somebody else.

— Господин Чон!   Тянут рукав черной толстовки назад, вызывая еще большее напряжение,  — Постойте, господин Чон, пару вопросов!  Рядом стоящий Сэхек злобно огрызается на охрану, выкрикивая разогнать толпу журналистов, собравшуюся вокруг здания. Новое открытие команды «Чон» у всех на слуху. Еще одна успешно прошедшая экспедиция, еще один успех. Интернет разрывается от количества информации о новой находке, на международном канале их фотографии. Серьезные, уставшие и уже повзрослевшие лица, который раз сделали успешное открытие и проложили дорогу в прошлое для людей.  Сэхек закрывает дверь машины, матерясь под нос на отвратительную работу охраны и проверяя краем глаза состояния друга. Чонгук, как был с пустым взглядом, таким и остается.  — Эй, — парень тормошит чужое плечо, мягко улыбаясь, — мы справились, ты молодец.  Чонгук ему только кивает.  Следом за ними залезает Чимин, чьи розовые волосы вьются под ветром и одежда выглядит растянутой в стороны. Хорошо постарались журналисты, которые уже несутся в сторону машины.  — Интересно, почему они все еще не поняли, что не смогут выдавить из нас ни слова про экспедицию? — возмущается тот, усаживаясь рядом с Чонгуком и застегивая ремень.  — Серьезно, и я о том же, — цокает Сэхек.  — Наивные. — заключает Чон, и с ним молча соглашаются.  На плечи ложится неприятная усталость, к которой все успели заметно привыкнуть. И даже шум толпы вокруг транспорта не важен. Они в безопасности. Те стучат ладонями по стеклу, на что старший лишь хмыкает.  Действительно, наивные.  Водитель садится спустя пару минут, такой же потрепанный и тяжело дышащий. Проверяет всех и давит по газам, как можно скорее выезжая с парковки, где набралось достаточно количество людей.  — Мне жаль директора Квана, которому придется разгонять толпу, — по-доброму смеется тот, заглядывая через зеркало на клюющих носом парней. — Вы молодцы, — и за всех его благодарит Сэхек.  Глаза тяжелые, усталость так и бьет по вискам болью. Но шум. Шум моря стоящий в ушах не дает спокойно выдохнуть.  Чонгук тянется к карманам, достает таблетку и кладет на язык. Надеется на эффект, который бывал редко.  И видимо от пятичасового перелета даже тревожность не выдерживает, уходит, наконец-то давая спокойно заснуть.  Чертовы пять лет.  «Молодец»  Чонгук знает, что он «молодец» потому что сделал для этого много всего. Например, жертвует жизнью при каждой экспедиции, чтобы после ее окончания внезапно загореться идеей бросить все это. Оставить далеко за спиной море, эти перелеты, возню в земле.  Но иногда, а именно в момент, когда они командой обнаруживает древний артефакт, стоящий нереальных денег и возвращающий в миллиард лет назад, эмоции кажутся бесценными. Эмоции от того, что нашел, от того, что открыл.  Вот чего стоят долгие годы страдания, ведь они единственные пробуждают в нем что-то живое.  Хотя он умер еще пять лет назад, захлебнувшись водой в глубоком море, нечаянно упав.  Чонгук раскрывает глаза, ощутив маленький бросок в машине и замечая знакомые улицы. Первым они отвозят Чимина. Тот обнимает их на прощание, Чона дольше чем Сэхека, и уходит.  Прошло около пяти лет с тех пор, как его не стало. Пять лет с тех пор, как его сердце разучилось биться по-настоящему. Ни сказать, что он пережил это легко. Это было невыносимо.  Поэтому Чимин обнимает его дольше всех, поэтому Сэхек гладит по плечу, говорит, что Чонгук «молодец» и уходит.  Водитель заводит какой-то разговор, не имеющий особо смысла, а Чонгук потихоньку задыхается.  