somebody else.

Монотонность чужого голоса убаюкивает. На листах тетради написаны последние пары слов, произнесенные еще час назад. Рука ноет, как и все тело в общем, но Ким пока что держится.  Последняя лекция по анатомии проходит особенно долго. Так всегда бывает, когда улицы заковывают в свои объятья холодные дни, топя в морозе и каплях дождя. Приятный ветер пролетает в полную аудиторию, где особенно выражен белый цвет.  Студенты медики в халатах, что уже неприятно касается холодной тканью горячей кожи, отсиживают последний курс и пару перед началом практики на три месяца.  Парень чувствует урчание живота, мысленно ругая себя за то, что совсем забыл про обед. В телефоне сообщение:  «не забудь поесть, медвежонок» и пару красных сердец вместе с так названным «медвежонком» В груди теплится приятное чувство.  Ожидание перед началом практики и новых воспоминаний.  Они вместе уже долгих три года, за которые успели друг друга не только просто полюбить. А всем сердцем.  Да так, что все еще в сердце екает от чужого голоса, касаний, шепота, мысли.  Они друг друга безумно сильно, вряд ли это можно как-то еще по-другому описать.  Тэхен студент медик, у которого последний курс завершается практикой и следом сессией. А его Чонгук. Просто его, ничей больше. Он Археолог. Их столкновение это просто фраза «противоположности притягиваются» никак по другому это не объяснишь. Они до ужаса разные, но в то же время одинаковые.  Одинаковые скорее всего тем, что любят друг друга.  Преподаватель оповещает об окончании пары, желает всем удачной практики и выходит. Плечи облегченно отпускаются. Тэхен прощается с небольшой компанией парней, именуемых его друзьями, и тянется на выход.  На сегодня с него хватит.  Чувствует всем телом, как сильно устал от этого дня, от мыслей, но вместе с тем в приятном предвкушении встречи. Ким кусает губу, когда ощущает заметную нервозность в теле от мысли о предстоящей практике. Да, он был в больнице, даже смог пробраться в операционную. Проследить за моментом, подмечая для себя многое. Но смотреть и действовать это ведь совершенно разные вещи.  Спускаясь по лестнице вниз, стаскивая с плеч надоевший белый халат, Тэхен преодолевает расстояние до гардеробной. Прячет вещь в сумке, надевает на себя коричневое пальто, следом перебрасывая через плечо лямку рюкзака. Одна тревожная мысль за другой накрывают голову, унося куда-то в свой омут, откуда вылезти все тяжелее.  Холодный клубок дыма вырывается наружу, стоит выпустить вместе с вздохом всю тревогу. Когда двери университета остаются где-то позади, дышать становится легче, приятнее. Он справится, думает, пока медленно идет по ступеням вниз, стараясь не упасть на скользком льду.  Справится, как делал это множество раз, когда утирая слезы руками, заучивал билеты для экзамена. Тогда рядом, несомненно целуя каждую щеку, оставался Чонгук. Его теплые руки обволакивали все тело нежностью.  Тэхен думает, что стоит в голове проскочить плохой мысли, следом его накрывает мысль о парне. О Чонгуке. Который, как делает всегда в свое присутствие, уносит все с собой. И это так греет, в эту промозглую погоду, всю душу.  Парень аккуратно перелезает лужу, вставая у остановки, начиная тереть руки, в попытке согреться. Совсем скоро декабрь, следом заскочит вместе с ним и рождество. Оно пройдет волшебно.  — Не замерз? — Слышится сзади, следом, чужие большие руки мягко накрывают талию, крепко обнимая и прижимая к груди. Ким вздрогнул лишь на мгновение, но потом, разворачивается к стоящему сзади парню, нежно улыбаясь.  Заглядывает до боли любимые глаза, которые в этом холоде топят в своем тепле.  — Нет, — тянется к чужому лицу, оставляя поцелуй под губой, где у парня совсем маленькая точка. Любимая родинка.  — По твоим красным щекам все понятно, — кладет свои большущие руки поверх чужой кожи, хмуро разглядывая чужое довольное лицо, — ты выглядишь слишком довольным для того, у кого только что началась практика.  — Не знаю я, — смеется, слыша едущий в их сторону автобус, — я просто счастлив.  — Счастлив? — Отпускает руки с щек к ладоням Кима, крепко хватая правую и переплетая пальцы.  Автобус подъезжает достаточно близко, но глаза все еще прикованы к чужому профилю.  — Счастлив, Чонгук. Счастлив быть с тобой.  Старший взъерошивает чужие волосы, пропускает его первым в транспорт, в котором им, как обычно, приходится ехать стоя.  Они привыкли к друг другу. Чтобы вот так, рука в руку, плечом к плечу. Так, чтобы ощущать чужие губы на своих и ловить ими дыхание. Смотреть друг на друга так, будто это последний раз, будто нет возможности налюбоваться.  Чонугк однажды сказал, что Тэ красивый. Слишком. И что никогда не сможет оторвать своего взгляда от него.  Тэхен смущенно отвернулся. Тогда они отношения только начинали, только учились любить и принимать любовь. Чонгук любил; словами, действиями, особенно глазами.  Дежа сейчас, внимательно смотрит за тем, как Ким неуклюже держит поручень, стараясь не упасть. Тянет к себе ближе, молча просит держаться за него. И тот не сопротивляется. Обхватывает чужую руку крепче, а голову отпускает на плечо, пряча собственное лицо в шее. Так теплее, безопаснее. Знает ведь, что крепкая рука на талии ни за что его не отпустит. Ни за что не даст упасть. Знать, что он в надежных руках, В чонгуковых.  Они опаляет  горячим дыханием чужую кожу, шепчет:  — Я скучал.  Получает в ответ крепко сжатую руку на талии, теплый поцелуй в макушку.  Они едут домой, и все это так привычно.  Привычно то, что они тем же днем, после того, когда моют руки, под холодные касания о горячую кожу и легкий бег под крики:    — Не трогай, мы ведь только с улицы!  Переодеваются, расставаясь лишь на пару минут, чтобы снова встретиться на кухне и вместе готовить ужин. В кухне витает приятный запах выпечки. Только что приготовленные печенья с шоколадной крошкой на шкафу, накрытые полотенцем немного отдыхают. Так сказано по рецепту.  Чонгук достает ноутбук, грузит на нем фильм, пока Тэхен наливает чай в их парные кружки с «кроликом и медвежонком»  Ким понимает, что тяжелый день стоит того, чтобы возвращаться домой и чувствовать себя таким живым.  — Я договорился насчет двух недель, — отпивая из кружки приятный напиток говорит старший, поглаживая Кима по бедру.  — Проблем точно не будет? — Гуляет пальцами в чужих волосах, перебирая мягкие пряди.  — Не должно быть. В любом случае, у них есть Чимин и целая группа.  — Но у них не будет тебя, — с улыбкой выдает Ким, тянется к Чонгуку, отвлекшемуся на его слегка игровое настроение, которое ловит по пальцам. Те поползли по шее вниз под ворот футболки.  — Я буду с тобой, — кладет руки поверх чужих бедер, перекинутых через его. Тэхен всегда очень хорошо умещается в его руках.  «Я буду с тобой» говорит Чон, прежде чем припасть к губам с поцелуем. Сначала мягким, нежным, говорящим о «буду с тобой» разбиваясь следом в «навсегда» Тэхен ему верит. Каждому шепоту, сорванному с уст, пока глубоко целует сам в ответ. Ловит чужой язык своим, переплетая в приятном темпе и в чувстве ниже живота.  Где-то там и чужие руки, успевшие пролезть под ткань белой растянутой футболки. Кожа Кима каждый раз говорит от этих рук, пока те считая позвонки, проходятся вверх, спускаясь к ягодицам, крепко сжав в своих.  Чонгук просит раскрыть губы, снова заключает своими общение «быть навсегда» слегка посасывая чужой язык и сплетая со своим. Ловит каждый вдох, спускаясь поцелуями к чужой коже. Опадающий на тело жар касается каждого участка, вместе с губами, что посасывают нежную кожу, слегка кусая.  Тэхен приглушенно стонет, зарываясь пальцами в чужие волосы. Его неловкое подмахивание бедрами прерывают легким ударом о кожу. Просят успокоиться. Просят дать насладиться каждым моментом, когда просто забываются в друг друге.  В следующий момент кожей ловятся прохладные простыни, успевшие стать такими под порывом ветра из окна.  Чонгук целует его долго. Снова раскрывая рот, но уже своей рукой, спуская ту позже к горящим бусинам сосков. Целует их, вместе с кожей вокруг. Оставляя на каждой части свою собственную часть. Пронизывает собой каждый участок.  