Небесно-голубая сойка

— Когда-то у нас была Земля, — бормочет Вэй Ин, изучая космическое полотно за окном. Двухпанельный внешний слой почти не бликует, и только редкие отражения ламп на внутреннем стекле перекрывают звезды. Вдалеке — невероятно далеко, настолько, что он уверен, дело в банальной игре света, — переливается Солнце. — Земля в прошлом, — ровно говорит Лань Ванцзи. Опять недоволен, что учеба прервалась, никак не иначе. За сегодня Вэй Ин провалил уж десятый тест по уставу, и сил вспоминать — представлять, потому что он так и не смог прочитать этот компендиум, — точные формулировки никаких не осталось. — И ты туда же, — ноет он, кривясь от того, как быстро нагревается под виском холодная поверхность стола. — Мы сможем вернуться. Только представь, станем первым поколением за столетия, которое ступит на настоящую землю! Сорвет настоящий цветок, который вырос в настоящей земле! Если они там еще есть. — Растения в гидропонике настоящие. — Но это не цветы! Не те! — продолжает возмущаться Вэй Ин, отстранённо глядя, как истекает таймер одиннадцатой попытки. — У вас на «Облачных Глубинах» ни единого кусочка зелени вне гидропоники. Тест предостерегающе мигает, и Вэй Ин выставляет галочку наугад, удивлённо моргая, когда голографические буквы заливаются зеленым и сразу же пересобираются в следующий вопрос. — Вот если бы ты посетил Юньмэн, то сразу бы понял всё про настоящую природу. На нашей «матери» в самом деле цветут лотосы, представляешь? Не везде, разумеется, но у госпожи Юй есть личный сад, и мы всегда нарушали правила и бросались купаться, едва пробирались туда. Развлекались, как все нормальные люди. Лань Ванцзи, как всегда, его игнорирует. Сидит себе напротив. На белоснежных жакете и брюках ни единой складки вне обусловленных позой мест. С идеальной осанкой и гордо приподнятым подбородком. Осуждает. В порыве отчаяния Вэй Ин скользит пальцами поверх голограммы, случайно задевая один из ответов. Зловещий алый в очередной раз предрекает ему пересдачу. «Облачные Глубины» — материнский корабль сектора Гусу. Ослепительно-белая неповоротливая махина, затаившаяся маяком-переростком между орбитами Урана и Плутона, раскинувшая ветви антенн, батарей и щитов подобно обросшей лесом скале из комиксов о Земле. Ну, тех самых, из тёмных уголков Сети, где их не стесняются рисовать. По совместительству — самое скучное место из известных Вэй Ину. Разок он попытался найти среди десяти тысяч правил «на “Облачных Глубинах” запрещено дышать». Датапад вначале завис, пытаясь открыть документ с уставом, а потом ушёл в добровольную перезагрузку, тем самым разрушив все его планы. Кислород, в конце концов, далеко не бесплатный, хоть и растет на деревьях. И да, десять тысяч пунктов не так страшны, как прилагающиеся аннотации и список литературы. Список литературы. Серьезно? Вэй Ина заперли здесь на год: теперь он носит белую униформу и вынужден просыпаться в абсолютно невыносимый стандартный час, лишь бы его не размазало по стенке и не скинуло на пол, когда кровать автоматически складывается, сливаясь с панелями. Попытка взломать чертову систему и проспать хоть разок привела только к нескольким циклам адских лишений в компании Лань Ванцзи. Ну, того самого Лань «Лучше, чем ты» Ванцзи. Секретаря дисциплинарного комитета, хотя-ему-едва-за-пятнадцать, Лань Ванцзи. Сына адмирала Гусу, племянника вице-адмирала и мистера совершенство номер два, согласно всем таблоидам Сети. Место мистера совершенства номер один досталось его старшему брату — как минимум за то, что фотографий с ним в Сети можно найти больше трёх штук. Вэй Ин специально выискивал. Вэй Ин сдаётся всего на восьмой день. Поднимает руки и взмахивает стянутой минуту назад курткой, пародируя флаг. Он никогда не пройдёт и доли местных проверок, не говоря уж об абсолютных в своём садизме тестах на знание всех деталей устава, которые нависают над ним каждый день его заточения. — Господин Лань? Ноль реакции. — Лань Чжань? Без изменений. Даже «не называй меня так» больше не говорит. — Гэгэ? — вспоминает он дурацкий эро-комикс, за выпусками которого следил до того, как его оттащили в обитель благопристойности. — Ты невыносим. — О! А ты тоже его читал, раз отозвался? — тут же сияет вцепившийся в выделенное ему внимание Вэй Ин и получает в ответ секундный презрительный взгляд. Средней степени разочарование с долей непонимания и щепоткой усталости от его выходок — если он верно угадывает. Крамольную мысль свериться с Лань Сичэнем Вэй Ин отметает сразу, понимая, как это будет смотреться. Лань Ванцзи даже не хмыкает, вновь утыкаясь в свои планшеты и датапады. Потрясающая целеустремленность. Подсмотреть не выходит: с его места экраны кажутся тёмными, голографический текст немилосердно мигает, а подбираться ближе опасно для жизни, — но шутить, что Лань Ванцзи врёт, говоря про старые тексты, а сам тайком читает вещи куда веселее, уже и не интересно. Это даже попытками заставить его замолчать больше не награждается. Даже взглядом. В такие моменты Вэй Ин ощущает себя бесполезным элементом декора, которому на «Облачных Глубинах» не место, и из кожи вон лезет, лишь бы на него обратили внимание. Вот как сейчас. — Гэгэ, — решает он. — Гэгэ, неужели учёба лучше меня? — Лучше, — безапелляционно отвечает ему Лань Ванцзи. Вэй Ин бы расплакался, ожидай он чего-то иного. — Гэгэ, ты мне скажи, чем моя идея плоха? Заглянувший в класс старик аж развопился, а ведь провальные эксперименты лишь часть развития. Когда-то и корабли падали, и ваши «Облачные Глубины» уже третья модель, разве нет? Можно же найти способ легче, чем разрываться между мыслью и рычагом. — Не называй меня так, — и, после паузы: — И не говори глупостей. — Как скажешь, Лань Чжань! — энергично кивает Вэй Ин, успевая провалить ещё пару вопросов теста. Двойное предупреждение купает его в багряном свете. — Но подумай, как бы упростились полёты. Найти способ сгладить физическую отдачу, из-за которой всё шло кувырком, и только. — Будь оно «и только», его давно бы уже нашли. Следующие полчаса проходят в сравнительном покое; редкие жалобные вздохи Вэй Ина и его переменчивые успехи в «обучении» Лань Ванцзи, наверное, уже приравнивает к фоновому шуму, который сопровождает жизнь на корабле. Поэтому приходится идти на решительные меры. Придвигать ногу под столом всё ближе, например, пока их колени не соприкоснутся. Лань Ванцзи вздрагивает и отстраняется с такой скоростью, словно Вэй Ин нашел облако самой неизученной и потенциально ядовитой пыли, до которой смог дотянуться, вывалялся в ней с головы до ног, проник мимо всех дезинфекционных шлюзов и так и вкатился в их тюрьму, — которая, как недавно узнавал Вэй Ин, по официальным планам звалась комнатой для чтения, — пылая жаждой физического контакта. — Как заставлять меня замолчать, так ты, Лань Чжань, первый в очереди прикоснуться к моим губам. Стремишься опередить всех прекрасных дев. Что тебе не нравится? О, как Вэй Ин ликует, заметив нервно дернувшуюся бровь. Ещё сильнее сердце трепещет, стоит прищуриться и заметить — у Лань Ванцзи покраснели уши. И не заметил бы, не повернись он. Сбой в программе? Дрон под кодовым именем Лань Ванцзи включает аварийные огни? — Чушь! — Не злись, гэгэ. Пока меня не выпустят из вашей тюрьмы, ты останешься номером один в моем сердце. И смеётся.