Таблетки крепко сжимаются в кулак в кармане толстовки. Нет, зависимости он больше не вызовет. Чонгук «молодец» но он никогда не хотел им быть, оплатив такую цену. Он никогда не хотел этого. Он хотел только его.  Тэхена.  Тело не нашли. Чимин долго сжимал его плечо и плакал, стараясь подавить всхлипы, Сэхек плакал навзрыд. Чонгук не знает, как описать то чувство, когда ты хоронишь пустой гроб, а на камне имя дорогого сердцу человека.  Ким Тэхен. Чонгук смотрел пустым взглядом на гроб и задыхался. Какое-то время он молчал, пока гроб погрузили под землю. А осознание того, что не было возможности даже обнять, ударило под дых.  А оставшись один перед Тэхеном, а точнее перед камнем с его именем и пустым гробом, спустившись на колени, он заплакал. Впервые спустя три месяца. Потому что с первого дня это было невозможно принять. Потому что Тэхен был с ним.  Запахом, вещами, прикосновениями, воспоминаниями.  Тэхена искали долго, заглядывая на допустимое дно и каждый угол.  Рвавшийся и метавшийся из стороны в сторону Чонгук медленно сходил с ума. Он отказывался воспринимать тот факт, что его нет.  Чонгук сходил с ума каждый вечер, возвращаясь после поисков и пустым взглядом смотрел в одну точку. Первый месяц прошел в тумане.  Он спал под воздействием таблеток, снова искал, отдыхал разве что физически, выезжал к морю, и ел по возможности. Вы когда-нибудь были сыты болью?  Второй месяц, Чонгук искал. О чем думал Тэхен, когда падал? Как он себя чувствовал? Было ли ему больно? Чонгуку хочется верить, что это не была попытка суицида.  Третий месяц.  Чонгук плачет перед могилой и снова задыхается смотря на камень. Задыхается сжимая рубашку в области груди и опустившись на колени. Кричит, потому что это боль, съедавшая его все это время вырывается наружу. Плачет, потому что больше не может.  Плачет, потому что скучает.  Плачет, потому что не хочет принять тот факт, что его нет.  По такой глупости своей сказанной. По такой глупости совершенной, согласившись на эту поездку.  Тэхен больше не его, он принадлежит морю, которого так боялся.  Чонгук отмирает, когда мужчина за рулем окликает его.  — Спасибо, господин Хан, — вытаскивает свою сумку с заднего сидения и выходит, негромко хлопая дверью.  — Эй, Чон, — парень разворачивается к мужчине, получая мягкую улыбку. — Он бы гордился тобой.  Чонгук улыбается ему в ответ.  Ему не нужна никакая гордость и «ты молодец»  Ему нужен только Тэхен.  Подкрадывающиеся мысли душили. Кажется, Чонгук разучился спокойно дышать. Это звучит странно, но такова была его правда.  Это не была какая-то болезнь, он не курил, у врачей проверяется стабильно.  Его душила боль и вина.  Спустя еще два месяца наедине с собой, отказавшись от всякой помощи в лице Чимина, лучшего друга еще со школьных времен и внезапно поддавшегося ему в друзья, Сэхека. Чонгук начал винить себя.  Потому что пару его слов довели до того, что они теперь разлучились.  Чонгук мало плакал, больше думал и нагружал голову мыслями. Слезы иногда вырывались наружу. Это происходило в самый неожиданный момент. Он мог есть и начать плакать. Мог стоять под струями воды и давиться слезами. Мог проснуться от того, что щеки, мокрые, в некоторых местах сухие, и долго сидеть, молча проливая слезы.  Тэхен был далеко от него, но был везде. Первым поработать с психологом предложил именно Ким. Новому знакомы невообразимым образом удавалось иногда привлекать его внимание.  Работа с психологом помогла в какой-то степени.  Раны заживают, но продолжают кровоточить.  *** — Я сказал ей, что не отстану, зря бегал что ли несколько месяцев. А все ради чего? «Прости, у меня нет к тебе интереса» Эти девушки!  — Сэхек, успокойся, эй! — Пак кладет руку на плечо друга и дергает на себя, пытаясь успокоить подвыпившего парня.  Сегодня они собрались по приглашению старшего у него дома.  Включили светильник на всю комнату, притащили пару бутылок, закуски и развалились в гостиной на диване. Чонгук пьет меньше всех, стараясь держать себя, потому что это ему вызывать такси и отвозить друзей.  — Вот поэтому я и гей, — отвечает на его тираду Чонгук, слегка улыбаясь и сменяя музыку в колонке.  — Ой, фу!  Чимин хохочет, показательно потянувшись за поцелуем к запаниковавшему Сэхеку, которые спешит встать и убежать к Чонгуку.  — Спаси меня от этого ненормального! — Пак медленно идет к ним все еще смеясь — Сэхек-и, ты решил спрятаться от гея за геем?  — Напомните мне, почему я с вами дружу?  Музыка с тяжелой попсы, включенной из плей-лист Сэхека, переключается на спокойную мелодию без слов.  Друзья успокаиваются и усаживаются обратно, на этот раз крепко обнявшись, медленно покачиваясь в такт музыки.  Чонгук смотрит на них, усмехаясь себе под нос.  Решив, что выпивки на этот вечер хватит, Чон идет на кухню, достает кружки и наливает чай, аккуратно относя в гостиную, где за время его отсутствия мелодия успела смениться и снова слегка зарядить парней.  Чонгук кладет перед каждым кружку с дымящим напитком и слегка отпивает со своего, приятно греясь.  — Ты снова это делаешь, — отзывается Пак, и под непонимающим взглядом Чона, указывает взглядом на кружки.  На столе четыре кружки.  — Простите, — бормочет и спешно поднявшись уносит на кухню, выливая чай и ставит ее на место в шкафу.  — Чонгук, брось, все хорошо, — начинает Ким, подошедший на этот раз к нему и расположившись рядом, перекинув руку через плечо. — Мы не виним тебя в чем-то.  — Да, Чонгук, — кивает розоволосый, разглядывая их, и чуть погодя тоже присоединяется, усаживаясь рядом по другую сторону.  Музыка в колонах снова сменяется, пуская мурашки по коже.  — И все же, я виноват перед вами, вы много всего сделали, а я снова и снова… — Чонгук, — перебивает его Сэхек, — Мы тебе кто, друзья? — Чон кивает, слегка улыбаясь с чужой запутанной речи.  Парень быстро пьянеет. — И поэтому мы будем тебе помогать до тех пор, пока не станет легче. Будем делать все, что в наших силах, чтобы тебе было хорошо, как сказал занметиный писатель, друзья это те… — и поток длинной речи под тихое хихиканье Чимина под другим боком.  Сэхек говорит что-то о правильной дружбе, о хороших людях, о плохих, непременно приписывает себя к первым и долго бормочет что-то, пока не засыпает, уткнувшись ему в плечо.  У Чонгука плечи удобные. Тэхен всегда так говорил.  — Чонгук? — отзывается Пак, заставляя повернуться к себе. Их лица достаточно близко к друг другу и глаза парня мягко блестят под светом, бьющимся со светильника. Тот тоже долго пьянеет, или не пьянеет совсем, оставаясь всегда на все готовым.  Чонгук смотрит внимательно, слегка влажными глазами, крепко сжимая в руках кружку с горячей жидкостью внутри.  — Чонгук, пообещай, что ты не возненавидишь меня, — переходит тот внезапно на шепот, и вызывает речью недоумение.  — Почему я должен… — Пообещай, — перебивает тот, откладывая с их рук напитки на стол.  — Чимин, я никогда не возненавижу тебя и С… Чимин обхватывает пальцами его подбородок и притягивает к себе ближе, внезапно впиваясь мягким поцелуем в его губы. Несмело, неуверенно, боясь, целует. Мягко лижет чужую нижнюю губу и смотрит в широко распахнутые глаза напротив, прикрывая свои. Он цепляется за чужое лицо обеими руками и продолжает целовать, слегка наклонив голову в правую сторону.  