Вампирский обет

***

Я поравнялся с Ноэлем так, чтобы мы могли видеть происходящее в зале, и не поворачиваясь к нему, обратился: — Смотрю вы неплохо спелись. — И что с того? — спокойно ответил он. — Поможешь мне убедить её. Напой этой птичке, чтобы присмотрелась ко мне. — Зачем мне это? — удивился он. — Что, всеобщий любимец так и не сумел найти к ней подход? Я живо почувствовал, как сила стала напирать изнутри, она металась и просилась наружу, как обезумевший зверь. Я с трудом сдержался. С натянутой улыбкой продолжил: — Она боится признаться себе в своих чувствах. Просто направь её в нужную сторону, дальше я всё сделаю сам. — Может просто отстанешь от неё?— раздражённо отреагировал он. — Ты разве не знаешь, чем может всё обернуться? — Ты поэтому решил привести Мэри домой? Тебе самому стоит помнить о правилах. Твоё прошлое застилает тебе глаза, — последнюю фразу я произнёс с нажимом. Ноэль молчал, играя желваками на скулах. Я намеренно нажал на его старую рану. — Или ты хочешь, чтобы твой брат страдал также как ты? — я театрально положил руку на грудь, будто меня ранили. — Взгляни на ходячий призрак твоей возлюбленной. Как думаешь, может стоит открутить ей голову, чтобы она больше не мучала тебя, а? — Ты не посмеешь, — он окинул меня взглядом, полного презрения. — Ещё как посмею. Если ты сам не можешь позаботиться о себе, то это сделаю я. Не стоит проверять мои слова в действии. Я склонился над его ухом: — В любом случае кому-то будет больно: вопрос кому именно? Решать тебе, братец. За птичку не переживай, в отличие от тебя, у неё будет выбор. — Ты омерзителен, — толкнув меня плечом, он вышел из гостиной. «Эти смертные делают тебя слабым… Прошлого не изменить, но в моих силах повлиять на будущее».

***

Намеренно задержавшись у стола с выпивкой, вполоборота я наблюдала за братьями. Они стояли рядом и пристально смотрели на Мэри. Когда Эдвард склонился над ухом брата и что-то прошептал ему, Ноэль грубо оттолкнул его и удалился из комнаты. Эдвард повернул голову в мою сторону, покрутил пальцем у виска и с невозмутимым видом двинулся прочь. Он уселся на свободный диван, где вскоре его облепила толпа разношёрстных девиц. Я отправилась следом за Ноэлем. Плутая по тёмным коридорам, заметила тонкую полоску света от приоткрытой двери. Осторожно заглянула туда, в полумраке комнаты выделялся знакомый силуэт. Зашла внутрь и со скрипом прикрыла за собой дверь. — Прячешься ото всех? — Как видишь неудачно, — откликнулся он, сжимая рукой переносицу. — Это из-за неё, да? — я замерла у двери. — Ты даже не понимаешь, о чём меня спрашиваешь, — глубоко вздохнул Ноэль. — Так поделись. — Не надо меня жалеть, — всячески сопротивлялся он. Казалось, его голос немного надломлен. — Хорошо. Не хочешь облегчить свою душу, тогда позволь это сделать другим. Словно невидимой нитью меня потянуло к нему. Ноэль сидел на краю кровати у окна, я отметила, как луна мягко подсвечивала его выразительные черты лица, озаряя их серебристым светом. Ведомая порывом, я подошла ближе, практически вплотную, и накинула на него балдахин. Тут же встала на колени, расположившись у его ног, почти касаясь их. Нас разделяла тонкая ткань, что-то вроде импровизированной исповедальни. — Что ты делаешь? — растерянно произнёс он, и отодвинулся немного в сторону. — Собираюсь исповедаться. — Я не в настроении играть, Белла. Оставь меня одного… пожалуйста, — он стянул с себя полупрозрачный тканевый навес. — Мне нужно исповедаться. Прошу, — мягко настаивала я. Он выжидающе молчал. Возможно, внутри он сопротивлялся, или ему стало интересно что произойдёт дальше, а может всё-таки я была права, и он нуждался в поддержке, хоть и боялся признаться себе в этом. Я хорошо помнила, что одиночество не помогает с ответами. — Так мне уйти? — поинтересовалась я. Пауза. — Останься, — тихо произнёс он, почти шёпотом. С довольной улыбкой я продолжила: — Я согрешила, святой отец. — Когда ты исповедовалась в последний раз? — он включился в игру, накинув обратно балдахин. Приподняв голову, он уставился в стену. — Давно… Перебирая осколки памяти в моём сознании, я нащупала самый острый из них. Глаза будто затянуло густой пеленой. Вновь почувствовала ледяное дыхание за спиной. — Сколько себя помню, я всегда причиняла боль другим, — неторопливо начала я. — Намеренно? – он прервал меня. — Скорее неосознанно. Я тяжело сглотнула. Слова давались с трудом. Глубоко вздохнув, я продолжила: — Ещё в школьные годы мне нравился один парень. Моя подруга знала об этом и всячески старалась свести нас. Однажды, он пригласил нас на свой день рождения, мы веселились, пили, но перебрав с алкоголем Кэндис сама стала клеиться к нему. Я застала их в спальне. Тогда я написала парню Кэндис и попросила забрать нас домой. Ноэль внимательно слушал и молчал. — Мне было плохо. Я провела почти час, рыдая в туалете, а когда вышла, то Кэндис уже не было на месте. Она оставила мне сообщение: «Я знаю, что это сделала ты, маленькая дрянь». Я перезвонила ей, но телефон уже не отвечал. Вызвав такси, я поехала домой. — Это всё? — уточнил он. — Позже я узнала, что они разбились в аварии… — Н-но ты не виновата, — успокаивал меня он. — В тот день всё могло сложится иначе… «Я должна была быть с ними». Я хорошо помнила, как задыхалась в темноте. Смерть всегда следовала за мной по пятам, тянулась ко мне своими костлявыми руками, но каждый раз заключала других в свои объятия.