***

Последнюю — её же первую и провальную — попытку выбраться из «Облачных Глубин», «тестируя воды», Вэй Ин совершил ночью после прибытия в пристанище хороших мальчиков. Он тогда перепрошил свой пропуск (нарушение раз), прокрался в ангар после отбоя (нарушение два) и уже был на полпути к «Суйбяню», собирался выскользнуть на какую-нибудь станцию сектора Гусу — желательно, самую подозрительную, где продадут алкоголь, не посмотрев на ID (почти нарушения три и четыре). Там его и нашёл Лань Ванцзи. Который стабильно исполнял роль скорее дрона, чем человека, и лично патрулировал зону. Вэй Ин тогда думал о нем чуточку лучше. Оправдывал, считая, что дело в прибытии оставшихся учеников. Последующие его ночные приключения разрушили всю веру в то, что под кожей Лань Ванцзи кровь и плоть, а не набор из микросхем и армированных перекрытий. Или обретший разум дефективный чайник. Вэй Ин не слишком придирался к определениям. — Камрад Вэй, — едва рассказ заканчивается, Не Хуайсан хмыкает и сдвигает чуть ниже по носу дизайнерские очки-авиаторы, на оправе которых мерцает символ качества «Башни Кои». — Ты воистину безрассуден. На «камраде» Вэй Ин едва не промахивается ложкой мимо рта. Нет, он по большей части привык, но иногда забывается. — Камрад Хуайсан, — усмехается он. — Смею заверить, что не имел ни единого намерения, которое ты мог бы классифицировать как неподобающее. — Лань Ванцзи явно думает иначе. К брату Вэй Ин разворачивается медленно, угрожающе тыча в его сторону ложкой, вымазанной в тошнотно-зеленой питательной пасте. Это их первая встреча за невероятно долгое время — две недели они едва успевали перекинуться парой слов, сидя по разные стороны в общих классах и разминаясь в общественных зонах, — и он не позволит Цзян Чэну так легко обесценить его старания по размораживанию местного снежного принца. — Мы с Лань Чжанем друзья. Ты просто ревнуешь. — Считаю, во сколько обойдётся транспортировка твоего тела из «Облачных Глубин» в «Пристань Лотоса». — Так что же дальше, камрад Вэй? Разве несанкционированные вылеты не против правил? — Вот и он мне так сказал. А когда я ответил, что ещё никуда не улетел, потребовал пропуск для скана. Краем глаза успевший вернуться к пародии на пищу Вэй Ин замечает, как ладонь Цзян Чэна встречается с лицом. А казалось, изображал саму непоколебимость и образец равнодушия, когда не смог утихомирить их напоминанием, что разговоры с набитым ртом запрещены. — И? — Что «и»? Я, разумеется, пропуск отдать не мог. Иначе этот зануда бы оттащил меня на поклон к одному из преподавателей или того хуже, вице-адмиралу Лань, бесстыже пользуясь тем, что тот его дядя. Поэтому запихнул поглубже под костюм и предложил достать, раз ему так надо. — Мама убьет тебя, если узнает. Исполнит своё обещание, посадит в «Цзыдянь», вывезет в нулевой сектор и сбросит в шлюз. — Но это же Лань Чжань первый на меня напал! — Что?! Не Хуайсан, выгнув бровь, спешно возвращает на место очки и едва не вскакивает на стол в попытке оказаться ближе. — Камрад Вэй, только не говори, что вы подрались. — Слегка, — шевелит пальцами в воздухе Вэй Ин, окончательно забросив идею засунуть в себя опостылевшую еду. — Курсы боевых искусств мы же все проходим, базовая подготовка. Но вышло так себе — на мой удар его блок, на его удар мой уворот. Языком он цокает с неприкрытым восхищением. — Надо сказать, Лань Чжань крайне хорош. — Понять не могу, почему ты до сих пор жив. — Сбежал, разумеется. Не все, как камрад Хуайсан, умеют телепортироваться, — разводит он руками. — Мне с утра хотели напомнить про существование камер, но поймали за невинной шалостью с кроватью. И швырнули на милость Лань Чжаня. Выискал бы Лань Ванцзи глазами в на удивление гармоничной суматохе столовой — заходили сюда они вместе — но в глазах рябит от одинаковых униформ. — Не знаю, кого они этим наказывают сильнее — меня или его.

***

Не Хуайсан боится кресла пилота так, словно ложемент сожрёт его и обглодает все косточки, стоит в нём устроиться. Где-то на задворках гостевого ангара выжидает таран — стандартный аналог перехватчика для всего сектора Цинхэ — но Вэй Ин не уверен, что с самого спуска с верфей к нему прикасалась рука человека. Ходят слухи, что притащили его сюда на тяговом луче, а сам Не Минцзюэ с полчаса выуживал младшего брата из хитросплетений аварийных ремней. Именно поэтому Не Хуайсана с ними и нет: лицо его изменило цвет несколько раз, остановившись на том, который сильнее всего сливался с настенными панелями «Облачных Глубин», а сам он замотал головой и спешно смылся в ответ на предложение присоединиться, восклицая что-то про важность учёбы. — Говорите, аномалия? Вэй Ин битый час запихивает отросшие волосы в непослушный пучок, который никак не хочет умещаться под шлемом и нарушает все регуляции, но время и силы на болтовню у него есть всегда. Особенно, когда они делят раздевалку с Лань Ванцзи: и тот выглядит так, словно боги — реальность, а не глупая сказка. Его длинный хвост давно собран, свернут и убран, да настолько ловко и изящно, что Вэй Ину за себя практически стыдно: застрял в борьбе со слишком короткими прядями, которые выбиваются и мешают сцеплению задних пазов. Практически. Где-то на заднем плане болтаются Лань Сичэнь и Цзян Чэн, давно ожидающие окончания циркового представления под названием «Вэй Ин и предполётная подготовка», но способность болтать в три стороны одновременно он пока не освоил, хоть и находится на верном пути. — Затянуло несколько гражданских кораблей, — отзывается Лань Сичэнь уже по комму. — По докладу разведгруппы быстрого реагирования схоже с типичными последствиями флуктуаций барьера «Облачных Глубин». — У нас вечно подобное происходит, — понимающе тянет Вэй Ин, наконец-то убедившись в герметичности экипировки и разминаясь, давая себе время поймать отголосок сигнала «Суйбяня». — Пристань Лотоса неудачно стоит, — поясняет за него Цзян Чэн, вышагивая из отсека и направляясь к гиперлифту в ангар. — Мы защищены от астероидного пояса щит-формацией, но при столкновении с массивными телами выброс энергии «ведёт» оказавшихся поблизости. С разным исходом. — Тех, кто проигнорировал тревогу третьего уровня и не убрался из зоны. Раз за семь дней новости можно и проверить. Уже у шахты Вэй Ин привычно стискивает руку Цзян Чэна. На удачу, говорил он в их десять лет, когда они расходились по тренажерам. На удачу, молчит он в их пятнадцать. Это их первый вылет за цикл, из незнакомой точки и в неизвестной формации. Неизвестно куда. Вэй Ин готов признать, что его сегодняшний шанс вернуться на «Пристань Лотоса» горсткой космического мусора чуть выше обычно.

***

В местных ангарах и близко нет типичного для «Пристани Лотоса» беспорядка, в котором стабильно замешан Вэй Ин, энергично нарушающий все протоколы, — сдерживает его лишь нисхождение госпожи Юй до диспетчерской. Синхронно отключаются зарядные тросы, возвращаясь в законные гнёзда, дежурные снуют меж перехватчиков, в последний раз сканируя состояние стоек, а сам Вэй Ин даже не срывается на бег, завидев среди переведенных во взлётную зону «Суйбянь», раскинувший золотое оперение над магнитной подушкой. Последнее — заслуга Лань Сичэня. — Господин Вэй, — склоняет он голову, клацая шлемом о люминесцентную нашивку-эмблему на сьюте, занимающую всю верхнюю часть грудной клетки. — Вам предоставили навигационную карту нашего пространства? — Разумеется! — Вэй Ин неловко косится в сторону стоящих в дальнем углу таранов и шагает дальше, давая понять, что остановка тут ни к чему. — Сектор Гусу куда подвижнее, чем я ожидал. Мне казалось, здесь будет так же размеренно, как в требованиях к ходьбе по «Облачным Глубинам», ха! И даже писком не реагирует на тычок в бок. — Я взял смелость отдать приказ о подготовке ваших кораблей, когда вы любезно согласились на наше предложение присоединиться, господин Цзян, господин Вэй. Надеюсь, вы не против. Лань Сичэнь — такой образец вежливости и Хорошего Человека, что тошно становится. От стыда за себя. Вэй Ин только смеётся и благодарно склоняется в лёгком поклоне. «Суйбянь» он привычно облапывает, мягкими вставками перчаток потирает фюзеляж и щёлкает по предкрылку, здороваясь. — Отличная машина, — кивает ему Лань Ванцзи, всё такой же идеальный в своей алебастровой экипировке. За спиной у Лань Ванцзи тяжеловесная на вид громадина, никакого права называться перехватчиком не имеющая, — так прикинуть, в кабину и двое поместятся. Нет, возможно, внутри всё пространство забито, но Вэй Ин железно уверен, что стоит выкинуть лишнее — передатчик? локаторы? аварийный набор? — и можно втиснуться. Кастом, настолько очевидный, что глаза режет. У них с Цзян Чэном тоже кастомы, привилегия адмиральской семьи, да и Вэй Ин точно видел где-то рядом возмутительно изящный корабль господина павлина, радуясь, что лично с Цзинь Цзысюанем вне классов ещё не пересекался. Но о корабле Лань Ванцзи ему впервые хочется расспросить в подробностях. Но о таком не спрашивают. Совершенно секретно, эксклюзивная разработка, все дела. Эх. Лань Ванцзи его приступ немоты не нравится, что удивительно. — Какое у него имя? — Какая разница?.. Вот подозревал же, что на их занятиях Лань Ванцзи не читает, а страдает незнамо чем. — Ты относишься к нему слишком неуважительно. Вэй Ин почти ставит три сотни кредитов на то, что под шлемом Лань Ванцзи кривится и всячески демонстрирует недовольство, но останавливает себя, вспомнив, что спектр эмоций Лань Ванцзи практически равен спектру эмоций человека, выпавшего из кабинета стоматолога. — Нет, серьезно! «Какая разница»! На крыле гравировка, под эмблемой флота! — подпрыгивает он, радостно готовясь поведать одну из своих любимых историй несомненно несчастному Лань Ванцзи. Умудрился дожить до пятнадцати лет, так и не узнав подробностей великой саги о Вэй Ине и названии его перехватчика! Сагу эту слышали уже все обитатели «Пристани Лотоса» и добрая доля «Нечистой Юдоли». Даже на «Башне Кои» разнеслись вести о неподобающем отношении Вэй Ина к старой доброй традиции называть персональные перехватчики по словарям прошедших лет, добросовестно хранящим вышедшие из использования редакции их языка. Звук в его ухе чем-то напоминает аудиофайл под названием «злой_кот_чихает_и_кхекает», который Вэй Ин как-то нашёл в закоулках земной Сети, проносясь черной молнией у края одного из алых спутников в попытке поймать сигнал. На поиск того, что такое коты, времени уже не осталось: трансмиссии с патрульных кораблей Синдиката Вэнь намекали, что убираться следует быстро. — Дядя Цзян нас спросил ещё перед сборкой, как мы их назовём. Я правда думал, всю Сеть перерыл, выискивая заумные слова! В итоге и бросил «Суйбянь» в качестве шутки… Считал тогда, что у дяди Цзян фантазия хорошая, да и редакции он знает на отлично, а хорошим оказалось чувство юмора. Заходим, а там бок о бок стоят — «Саньду» и «Суйбянь». Звук повторяется. В этот раз он ближе к тому, что Вэй Ин определял как «чихание». — Вздор, — наконец получает он внятный ответ. — Разумеется, — соглашается Вэй Ин, маша Цзян Чэну и забираясь в кабину. — Тот самый вздор, выводящий из себя идеальных мальчиков вроде тебя.

