Цветы и записки

Промозглый ветер волнами бил в лицо, неприятно покалывая кожу мелкими, то и дело встречающимися с линзами очков капельками дождя. И всё же Эд пребывал в до странного приподнятом настроении для человека, которого с самого утра выдернули из уютной стерильной лаборатории в холодную серую морось. А дело было в том, что полиции, возможно, попалась весьма занимательная загадка, которую ему предстояло решить. Детективы, разумеется, так не считали. Харви, которого прямо из постели подняли на вызов, то и дело плевался разного рода гневными высказываниями, не скупясь и на крепкое словцо. У него, как и, к сожалению, у Джима, было две основные версии: либо рядовое убийство с личным мотивом, либо знамение назревающей стычки банд, которые в Готэме происходили с завидной регулярностью. Скукота. Что тут скажешь? Копы есть копы. Только вот интуиция подсказывала, что дело обстоит куда любопытнее. Что же до трупа.. Мужчина, на вид около тридцати. Смерть наступила, скорее всего, из-за ножевого ранения в ногу; судя по расположению раны, перерезана наружная бедренная артерия, а если так, бедняга истёк кровью в считанные минуты. Присев на корточки рядом с телом, Эдвард кожей почувствовал исходящий от того мертвенный холод — а может, это был обыкновенный мандраж перед новым делом. В предвкушении он воодушевлённо потёр ладони. Никакой сумки или портфеля поблизости не нашлось, поэтому криминалист занялся верхней одеждой: первым делом надо было установить личность. Не нащупав ничего в пальто погибшего, худые, изрядно замёрзшие руки, облачённые в белые перчатки, машинально скользнули в карман пиджака и замерли. Между пальцев оказался тонкий, свёрнутый пополам клочок бумаги — судя по толщине, самой обыкновенной, принтерной. Вынув находку на свет, Нигма заворожённо поднёс её поближе к глазам, силясь рассмотреть, просканировать, отпечатать каждую мелочь на сетчатке; переругивание мельтешащих на фоне офицеров превратилось для него в едва различимый белый шум. Губы вытянулись в маниакальной улыбке. Дрожащие от восторженного напряжения пальцы спешно развернули записку, и вопросов стало куда больше, а ответы растворились в синих чернилах. На листке старательно, с нажимом, словно автор намеренно пытался скрыть неровность почерка, как под линейку было выведено:

«Вы восхитительны. Ваш П.»

По спине словно по зову стартового свистка пробежали мурашки. Щёки вспыхнули отсветами скрытого в тумане утреннего зарева. Эдвард тут же заозирался, на всякий случай повернув листок надписью вниз, с запозданием вспомнив, что прямо сейчас рядом с ним снуёт вся оперативная группа. Казалось бы, обычная записка, которая, скорее всего, предназначалась самому убитому, но сердце в грудной клетке после её находки стало делать такие кульбиты, что Нигма поразился прочности собственных рёбер. Кто написал её? Пострадавший? Убийца? А может, кто-то, кому сегодня не повезёт узнать о смерти дорогого человека? Волосы зашевелились на затылке как перед ударом молнии. Должно быть, всё дело было в формулировке предложения, но теперь Эд нутром чувствовал и на самом себе оценивающий взгляд. Слова с листка будто обращались к нему. Короткая надпись с лёгкой издёвкой смотрела с бумажки. А что бы человек, написавший записку, сказал о нём? Назвал бы и его восхитительным?.. Одной рукой он сложил листок обратно пополам, стараясь отдышаться. «Это всего лишь грёбаная бумажка» — наверняка посмеялся бы Буллок, но на деле она могла оказаться значимой зацепкой. Нужно срочно доложить обо всём остальным. Нужно… — Да сколько он там будет копаться? — донеслось до чуткого слуха ворчание Харви, — Нам ещё протокол оформлять, а он всё с трупом возится. В морге налюбуется. Буллок и Гордон, по обыкновению припираясь, направлялись в сторону Эда. Резко поднявшись на ноги, тот, скорее на автомате, чем руководствуясь здравым смыслом сунул записку в куртку и зашагал им на встречу, стараясь выглядеть непринуждённо. Чуть не дойдя до Нигмы, полицейские остановились, всматриваясь, будто в поиске ответов, в его сияющее лицо. — Итак, — заговорил тот прежде, чем его успели спросить, шпаря, как по книжке, — Мужчина, я бы сказал, от двадцати семи до тридцати двух лет. Предположительно, смерть наступила в результате потери крови, но, разумеется, экспертиза покажет точнее. Личных документов при нём не обнаружено — весьма недальновидно, едва ли он ожидал сюрприза. Джим тут же стал что-то записывать. Харви скрестил руки на груди. Тон Эда сменился на заговорческий шёпот: — У него артерия перерезана. Наш парень знал, куда бьёт. При этом на земле нет ни пятен крови, ни следов борьбы, делаем вывод, что тело перенесли сюда уже после смерти, — говоря, криминалист с детской радостью переминаться с ноги на ногу, руки были сплетены в замок за спиной. Главная и самая интригующая находка пока оставалась козырем в его рукаве, который просто не терпелось предъявить детективам. — Наверняка шестёрка крупной рыбы, — фыркнул Буллок, — Убили на заброшенном складе, перевезли на видное место, чтобы спровоцировать конкурента, а нам теперь горбатиться до ночи. — Может быть, но это лишь верхушка айсберга, — поспешил вмешаться Джим, — Если нас снова ждёт столкновение группировок, то одним трупом дело не кончится. Нужно смотреть глубже, обыскивать склады. Здесь нам лучше не задерживаться. — Вообще-то.. — неуверенно начал Эдвард, но ему даже договорить не дали. — Значит ты опросишь местных бомжей, а я сделаю пару звонков, — Харви показно достал телефон, а Джим согласно кивнул напарнику. — Так что ты хотел сказать? — с запозданием, когда Буллок уже развернулся, чтобы уйти, детектив Гордон обратился к Эду. — Да нет, — нервно теребя записку в руках промычал Нигма, — Ничего..