Жизнь со зверем в каком-то смысле может быть очень приятной

Последнее, от чего ожидал проснуться Уэйд, так это от запаха еды. Обычно готовил он, потому что Слепая Эл не готовила по той причине, что она была... Ну, слепой. И это не эйблизм, честное слово! — По крайней мере я надеюсь, что это не посчитают эйблизмом, — сонно бурчит Уэйд, уставившись в пустоту, — И не надо так на меня смотреть, я даже не пытался шутить про слепоту Слепой Эл. Уэйд обречённо вздыхает и поднимает свою еще не до конца проснувшуюся тушку с кровати. Схватив вроде бы чистые домашние штаны и футболку, он решительно отправился в душ. На то, чтобы постоять под теплыми струями воды, натереть тело мылом и вытереться полотенцем ушло не более десяти минут. А дальше Уэйд пошлепал босыми пятками в сторону кухни. Сначала в небольшом пространстве обнаружилась широкая спина Логана перед плитой, а потом уже источник запаха: сковородка с омлетом из нескольких яиц. Тупую и пошлую шутку Уэйд не рискнул говорить вслух. Он даже не был уверен, что сможет сейчас заговорить, потому что просто напросто застыл в дверном проеме, разглядывая как Росомаха, дикий зверь, ловко управляется с кухонной утварью. Вроде бы совсем не семейный человек, но даже завтрак с утра может приготовить. Оказывается, даже болтливый наемник вполне может разбудить в человеке таланты. В несколько шагов Уэйд пересек кухню, чтобы обхватить талию Логана и уложить щеку ему на спину аккурат между лопаток. В ответ ему донеслось бурчание: — Осторожно, у меня горячая сковородка. Обожжёшься. Уэйд в ответ лишь мурчит, потираясь щекой об спину Логана, даже не собираясь отходить. — Котик, я неубиваемый, забыл? Хотя это так мило, что ты заботишься обо мне... Логан улыбается, искренне и застывает, позволяя им обоим насладиться утренними объятиями. Кто сказал, что зверь и наемник обязательно будут убивать друг друга? Тем более если зверь так хорошо греет вечно мерзнущего наёмника по ночам и просто любит. Любит так, что готов утром готовить завтрак, терпит Мэри Поппинс и помогает Слепой Эл. А руки Уэйда начинают своевольничать. Заползают под футболку Логана (позаимствованную из гардероба Уэйда, между прочим), оглаживают бока и прощупывают адамантиевые ребра сквозь горячую кожу. Пальцами Уэйд чувствует, как напряглись мышцы Логана на груди и животе, и довольно фырчит, утыкаясь носом в трапециевидную мышцу. От Логана исходит тяжелый вздох, его пальцы цепляются за ручку на плите и выключают газ. — Неугомонный, завтрак готов, — голос ровный, а все равно с хрипотцой, пробрали-таки чужие прикосновения. — Руки убирай и садись за стол. — Я надеялся, что на столе вместо завтрака окажусь я, — Уэйд шепчет, дразнится чертовка, но всё-таки послушно отлипает от чужого родного тела и перемещается за стол, — И не я один надеялся, тут еще несколько таких извращенцев. Уэйд загадочно подмигивает в пустоту и возвращает все свое внимание обратно к Логану, любуясь сосредоточенно сведенными бровями. Где еще можно будет увидеть домашнего Росомаху, раскладывающего омлет по тарелкам? Хорошо хоть не в фартуке, иначе Уэйд точно умер бы от умиления. Хотя он в целом не может умереть, но Логан явно этого добивается с их самой первой встречи в обшарпанном баре. Разрыв сердца от переполняющих его чувств точно гарантирован. Твердые и сухие губы мажут по виску и бугорку на коже, когда Логан наклоняется, чтобы поставить тарелку перед Уэйдом. Уилсон льнет к его теплому телу, ничуть не заинтересованный в завтраке. Логан только фыркает и, выпрямившись, тыкает пальцем в сторону стола, безмолвно показывая есть. Уэйд хватает вилку и расплывается в широкой улыбке. — Ты такой милый, когда суровый! Всю жизнь бы смотрел как ты мужественно сдвигаешь брови и делаешь такой угрожающий взгляд. Хотя