***

«Суйбянь» — черная ворона среди аметистовых скворцов флота Юньмэна, а уж на фоне голубых соек Гусу и вовсе выглядит странно, нарушая небесно-синюю — было ли небо на Земле подобного цвета? — парную формацию встрявшим между ними темным пятном. Нашлемный ИЛС в первые секунды привычно мешает, избытком информации перекрывает все шансы насладиться видом, открывшимся в момент соединения с оптикой корабля. «Бичэнь» и «Шоюэ» — в отличие от некоторых, Вэй Ин читать умеет, — парят, прорезают безжизненное пространство в той неповторимой манере, на которую способны только тренажеры с искусственной гравитацией и — по описанию — птицы. Сигнатуры на радаре сливаются в танце, едва «Шоюэ» ныряет под «Суйбянь» в свободном падении и тут же возвращается в перевороте, и, не будь Вэй Ин уверен, что Лань Сичэнь один из хороших мальчиков, то это походило бы на вызов. Но команду ускориться всё же отдает, наслаждается, удаляется от формации, откровенно красуясь, меняет траекторию, чтобы уклониться, дернись за ним Лань Ванцзи с намерением отчитать не только вслух, но и орудиями — и не сосчитать, сколько раз они с Цзян Чэном шуточно царапали друг другу покрытие. Вэй Ин подозревает, что модификации двигателя не очень легальны, но Цзян Фэнмянь не говорил и слова против, а Цзян Чэн всегда исправно молчал, стоило ему вырваться вперед в зонах вне сенсоров. Шипел иногда, что переброс энергии с щитов заведет его в могилу раньше времени, что тело останется в космосе навсегда, а спас-отряд будет вынужден собирать куски корабля по всему сектору, но Вэй Ин в ответ всегда выписывал мертвую бочку в грави-полях «Пристани Лотоса», едва не посылая «Суйбянь» в очередную смертельную спираль, после чего комм замолкал. И он бы продемонстрировал все свои умения прямо сейчас, перед новыми лицами, не рушь Цзян Чэн всю игру Важными Вопросами. — Наша задача — осмотреть зону, так? — Дроны крушит раньше, чем успевают считать информацию, не то что передать, а сканеры дальней дистанции ничего не улавливают, — повторяет брифинг Лань Сичэнь, возвращаясь к своему месту в формации и посылая Вэй Ину сигнал сделать то же. — Почти все наши пилоты крейсеров сейчас помогают с патрулём на конференции в Цинхэ, а доступные корабли других классов не ладят с тонким маневрированием. Мы лишь изучаем ситуацию до возвращения компетентных сил. — Была бы возможность послать что-нибудь нормальное дистанционно… — Мне казалось, что тебя уже выгоняли из класса за такие фантазии, придурок. — А ругаться запрещено только на «Облачных Глубинах» или во всём секторе Гусу? — хохочет Вэй Ин, смахивая в сторону оповещение о готовности к прыжку до первого узла из пути.

***

— Разве «Облачные Глубины» не слишком далеко от этих координат? Какой мощности должен быть ваш барьер и что в него врезалось, чтобы оставить такой отпечаток? — Это нас тоже беспокоит. Наблюдательные посты должны были засечь объект подобных размеров, но… — Лань Сичэнь берет короткую паузу. — Центр передаёт, что мы на месте. Они посреди, как выразился бы Цзян Чэн, ёбаного нихуя. Вэй Ин и поспорить не смог бы. Звезды, посадочные закрылки и батареи «Суйбяня», нарушающие идеальный обзор на триста шестьдесят своим положением у камер, и три перехватчика поблизости не считаются. Сканер, долгими вечерами настраиваемый на работу в их секторе, около «Пристани Лотоса», молчит, и Вэй Ин как никто другой знает, что их цель он должен определять стабильно. — Выбросы энергии так не выглядят, я вот что скажу. — Мы… — Твою мать, ты прав. Цзян Чэн опережает его на долю секунды, но Вэй Ин настолько согласен с высказыванием, что шепотом повторяет за ним первую часть фразы. Он прав, но многое бы сейчас отдал за переключатель параллельных миров, чтобы попасть в тот, в котором над ним посмеялись, сказав про поспешность суждений. Так выглядят следы кораблей с нестабильным ядром. Так — это кривой призрачный кабель, проложенный через космос полупрозрачным следом, обретающий слабую видимость лишь при приближении новой добычи. Так — это искажение, за которым не видны попавшиеся, пока не провалишься в бездну сам. Так — это чёртова опасность, которая гарантирует то, что Вэй Ин беспрекословно следует команде Лань Сичэня разбить формацию и отступать. Он видит, что «Бичэнь» слегка отстаёт от «Саньду» и «Шоюэ», а уж Суйбянь и вовсе на верном пути к соседней системе в сравнении с, но все шутки про то, что кто-то действительно переборщил с размером и поскупился на двигатель, который теперь не вытягивает подобный вес, застывают, когда Вэй Ин замечает, как след вначале моргает, а потом тянется ближе, норовя поймать жертву. Вытягивает какое-то стрёмное щупальце. — Лань Чжань! Опять получит выговор за нарушение регуляций, за имя пилота на вылете. Ему всё равно. Панический вздох, вырвавшийся из него, слышно должно быть всем. Вэй Ин кидается наперерез. В скорости есть огромный минус — он слишком сильно оторвался, считая, что все уйдут, привычный к родным кораблям и известным данным. Пальцы пробегают над интерфейсом, посылая срочный запрос на обновление параметров систем перехватчика Лань Ванцзи, едва успев уловить частоту; если тот отклонит пресет, то придётся идти на перехват, менять каждую мелкую деталь вручную времени у него нет, а… Что «а», Вэй Ин додумать не успевает. Короткий писк говорит о том, что предложение одобрено, а в следующую секунду «Бичэнь» уже проносится перед глазами, выруливая из края поля. — «Бичэнь», статус? — Полный контроль, — звучит спокойный голос Лань Ванцзи, словно не его только что чуть не утянуло в то, что определенно является одним из кругов ада. — Откати изменения, — выдавливает Вэй Ин, уходя в очередной разворот, пока не занесло слишком близко. — Не думаю, что тебе когда-нибудь потребуется такой оверлок двигателя ценой всех систем. «Бичэнь» покачивается и замедляется, что Вэй Ин расценивает как согласие. — Эта хуйня! Ей что-то не нравится! Он поворачивает голову при крике Цзян Чэна и широко распахивает глаза. Не нравится — слабо сказано. Очень и очень. Сверкающая энергия, похожая на расшитую рубиновыми стразами ткань, растягивается, колыхнувшись в их сторону и тут же принимая более удобную форму, посылает следом сразу несколько крайне стрёмных щупалец. Бортовой компьютер бодро звенит, и от мелодичного голоса системы оповещений о контакте со знакомыми сигнатурами кровь стынет в жилах. «Обнаружен ранее известный сигнал: Синдикат Вэнь». — Парными формациями и вразброс, — приказывает Лань Сичэнь. — «Бичэнь» с «Шоюэ», «Саньду» с «Суйбянем». События, в общем-то, идут по знакомой схеме, выброс энергии от щит-формации дружелюбным не назовёшь, но Вэй Ин проскальзывает мимо двух «щупалец», нормального названия для которых ещё не нашёл. Не бывают они столь массивными, а уж тем более не атакуют — а «эта хуйня» их определенно атакует — а просто притягивают к себе. Орудия помогают, но слабо: за каждым выстрелом следует всё более агрессивное движение, а мимо рассеивающихся частиц пролетать себе дороже, но они почти выходят из примерного радиуса поражения. Точный расчёт произвести невозможно, но полосы истончаются; «Саньду» позади встряхивает, и Вэй Ин, наплевав на все протоколы, вновь мчится назад. Лань Ванцзи с Лань Сичэнем совсем в другой стороне, не успеют. — Не отказался бы я сейчас от тарана покрепче, — шуршит в правом ухе Цзян Чэн, дышит настолько громко, что комм это улавливает. «Саньду» едва уходит от второго алого всполоха, отделившегося от поля, сразу же входит в бочку, и Вэй Ин хочет отчитать брата за безрассудство, но руки и мысли оказываются быстрее рта: чёрное полотно космоса рассекает багрянец орудий «Суйбяня», и в следующую секунду перехватчик оказывается на пути остатков энергии, ещё дрожащих и пытающихся собраться. Цзян Чэн что-то кричит про формацию, идиота и суицид, но всё, что замечает Вэй Ин, — как его покрытие облизывает красным и пытается утянуть. Гравитационный след, искажённый, не успевший ещё застояться, а потом и рассеяться, водоворотом тянущий к центру пути, чтобы сжать его там в маленький шарик и потащить за собой. Звуков в космосе нет, но стук крови в ушах Вэй Ин почти принимает за рев двигателя, надрывно рвущегося в попытке уйти от опасности. Он никогда ещё не опускал рычаг так низко, второй рукой пролетает по всем панелям, затыкая системы. «Дебил, — говорит ему голос Цзян Чэна, — не модифицируй энергоцепь перманентно». Но разве он слушал тогда, наслаждаясь свободой? Уведомление о выходе из строя сразу двух компенсаторов почти вводит Вэй Ина в панику; его буквально подбрасывает при перевороте, ремни натягиваются, до боли врезаясь в тело. Да что он, не сможет что ли? Во рту звенит привкус крови — конечно же он умудрился прикусить язык. Вэй Ин видит прореху в окружающих оттенках красного, чёрный между мареновым и рубиновым, в порыве отчаяния отдаёт команду перевести все некритические резервы на двигатель, отключает щит, уже сквозящий от мелкой дряни всех сортов, что оказалась заперта с ним, и орудия и направляет к ней «Суйбянь». Перед глазами — перед оптикой перехватчика — ослепляющий синий, за которым грациозно следует уже знакомый корабль. И что он только забыл у самой грани опасной воронки? Вэй Ин раскрывает рот, чтобы велеть Лань Ванцзи убираться, но бортовой компьютер запоздало предупреждает о столкновении, и сзади прилетает обломок одного из затянутых кораблей, толчком отправляя перехватчик прямо навстречу «Бичэню», напоследок хорошенько тряхнув. Так, что в голове темнеет от боли. Последним в памяти, за секунды до того, как сознание гаснет, а тяговой луч сияет в полную мощность, гарантируя особо жесткое столкновение, остаётся крик: — Вэй Ин!

