Поцелуй меня ещё раз

— Да ладно вам! — отмахивается Олег, разводя руки в стороны. — Блять, ты серьёзно? — восклицает Аркаша. — А что в этом такого? — вопросом на вопрос отвечает Олег и, склонив голову, смотрит на вскипевшего друга. — Даже не знаю, блять… — выдыхает Аркаша, когда Марин входит в комнату. — Что случилось? — спрашивает вошедший, пока в руках звенят полные бутылки. Аркаша даже глаз на него не поднимает, в то время как Олег неловко переминается, не желая рассказывать ему о сути только что состоявшегося разговора. Один только Богдан решается: — Олег предложил Аркаше в качестве наказания за то, что он не выполнил своё задание, поцелуй с тобой. Точнее нет, не так, — Богдан недолго думает, даже не обращая внимания на то, в каком шоке находится Марин, приземлившийся рядом с Аркашей. — Олег предложил вам целоваться в течение пяти минут, не отрываясь. — Не отрываясь? — с неприятным ощущением под рёбрами, уточняет Марин, пока Аркаша продолжает обнимать собственное лицо ладонями. — Да, — подтверждает Богдан, тревожно поглядывая то на Аркашу, то на Марина: хоть бы между ними стычка не началась. — Аркаш, чё ты выпендриваешься? Такое сложное задание? — снова придирается Олег, и сидящий рядом с ним Кирилл порывается закрыть его рот ладонью. — Да блять, иди нахуй, Вась, — шипит Аркаша, поднимая разъярённый взгляд. — Мне кажется, я, на самом деле, ни с кем так долго не целовался, — наливая пиво в высокий стакан, тихо признаётся Марин, моментом приковывая к себе аркашино (и не только) внимание.       И его злость в одно мгновение, словно кто-то взмахнул волшебной палочкой, рассеивается. — Да ну? — удивляется Аркаша, обращаясь к Марину с уже совершенно другой эмоцией. — Ну да, — подтверждает Марин, отставляя бутылку на пол у дивана, — не уверен, что получится. — Давай попробуем, — негромко предлагает Аркаша, игнорируя победные возгласы Олега. Он смотрит Марину прямо в глаза, готовый отказаться от затеи в эту же секунду, но, заметив любопытство, промелькнувшее в зрачках визави, невзначай облизывает губы и садится ближе. — Чёрт… давай, — отвечает согласием Марин, рассматривая странное желание, которое Аркаша, видимо, не в состоянии побороть, а потому просто подчиняется ему. — Пацаны, вы… — вопросительно начинает Кирилл, но быстро затыкается, когда Аркаша накрывает мариновы губы своими.       Все затихают, одни Полина с Олей, не поднимавшие головы до этого, пищат, снимая на видео. И Олег, поглядывая на друзей с нескрываемым удивлением, запускает таймер.       Аркаша сначала сильно прижимается губами, когда Марин, наоборот, пытается ответить ему нежно, мягко. Не глядя отставив стакан на стол, Марин принимает осторожные прикосновения, позволяет касаться своей шеи, волос и начинает медленно двигать губами, чтобы они не просидели вот так, прижатые друг к другу, все пять минут. Какой смысл, если они всё равно уже поцеловались? — Нихуя себе, — удачно комментирует ситуацию вошедший в комнату Серёжа.       А Марин наконец чувствует его вкус, какой он мокрый и горячий, и это очень быстро сбивает с ощущения себя в реальности. И в этот момент мир замедляется, теряет свой ход. Аркаша ведёт их, пробует и верхнюю, и нижнюю, царапаясь об отросшую маринову щетину. Она быстро раздражает его кожу над верхней губой, колясь, поэтому Аркаша останавливается на нижней, наваливаясь на Марина. Тот сжимает его плечо, позволяя Аркаше усесться между его бёдер, подставляется, поддаётся, выбрасывая куда подальше никому не нужную гордость. Аркаша целуется требовательно, мокро и во время процесса трогает-трогает-трогает, прижимается всё ближе, запутав пальцы в его отросших прядях, а Марин только и успевает отвечать, не забывая осторожно, даже робко прикасаться к его рёбрам и спине. — Полминуты прошло, — тихо произносит Олег, развевая томную тишину, которая до этого нарушалась только смущающими причмокиваниями, горячим дыханием, шелестом одежды и перешёптываниями Полины с Олей.       