точно, нас же ждет прекрасная бессмертная жизнь вместе, и только попробуй умереть как тот Логан. В ответ на вскинутые в немом вопросе густые брови Уэйд молча (!) втыкает вилку в омлет и дальше только что-то невнятно бурчит с набитым ртом, уходя от ответа. Логану остается только тяжело вздохнуть и сесть рядом. В отличии от Дэдпула он ковыряется в тарелке с меньшим удовлетворением. Это, разумеется, не остается незамеченным. Вилка Уэйда остается забытой, а его пальцы скользят по жестким волоскам бакенбард, оглаживая подбородок Логана. — Хэй, звереныш мой любимый, чем тебе успел насолить омлет, что ты с такой ненавистью на него пялишься? Только умоляю, не надо меня протыкать твоими вилками из рук точно так же. Попытка уйти в тупой юмор срабатывает, и обеспокоенные морщинки между бровей разглаживаются. Пальцы Логана накрывают ладони Уэйда, все еще обнимающие бородатое лицо. — Опять кошмар приснился, не бери в голову. Мне хватает того, что они кричат в моей башке. Логан слабо улыбается, но Уэйда это не убеждает. Он решительно перебирается на чужие колени и обхватывает его шею руками, укладывая голову на плечо и игнорируя деланно-возмущенный вздох. Тем более горячие ладони Росомахи все равно ложатся на талию, и это — настоящее счастье. Пальцы Уэйда щекочут загривок и спускаются куда-то ниже, прощупывая адамантиевые позвонки под кожей, по которой от такого казалось бы невинного действия бегут мурашки. — Я буду брать в голову, а мог бы, кстати, ещё и в рот, все, что я захочу. В том числе то, что касается тебя, Логан. Знаешь почему? — Уэйд успевает быстро переложить ладонь с шеи Росомахи на его рот, чтобы не дать ему заговорить, хотя, вообще-то, это излюбленный жест Логана, — Потому что я люблю тебя, дурака. И ты меня, балабола и негодника любишь. А когда люди любят друг друга, они готовы делиться всем, что их тревожит, смекаешь? А, черт, это же фразочка Джека Воробья, она из другого фильма. Логан снова хмурит брови и отводит ладонь Уэйда от своих губ. Минуту молчит и разглядывает лицо напротив так, как будто впервые его видит. И все крепче впивается пальцами одной рукой в талию Дэдпула, пока вторая рука сжимает чужую ладонь. Уэйду хочется пошутить, что их поза похожа на позу во время вальса, но он сдерживает слова внутри, наблюдая за борьбой в глазах Логана. Ждет чего-то, каких-то важных слов, и хочет, хочет до боли в сердце чтобы этот взъерошенный нелюдимый зверь был счастлив. — Это тяжело, — губы Логана наконец размыкаются, сухой голос режет уши, — Я здесь живой и счастливый, а они там мертвые из-за меня. Логан с горестным вздохом откидывает голову назад и тупо смотрит в потолок. Пальцы Уэйда снова исследуют кожу, но на этот раз на ладони. Он скашивает глаза в сторону и мнется, не зная, что сказать. Сейчас шутить не хотелось, раны на душе Росомахи и без того были слишком глубокие. Слишком. А чтобы залечить их понадобится больше времени, чем несколько месяцев. Логан тоже молчит, и словно наяву чувствуется тяжелый камень на его сердце. Спокойный завтрак явно не про них. Хотя супергерои вообще не имеют права на личную жизнь, на то они и супергерои. Но Уэйду хочется, чтобы у них были спокойные и семейные завтраки, даже в компании брюзжащей Алтеи и Мэри Поппинс. Поэтому он тихим и надломленным голосом шепчет: — Но ты ведь стал героем, правда? В тот момент, когда вместе со мной замкнул потоки материи и антиматерии, чтобы остановить Кассандру. Этот мир жив благодаря тебе. И я жив благодаря тебе. Логан поджимает губы и всё так же не смотрит на Уэйда, но тот по глазам видит, что в этой косматой упертой башке происходит мыслительный процесс. Дэдпул утыкается носом ему в место между шеей и плечом, так любезно предоставленное ему самим Логаном. Чужие пальцы всё-таки