***

— …там минимум дредноут прошёл. — Стелс-драйвы не могут покрывать корабли таких размеров. Голова раскалывается, возвращая Вэй Ина в сладкие тринадцать и первую пьянку в его жизни, выволочку за которую получили он, Цзян Чэн и подозрительный магазинчик на ближайшей станции, в котором и близко не заинтересовались их возрастом. Он жалобно стонет. Кто-то суёт ему в руки бутылку. Холодный металл приятно остужает лоб, едва он водружает её сверху. Глаза открывать пока что опасно. Голос Цзян Чэна он узнает из тысячи, и слушать юбилейную нотацию, — наконец-то они подобрались к четырёхкратным числам — Вэй Ину совсем не улыбается. — Я знаю, что ты очнулся, — О нет. — Вот нахуя ты это сделал, а? Я бы!.. — Цзян Ваньинь. О да. Вэй Ину слишком плохо, чтобы разобрать, кто его чудесный спаситель, но он готов предложить свои бессмертную душу и тело в обмен на то, чтобы Цзян Чэна выставили из… где бы они ни были. Или заткнули. Плату хоть на месте могут забирать, всё равно хуже уже не станет. — Господин Цзян, было бы разумно дать господину Вэю время прийти в себя. Медперсонал утверждает, что сотрясение лёгкой степени тяжести, но ему нужен покой. Этот голос Вэй Ину нравится уже не так сильно. А) он слышал его минутой ранее. Б) души и тела на двоих не хватит, а делить их на части слишком рано. Изо рта несвязным бульканьем выливается «я в порядке». — Да хуя с два ты в порядке! — продолжает заходиться Цзян Чэн, составитель и редактор словаря «Перевод с речей полубессознательного Вэй Ина на человеческий». — Господин Цзян, правила «Облачных Глубин» распространяются и на медкаюты. Вы желаете присоединиться к прохождению тестов в компании Ванцзи? Второй говоривший, которого Вэй Ин ранее мысленно обозначил «заботливым пай-мальчиком», кажется, Лань Сичэнь, так что Вэй Ин хвалит себя за столь точное описание. Но означает это только одно — первый голос, тот самый, который пытался остановить Цзян Чэна в самом начале, скорее всего принадлежал Лань Ванцзи. На случай, если тот владеет телепатией, срочно требовалось прояснить детали мысленного предложения Вэй Ина. Например, что он не особо имел в виду его, Лань Ванцзи. Вокруг пляшут белые расфокусированные точки. Вэй Ин осматривает белую комнату, белые одежды на стоящих поблизости людях, белый ворох натянутых на него покрывал. Позже стоит проверить, действительно ли белая краска самая дешевая, раз ей покрывают всё в таких количествах, или у сектора Гусу просто на неё монополия. — Скажи спасибо Лань Ванцзи, — останавливает его размышления Цзян Чэн. — Дотащил тебя на тяге до ангара, всё порывался разобрать этот твой корабль по винтикам, пока я не показал, где аварийка. У «Суйбяня» вообще-то есть имя, но ладно. Сам Лань Ванцзи на него Не Смотрит. Так маленький Цзян Чэн Не Смотрел в сторону припрятанных на день рождения подарков, краем взгляда прожигая все уровни и слои перекрытий, но умудряясь выглядеть абсолютно незаинтересованным. Вэй Ин отпускает бутылку и морщится, когда та падает, припечатывая краем его по лицу, а потом скатывается вниз, в район между плечом и подушкой. — Я в порядке, — уже с большей уверенностью выговаривает он. Цзян Чэн только сильнее хмурится, но молчит. Угроза Лань Сичэня внушила бы ужас любому благоразумному человеку. Вэй Ин порывается встать, — и тяжелая рука Лань Ванцзи останавливает его, удерживая за плечо. Спустя целых две секунды Лань Ванцзи отдёргивает ладонь, будто от раскалённого металла. Что-то негромко пиликает. В широком полупрозрачном кольце на большом пальце Лань Сичэня Вэй Ин узнаёт голографический КПК, безумно популярную — и безумно дорогую — лимитированную игрушку, выпущенную пару лет назад. Цзян Чэн себе подобную так и не выпросил. Это первый раз, когда Вэй Ин видит, как Лань Сичэнь хмурится — и совсем не так, как Лань Ванцзи — но непринужденная улыбка возвращается на его лицо с поразительной скоростью. — Господин Цзян, если я не ошибаюсь, то у вас вот-вот начнётся занятие по межсекторной коммуникации? Я могу проводить вас до лифта, если вы не успели изучить этот уровень. — Я… уже ухожу. После второго шага Цзян Чэн почти замирает, но Лань Сичэнь ободрительно хмыкает. — Господин Вэй и Ванцзи на сегодня от занятий освобождёны. Оставшись наедине с Лань Ванцзи, Вэй Ин замирает. Он ожидал, что Лань Ванцзи последует за братом. На худой конец просто выйдет по своим Важным Делам. Даст возможность вскочить и улизнуть, отлепив от себя последние датчики — примостившиеся у изголовья мониторы Вэй Ин замечает только сейчас. В самом начале жизни на «Пристани Лотоса» он наворачивался столько раз, у Цзян Чэна собрался целый склад поводов для шуток про его голову, который опустеет лишь лет через сто. Ничего смертельно опасного в ситуации нет. Но. Лань Ванцзи сидит рядом на какой-то неудобной табуретке, даже не вмонтированной в пол, как остальная мебель, и всем своим видом изображает памятник самому себе. Из тех, что неподвижные, без механических сочленений. — Лань Чжань, — пробует Вэй Ин. — Мгм. Сойдёт за ответ. — Лань Чжань, я бы и сам выбрался. Следующее «мгм» звучит уже отрицательно. Вэй Ин не задумывается, с каких пор он начал различать оттенки «мгм». Вэй Ин перебирает все возможные поводы заговорить с Лань Ванцзи. Раз уж тот случайно сел на покрытое суперклеем сиденье и вынужден проводить время в его компании во внеурочное время, то тишину надо срочно забить чем-то, за что его не придушат. На ум приходят только события этого — он ведь ещё не кончился? — дня. Предполётная подготовка с терпеливо ожидающим его Лань Ванцзи, любование «Бичэнем» и разговор с Лань Ванцзи, дурацкая аномалия с дурацким геройством дурацкого Лань Ванцзи. — «Бичэнь», — облизывает он растрескавшиеся губы, неожиданно сухие. «Бичэнь» отличная тема для разговора. Разве он сам не хотел о нём поговорить? — Он у тебя такой красивый, такая голубая сойка, Лань Чжань. Только перекормленная. Или зимняя, зимой они должны быть толще, но я не знаю, наверное, зимой должно быть холодно? Но у них черные вставки в оперении, а… — Голубая сойка? — тихо прерывает его Лань Ванцзи. В первый раз на его памяти. — Мама показывала. И ворон. И ещё много кого, даже павлинов. У неё была бумажная энциклопедия про них, старая, почти что разваливалась, — Вэй Ин замирает, вздыхает, отводит взгляд. — Не знаю, откуда. Спустя секунду глаза сами находят дорогу обратно к лицу Лань Ванцзи. Вэй Ин честно пытался это остановить. Лань Ванцзи выглядит… очарованным. Смотрит на него с интересом, с которым обычно ласкает клавиатуру, составляя эти свои заметки по поводу текстов. Ну, как на любимую женщину. Вэй Ин аж ёжится. — Птицы, гэгэ, — поддавшись порыву, начинает сумбурно шептать он в попытке поделиться одним из немногих воспоминаний детства, — земные животные, они летают. По небу проносятся, что наши перехватчики… ну, может, чуть медленнее. Лань Ванцзи слегка опускает ресницы, давая знак продолжать.

