Garten of Banban reverse side: после пожара

"-кажется это продолжалось...неимоверно долго.

Этому хрунову безумию с ложкой хирургии нет конца.

Клянусь Господом Богом когда-нибудь я уволюсь от сюда"

            отрывок записи №33 из личного журнала главы дежурной охраны Мейсон К.

***

Старых настенных часов нет, да и смотреть никуда кроме потолка у него не было. Это тяжело описать, просто страшно. Шум шуруповерта заел в разуме как пластинка. Ощущения как из грудной клетки вырывают ребра, сверлят, обрабатывают спиртом, прикручивают пластины, снова сверлят и так по кругу. Раз за разом. Раз за разом. Сил нет и им не было от куда взяться. Пришлось приложить много сил что б повернуть голову налево, дрожь пробежала по всему телу, несмотря на такое простое движение, нужное для того что бы просто взглянуть куда угодно. Только не на этот мерзопакостный потолок. Дрожащий и усталый взгляд упал на пакет висящий на капельнице. Еще казалось, вечность назад, что на самом деле было часом, пакет был на половине. Казалось этого хватит до конца "операции". Но вот, ее усталые и туманные от истощения глаза, могут лишь беспомощно смотреть даже не в состоянии широко раскрыться от страха или паники, когда последняя доза пошла по трубке. Пакет уже был пустым, весь оставшийся препарат был в прозрачной трубке быстро пропадая. Дыхание участилось став тяжелее, как при асфиксии, и не понятно от чего. От внезапного страха или это начало действия эффекта отсутствия обезболивающих как в предыдущих дозах. Писк приборов немного участился, пульс поднялся. Приложив тетонический труд что бы поднять свою голову. От слабости и истощения это казалось невозможным. Сразу после неудачной попытки поднять голову, протез опять грубо и резко хватает шею доктора прижав к металлическому столу. Но даже этой секунды хватило, что бы увидеть свое собственное вспоротое брюхо с металлическими пластинами облегчающие ребра более чем на 60% и уже засохшей кровью от раннего внутреннего кровотечения от ранений. Осознание, что этот хирург не собирается зашивать плоть в ближайшую минуту, сделало ситуацию хуже. Голова пошла кругом и началась мигрень, приборы резко начали громко пищать, будто истекающий таймер мины. Голова начала болеть еще сильнее от давления протеза на свою голову и будто намеренно не давая отвести взгляд от этой гребанной прозрачной трубкой в которой осталось в лучшем случае пара капель препарата. Наконец трубка опустела, а приборы бешено запищали- Шприцорург приложил верхний правый протез к грудной клетке закручивая винт в кость, надежно закрепляя последнюю пластину. Два нижних протеза оборудованные жалкой пародией на настоящие хирургические инструменты, снимают засохшую кровавую пленку с оголенной печени и кишков. Органы дернулись стоило прикоснуться холодному металлу к их поверхности. То самое беспокойное нервное подергивание скользких кусков плоти измазанные в крови и других биологических жидкостях отсвечивали яркий свет ламп, пока псевдо хирург аккуратно, будто благоговейно, снимает плотную пленку. Тем самым "очищая" пострадавшие органы. На пару мгновений хирург кажется даже как-то спокойным, просто рассматривая биомусор будто никогда не видел крови. Хотя, правильно было сказать, "видел редко", ему почти никогда не давали оперировать людей.

"Правило № 7.2: всем стажерам

хирургической направленности запрещено контактировать с ЛЮДЬМИ

чей пульс можно охарактеризовать как "есть".

Исключение препарация, но спрашивать у главы хирургического отдела.

Запомни! Смотри, но не трогай!"

Мог прочитать кейс 4 посмотрев на одинокий сорванный плакат на своем письменном столе. Он так и не смог не то что получить лицензию хотя бы врача, не то что хирурга, ведь он не человек и даже при всем желании не смог бы стать "официальным врачом". Но и даже не смог закончить курс стажера! В день последнего экзамена, где он должно был показать все свои навыки, наконец-то доказать что способен быть на ровне с другими хирургами и людьми, случилось открытие сада. Из раздумий и внезапной меланхолии с рефлексии вечного стажера вывел громкий писк приборов и внезапный душераздирающий крик адской боли. Вздрогнув он вернул свой взгляд на пациента, потом на приборы и резко на капельницу, наконец-то заметив пустой пакет. Резко выкинув кровавую пленку в ведро с надписью "биоотходы", кейс 4 подскакивает, а его глаза нервно и бешено забегали пытаясь понять что делать. Он снова отвлекся, опять незачет Темнота в глазах, шум приборов становится тише пока не случается отключка.

