Молли? — Только один. Он растерянно нахмурился, ожидая пока она ответит. — Молли? — Я жду ребёнка, — с придыханием сказала она, — ты станешь папой ориентировочно через семь с половиной месяцев.