***

Вэй Ин стоит у двери в каюту Цзян Чэна. Он бы и в каюте с радостью постоял, не мешая никому в коридоре, но брат только взглянул на него через интерком и выпалил: «Нет. Проваливай». Ни слова не дал вставить. Из медотсека его отпустили действительно поразительно быстро, и суток не дали проваляться в блаженных объятиях мягкой постели. Сунули под сканер, после чего сказали «свободен» и выставили за дверь, отправляя данные в его личную карту. И Вэй Ин бы радостно направился к себе, забыв и полное тревоги лицо Лань Сичэня, когда тот забирал карту-носитель, деликатно избежав темы личного доступа к «Суйбяню», и обстоятельства, которые привели его в медотсек. Если бы не одно но. Его гложет обида. На себя или Лань Ванцзи, он так и не понял. И разговор-то ведь шёл нормально! Ну да, он скорее напоминал монолог с редкими вставками «хм», «мгм», и парой вопросов, но Вэй Ина слушали, действительно слушали, впервые за долгое время, и он почти позволил себе поверить, что всё хорошо, и их дружба наконец-то нерушимо сияет. А потом он спросил Лань Ванцзи: «ну что, теперь-то мы точно друзья?» — и тот аж дёрнулся, пробурчал «не друзья» и ушёл. Теперь Вэй Ин стоит у двери, разрываясь между желанием проскулить Цзян Чэну всю эту жалобную историю и тягой найти причину его страданий, схватить его за выглаженные лацканы жакета, припереть к стенке и держать, пока тот не согласится, что Вэй Ин — замечательный друг. Лучший из всех возможных. Такой, какого в жизни Лань Ванцзи как раз не хватало. — Цзян Чэн, у меня драма. — Вся твоя жизнь — драма. — Да открой ты! — Если это опять про Лань Ванцзи, то и не подумаю. Разбирайтесь сами. Я не разговариваю с самоубийцами. Вэй Ин прижимается лбом к интеркому, зажимая всю панель разом, от чего тот недовольно пищит. На большее его не хватает. Вываливать душевный багаж он оказывается не готов и вместо этого неловко смеётся. — Разве я так много говорю про Лань Чжаня? — Ты про него не затыкаешься! Проваливай. Я готовлюсь к экзаменам. — Цзян Чэн! Цзян Чэн совершенно не по-братски обрывает связь.

***

Тянется третий цикл наказания, когда Вэй Ин решает, что в его жизни не хватает проблем. Грядущих экзаменов, отсутствия допуска к вылетам из «Облачных Глубин» и того, что ему ещё долго придётся составлять компанию Лань Ванцзи, оказывается недостаточно, чтобы заставить его отказаться от тревожившего столь долго вопроса. Относительно долго. С тех пор, как Лань Ванцзи начал на него смотреть. — Кто-то из твоих предков увлекался генмодами? Лань Ванцзи хмурится. Слегка, опускает брови на два миллиметра ниже обычного, что обычных людей зовётся крайним недовольством, но склоняет голову набок, показывая, что заинтересован в вопросе. — У тебя глаза золотые, — поясняет Вэй Ин, придвигаясь чуть ближе. — Красивые. Никогда таких не видел. — Хм. — Вообще никогда таких прекрасных людей не видел. Признавайся, шалили с генетикой? Тишина. Злая какая-то. Как и сам Лань Ванцзи. И моргает он как-то странно. Так посудить, будто глаза закатывает, только в своей уникальной, запатентованной манере. А Лань Ванцзи ведь и правда прекрасный, аж завидно. Как цельнолитая статуя из фарфора. Вэй Ин знает, о чём говорит: у сестры ваза такая в каюте стоит, пережила все модели «Пристани Лотоса». И эту статую кто-то зачем-то оживил, вставил под чистое стекло глаз листы сусального золота и отпустил гулять по миру. Нежное сердечко Вэй Ина такой красоты не выдерживает — только не так долго, нет, — и он вновь открывает рот, заполняя тишину всем, что приходит в голову: — Я тебя комплиментами тут осыпаю, Лань Чжань. Может, ответишь? Или у вас правилами предписано скромничать? Тогда расскажи мне, как чудесен я, гэгэ, мне правила не впервой нарушать. Я весь внимание. Лань Ванцзи делает вид, что рассекающие пол извилистые борозды интересуют его куда больше их пародии на диалог. Стоит отдать ему должное и признать: борозды правда могут заинтересовать. Стыки красивые, эргономичные. Видно, что мастера своего дела проектировали. — У тебя всё равно книжки кончатся раньше, чем меня выпустят из нашей с тобой золотой клетки. Нет, ты не подумай, я радоваться не буду, расставание весьма меня ранит, ведь мы столь близки… — Не близки. Вэй Ина смеряют самым полным кипящей ярости бесстрастным взглядом за всю его жизнь. А он уже лет шесть как знаком с госпожой Юй. Внутренний Цзян Чэн, бессменный спутник его приключений, орёт, что Вэй Ин в очередной раз с глупостями пристал к нормальному человеку, и по возвращению домой на его голову опустятся все кары вселенной. Вэй Ин закатывает глаза, понимая, что работы ещё непочатый край. И над тестами, и над голосами в его голове, и над Лань Ванцзи.

***

Подключиться к Сети из «Облачных Глубин», без всяких сомнений, проще простого. К временным пропускам прилагались логины, а качество связи достойно любого ежесекундно оперирующего массивными потоками данных места. Проблема в фаерволе. Список доступных адресов стремится к нулю. Путь к чат-хабу для пилотов перекрыт. Вэй Ин уже давно обнаружил, что на «Облачных Глубинах» есть ЛВС. Невероятно унылая, без единого видимого плюса, кроме загадочного архива, доступа к которому он не получил: за один взлом его уже наказали, а он предпочитал посещать комнату их с Лань Ванцзи свиданий дозированно и не собирался в неё переселяться. А вот о прилагающемся к сети методу коммуникации он узнал, когда планшет на его коленях издал тихую трель, закрыв уведомлением единственную одобренную на «Облачных Глубинах» игру, которую ему позволили оставить, а не вынудили снести в облако, — доступ к которому, разумеется, был ограничен. Мысленно оплакивая все возможности, упущенные за дни неведения, Вэй Ин устраивается на жёсткой подушке удобнее и открывает сообщение. ЛВЦ: Ты не собираешься спать? ВИ [гость]: нет??? ВИ [гость]: лань чжань, ты что ли Вэй Ин спешно возвращается на главную страницу — ему завели личный профиль, пусть и абсолютно пустой, — изучает список предложенных собеседников. Это что, местная пародия на нормальную соцсеть? Вот они, врата в мир полуночных переговоров, из которого его выставили, когда он прибыл на обучение. ВИ [гость]: цзян чэн ВИ [гость]: цзян чэн!!! ВИ [гость]: смотри, чего нашел ЦВИ [гость]: Если ты про чат то ты узнал о нём последним ВИ [гость]: (|||❛︵❛.) ЦВИ [гость]: Старик вернулся с конференции ЦВИ [гость]: Так что я готовиться ко сну И Цзян Чэн бессердечно покидает его, оставляя Вэй Ина в глубоком одиночестве. Секунд на пять, пока его не приводит в чувство чириканье очередного уведомления. ЛВЦ: Переключи звук на наушники и не трогай регулятор освещения. Сегодня ваш коридор патрулируют. ВИ [гость]: ??? ВИ [гость]: спасибо!!! Он нервно постукивает по экрану ногтями, наслаждаясь ощущениями от твердого материала под подушечками пальцев. Он не может просто так отмести в сторону столь необычное поведение Лань Ванцзи. Не простит себе, если не нажмёт чуть сильнее. ВИ [гость]: гэгэ, неужели это забота (⁄ ⁄•⁄ω⁄•⁄ ⁄) ВИ [гость]: что бы сказал твой дядя ЛВЦ: Что тебе следует соблюдать режим. ЛВЦ: И вымыть рот с мылом. ВИ [гость]: у вас воды не хватит Лань Ванцзи выходит из сети. Вэй Ин не в силах удержаться от мерзкого смешка. ВИ [гость]: лань чжань!!! не выходи сразу!!! ЛВЦ:? ВИ [гость]: я тебя так и не поблагодарил за то, что ты меня вытащил из аномалии ВИ [гость]: собирал бы сейчас цзян чэн мои косточки по всему гусу, хаха ╮(︶▽︶)╭ ЛВЦ: Не стоит благодарности. ВИ [гость]: я бичэнь ведь не сильно помял? ВИ [гость]: гэгэ? ВИ [гость]: о, уже девять ВИ [гость]: спокойного сна