Марин выгибается в пояснице, оставляя спасительный вдох на аркашиных губах. В жизни не было ни момента, когда он поддавался в поцелуе, когда позволял брать над собой верх, когда… Он целовался с мужчиной. А Аркаша целуется невероятно хорошо. Он так аккурат точно попадает по чувствительным зонам его губ, задаёт правильный темп, позволяющий им не отстраняться друг от друга, и нежно оттягивает его губы, что вызывает непрошеных бабочек внизу живота.       Если бы Марин знал, что мужчины умеют так целоваться, то точно бы… — Минута, — заглянув в телефон Олега, произносит Богдан.       Знали бы они, как же не хочется Аркаше переставать целовать податливые мариновы губы, точно удивились бы.       Марин же тем временем окончательно укладывается на небольшие диванные подушки, расслабляется, полностью передав контроль Аркаше. Ладони переползают с аркашиной спины к сильным плечам, обвивают, поглаживают, а сам Марин не может перестать томно выдыхать в горячие губы от ощущений, которых не чувствовал, кажется, никогда.       Аркаша, наоборот, опускает одну руку на маринову талию, а другой локтем опирается около его головы. Юркие холодные пальцы проскальзывают под футболку, касаются горячей кожи — и оба готовы простонать от ощущений, но слишком смущают находящиеся около друзья.       Время течёт медленно для всех, кроме них. И, когда Богдан объявляет, что прошло уже две минуты, они оба жмутся ближе и начинают целоваться более жадно, словно это последний их шанс, последние пара минут. Пальцы сжимаются на плечиках футболки, сминая её, ладонь скользит выше, закатывая ткань, а губы теперь оттягиваются развязно, так, что даже Полина с Олей теряют дар речи и замолкают.       А им плевать и на то, как они выглядят со стороны, и на то, какие звуки издают, и на то, что о них вообще подумают.       Марин медленно, почти незаметно, но ощутимо трётся бёдрами об аркашины бока, как бы намекая, чтобы он продолжал свои игры с его телом. И Аркаша продолжает. — Вам бы в порно сниматься, — разрезая повисшую тишину, негромко произносит Серёжа. Остальные так или иначе соглашаются: кивают, мычат или растягивают едва слышное «Да».       Марин улыбается в поцелуй, и Аркаша подхватывает, плавно толкаясь тазом. И это движение настолько малозаметное, что видят и воспринимают его только Полина с Олей. И тут же стремительно краснеют.       А Марин огромным усилием воли сдерживает стон, полный удовлетворения происходящим, и чувствует, как всё тело резко бросает в жар.       Аркаша, чёрт такой, возбуждает. — Три минуты уже, — замечает Олег, до сих пор пребывая в шоке, что гомофобный, на первый взгляд, Аркаша согласился на его очевидную провокацию и сейчас почти разлаживает своего друга на диване перед друзьями.       А Аркаша решает рискнуть.       Не каждый в своей жизни успел распробовать прелесть французского поцелуя, и это риск. Он личной жизнью Марина до этого не особо интересовался, о поцелуях с кем-то и подавно не спрашивал, но как же хочется попробовать…       Целуя требовательнее, он заставляет Марина открыть рот шире и в следующие считанные секунды проникает в него языком, прикасаясь к горячему нёбу. Марин тут же срывается, процарапывая короткими ногтями его плечи, пытается отстраниться, запрокинув голову, и Аркаша почти сразу начинает винить себя, что нарушил и так хрупкие личные границы друга, но продолжает целовать, не желая проигрывать в челлендже. Его пальцы смыкаются на мариновой челюсти, заставляя опустить голову — и Марин тает, всё-таки оставляя негромкий стон на его губах, и сам пытается вернуть такой глубокий поцелуй. От проскользившего по нёбу шершавого мокрого языка у него по всему телу прошлась неожиданная дрожь, а за ней чертовски приятное ощущение внизу живота, от которого мозг отключился за мгновение, а возможность мыслить трезво каким-то магическим образом потерялась.       Марин обхватывает ладонями его лицо, вжимаясь в Аркашу всем телом.       