Тэхен путается в стонах и в тяжелом дыхании. Стягивает с чужого тела ткань, отбрасывая в сторону, краем уха ловит уведомление на чужом телефоне. Настырное написывание остается без внимания его владельца. Сейчас нет ничего важнее его.  Тэхен прекрасно об этом знает. Не говорит, как делал ранее. Послушно поднимает бедра, разрешая снять с себя штаны, вместе с бельем. Томно стонет, ощутив на своей плоти руку. Глазами просит остановиться. Знает, что долго не выдержит. С Чоном всегда так.  Тот никогда не заботиться столько о своем удовольствии, сколько о чужом. О Тэхене. Думает каждый раз, когда зажимая рукой чужой член снова целует, просит потерпеть, обещая, что сделает приятно. Как и всегда делал до.  Тэхен слегка морщится от недолгой подготовки, но стоит тому войти, задав темп, себя не приглушает. Более кусать руку в попытки остановить стоны смысла не видит. Теперь не так стыдно. Тем более, знает ведь, как взгляд чужих глаз сходит с ума, стоит видеть его такого.  Руки старшего ловят чужие у изголовья, крепко вдавливая в кровать. Обхватив свободной за правое бедро, входит в растянутое нутро, прожигая глазами тело под собой. Видит и знает, как тому хорошо и от этого лишь быстрее подмахивает бедрами.  На коже Кима новыми красками цветут отметины. Двое на шее, три под грудью и изрисованные бедра. Там отметины от крепкой хватки руки и укусы.  Оба знают ведь, как потом смотреть на такое приятно. До дрожи в груди и приятных спазмов.  Чонгук, отпуская руки Тэхена, обеими руками подхватывает бедра. Ким громко хнычет от желания закончить все, но держится, пока Чон насаживает на орган глубже, вгоняя до упора. Громкие шлепки тел касаются стен квартиры, а старший ловит губами стоны, которые не нужно слышать чужим. Они принадлежат ему, целиком и полностью, как и Ким, который громко вскрикивает, изливаясь на свой живот. Чонгук заканчивает следом, долго целуя опухшие губы.  Печенья на шкафу остывают, сил подняться их поесть ни у кого нет. Они проводят под душем не так много времени, целуют друг друга в края губ, сильнее кутаются в простыни, прижимаясь и засыпают.  Каждый готов тяжело проживать день, чтобы вот так его заканчивать.  *** — В смысле это не может подождать?  Ким слышит повышенный тон Чона, и лениво открывает глаза, встречаясь с чужими. Тот просит прощения губами, и говорит лечь обратно.  Сам парень встает, натягивая шорты подобравшие с пола.  — Послушайте вы меня, мы договорились об этом еще неделю назад, вы сейчас понимаете в какое положение меня ставите?  Ким настороженно поднимается, смотря в след уходящему парню. — Да клал я на вашу экспедицию… Голос обрывается, кажется, как и звонок. Заходящий в комнату Чонгук выглядит злобно. — Что случилось? — тянется к чужой руке Ким, и ему не отказывают в касании.  — Тэхен… — снова прерывается тот. Чонгук хмуро смотрит на телефон, видит там знакомое имя и принимает звонок, — Слушаю.  Тэхен внимательно вглядывается в чужое лицо, пытаясь понять, что происходит и переварить информацию, которую получил за утро слишком много.  Тело после вчерашнего приятно ноет, сон снова тянет к себе.  — Да, я знаю. Меня уже оповестили об этом. — тот все еще груб, разозлен. — Я отказался от этой поездки, у меня были свои планы. — Чонгук смотрит на него, рукой подзывает к себе ближе и укладывает голову Кима к себе на колени. Начиная перебирать пряди, заметно успокаиваясь. — Да, мне сказали об этом. Но, послушай, Чимин, у меня свои планы, я буду стоять на своем до конца. — От упомянутого имени разговор становится еще интереснее. — Мне насрать на их угрозы отчисления.  Тэхен резко вскакивает с чужих колен, еще серьезнее смотря на парня. — Поговорим потом. Да, и тебе доброе утро. — звонок обрывается.  Чонгук кидает телефон куда-то в сторону, тяжело выдыхает, поднимая глаза на младшего.  — Что случилось?  — Это уже не важно, иди ко мне, медвежонок. — тянет тот, прячась от взгляда под простыней.  — Чонгук.  