***

— С чего ты вообще взял, что можешь его так называть? — вдруг спрашивает укутанный в три одеяла Цзян Чэн. Речь, разумеется, о Лань Ванцзи. — Это долгая история. А когда ты болеешь, то обещаешь вздёрнуть меня каждые пять секунд, стоит мне начать… — Камрад Вэй, — примирительно пищит Не Хуайсан из угла. — Я с радостью выслушаю. Сраный сплетник. Вэй Ин бы с куда большей радостью продолжил наслаждаться видом составляющего завещание брата. Тот еще долго держался. На «Облачных Глубинах» адски холодно. Жизнь на теплой «Пристани Лотоса» наконец-то нагнала Цзян Чэна и врезала по голове разрывающим душу кашлем и тяжелой степенью слезливости. Ну, и не стоило занимать столик прямо у вентиляционной шахты, пытаясь скрыться от их дружеской компании. Почетную возможность таскать ему еду Вэй Ин и Не Хуайсан выбили на правах брата и лучшего друга, слезливо и синхронно хлопая ресницами перед дежурными. Если честно, только ради того, чтобы спасти самого Вэй Ина из заключения на два часа раньше. Ему еще недель шесть там сидеть, он готов хвататься за любой спасательный трос. — Да не помню я уже, — пожимает он плечами. — Он требовал представиться полным именем, а я брякнул, что мои родители умерли, не успев подарить мне пафосную кличку. Он как-то переменился в лице и перестал возмущаться. Ничего особенного. — Лань Ванцзи? Переменился в лице? Четыре цикла наедине с Лань Ванцзи научили Вэй Ина ровно одному: если долго вглядываться, то можно заметить, что лицо Лань Ванцзи не неподвижно. Может, и не эмоции, но что-то на этом хорошеньком личике да отражается. Уши иногда забавно краснеют. Все эти мелочи Вэй Ин хранит бережно у самого сердца, и делиться ими почему-то совсем не тянет. Так что он отмахивается. — Забудь. — А что насчёт камрада Цзяна? — вскидывает голову Не Хуайсан. — А, он нашёл значение имени, когда залез в Сеть перед сборкой «Саньду», а потом сидел в депрессии целых дня три. Потом метался по «Пристани Лотоса» и требовал, чтобы все называли его сугубо по первому имени. Взгляд Цзян Чэна его не убивает, но говорит весьма красноречиво. К счастью, Цзян Чэн исчерпал лимит на предложения без кашля, поэтому покорно пьет подогретую воду. На поверхности одиноко болтается долька лимона. Смотреть на неё до боли смешно. — Я вот вчера пытался выведать у Лань Ванцзи, за что его-то со мной заперли, это куда интереснее. Он нещадно отверг варианты про громкие мысли и похищение командной печати одного из дредноутов. — И как? — Да никак, — сникает Вэй Ин. — Зануда и правда читает заумные книжки. Не по механике даже. Знаешь, я вот скучаю по дому. По нормальной горячей ванне. С водой на «Облачных Глубинах»… не то чтобы плохо. Тонкой струйки из умывальника едва хватает, чтобы почистить зубы и спешно обтереть жаждущее влаги лицо. Душ работает сугубо по расписанию, температура воды там приближена к поверхности близлежащих планет. Спасибо, что пить можно без явных ограничений: Вэй Ин как-то на спор пытался проверить, сколько в него влезет, прежде чем его остановят за перерасход, но сдался на пятом забеге от автомата с питьевой водой до уборной. Он где-то читал, что конструкция «Облачных Глубин» не предусматривает того, чем озаботились в «Пристани Лотоса», — та первой отбывала с Земли. В проекте «Облачных Глубин» нет ни дополнительных уровней для огромных резервуаров с водой, ни колоссальной сети очистных сооружений, безостановочно фильтрующих жидкость. Нет, базовый уровень хранения есть, у всех есть, и его хватает, чтобы обеспечить минимальные потребности максимального экипажа. Но — базовый. — В Сети пишут, что в Гусу всё не очень с водой. Мог и поинтересоваться. — Пф, я на стенах «Пристани Лотоса» тоже много чего писал. — Зато стирали мы вместе, — беззлобно огрызается Цзян Чэн. — Словно не ты одалживал мне краску, ха. — Конечно, я. Кто ж ещё тебе хоть что-то доверит?

***

Упоминать Землю как можно реже — это негласное правило. Есть покрытая лесом из стали планета, принадлежащая Синдикату Вэнь, которую безумно давно почему-то пришлось покинуть предкам нынешних жителей остальных четырёх секторов. Синдикат Вэнь тихо сидит за ограждением из флота, покрытого солнечным узором, остальные наслаждаются жизнью в космосе, на кораблях и станциях всех мастей. За Землей даже наблюдать невозможно — стоят экраны. Но архив с информацией о ней вполне реален, пусть и слегка расплывается перед глазами. Вэй Ин часто моргает, уставившись на экран. Руки и вовсе не желают прекращать дрожать. Всё началось с того, что в ответ на очередные вздохи Вэй Ина, смотрящего в обзорное окно, Лань Ванцзи, с минуту потерзав один из планшетов, легким движением сдвинул его через стол. — Там совсем мало данных, — отвечает он на немой вопрос. В его голосе что, сожаление? — И я могу показать только часть. Почти всю первую страницу галереи занимают фотографии небольшой группки людей на фоне высокого здания — Вэй Ин таких даже на крупных станциях не видел. Белая униформа, одинаково суровые лица — а, нет, во втором ряду парочка улыбается, — и тонкие ленты на рукавах, в районе правого предплечья. «Руководство Синдиката Лань, три года до запуска “Облачных Глубин-1”». Вэй Ин мог бы сказать «ух ты». Или поблагодарить Лань Ванцзи. Это же охренеть, настоящие фото времен настоящей Земли, и их много, и они не про птиц… Вэй Ин любит свою книжку, честное слово, зачёл её чуть не до дыр, но она слегка однообразна. Но с языка слетает иное: — А что за ленточки на руках? — Традиция. Информация о ней есть в уставе, — к холодку, пробегающему по позвоночнику от осуждающего вида Лань Ванцзи, Вэй Ин давно привык. — Который ты так и не изучил. Вообще, он бы подумал над предложением, додумайся руководство записать правила в удобном аудиоформате. Засыпал бы каждый день под мирные крики вице-адмирала Лань о том, что бегать нельзя, издавать громкие звуки нельзя, а уж доставать его драгоценного племянника и подавно нельзя. Но Вэй Ин видел только определенно проклятый файл, размеры которого грозят преждевременной смертью всем его девайсам. — Я что, на ком-то из «Облачных Глубин» жениться собрался, чтобы зубрить ваш устав и подавать заявление на трансфер? Лучше скажи, почему избавились от этих ленточек. Выглядят забавно. — Нарушают технику безопасности. — А длинные волосы, значит, не нарушают. Его смеряют разочарованным взглядом. — Да ладно, чтобы вы, да бросили традиции? Лань Ванцзи закатывает правый рукав водолазки, открывая тонкий белый браслет с вездесущей эмблемой Гусу. На вид эластичный. Вэй Ин аж вздрагивает от соблазна. — Это как браслетики дружбы? Дай потрогать, — он уже тянет руки, но Лань Ванцзи грациозно отстраняется. — Эй! Мы же друзья! — Не друзья. И это не… браслет дружбы. Уши Лань Ванцзи опять розовеют. В прошлый раз Вэй Ин долго его до подобного доводил. Злится, наверное. Или исключительно раздражён. Вэй Ин вскидывает руки. — Гэгэ, я буду послушным мальчиком, только позволь мне остаться! Можешь даже браслетик при себе оставить. И, подумав, обиженно добавляет: — Не так я его и хотел.