Жарко. Страстно. Невыносимо горячо. — Ахуеть… — шокировано роняет Кирилл. — Четыре, — тихо произносит Олег, уже полностью сомневаясь в том, что знает об Аркаше: всё происходящее выглядит слишком неправдоподобно из-за образа друга в голове.       Аркаша мариново возбуждение чувствует, опустив ладонь с рёбер к тазу. Ребро ладони, медленно оттянув резинку шорт, натыкается на натянутую ткань нижнего белья — и всё сразу становится понятным. Марин, замечает, приоткрыв глаза, Аркаша, явно наслаждается его действиями. Раскрасневшийся, со вздёрнутыми бровями и скатившемися к кончику носа очками, которые уже не раз задел и точно испачкал Аркаша, Марин безумно возбуждающий. — Четыре с половиной…       Ладонь подхватывает мариново бедро, приподнимает, прижимая его промежность к паху Аркаши. И теперь Марин абсолютно не стесняется и стонет громко, из-за того, как скользит по аркашиному языку его собственный, и того, как они плавно двигаются в такт, совершенно точно имитируя секс сквозь одежду.       Они чувствуют поражённые взгляды на себе, но игнорируют их так, как не игнорировали никогда. Слишком увлечённые друг другом, слишком возбуждённые, чтобы останавливаться раньше времени. — Последние пятнадцать секунд…       Последние пятнадцать секунд они оба не сдерживаются, накаляясь до предела. Ладони лезут в самые непристойные места, в паху жарко, а горячие вдохи и выдохи на губах теперь смущают. Марин тянет его футболку за плечи на себя, и она закатывается, оголяя спину, усеянную родинками, когда Аркаша пробирается под ткань шорт. — Пять…       Марин прикусывает его губу, оттягивает, пока Аркаша приоткрывает глаза, впервые в жизни сталкиваясь с возбуждёнными мариновыми. — Четыре…       Аркаша вбирает его верхнюю губу, не в силах оторваться от завораживающего зрелища. — Три…       Марин, отвечая, мимолётно проскальзывает языком по верхнему ряду зубов, не замечая, как подрагивают собственные ресницы. — Два…       Они одновременно прикрывают глаза, прижимаясь губами к губам, и замирают, дожидаясь звонка таймера. — Один, всё.       Первым отстраняется Аркаша, тяжело дышит и смотрит так жадно, что Марин, не открывая глаз, чувствует его томный взгляд на себе. Его грудь тяжело вздымается, а в паху очень горячо, даже слишком. — Вы мутите? — спрашивает Полина, глядя на друзей с очевидным скептицизмом. — Пока нет, — мимолётно взглянув на неё, произносит Аркаша. Его ладони всё ещё на мариновых бёдрах, а возникшая выпирающая проблемка на штанах друга очень даже заметна, что непроизвольно заставляет Аркашу улыбнуться. Марин приоткрывает глаза, параллельно оттягивая футболку пониже, и растерянно смотрит на Аркашу.

***

— А-ах… — Тише, — его опаляющий нежную кожу шёпот возбуждает нехуже шаловливых ручонок, стягивающих шорты.       Аркаша ведёт его к кровати, попутно стягивая все вещи, тычется губами в пахнущую приятным мужским парфюмом шею и лапает-лапает-лапает, сжимая пальцами кожу до покраснений. Жадно скользит ладонями по ягодицам, бёдрами прижимается к чужим, напирает, заставляя упасть спиной на кровать. Оголяя друга, он и сам стягивает с себя всё, кроме нижнего белья, не без помощи мариновых подрагивающих пальцев, конечно. Марин пытается вести себя тихо, но это не помогает сгладить ситуацию, когда Аркаша опускается поцелуями к ключицам, одновременно пальцами закатывая ткань его трусов.       Марин к нему жмётся, царапает, явно жаждет большего, выпадая из реальности от одного ощущения уже знакомых губ на коже. Аркаша проводит ладонью вдоль бока, сжимая талию и оттягивая кожу у рёбер, расцеловывает его грудь, невзначай проводя языком по возбуждённым соскам, отчего Марин, обхватив бёдрами его бока, выгибается в пояснице. — А-ах, Арка-а-аш… — Тише, говорю же, — шипит Аркаша, плавно толкаясь тазом. — М-м-мх, да! Аркаш, ещё! — намеренно громко и пошло стонет Марин, с азартом глядя в быстро воспламеняющиеся глаза напротив. — Ах! Быст-       Аркаша наклоняется и затыкает его поцелуем, перебивая. А Марин понимает, что ему такое нравится, ведь руки сами царапают спину друга, а всё лицо бросает в жар, по телу бежит дрожь. И только Марин расслабляется, поддаётся, как Аркаша опять углубляет поцелуй. Чёртов горячий шершавый язык. Чёртов поцелуй, от которого так плохо-хорошо внизу живота. Чёртов Аркаша, который сжимает пальцами его челюсть, не позволяя отвернуться и прекратить целоваться, даже когда от ощущений начинает кружиться голова. — Я невнятно прошу? — с улыбкой спрашивает довольный собой Аркаша, даже не представляя до какого состояния довёл друга. Марин едва может понимать происходящее, притягиваясь, как магнит, к губам, и сжимая его плечи.       