Тот уже ложится обратно на свое место в кровати, тянет рукой младшего к себе. Ким, стараясь особо не поддаваться, но ложится рядом, соблюдая дистанцию.  — Потребовали поездку в экспедицию. В Кенджу обнаружили храм, потребовали специалистов. Я не поеду, так что, иди сюда. — снова тянет к себе за руку, но возмущенный Ким не поддается.  — Ты понимаешь от чего отказываешься, Чонгук?  — Понимаю. Но разве это стоит наших с тобой планов? — спокойно выдает тот, будто говорит элементарные вещи.  — Разве наша поездка стоит твоего будущего? Твоей карьеры?  — А наш отдых? — Тот облокачивается о правую руку, внимательно всматриваясь на чужое возмущенное лицо.  — Это твоя возможность показать себя, Чонгук.  — Тэхен, — глубоко выдыхает тот, сам тянется ближе, зарываясь лицом в чужую ладонь, просит себя пожалеть в это и так громкое утро. — Это поездка для меня ничего значит, я уже много раз показал им себя, если это не было бы так, они бы не позвали именно меня. Это не так важно, как наша поездка.  — Они грозят тебе отчислением, Чонгук. — тот цокает, думая, как много тот услышал.  — Думаешь, они посмеют?  — Это не важно. Ты поедешь в экспедицию.  — Тэхен, нет. — встает с кровати, следом за ним и младший  — Не спорь со мной.  — Прекрати, я не хочу ссориться.  Тэхен натягивает на себя белье, которое берет из шкафа, следом чужую футболку, доходящую ему до середины бедер  — Мы не ссоримся, Чонгук, — разворачивается к старшему, кладя руки по бокам. — Мы спокойно выясним ситуацию, в которой я с тобой не согласен.  — Ты не можешь меня заставить, — ухмыляется Чон, подходят к тому ближе и показательно тянется к своим вещам в шкафу через младшего.  — Спорим? — Выгибает бровь тот и слегка толкнув плечом, уходит на кухню, заметно приподнимая рубашку до поясницы.  Чонгук громко возмущается. Натягивается на себя футболку и идет следом за ним, который с самым невозмутимым лицом раскладывает на столе вчерашние печенье и чай.  — Тэхен, — ловит того за талию где-то посередине стола и шкафа, крепко прижимая к себе. — Ты слышишь меня? Я не хочу.  — Главное не то, что ты хочешь или нет, Чонгук, — кладет тот руки поверх груди, — главное то, что ты должен и будущее.  — В моем будущем я вижу только нас и отдых подальше от всего этого в горах.  — Послушай, — младший усаживает того за стул, а сам встает между раздвинутых ног. — Угроза исключение сказана не просто так, понимаешь? От этого зависит твое будущее, наше будущее, Чонгук. Я люблю тебя, ты ведь помнишь? — старший в ответ лишь крепче сжимает руки на талии. — И ты поедешь. Я поеду вместе с тобой, договорились?  — Путь туда на корабле, Тэ, — видит слегка изменившую эмоцию на чужом лице, — я не могу подвергать тебя такой опасности.  — Я справлюсь, ты ведь будешь рядом.  — И все же… — Все, Чонгук. Все будет хорошо, — целует в лоб и отпускает.  Все будет хорошо.  *** Все будет хорошо, думает Ким, когда стараясь как можно естественнее играть роль спокойного человека, готовится к поездке. Он напрочь ненавидит воду. Плаванье, все, что только связано с ним старательно избегает. Поездка в море у них с Чонгуком «на крайний случай» это последние страницы, перед тем списком, который включает почти все места в мире. Те, которые им хочется посетить.  «Все хорошо» говорит он своему парню, когда они за три дня до поездки, гуляют по торговому центру прикупая теплые вещи, палатку на двоих, побольше. Долго переговаривают состояние самого Тэхена, которое мечется между двумя, но ничего не говорит в слух.  Он верит каждому слову старшего и о том, что они справятся и том, что на две недели они там не задержатся. Вернутся сразу после раскопки и статьи. Дальше ему ничего не интересно. Да и вместо себя может послать кого-то другого. Чонгук смеется с него, фотографируя на свой телефон, когда он выходит из гардеробной в надутой куртке и шапке.  — Чонгук! — слышится из стороны и на них, точнее, на старшего налетает с объятьями парень. Одногруппник и по совместительству лучший друг Чонгука, который выглядит до ужаса довольным, заключая того в объятья и удивленно встречаясь глазами с Тэхеном. — И ты тут!  