***

Начало своего восьмого цикла на Облачных Глубинах Вэй Ин встречает отлично: действительно практически плачет. Как минимум — дрожит. От обиды, разумеется: врезать Цзинь Цзысюаню ещё раз ему так и не дали, а последующие события только ухудшили его настроение. Даже очередное попадание в комнату особых наказаний и осознания отходит на второй план. Лань Цижэнь разве что немного мешает, расхаживает у дальней стены и кидает убийственные взгляды. — Повтори, почему ты здесь. С виду Вэй Ин — само послушание; опускает голову ниже, пока упавшие пряди не занавешивают лицо. Довольно, широко улыбается. — За драку с Цзинь Цзысюанем. — Ещё. Собственно, вот и главная проблема. Сдал, маленький зануда, не позволил дать дёру, а теперь смиренно сидит рядом, с идеально ровной осанкой — спасибо его палке в жопе — и ждёт наказания. Даже без вида оскорблённой невинности. А стоило бы. — За то, что оказался за пределами каюты после отбоя. С Лань Чжанем. — За чёлкой не видно, но Вэй Ин готов поклясться, что чувствует на себе очередной полный желания его вздёрнуть и выпотрошить взгляд. — Честное слово, мы не дрались. Лань Цижэня эта фраза почему-то не успокаивает. Шаги становятся громче, ткань униформы шуршит на поворотах. — Ванцзи! — Дядя. Вот и поговорили. «Телепаты хуевы», — кисло отмечает Вэй Ин. Грандиозные планы на посещение Цайи и изучение остального сектора не просто откладываются, а растворяются на глазах. Где-то в коробочке переживаний бьётся «пожалуйста, не пишите и не звоните дяде Цзяну». Выкинуть его в космос, наверное, не выкинут, от количества нулей в числе кредитов, которые Цзян Фэнмянь отвалил за их обучение, голова идёт кругом, но он мог бы стать первым за века исключением, с треском вылетевшим из программы. Если так посудить, последствий ожидать стоило. Ну, то есть сцепились они с Цзинь Цзысюанем по самой что ни на есть уважительной причине. Кто-то в столовой поднял нормальную для группы подростков, большинству из которых уже по шестнадцать, тему. О девушках заговорил. Вэй Ин, не особо раздумывая, сказал: «Лучшая из дев системы — Цзян Яньли». Цзинь Цзысюань презрительно фыркнул, и всё закончилось разбитым носом. Вэй Ин превосходно признавал ещё тогда: Цзинь Цзысюань знает про его сестру. То есть, в курсе её существования. Бегает от попыток госпожи Юй и госпожи Цзинь устроить им свидание. Это не значит, что он знает Цзян Яньли, и уж точно не даёт ему права фыркать. А вот для случая с Лань Ванцзи оправданий нет. То есть, тех, которые понравятся Лань Цижэню. Там и ситуация сложная, настолько, что Вэй Ина теперь беспокоят целых три факта, что на три больше его обычного количества причин для волнений. Раз. У Лань Ванцзи есть пижама. Выходит, он все же живой человек, которому нужен сон, и который не поставлялся в комплекте с пришитой к телу одеждой. Это потрясающее открытие, пусть и омрачённое обстоятельствами. Два. Пижама у него, очевидно, уставная. Такая же беленькая и покрытая едва заметными узорами, как и униформа. Ожидаемо, но Вэй Ин до сих пор хихикает, стоит об этом подумать. Три. В вопросе грубой силы Лань Ванцзи его превосходит. Начиналось всё довольно невинно, с решения побрить Лань Цижэня. Воплощение всех преступлений против моды и здравого смысла на его лице будоражило фантазию Вэй Ина уже не один цикл. Ставило всё новые вопросы, найти ответы на которые он был обязан перед всем человечеством. В первую очередь: «Как бы Лань Цижэнь выглядел без козлиной бородки и усиков». Требовалось всего ничего: в очередной раз перепрошить пропуск (нарушение раз, вторая версия), прокрасться на уровень, где обитает семья Лань, после отбоя (нарушение два, вторая версия) и придумать, что сделать с замком на двери (почти нарушение три). Первые два этапа плана прошли идеально, а вот перед третьим Вэй Ин наткнулся на Лань Ванцзи. В пижаме. Он чуть не умер со смеху. Технически, Лань Ванцзи стоял за порогом своей каюты. Может, нарушал что-нибудь вроде «в такой час положено видеть десятый сон», но это мелочь рядом с холодящими кровь преступлениями Вэй Ина. Лань Ванцзи спокойно начал его отчитывать, цитируя правила, и пришлось идти на решительные меры — кидаться на него с намерением вытащить наружу. Запачкать идеального мальчика в коварных злодеяниях. Вэй Ин переоценил себя. Бывает. Через минуту пыхтения и перекатывания по коридору он-таки оказался на полу под Лань Ванцзи. Тот мёртвой хваткой держал обе его руки над головой и сидел на его животе, напряженно дыша. Отыгрывался за то, как в первые мгновения, пока не понял тщетность переговоров, сам лежал под Вэй Ином, шипя «убирайся с меня», не иначе. В таком положении их и застал вышедший на шум Лань Цижэнь. С растрёпанными волосами, раскрасневшихся — Вэй Ин целиком, Лань Ванцзи ушами — и явно нарушающих устав. Разбудил ещё нескольких людей своими криками и, судя по его пылающему лицу, был близок к тому, чтобы отправиться прямиком в медотсек. А под конец велел следовать за ним. «Мог бы просто дать мне спокойно пройти, а не прижимать меня к полу», — беззвучно шевелит губами Вэй Ин, повернувшись к Лань Ванцзи. Тот в его сторону вроде не смотрит, но его пальцы чуть дергаются, пропахивая борозды складок по униформе, в которую он успел рекордно быстро переодеться. — Четыре часа стойки на руках, четыре часа осознания проступков на коленях. После чего оба займётесь тестами. Цикл для Ванцзи и четыре цикла для тебя, — на последних словах Лань Цижэнь нехорошо щурится. Четыре цикла. Останется только один свободный, в самом конце, когда начнутся выпускные экзамены. Вэй Ин попытался бы молить о пощаде, если бы не охватившее его недоверие. — А бить не будут? На него смотрят, как на диковинку. Когда доходит, что интересуется он искренне, — удивление перерастает в неприкрытый шок. — Доказано, что физические наказания ни к чему не приводят, — отвечает Лань Цижэнь. — К тому же, существуют регуляции против подобного. Госпожа Юй их не то чтобы бьет, но подзатыльники от неё прилетают с пугающей частотой. И в качестве особых праздничных наказаний — привилегия, бережно хранимая в основном для него и Цзян Чэна, — указкой по рукам. Но от «Облачных Глубин» Вэй Ин ожидал чего-то более впечатляющего. Чтобы прямиком из тега БДСМ. Хлысты, стеки, флоггеры, долгие сутки страданий от последствий. Возможно, ему стоит задуматься о своих предпочтениях. Но ладно. Нет, так нет. Он не против. Мысль о нависающем над ним с плеткой в руках Лань Цижэне меньше всего напоминает эротическую фантазию. — Вэй Ин! Он задирает голову, с трудом пытаясь не ёрзать. За это его уже отчитали. — Худший ученик, которого только видели «Облачные Глубины»! В следующий раз об этом узнает адмирал Цзян, я буду вынужден отправить ему детальный отчёт о всех твоих… похождениях. Возможно, кто-то начал подсовывать Лань Цижэню успокоительное. Вообще, в реальности всё явно проще. Буквально несколько дней назад наступил срок очередной комиссии обновления доступа к полётам, и лицензию при повышенном давлении и раздражительности определенно продлевать нельзя. Должны же были ему что-то выписать. Ему же на руку. Лань Цижэнь выходит, уводя за собой ночных дежурных. Они остаются вдвоём с Лань Ванцзи. Лань Ванцзи, который всё ещё ничего, кроме «дядя», не сказал с тех пор, как втащил за собой Вэй Ина. — Два цикла. — А? Ты про то, сколько я продержался без наказаний? Гэгэ, на какие же жертвы мне пришлось пойти, чтобы вновь видеться с тобой, — смеётся он, широко улыбаясь. Зубы у него ровные, идеальные, все двадцать восемь, но Лань Ванцзи смотрит ему в рот так, словно тот оскорбил его лично. Умудряется при этом не шевельнуть ни единой мышцей лица. Если общее безразличие Лань Ванцзи действительно напускное, выработанное годами обучения самоконтролю… Ну, Вэй Ин надеется, что у него бы задергался нервно глаз. Вместо ответа Лань Ванцзи поднимается с колен, опускает руки на ледяной пол — тонкая кожа напрягается на ребре ладоней — и одним элегантным движением встаёт в стойку. Настолько пластично и идеально, что небрежное повторение Вэй Ина не заслужило бы и доли баллов, которых достойно представление от Лань Ванцзи. Холод жжёт и без того замерзшие руки, от чего он пошатывается и тут же выпрямляется вновь. Собственное предплечье и спутавшаяся чёлка загораживают обзор, и различить Вэй Ин может длинный хвост Лань Ванцзи в сантиметре от земли. Четыре часа. Не сдвигаясь. Он забирает все слова назад — лучше уж Лань Цижэнь с плеткой. — Если ваши компенсаторы выйдут из строя, и я грохнусь, оплачивать мое лечение будет сектор Гусу, ха. — Молчи. Угадывать время сложно, но Вэй Ин может предположить, что сейчас почти пять. Даже его, привычного, клонит в сон. — Лань Чжань, тебя что, так часто наказывали? Держишься на ура, — не сдаётся он. — Никогда не поверил бы. — Сам. — А? — Самодисциплина. От таких откровений у Вэй Ина слегка дёргаются крыло носа и верхняя губа. — Ого, неужели сам Лань Чжань не чужд к низменным мыслям и желаниям? Он всё же не родился без эмоций? Хвост Лань Ванцзи чуть покачивается. Вербальной реакции, впрочем, нет. — Знаешь, я после всего этого пошевелиться не смогу. Придётся тебе или оставить павшего соратника, или нести моё тело. Жаль, флага Юньмэна нет, не накрыть мой бездыханный труп. — Сам дойдешь. Что, в общем-то, не «хм». И не приказ замолчать. Почти приглашение продолжить разговор. Но Вэй Ин стоит на руках и не может даже нормально расхохотаться.

***

— У меня уже выработана система, Лань Чжань. Всегда стоит выбирать самый длинный, занудный, похожий на бред ответ. Тогда на тебя, подобно песни богов, снисходит перезвон правильного выбора, а ты продвигаешься дальше по тесту. Лань Ванцзи поднимает на него взгляд. — Даже если ты не можешь открыть устав сам, то на уровнях есть проекторы. — О-о-о, Стены Правил. Меня к ним и старик не смог заставить подойти, — хихикает Вэй Ин, сползая ниже и упираясь ладонью в щёку в попытке удержать себя на уровне стола. — А онлайн-версия есть? На него смотрят как на самого большого идиота в системе. Легко узнать, на него часто так пялятся. — На сайте. Он моргает. Ладно, это было очевидно. Скорее всего, он даже замечал ссылку краем глаза ещё дома, когда интересовался, насколько глубже стала долговая яма. Не придал тогда значения. А потом больше не заходил. — Подловил. Я просто ищу оправдания, чтобы его не читать, — сознаётся он, лениво изучая варианты. — У меня ваши правила всё равно почти все из головы выпадают, даже если верно угадываю. — «Никогда не стоит отвергать возможность научиться новому». — У вас там и такое есть? Это корабельный устав или руководство по проведению жизни в абстиненции? А список разрешенного «нового» имеется или ты просто так тогда разломал датапад, а, Лань Чжань? — тут же выпаливает Вэй Ин, отмахиваясь от теста и перегибаясь через стол. Левая рука Лань Ванцзи, до этого мирно покоившаяся на столе, нервно дёргается, но в остальных аспектах он — образец самоконтроля. Вэй Ин определенно плохо на него влияет. — Существуют границы. — И ты их мне, разумеется, не покажешь? Тихий вздох. — Гэгэ, ты не задумывался, что мы не знаем наш мир? — меняет тему разговора Вэй Ин, когда убеждается, что тема правил на сегодня закрыта. Молчание он решает принять за знак согласия. — Говорят, когда-то давно, на первых моделях, были заводы, которые не могли производить орудия для кораблей, но выпускали бластеры. Теперь они вне закона, да и для станков работа слишком тонкая. Кончики пальцев выстукивают по столу ритм, давнюю застрявшую в голове песню. Он замечает, что пальцы Лань Ванцзи движутся следом в собственном, неуловимо подходящем к ритму танце. — Лань Чжань, ты играешь? — На синтезаторе, — отвечают ему. Открыто. Не сторожат секрет. Вэй Ин тепло улыбается, усмехается, бросает все речи о прошлом: всё равно не любил никогда, не умещались в жизнь длиной в один день. — А я только насвистывать мелодии и умею. Хочешь послушать? — Да.