перестают так судорожно сжимать талию, и Уэйд предпринимает попытку разгладить ещё и лицо, осторожно касаясь губами повсюду, до куда только может дотянуться. Губы царапаются об жесткие волоски бакенбард, но Уилсон не останавливается, продолжая выцеловывать прямую линию челюсти. Он выпытывает пальцы из хватки Логана, чтобы переместить их на чужую шею и проскользить пальцами до основания, цепляясь за растянутый ворот футболки. Логан рвано выдыхает и ловит губы Уэйда, безмолвно благодаря за такую нужную ему поддержку. Язык скользит по кромке зубов, Уэйд чувствует, как острые клыки Росомахи царапают губы. Но это мимолетная грубость сменяется нежностью, поцелуй медленный, чувствительный, они словно заново изучают друг друга. Губы размыкаются, между ними пролегает тоненькая ниточка слюны. Логан сглатывает и на выдохе шепчет: — Спасибо. Если бы не ты… Уэйд не дает ему договорить и просто затыкает быстрым поцелуем. Коротко прикасается к его губам, растягивая собственные в полуулыбке. Логан больше не возражает, лишь сильнее тянет на себя тело наемника, заставляя полностью опереться на его грудь. А Уэйду только в радость быть ближе к этому крепкому телу. Прерывает поцелуй и укладывает голову на плечо, снова улыбаясь. — Никогда не думал, что скажу это, но давай просто помолчим. Ненавижу тишину, но твоё сердце и так слишком громко стучит. Уэйдовская ладонь ложится на грудь Логана прямо напротив его сердца. Оно и правда стучит слишком громко и глухо. Росомаха гулко хмыкает и мажет быстрым поцелуем по щеке Уэйда. — А у самого-то… Словно марафон пробежал и теперь отдышаться не можешь. По глазам видно, что Уилсон хочет что-то сказать, но сохраняет молчание — сам же предложил помолчать. Впрочем, надолго его не хватает. Спустя одну долгую минуту он все же раскрывает рот. — С тобой, котёночек, я готов только на марафон в кровати. И ты так и не поел. Конечно, я бы предпочел, чтобы ты сожрал меня прямо здесь, но тебе нужны силы на марафон. Логан тихо прыскает и утыкается лбом в плечо Уэйда, на что наемник довольно лыбится и хлопает его по спине. На сегодня его самая сложная миссия выполнена: зверь больше грустить не будет. Сейчас поест и уйдет в свой уголок дальше сопеть на диване, безразличный ко всему. Точнее, почти ко всему. Если Уэйд приползёт к теплому телу и устроится под боком, то его тут же сгребут в объятия и никуда не отпустят. Потому что на самом деле внешне грубый Логан был голоден до тактильности и самого Уэйда. У ножек стула нарисовалась Мэри Поппинс, как всегда голодная и тоже желающая получить внимание Уэйда. Наемник мигом покидает колени Логана, который сделал вид, что ничуть не жалеет об этом. Найдя собачий корм, Уэйд застучал им по дну миски, призывая питомицу на завтрак. Догпул мигом уткнулась мордой в миску и принялась хрустеть кормом. Какое-то время Дэдпул мог наблюдать идеалистическую картину: Логан и Мэри на пару завтракают на кухне в его квартире и выглядят вполне уютно и совершенно естественно. Такое хрупкое и идеальное счастье хранилось в этих казалось бы обычных моментах, никак не влияющих на жизнь. Но Уэйду нравилось думать, что это часть его спокойной жизни, которая стала доступна ему с приходом нелюдимого и грубого Логана в его сердце. После завтрака Логан действительно расположился на диване, словно в квартире не было других мест. Уэйд мгновенно уложил ему на колени голову и согнул ноги в коленях, собираясь три часа подряд о чем-нибудь разглагольствовать, пока ему не заткнут рот поцелуем. Обычно именно так у них и проходили супергеройские будни. — Хотя, честно говоря, супергероем я как-то быть не готов, — бубнит Уэйд, скрещивая руки на груди. — Это ужасно сложно. Меня вполне устраивает роль Марвеловского Иисуса. Особенно если учитывать, что с помощью