Чимин также крепко обнимает его, продолжая быть счастливым.  — Ты что тут делаешь? — выдает Чон и принимается стягивать с Тэхена куртку, слушая недовольное бурчание того о заевшей молнии.  — У меня для тебя отличная новость! — воодушевленно говорит тот и роется во внутреннем кармане своей куртки, доставая оттуда слегка смятую бумажку.  Тэхен мало что видит из-за опавшей на глаза шапки и волос.  — Я еду с тобой, бро! — и снова чуть не сшибает того с ног, — Ты рад?  Чонгук выглядит больше растерянным, чем радостным от новости, но свою потерянность показывает не сразу.  — Отлично, нам не будет скучно втроем. — последнее, что выдает тот, стянув с макушки Кима и шапку. Тот идет впереди всех к кассе.  — Втроем? — переспрашивает Пак, и его воодушевленные плечи отпускаются  — Я тоже еду, — встает перед ним Ким, поправляя водолазку.  — Сколько я помню у тебя морская болезнь, нет? — Тот складывает руки на груди, смотря задумчиво на куртки.  — Не морская болезнь, а страх глубины. Не могу оставить Чона одного. Можешь представить, он хочет отказаться от этой поездки, ради нашей, — возмущается Ким, ожидая, пока тот оплачивает их покупки.  — Было бы очень эгоистично с твоей стороны согласись ты на его условие, —Чимин пожимает плечами и улыбается, — ты очень хороший, ким.  Тэхен ему улыбается в ответ, ощущая себя странно.  *** По середине плотины упираясь о чужую ногу стоят сумки. Массивные, доверху наполненными всеми необходимыми вещами. Слышится мужской голос, кричащий о том, что корабль скоро отплывает в громкоговоритель и требующий всех устроиться. Все его несомненно слушаются. Кидают на борт корабля свои сумки, прощаются с родными, что стоят у берега.  Все это выглядит трогательно, тем не менее холодный воздух, красящий кожу в красный отрезвляет от всех эмоций. Точнее, заменяет их на более яркие. Например, тревожность.  Ким сильнее кутается в шарф, стараясь носа не высовывать из ткани и внимательно за всем следит. Ему сказано стоять на месте, он слушается. Смотрит за тем, как такой же покрасневший от холода Чонгук, на пару с Чимином тащит их сумки на судно, изредка кидая в его стороны взгляды    Они достаточно долгое время о чем-то переговариваются, иногда заливаясь громким смехом.  Тэхен знает для чего его оставили между берегом и кораблем. Знает и ценит понимание со стороны своего парня и старается ради него прийти в себя. В любом случае, не так страшно, когда есть кто-то рядом. Тот, который знает все про эти экспедиции, много раз был на плоту.  Перед глазами раскинулось огромное море, которое сегодня почему-то особенно тревожное. Бьется волнами об углы корабля, мягко раскачивая. Вместе с нии в унисон быстро бьется сердце в груди. Оно готово выскочить.  Он помнит каждое слово, каждое обещание. Знает, как важно для Чонгука это все, терпит тревожность, окутывающую его сильнее, терпит нервозность. Ему, как человеку с фобией, следовало послушаться Чона и остаться дома.  Но Ким, во-первых, не эгоист. По крайней мере пытается им не быть.  — Все хорошо? — подходит к чему Чон, укладывая руки в перчатках поверх щек.  Тэхен ему в ответ кивает мягко и как можно искренно улыбается.  — Ты справишься, Тэхен, веришь мне? — снова кивает. Верит, знает, что его будут крепко держать за руку не давая упасть, знает, что Чон будет рядом. Их навсегда» опечатано губами. Долгий поцелуй прежде чем они вышли из квартиры.  — Пойдемте уже! — неожиданно возникает рядом Пак и смотрит на них выжидающе.  Крепко переплетая руки, они заходят на борт.  Тэхен преодолевает страх.  Капитан корабля оповещает об отплытии громким гудком, который неприятно оседает в ушах. Стоит им двинуться в беспокойное море, где-то там на берегу остается почти вся тревожность.  Прижимаясь с обеих сторон к бокам парней, Ким успокаивается и позволяет вести себя в каюту. Там заметно теплее. В углу лежат их сумки с вещами, аккуратно застеленная кровать, вполне пригодная для двоих. Организация вложила в экспедицию по максимуму, позволив поселиться в двухместной каюте. Плыть им, по словам Чонгука неделю, за которую предстоит выполнить достаточно много работы.  