***

— Брат опять угрожал сломать мне ноги, — театрально запрокидывает голову развалившийся на диване Не Хуайсан. Откуда в его каюте вообще оказался неуставной диван, Вэй Ин так и не уточнил. — Я как-то попытался сказать ему, что не смогу сесть в корабль с переломанными ногами, так он ответил, что мне не придётся сдвигаться с ложемента, если он сам меня туда засунет. И что я своей трусостью позорю наш флот. Вэй Ин окидывает его критическим взглядом. Он, скорее, склонен разделить мнение Не Минцзюэ. В стане пилотов Цинхэ Не Хуайсана удерживало лишь семейное положение и отчаянная надежда старшего брата воспитать из него достойного представителя семьи Не. Да и вдобавок, кто в здравом уме будет носить в помещении тёмные очки? — Про адмирала Не и так всем известно, но ты трясешься даже перед Лань Сичэнем, — отмечает Цзян Чэн. Они на пару с Вэй Ином оккупировали кровать. — Братец Сичэнь — бог, который способен сдержать гнев самого адмирала Не! Вэй Ин аж присвистывает. — Он тебе даже не камрад, значит? — Я торчу здесь второй год. Братец Сичэнь — лучший друг моего брата. Лани мне уже как вторая семья. Дисфункциональная. — О, я так тебя понимаю, — хмыкает Вэй Ин и отодвигается прежде, чем в ребро утыкается локоть Цзян Чэна. — Сдохни. — Камрад Цзян, это вечеринка в честь моих грядущих похорон, не смей затмевать её смертью камрада Вэя, — вступается за него Не Хуайсан. — Брат приезжает проверить мои успехи в учебе. Не знаю, чего я больше боюсь: просто вернуться на «Нечистую Юдоль» или вернуться на «Нечистую Юдоль» по кусочкам. «Нечистую Юдоль» Вэй Ин видел всего раз в жизни. Ему было тогда около одиннадцати — Цзян Фэнмянь взял детей на конференцию. Материнский корабль Цинхэ произвёл на него неизгладимое впечатление. Больше всего он напомнил ему бронированный кубик. Не Хуайсан, с которым их оставили в загоне для детей — детском зале, простите, — и которого он тогда спросил, сколько на корабле слов защитного панциря, вначале задумчиво показал десять пальцев, потом ещё десять, а следом замотал головой и выдавил из себя троекратное «я не знаю». — Камрад Вэй и так задержался в этом мире, — невозмутимо пожимает плечами Цзян Чэн, прикладываясь к бутылке. Три дня назад они уломали кого-то из старших пилотов — из Ланьлина по программе обмена, судя по тонкому желтому бомберу, — купить им алкоголь, клятвенно заверив, что от ангара до кают протащат всё сами, и теперь наслаждались плодами успешно проведенной спецоперации. — Звучит один в один как-то, что сказал бы старик. — Что тебе сделал вице-адмирал Лань? — А! Так это он меня тогда запер с Лань Чжанем. И потом несколько раз натыкался на меня в не лучшее время. А потом ещё раз запер, несмотря на то, что я «порчу» его племянника, — делает пальцами «кавычки» Вэй Ин. — Я ему предложил приставить ко мне в качестве тюремщика кого-то ещё, раз его не устраивают наши с гэгэ отношения, так старик весь покраснел, разорался, а потом велел выметаться и больше не попадаться ему. Сказал бы, что Не Хуайсан на него странно смотрит, но под очками и правда не видно. — И какие же у вас с камрадом Ланем отношения? Цзян Чэн бормочет что-то про то, что братцем старшего из Ланей он называет просто чтобы не путать, а им «напиздел», но Вэй Ин его игнорирует. — Мы лучшие друзья, разумеется, — отвечает он, и бровью не поведя. Да, Лань Ванцзи может, так не считает, но Не Хуайсан не его мнение спрашивал, так?

***

Лань Ванцзи его не провожает. Их вообще никто не провожает в полноценном смысле этого слова. Вылетать они должны последними как почетные гости, дети адмиралов трёх секторов. Но вчера Лань Ванцзи хмыкнул в ответ на предложение провести последний день вместе, а сегодня Вэй Ин с каждой минутой только убеждался, что несправедливо красивым людям верить нельзя. Посчитать «хм» за ответ «да» мог только полный надежды и чересчур оптимистичный Вэй Ин. — Мне тебя здесь оставить? — переспрашивает Цзян Чэн. — Потому что я могу. Пусть сами решают, что с тобой делать. Вэй Ин ёжится — не от привычного уже холодка, а от самой мысли о том, чтобы остаться на «Облачных Глубинах» дольше необходимого, — и мотает головой, в последний раз осматривая каюту. Родную униформу «Пристани Лотоса» он со дна рюкзака и не доставал, сувениры для сестры — милые безделушки, прихваченные в единственный его вылет в Цайи, аккурат меж наказаниями, — упакованы и убраны по карманам, купленная уже здесь резинка для волос на нём. Всю технику он сгрёб с утра, оставив только древний карманный КПК, с намерением уложить его в законном разъеме в «Суйбяне». Честно говоря, КПК морально устарел ещё в год покупки, из актуальных приложений едва вытягивает чат-хаб и музыкальный сервис — тоже заблокированный на территории «Облачных Глубин», но цифры крутятся в голове, складываются одна к другой. Иногда он думает, что через три сотни лет сможет позволить себе купить новый за собственные кредиты. Вслух, разумеется, отвечает, что слишком привязался к железке. Наверное, всё. Пожалуй, единственный долговечный след, который Вэй Ин здесь оставил, — это шрам на хрупкой психике Лань Ванцзи. Не Хуайсан ждёт их обоих в ангаре у гиперлифта. Рядом с ним — сцепленные между собой магнитным замком три чемоданчика, которые явно отправятся в корабль Не Минцзюэ. Адмирал Не прибыл ещё вчера, Вэй Ин разглядывал его из-за угла, сравнивая с подростком, которого помнил с их давнего визита в Цинхэ. Репортёрам Не Минцзюэ не сдавался и фотографию в хабе не обновлял: там гордо сиял отполированными боками «Бася». Едва заметной фигуры Лань Ванцзи, стоящего неподалёку от «Суйбяня» в зоне отлёта, Вэй Ин увидеть не ожидал. Смирился с мыслью, что они так и не попрощаются. На вежливость его появление не спишешь, с этой целью тут Лань Сичэнь. Вэй Ин тут же бросает всех — рюкзак, брата, Не Хуайсана, удивлённо приподнявшего бровь Лань Сичэня — и вприпрыжку бежит к Лань Ванцзи. Цзян Чэн за спиной определённо закрывает лицо руками и жалуется, что у него их всего две, а для того, чтобы больше не видеть выходок Вэй Ина нужна сотня, но какая разница? Они замирают в десяти шагах друг от друга. Вэй Ин по-прежнему держит шлем под мышкой, сжимая между пальцами коммуникатор и КПК. Лицо Лань Ванцзи, как всегда, не особо читаемо, но единственной хорошо известной ему эмоции, презрения, на нём точно нет. Вэй Ин лучится счастьем, подаётся вперед, перекатываясь с носков на пятки. — Твой корабль. Ага, Лань Ванцзи присоединился к тем, кто не зовет «Суйбянь» «Суйбянем», исключая крайние случаи. Вэй Ин считает их своим фанклубом. Цзян Чэн всякий раз скрипит зубами на всю округу. — А что с ним? Хочешь оставить себе на память? Извини, он только мой. — Годен к полету? У Вэй Ина давно уже сложилось устойчивое впечатление, что за каждое слово вслух Лань Ванцзи кому-то платит. Минимум тысячу кредитов. Другого объяснения тому, с каким трудом из него приходится вытягивать пояснения, нет. — Разумеется. Я его подлатал, когда допуск к ангару вернули, запаски всегда со мной. Только задник выправить и покрытие обновить, но это уже дома. Лань Ванцзи подходит ближе. Смотрит этими чудесными золотыми глазами, обрамленными пушистыми ресницами, и Вэй Ин тонет в золоте, купавшем его в дни совместного заключения. Он знает, как переливаются в нём прожилки древесного и венки солнечного, когда Лань Ванцзи склоняется над текстом, и экран освещает его лицо; как переплетаются и тонут в зрачках попавшие блики. Вэй Ин слабый, очень слабый человек. — Лань Чжань, ты же тоже закончил обучение? Тебе должны восстановить доступ к чат-хабу. Дай мне свой логин? Вопреки всем ожиданиям, Лань Ванцзи забирает протянутый КПК и вбивает что-то, преодолев секундное замешательство перед обращением с подобной древностью. Когда Вэй Ин получает его обратно, на экране светятся заветные слова. «Запрос нового контакта: ЛВЦ [ОГ]». Он тихо — и абсолютно игнорируя гордость — пищит от радости. — Вот увидишь, Лань Чжань, нашей дружбе не помешает расстояние между «Пристанью Лотоса» и «Облачными Глубинами»!