И всё меняется в одно считанное движение: Аркаша подхватывает его под бёдра, поднимая выше, и сквозь бельё толкается тазом, явно имитируя секс. Только вот до этого, когда они были на диване перед друзьями, это было не так приятно и возбуждающе. Твёрдый аркашин член, выступающий рельефом сквозь мокроватую ткань, точно коснулся всех чувствительных точек под мошонкой, о которых Марин до этого и знать не знал. А Аркаша вмиг ощущает, как становятся ватными бёдра.       И, глядя на выгнувшегося Марина, который в немом стоне открыл рот и сжимает его руки, словно держась за спасательный круг, Аркаша понимает, что делает всё правильно и не одному ему очень хорошо. — Арка-а-аш… — сипло стонет Марин, пока всё тело словно горит. — Блядь… — Хорошо-о… — шепчет Аркаша ему в губы, повторяя безумно приятное движение. Марин запрокидывает голову и закатывает глаза от невыносимо возбуждающих ощущений. Его член трётся о, как оказалось, совершенно не мягкую ткань, весь сочится, отчего Марину становится невозможно стыдно.       Конечно, от кого, как не от своего лучшего друга, он будет течь, как сучка?       На аркашиных лопатках остаются царапины, а движения становятся быстрее и жёстче. Марину, как и Аркаше, по-дьявольски хорошо, да так, что не хочется, чтобы процесс прекращался хотя бы на секунду. Горячее сбитое дыхание нарушает тишину не только между ними, но и во всей квартире, отчего обоим стыдно, но им слишком хорошо, чтобы даже задуматься об остановке или, хотя бы, передышке.       Аркаша, чувствуя, как дрожат бёдра перед быстро наступившим оргазмом, вымученно стонет прямо в губы друга и ускоряет движения тазом. Марин зажимает себе рот ладонью, двигаясь в такт Аркаше.       Слишком… — С-сука… — прогибаясь в пояснице и плавным толчком прижимаясь как можно ближе, стонет Аркаша. — Пожалуйста, ещё чуть-чуть!.. — извиваясь, умоляет Марин не своим голосом.       Аркаша из последних сил толкается ещё несколько раз, параллельно накрывает горячей влажной ладонью мариново достоинство, спрятанное за тканью, и прижимает его, водя вниз-вверх. Марин изгибается, пачкая бельё, и медленно укладывается на кровать, не заметив, с какой силой сжал дрожащими бёдрами аркашины бока. — Пиздец… — срывается сбитое с его губ, когда он упирается лбом в маринову грудь.       А Марин дышит тяжело, до сих пор чувствуя приятное в паху. Его вспотевшие ладони мажут по влажной аркашиной спине, по волосам, медленно прочёсывая короткие завившиеся прядки, а сам он пытается расслабить ноги. Аркаша подставляется под поглаживания, осторожно отстраняясь тазом. Этого совсем не хочется, ведь каждое малейшее движение безумно, сводит с ума, и просто прижиматься к нему так — слишком хорошо. Но стыдно и стеснительно, когда вы оба кончили от простого трения.       Пройдёт ещё четверть часа, перед тем как они отстранятся друг от друга окончательно. Чувствуя себя невыносимо грязными, они по очереди соберутся в душ. И после, когда уже всё и понятно, и непонятно одновременно, Аркаша заберётся к нему под одеяло и, не решившись, так и останется лежать. Марин же, отвиснув от бесконечной ленты, будет смотреть на него и думать, пока, выдохнув от напряжения, сжавшего органы, не попросит заветное: — Поцелуй меня ещё раз.       И будет смотреть так умоляюще, что Аркаша не сможет отказать.       Это всё потом. Пока что они глубоко вдыхают спёртый воздух и жмутся ближе.