Чуть позже, тем же вечером, когда Ким кутается в теплый свитер и накидывает поверх безрукавку, приходит Чонгук. Где-то за его спиной мельтешит спина Пака, который прощается с ними и уходит в свою каюту, которая расположена рядом.  Старший выглядит устало; успев побегать за последний час раз десять, если не больше по всему кораблю. Выяснял все ли с Кимом хорошо и снова уходил в кабинет капитана.  — Как себя чувствуешь? — Чон подходит достаточно близко, разглядывая своего успокоившегося парня. Глазами гладит по прядям, по нежной щеке, думая о том, что успел соскучиться.  — Намного лучше, — почти шепчет Ким, улыбается и тянется к нему, оказываясь в этот же момент крепко прижатым к телу. — А ты?  — Устал немного, — целует за ухом, начиная раздеваться. От смешанной температуры он успел вспотеть, поэтому снимает всю верхнюю одежду, оставаясь только в штанах.  — А если замерзнешь? — обеспокоено спрашивает Ким, укладывая руки поверх чужой разгоряченной кожи груди.  — Согреешь? — ухмыляется тот и тянется к губам, начиная оставлять маленькие поцелуи по всему лицу.  Уставший, сонный, требующий ласки, которую Ким дает.  Сам хитро улыбается, оставляя на стуле рядом с чужими вещами куртку и отталкивая старшего к кровати. Тот от чужой настойчивости лишь забавляется, послушно ложится на простыни и облокачивается руками. Чонгук жадно следит за тем, как Ким начинает игру. Игру, где стягивая с себя свитер, слегка раскачивает бедра.  В отличие от старшего, кожа тот час покрывается мурашками от холода.  Ким упирается ладонями в матрас и медленно двигается к лежащему парню, перекидывая ноги через бедра и седлая чужие. В тот же момент руки старшего укладываются поверх ягодиц, пока что плотно скрытых теплыми штанами.  — Не знаю, замерзну ли я или нет, — начинает Чон, приподнимаясь и замечая мурашки и слегка дрожащие от холода голые плечи — Но вот ты точно можешь заболеть.  — Говоришь мне остановиться? — елозит по чужим бедрам, ловит томный выдох губами, невинно заглядывая в чужие глаза.  — Я говорю… — Чонгук, — слышится внезапно за дверью и два громких стука, заставляющий их замереть. — Чонгук, я могу войти? Это срочно.  — Черт, — подскакивает с колен Ким, и бежит к своему свитеру, попутно бросая чужую в лицо удивленному Чонгуку.  — Это не может подождать? — громко говорит старший, показывая все свое недовольство.  — Я бы не стоял тут, если бы могло.  Чонгук открывает перед гостем в дверь, натягивая следом на тело теплую ткань и максимально раздраженно разглядывает стоящего у порога друга.  Чимин пробегается глазами по прессу, прежде чем тот прикрывается свитером и моментально смотрит на взъерошенного и недовольного Чонгука. Явно прервали с чего-то важного.  — Что? — заметив, как не спешит с докладом, говорит он, спокойно выжидая.  — А, ну. В общем, я получил чертежи расположения храма, капитан сказал, что нам следует выбрать то место, где мы с тобой будем исследовать.  — Ого, — появляется из спины Тэхен, заинтриговано разглядывая пока что спрятанные от глаз бумажки, которые Чимин так трепетно прижимает к груди.  Пак закусывает нижнюю губу, замечая такое же состояние и у него, но ничего не говорит по этому поводу.  — Я могу войти?  Чонгук отходит от двери с тяжелым выдохом, впуская того внутрь и отходя к небольшому столу. Там еще теплый чай, который он выпивает за пару глотков.  Пак старается вести себя спокойно, разглядывая со странным лицом смятые простыни. Садится на край кровати и расставляет по ним полученные бумаги в определенном порядке.  Позже, когда он заканчивает, из пятнадцати бумаг размера а4 складывается огромный храм, прорисованный приметной из того, что им удалось найти.  Чонгук разглядывает все это с серьезным выражением лица, ничего не говоря, лишь рассматривает. Следом, скользит взглядом по забавно выпученным глазам Кима, который увидев подобный рисунок начинает задавать вопросы.  