***

Украдкой осмелился взглянуть на неё, я ненавидел себя за слабость. Я словно опьянел, жадно втягивая сладкий нектар вывернутой наизнанку чужой души. Отодвинув лёгкую ткань, я протянул ладонь к её лицу, аккуратно поддел дрожащий подбородок, она приподняла голову и робко взглянула на меня. Глаза, наполненные болью почти до краёв. Наверное, именно в тот момент я посмотрел на неё по-другому. Так ярко представил, как она тянется в мои объятия, и сам подался вперёд. Не знаю, что вело меня. Склонился к её бледным губам и смазано коснулся своими. Губы обожгло отчаянием. Две израненные души. Миг, поглотивший вечность. Я разорвал поцелуй, хотел убедиться, что ей приятно. Она не отстранилась. Чуть привстала и сама потянулась ко мне, возобновляя жгучую ласку. «Гореть нам в аду». Не разрывая поцелуя, я опустился на колени, в охапку сгребая её к себе. Она нескромно забралась на меня, обхватив одной рукой шею, запустила тонкие пальцы в кудрявые волосы и с силой сжала их. Я глухо простонал в ответ. — Ты ведь понимаешь, что твоя исповедь не засчитается? Я ненастоящий священник, — иронизировал я, с едва уловимой отдышкой. Теперь она ласково поглаживала мои волосы. — А кто сказал, что я раскаиваюсь?.. — с лукавой улыбкой ответила она. Но на дне карих глаз всё ещё плескалась боль. Она прильнула ко мне ещё ближе, теснее, оставляя влажные следы на коже, плавно двинулась к уху. — Подожди, — я с трудом сдержался, зарывшись носом в её шею. — В тебе взыгралась вино. Завтра ты пожалеешь о содеянном. Я осторожно заглянул ей в глаза, нежно придерживая за плечи. — Неправда, — возмутилась она, почти надув губы. Мне нравилось смотреть, как густо краснело её лицо. По-прежнему хотелось вместе сгорать от приятных, почти болезненных прикосновений. Но я так боялся пропитать её сердце губительным ядом от лжи. — Белла, ты должна знать… За дверью раздался душераздирающий крик.

***