Чонгук в его руках почти не дышит, ощущая жгучие касания к коже и губы на своих.  Шок проходит с первым касанием их языков, а на смену полное непонимание, недоверия, удивление. Оттолкнув Пака, Чонгук вскакивает на ноги, неудачно уронив на пол Сэхека, который просыпается от удара головой об пол и шипит.  — Чонгук, постой! — встает следом Пак и тянется к его руке.   У Чонгука глаза страшные, горят неверием всего происходящего. Накапливающие в кончиках глаз слезы Чон старательно сдерживает, усиленно моргая и отворачиваясь.  Даже под светильником все видно.  — Больше никогда… никогда не делай этого, — шепчет тот, на грани истерики, — никогда, ты понял? — рычит, стараясь держаться из последних сил.  Чимин кивает несколько раз, закусив нижнюю губу и стараясь снова поймать того за руку. И в этот раз попытки проваливаются, Чонгук его отталкивает.  — Прости, я думал, это поможет забыться, Чонгук. Прости…  Но старший не слушает, хватаясь руками за голову ретируется из гостиной в спальню.  — Что черт возьми происходит? — Негодует парень на полу, все еще придерживая голову в месте, по которому прошелся удар.  — Поехали домой, Сэхек.  В прихожей слышен голос, оповещающий об их уходе и звук захлопнувшейся двери.  На губах все еще стоит жар от чужих прикосновений. Чимин ведь не мог. Не мог ведь?  Зарываясь пальцами в волосы и слегка их оттягивая, Чонгук, сидя на полу рядом с кроватью, старается успокоиться.  Ничего незначащий поцелуй, который воспроизвел такие эмоции, такие впечатления.  А в мыслях, «Что бы чувствовал Тэхен, если бы узнал об этом поцелуе»  ***  В кабинете достаточно шумно из-за переговаривающихся между собой журналистов. Это интервью они ждали долгое время, поэтому по несколько раз фразируют вопросы или готовят другие. Хотят урвать свой кусочек в этом диалоге, получить побольше прибыли, прославить свою газету.  Чонгук прислушивается к звукам из гримерки, там возмущения за возмущением. В основном Сэхек, жалующийся на вещи и абсолютная тишина со стороны Пака.  В их общем чате тоже сократились взаимодействия. Обычно это был подкол за подколом или общие шутки, но теперь всего этого нет. Ким кажется даже не замечает изменений в поведении друзей. Если бы узнал, давно бы вмешался и исправил.  А взрослые вроде парни не могут справиться с возникшим недоразумением в лице простого поцелуя.  Поцелуя, за который Чонгук винил себя всю эту неделю.  — Парни, на выход, — работник открывает перед ними дверь, заставляя их поскорее выйти на сцену, а сам прячется.  — О! Наконец-то, неужели мы дождались. Это ведь наша горячего любимая команда «Чон» — Небольшая аудитория людей, расположившаяся за журналистами, громко хлопает, восторженно встречая мальчиков, которых приглашают усесться на стулья. — Признайтесь, все мы эту встречу ждали.  — Согласен с вами, Господин Нам Гу, нам не терпелось поскорее встретиться.  Сэхек начинает активное взаимодействие с ведущим, подшучивая и подкалывая его в каких-то местах, тем самым вызывая смех у публики. Следом с ним вступает в диалог и Пак, в таком же веселом и расслабленном духе.  Ведется прямой эфир и главным директором, любящим похвастаться своими парнями, зарабатывая на их красивых лицах, было сказано не оплошаться.  Чонгук постарается.  — Кажется, Капитан вашей команды сегодня не в духе, а, Чонгук-щи! — Окликает его ведущий, смотря на серьезного парня, — он всегда такой? — заливается смехом вместе с публикой.  — О да, наш Чонгук-щи всегда серьезный, — Ким перекидывает руку через его плечо и обворожительно улыбается, — но скажу вам по секрету, никого заботливее и нежнее его вы никогда не повстречаете.  