Вслушиваясь в чужие голоса, Чонгук отмечает про себя пару точек, где смог бы взяв под свою ответственность, провести раскопку и написать статью с информацией. Быть может, даже удастся найти гораздо больше.  В точке Б, выраженной ярко-красно, много риска. Там отмечается надписями обвалы камней, много мокрой земли из-за расположения воды рядом.  — …что думаешь? — прерывает мысль  Чимин, указывая аккуратно пальцем на точку С, к которой старший еще не дошел — он находится предполагаемо ближе к правой части храма, которая еще не раскопана и не исследована ни на один процент, в отличие от левой.  — Гарантия, что это сможем сделать мы? — выгибает бровь Чон, все еще не понимания.  — Общими усилиями, стремлением.  Чонгук цокает на чужую наивность и ложится на живот рядом с бумажками, неаккуратно убирая пару в сторону. Чимин следит за ним подозрительно внимательно, хочет, что-то сказать, но молчит. — Этого недостаточно. — Чон слышит копошение рядом с собой, видит, как Ким садится рядом у края и смотрит на него.  Ведь их так нагло прервали.  — Тогда что? Вариант B?  Старший смотрит в указанную сторону, чувствует, как Тэхен ложится на его бок своим, отталкивается ногами от пола и перекатывается через его спину на другую сторону кровати, смущенно улыбаясь.  — Тэхен, черт, аккуратнее! — возмущается Пак и убирает из-под чужого тела пару смятых бумаг. — Мы тут не в игры играем.  Ким на секунду теряется, чтобы следом снова смутиться и тихо попросить прощения. На чужой поступок Чону дела нет; если Тэхену так нравится, то пусть делает, что хочет. Кто такой, чтобы мешать?  Вставая с кровати, Тэхен берет свою безрукавку, стараясь звучать как можно тише направляется к двери.  — Куда ты? — обрывается чужой разговор вопросом и две пары глаз устремляются на него.  — Немного прогуляюсь и вернусь, — старший только кивает, просит быть осторожнее.  Где-то за спиной остается странная атмосфера этого вечера, в их каюте с незавершенными нежностями и несказанными словами.  Корабль слегка качает волнами, и, стараясь держаться за стены, Ким выходит на палубу, встречаясь с холодным лицом, в тот час обдувающим его лицо ветром. Зубы стучат, но он не теряет хватку и упрямо двигается к краю, желая рассмотреть вблизи бьющихся о корабль волн. И видит. Видит, как те, с громким звуком и каплями, летящими чуть в его сторону разбиваются, чтобы снова собраться и повторить действие.  Ким глубоко вдыхает приятный аромат, морозит грудь сильнее, и простояв так пару минут, давая мыслям нужное направление возвращается, все так же держась за стены.  У каюты он слышит голоса, которые плохо различимы из-за непогоды. Но что-то ловит, по крикам становится понятно, что те ругаются. Открывая дверь, он замечает тишину, Чимина, успевшего собрать свои бумажки.  — Подумай о моих словах, — кидает тот Чону и уходит, слегка задевая плечом ничего не понимающего Тэхена. — В чем дело?  Ким оставляет куртку на стуле, медленно подходит к лежащему на кровати с прикрытыми глазами Чонгуку и гладит по голове.  — Ты замерз, — говорит тот и своей рукой хватает чужую, преподнося к губам.  — Что случилось, Чонгук? — тот упрямо молчит, лишь тянет к себе и укладывает под бок, крепко обнимая за талию.  В нежности и касаниях Тэхен ему никогда не отказывает.  — Капитан против твоей компании на этой экспедиции. — Выдает тот спустя пару минут молчания. Младший под его боком заметно вздрогнул.  — Почему они сказали об этом только сейчас?  — Потому что кто-то доложил, что ты просто мой бойфренд, а не отличный специалист.  Ким поджимает губы и разворачивается к Чону лицом.  — И что теперь будет? — тот тяжело выдыхает, спокойно смотря в чужие омуты.  — Скорее всего тебя высадят на ближайшем берегу.  Ким отпускает глаза на их руки и думает о глупости ситуации. Они лишь пару часов назад отправились в плаванье, которая не представляла в расписании остановок. Никаких, только его случай экстренный. И видимо наличие простого «бойфренда» один из таких.  