***

-"Просыпайтесь, доктор Элизабет. Ау-у-у-у, " - прямо перед лицом производится несколько щелчков пальцами правой руки. Елизавета Александровна может чувствовать как кто-то трясет ее за плечи пытаясь разбудить. Открыв глаза, их моментально ослепил неестественно яркий свет и далекие шумы больше похожие на эхо. Зрение расплывчато и все смазывалось медленно фокусируясь. фокусировав взгляд она могла понять, что перед ней стоит не совсем высокий мужчина, бледная кожа, темно коричневые брюки в строчку, заправленные в них зеленая рубашка, тесно серая жилетка и лабораторный халат накинутый поверх. Ну и ботинки поверх которых бахилы. На груди железный маленький бейджик с инициалами невозможные прочесть от расплытия перед глазами. -"Черт возьми! Вы же глава хирургического отдела, Элизабет, почему ты опять уснули на диване ожидания с папкой из бумаг заменяющие вам одеяло?" - мужчина продолжал говорить, а его голос отдавался эхом в сознании. Необъяснимая тяжесть в руках, будто они привязаны и такой же необъяснимый холод по всему телу вместо со сном боролись против попыток прийти в сознание. С силой поднявшись и нормально сев на диване, с ее груди упала папка и несколько бумаг на пол ей под ноги. Несколько седых сальных прядей упали ей на лицо, локти легли на колени, лабораторный халат был помят и уже далеко не белый, а серый с желтыми оттенками. Проведя рукой по волосам закинув их назад, а после потерла переносицу покрасневших склер глаз. На кофейном столике перед диваном лежало еще больше бумаг и разноцветных папок, вырвеглазность цветов которых была настолько заеженая для этого места, что уже блевать хотелось. Мужчина замолчал увидев состояние второго глав хирурга. -"..ты выглядишь как дерьмо. Нет, серьезно. Ты начальник целого отдела хирургии, почему бы тебе не дать пол работы стажерам-, ах да, прости. Забыл, что работаешь с данными запрещенные разглашать. Хотя, зная тебя я ожидал, что тебе будет плевать на это и ты все равно переложишь, " - мужчина выдержал короткую паузу взяв черную папку и пролистал несколько буман, пока Елизавета приходила в себя смотря в одну точку, "отвественность" Он спокойно проговаривает листая отчеты, поправляя свои очки, сам вестибюль и коридоры от него казались слишком пустынными. Цвета и свет от ламп все еще резали глаза, будто после резкого выхода из наркоза. Покачиваясь от дезориентации она нашла свою медицинскую маску надев ее, не ради этики, эстетики или безопасности, а просто что бы скрыть свой неприятный хмурый ебальник нервирующий стажеров своей серьезностью. -"..ты застрелила своего мужа, Лиз" этого было достаточно, что б доктор застыла смотря на пол в пустоту -"...что?" - единственное что она способна сказать, не смотря на черные инициалы на бейдже в виде букв U.A -"Упала на дно играя в Бога, сделала вокруг себя культ кромсая кейсов, а в конце сама оказалась на столе со вспоротым брюхом, " - голос без эмоций, будто они говорят о погоде. напряжение в плечах стало сильнее, внезапно стало тяжелее дышать и глотать, как и моргать, а при попытке заговорить ее оборвали -"Зная о своих проблемах с агрессией, все равно стала доктором-хирургом? Не слишком ли рисковано?" -"Я принимала успокоительные.." -"И помогло ли тебе это не срываться на каждого кого ты видишь, социализироваться или стать человеком?" -"...я могла контролировать себя" -"Даже если ты не принимала лекарства месяцами гния внутри?" -"Это не мешает мне быть великим-, лучшим хирургом в этом захалустье. Я могу на то о чем вы даже не думаете. Я! Собрал первого кейса, я тот из-за которого это место все еще работает" - тон стал низким и огрызающимся, а русский акцент стал сильнее -"Ты такой же ублюдок, что любой другой сотрудник здесь" -"В отличие от вас я не называл себя отцом или матерью тех, чьим донором являлась!" -"Даже если твоя кровь была стабилизатором для всех, а ты не была прямым донором. То все равно та частичка гниющих от агрессии генов течет по венам твоих детей, бесплодная ты тварь" Дыхание участилось от гнева и желания разбить лицо мужчине, прежде чем выдохнуть -"Мое сознание настолько же плохо как я, что делает обстановку именно этого воспоминания для рефлексии?" - сухо говорит она, наконец посмотрев на мужчину -"Конечно. Ты все еще без сознания" -"Я мертва?" - голос стал без эмоций, нет, это не надежда, а скорее усталость от истощения -"Я это ты. Не знаешь ты, не узнаю и я" Повисает тяжелая тишина. Черты лица мужчины были такими знакомыми и ненавистными, но при этом было ощущение будто смотришь в мутную воду, видя свое искаженное отражение. Олицетворение ее сознания было смешным, она даже не сразу поняла, что эта планировка коридоров не похожа ни на один из этажей, а говорящий говорит на русском, а не английском. Но говорить с ней, ее сознание не без иронии, решило от лица того человека, которого она призирала как свое прибывание здесь хирургом. -"Проснись, " - простое слово заставило напрячься, прежде чем снова раздался оглушительный писк приборов

***

Ощущение будто на тебя вылили холодную воду пришло моментально. Сумасшедший писк приборов и битья железных хирургических приборов о поднос, стали какофоней дополняющие себя в безумии. Тело сразу же почувствовало адскую боль и приоткрыв глаза доктор могла лишь увидеть знакомый силуэт бесцеремонно зашивающий ей грудную клетку завязывая узел на последнем стяжке, прежде чем разорвать нить. А окровавленную иглу бросает на поднос, а что бы кровотечение не возобновилось вдобавок силуэт заклеил другие ранения скотчем, и быстрыми движениями хватает Елизавету за руку подняв с хирургического стола. Ах, кто-то все таки развязал эти ремни. -"Привет снова, соскучилась по мне?" - проговорил знакомый голос с британским акцентом, крепко держа своими двумя руками руку женщины.