Снова смех, снова эти шутки. У него получается улыбнуться, смущенно отпустив взгляд. Точнее, сыграть это все.  — Я думаю, наших журналистам уже не терпится начать, что скажете, парни?  — Да, давайте начинать!  — Господин Чон Чонгук, газета «The new streats» говорит Пак Минхун, как скоро найденный артефакт будет выставлен в музее? Многим уже не терпится взглянуть на вашу находку, которая переплюнула прошлую, по словам многих пользователей.  — Насколько я знаю, — начинает Чон, прокашлявшись, — сейчас она находится в реставрационном центре. Ближе к окончанию ноября, где-то так, будет выставлена в музее. Осталось лишь немного потерпеть.  — Спасибо за ответ.  Мужчина в очках садится свое место, быстро что-то записывая в блокнот и переключая диктофон в руке.  — Господин Чон Чонгук, газета «Hang by a thread» Говорит Ким СуЧон, Сколько времени вы проводили в раскопке и повлияло ли это время на ваше состояние?  Чонгук отчетливо чувствует пробежавшийся холодок по спине.  — Данная экспедиция проходила два месяца. Первый из которых долгие, изнурительные поиски, второй же посвящен полностью раскопке и вскрытию. Не только находка артефакта, но и ее истории вместе с ним.  — Мы правда провели в земле больше недели, не сказать, что это самое приятное место. Вы бы знали, какой холод там стоял!  — Спасибо за ответ.  — Господин Чон, — встает сразу же следом другой, перекладывая диктофон на стул и поближе продвигая к себе бумаги с вопросами, камеру же направляет на парней. — Как мне известно, вы проходили лечение, — продолжает тот, а напряжение накапливается все больше. — И думаю, всем интересно, какое у вас сейчас состояние? И это мой не единственный вопрос.  — Я в порядке, продолжайте.  — Извините, если лезу не в свое дело, — продолжает тот, смотря прямо в глаза Чона через небольшое расстояние, — Что на самом деле случилось тогда, на корабле? Ваш парень, действительно погиб или все же совершил суицид?  Чонгук чувствует, как сердце в груди начинает биться сильнее. Стук слышен в ушах, руки холодеют моментально.  Его парень.  — Я не буду отвечать на этот вопрос.  Все, что удается сказать, прежде чем отвести взгляд на пальцы, перебирая.  Внезапная тишина со стороны всех держится лишь минуту, прежде чем снова взрывается громкими вопросами, вспышками и спорами. Некоторые лезут в драку из-за провокаций, толпа становится неуправляемой. Чонгук чувствует, как его крепко хватают за руки и тащат в сторону. Они бегут как можно быстрее и прячутся в первой попавшей комнате, закрывая ту на замок. Ким дергает пару раз, убеждаясь, что та крепко заперта и облегченно выдыхает.  Все подозревали, что такое произойдет и поэтому откладывали эту встречу.  Его терпения хватает не долго, оттянув с ворота галстук, он громко матерится и бьет носком обуви стульчик перед собой.  — Такое чувство, что твоя личная жизнь им интереснее нашей работы.  — Директор нас убьет.  — Ничего он нам не сделает, — садится Ким на диван и шарит в карманах в поисках сигарет. А когда не находит, снова матерится. Костюм ведь не его.  — А если… — Чимин, — зовет его Чон, устанавливая зрительный контакт, — я все возьму на себя.  — Да пошли они. — Ругается Ким, — это мы что ли задали провокационный вопрос? Сколько раз говорили не лезть в личную жизнь команды, но они плюют на слова. Я скажу директору выписать этой компании штраф и компенсацию потребую. — Тот кидает свой пиджак сторону и откидывается на диван, — совсем из ума выжили спрашивать такое в прямом эфире.  — Если бы Чонгук еще тогда в интервью им рассказал обо всем, этого бы не было.  В комнате воцаряется тишина. Чимин без эмоций смотрит на старшего, поднимающего на него свой взгляд, только осознавая все сказанное.  — Повтори.  — Бросьте, парни.  — Я повторю, расскажи ты им еще тогда что случилось, этого бы не было. Нас бы перестали мучить и давали бы спокойно работать!  — Чимин! — повышает тон Сэхек и встает перед парнем, оттягивая его назад. — Ты что творишь?  — Что я творю? Ты забыл, как нам было тяжело отбиваться от них, когда выяснилось что погибший парень является бойфрендом нашего знаменитого Чонгука!  — Закрой рот, Чимин — спокойно, на выдохе говорит Чон, все еще стоя перед парнями.  — Пора бы уже перестать страдать и взять себя в руки. Дать им нужное и все было бы в порядке!  — Ты обиделся? — усмехается он, медленно подходя к парню, который скрыт за спиной Ким.  — Что?  — Из-за поцелуя. Ты обиделся на меня.  — Да черт возьми, парни, о чем говорите вообще?  — Как ты смеешь! — вспыхивает Пак, но его крепко держат.  — Обиделся на то, что я тебе не ответил на поцелуй. На что ты рассчитывал, Пак?  — Интересно, — начинает Чимин, отходя назад, — на что рассчитываешь ты, каждый раз надеясь на лучший конец. Хотя Тэхен давно мертв и он никогда больше не вернется.  Два шага и тяжелый кулак проезжается по лицу парня, откинув его в сторону под громкий крик Кима. Два шага назад и Чонгук, открыв дверь, уходит. Ему здесь больше делать нечего.  *** На город опустились сумерки, пряча в своей темноте все больше улиц. Капли дождя барабанят по крыше, приятно успокаивая, погружая куда-то в свою пучину. Там нет тревожности.  Там есть воспоминания.  Он любил дождь, но боялся грозы. Чонгук был какое-то время без понятия. Потому что в один момент тот мог с улыбкой говорить о том, что ему «нравятся поцелуи под дождем» чтобы в следующий момент уткнуться ему в шею, перед этим забравшись на колени, и просить его покачать.  Тэхен был взрослым. Но ребенком. Именно в такие моменты, чтобы спрятали, чтоб пожалели, приласкали.  Страх грозы Чон заметил сам, когда начал следить в такую погоду за Кимом и после недолгого разговора. Тэхен стеснялся говорить, потому что это ему казалось странным. Чонгук после долго целовал его макушку, перебирая мягкие пряди.  Всегда мерзнувшие ступни были в носках, абсолютно разных, но обязательно с принтом медведя. Маленького, крохотного, стеснительного. Такого, как Тэхен.  Конечно, сам тот не покупал себе подобное и на улицу не носил, но дома, оказавшись под боком любимого, был тем самым «маленьким и крохотным»  В год смерти, Чонгук затыкал уши каждый раз, когда слышал хотя бы что-то отдаленное напоминающее дождь. Мог смотреть на капли, но не мог слышать. Те стучали по сердцу так же сильно, как и по крышам. А потом, после разговора с психологом, начал слушать его везде.  Музыка сменилась звуками дождя.  Ведь это создавало иллюзию того, что Ким бывал рядом. Где-то недалеко. Дождь давал возможность уходить прямиком к нему.  В комнате горит только светильник, на столе две кружки чая, парные. Одна полупустая, а вторая остывшая и полная. Чонгук к ней не прикасается, она просто рядом со своей.  Щелкая мышкой ноутбука, парень читает последнее интервью, которое стало огромной сплетней между газетами и организациями и пробудившей его фанатов. А то издательство потерпело крах.  Из окна дует прохладный ветер, касаясь волос, голой кожи рук, пуская мелкие мурашки. Чонгук вчитывается в текст, читая следом под абзацем комментарии. Забавляется с реакции, отпивая глоток чая. Тишину в квартире нарушает звонок со скайпа. Окошко с ником «(не) родной сэхек-и» настойчиво продолжает отправлять гудки. Чонгук сдается после шестого, жмурясь от яркого света с ноутбука.  — Чувак! — начинает с возмущений Ким, — Все в порядке? Почему не брал трубку?  Чонгук действительно залег на дно уже как второй день. На звонки не отвечает в гости не зовет и на предложение отказывается. Добрый родной Сэхек беспокоится.  — Все хорошо, я просто отдыхал, — смотрит на парня перед собой улыбаясь для большего эффекта.  — Уже видел письмо? — Начинает тот, проводя ладонью по своим волосам, расправляя задравшиеся пряди.  — Нет, — Чон даже не заметил письмо на почту, которое могло быть только от компании, где работает. Только у них его это почта. И у еще одного человека.  Он щелкает мышью, переходя в приложение «почта» пока друг внимательно следит за ним через экран монитора.  — Чонгук, ты не делай поспешных выводов, ладно? Я думаю, мы можем отказаться всей командой, потому что я бы не хотел быть там без вас. Поэтому, пожалуйста, подумай, ладно? — Старший не особо понимает чужую речь, внимательно читает письмо с самого начала.  Он никогда не пропускает ни приветственные речи, ни остальной набор простых слов, вписанных для объема документа.  «Экспедиция в Кенджу»  И речь Сэхека становится понятной. Кажется, тот по внезапной смене эмоций тоже понимает, в чем именно дело.  — Чонгук?  — Я откажусь от этого, Сэхек, — спокойно говорит он, кликая по указанным в списке сайтам, внимательно читая каждый.  — Почему? Чонгук, послушай… — Сэхек, прости, но нет. Вы можете поехать с Чимином вместе, как команда, но не будет меня.  — Но почему? Чонгук, а вдруг это шанс для нас… — Прости, Сэхек, — открывает предпоследний сайт, читая, что артефакт нашли в дальней местности под одним деревом, имеющие внушительные размеры. Работа будет долгой. — Я не думаю, что смогу.  — Он плакал.  Чонгук отвлекает от чтения, переводя взгляд на парня. Кто именно плакал понимать сразу  — Чимин не хотел этого всего, Чонгук, — теребит пальцами рукава толстовки, слегка оттягивая. — Он сказал все сгоряча, мы все были на эмоциях.  Чонгук не обижается. Он все понимает, знает, как это тяжело ходить и оглядываться.  Открывая последний сайт, Чонгук читает, что местность заселенная жителями, число которых составляет около триста человек. Особой связью и цивилизацией место не славится.  Чон удивляется тому, что в таких местах кто-то все еще живет.  Листнув вниз сайта, видит множество картин. На них дома, играющие дети, река, то же дерево. Следущая фотография грузится через пару секунд.   Чонгука передергивает.  — …поэтому, пожалуйста, поговорите и решите для себя это все. Ладно, приятель? — Говорит тот, и наконец смотрит на друга, который сидит с широко раскрытыми глазами уставившись в экран, — В чем дело? Чон, не пугай меня.  Чонгук приближает фотографию. На ней небольшое скопление людей, вероятнее всего их позвали сделать общую фотографию. Каждый занят, или изображает занятость.  У него мурашки по спине от вида на парня, который улыбается так ярко, совсем небрежно закутавшись в куртку больше него самого. Чон еще раз приближает изображению к нему, внимательно всматриваясь в чужое лицо. Которое улыбкой режет сердце.  — Сэхек… — полушепотом говорит он, прикрывая рот рукой и вздрагивая, — мы едем в Кенджу. Я согласен.  Из динамика раздаются радостные возгласы, но он их не слушает. Точнее, не слышит под толщей шума, внезапно образовавшейся в ушах от того, что он видит.  Чонгук готов поклясться, что видит Тэхена перед собой.  Живого и невредимого.  Видит своего Тэхена.