О том, кто смог доложить мыслей нет, потому что кроме двух человек о Киме никто не знает. Чонгуку этого делать не будет, а Чимину незачем.  — Я выйду вместе с тобой. — Чонгук, нет. — отрезает он, вставая с нагретого места.  — Тэхен, да, — повышает тон, вставая следом и стягивая с тела одежду.  — Мы уже говорили с тобой об этом, поэтому, ты едешь в свою чертову экспедицию и возвращаешься через обещанную неделю, а я буду…  — Я смотрю, ты уже заранее все распланировал, — говорит тот, хмуро разглядывая растерянного парня. — И все это чертовски подозрительно.  — Что? — опешил Ким, направляясь к парню. — Что ты имеешь в виду?  — Ты ведь сам понимаешь, — говорит Чонгук, который уже одет в пижаму.  — Ты думаешь, я сам настучал капитану, чтобы не ехать с тобой? — ухмыляется Ким, раздеваться следом не спешит, лишь сильнее натягивает на пальцы края свитера.  — Я думаю, что ты просто испугался.  И каждое слово ножом по сердцу.  — Заткнись, — рычит, скалится, рассматривая чужую спину, обтянутую бежевой тканью.  Чонгук ходит вокруг их кровати и расправляет ее.  — Давай просто ляжем спать.  — Да пошел ты.  Дверь каюты закрывается громким хлопком, холод тот час пробегает по спине, но это не так важно, как накрывающее его чувство противной жалости к себе и злости. Злости ко всему, от того, что случайно ударяется о дверь, когда пытается открыть и выйти на палубу. На море злится, вставая у края и смотря на него. Глубоко дышит и старается не поддаваться эмоциям, которых слишком много.  Тут, ожидаемо, никого нет, только сумасшедший выйдет в такую погоду. Тэхен отгоняет все мысли, что он именно такой. Впивается пальцами в деревянные края борта и упрямо отрицает слезы. А те уже текут вниз по щекам от человеческой обиды и сожаления.  Разве он виноват в том, что случилось?  С Чонгуком они ссорились не часто. Кажется, последний раз было около года назад, когда точно также что-то не поняли. Обещали ведь, отныне и навсегда говорить обо всем. Если нужно будет время, обязательно оставлять друг друга в покое. Ведь именно то, что они так долго друг друга понимали является причиной их стабильности, их отношений.  Тэхен ведь не мог так просто отказаться от своих слов, но Чон почему-то верит чужим. От этого по-детски обидно.  Море хлынет волной о деревянную стенку корабля, брызгая каплями лицо о свитер.  Тэхен глубоко дышит, старается успокоится, подавить тревожность и вернуться обратно. Уговаривает себя от продолжения этой ссоры. Думает, что пойдет и скажет все, что они обязательно поговорят, все решат и может даже вернуться домой вместе. Такое ведь тоже можно?  Последние месяцы достаточно их потрепали, и возможно то, что они сейчас в разлуке было нужно.  Тэхен слышит море, слушает как бьются его волны, в темп с его тревожным сердцем и успокаивается.  Тупая волна тревоги накрывает его достаточно неожиданно, когда казалось, что все уже решено и в порядке.  Медленно разворачиваясь, он понимает, что мало видит в темноте вокруг себя, но старается без паники добраться до двери.  Последнее, что он чувствует перед тем, как коснуться холодного металла это боль в затылке и полную темноту.  *** — Чонгук! — врывается в каюту парень, Сэхек кажется, вырывая того из легкой дремы. — Тэхен! Он… Следом в комнату вбегает и зареванный Пак, который тянется к другу, почему то крепко держит за пальцы, сжимает плечи.  Где Тэхен? Почему все такие испуганные?  Чонгук недоуменно смотрит на зашедших в их спальню чужих, пытаясь понять по сбитой речи Пака в чем дело  — Где Тэхен? — говорит Чон, когда вместо ответа от Сэхека ловит только испуганный взгляд.  Сердце мечется в груди бешено. Наплевав на внешний вид, парень выскакивает из каюты и несется на палубу, намереваясь отыскать своего парня.  — Чонгук, погоди! — тянет его за плечо Пак, начиная лить слезы сильнее прежнего. — Тэхен он… — Говори! — кричит тот, крепко хватая друга за плечи.  — Тэхен… Он… — захлебывается в слезах, дрожа, — Он прыгнул, Чонгук. Тэхен прыгнул в море.  Чонгук слышит, как с треском ломается что-то в груди.