этой роли я заполучил своего любимого звереныша. Чтобы вы знали, я пытался получить его с две тысячи шестнадцатого года, но Хью был против. И вот, вауля, Росомаха живет в моей квартире, крадет мои футболки и храпит под ухом. Тяжелая ладонь Логана опустилась на голову Уэйда. Проскользив по лбу и макушке, она остановилась ближе к затылку. Пальцы начали слегка поглаживать кожу, и Дэдпул аж глаза прикрыл от удовольствия. — Че ты там опять болтаешь? Уэйд многозначительно улыбается и тянет ручки вперед, пытается обнять наклонившегося к нему Логана. Ему это удаётся, и ладони ложатся на загривок, наклоняя мужчину ещё ниже. Джеймс и сам не против, нетерпеливо накрывает чужие губы своими, толкается языком в рот, мажет им по нёбу. Уэйд почти задыхается от восторга и мычит в поцелуй, старательно втягивая воздух через нос. Логан чувствует, что ему не хватает дыхания и отстраняется, пусть и недалеко. Его лицо все так же висит в воздухе перед глазами Уэйда. Дэдпул быстро облизывает губы и хихикает. — Ты мне весь рот вылизал. — Я могу тоже самое и с задницей проделать. Лицо Логана абсолютно серьезное и нечитаемое, а на щеках Уэйда выступает румянец. То ли от смущения, то ли от удовольствия и представленных в голове картинах. А чужие губы, секунду назад еще прикасающиеся к уэйдовским губам, искривляются в усмешке и по ним, словно назло и дразнясь, скользит язык. Уэйд фыркает и давит ладонями на шею Логана, заставляя наклониться. Нетерпеливо покусывает его губы и жадно целует. Уэйду до одури нравится целоваться с Росомахой, ощущать его теплые ладони на себе, получать укусы и слушать его рычание, сводящее с ума. А еще ему нравятся эти влажные звуки поцелуя, которые раздаются каждый раз, когда губы отрываются от чужих губ и соприкасаются снова. Логан запрокидывает голову, прерывисто дыша. Просовывает одну руку под спину Уэйда, второй обхватывает плечи и тянет вверх, заставляя сесть. Уилсон с готовностью усаживает рядом с ним, предварительно убрав ладони с чужой шеи. Они встречаются глазами, и Уэйд внезапно прыскает. Минуту он давится смехом, пытаясь ответить на вопросительный взгляд Логана, и в конце концов у него получается утихнуть и собрать слова в предложения. — Лог, почему у тебя скелет адамантиевый, а зубы нет? Ну прикинь, были бы у тебя зубы из металла, никакой кариес не страшен. Дэдпул снова смеётся, а Джеймс только озадаченно дергает бровями. Он явно не задумывался об этом раньше. Уэйд мог точно сказать, что прямо сейчас он касается языком зубов, проверяя, из чего они на самом деле сделаны. — Да хуй его знает. Какого хрена тебя это заинтересовало именно сейчас? — Ну просто мы когда целуемся, ты постоянно норовишь мне губу прикусить, но кусаешь не до крови. А вот когтями своими ты все что угодно можешь проткнуть. Вот я и задумался, что не так с твоими зубами. — Дурачье, — бросает Логан без злобы и с тихим стоном закрывает лицо ладонями, опираясь локтями на собственные колени. Уэйд, все еще хихикая, подгибает под себя ноги и тянется к Логану. Дотянувшись до него, он короткими поцелуями покрывает его шею, прерываясь лишь на то, чтобы заговорить. — Малыш, я сбил тебе настрой на секс? Логан от поцелуев не уворачивается. Наоборот, выпрямляется и откидывается на спинку дивана, запрокидывая голову, чтобы Уэйду было удобнее. Дэдпул, разумеется, пользуется этим и шустро устраивается на чужих бедрах, разводя в сторону ноги и утыкаясь коленями в диван. Губы снова вернулись к своему занятия, только теперь к ним добавились еще и укусы, поверх которых проходился язык, оставляя за собой влажный след. Логан шумно сглотнул, его гортань дернулась под губами Уэйда. Довольный собой Дэдпул подцепил кожу зубами и всосал в рот, оставляя красный след, который мгновенно сошел из-за регенерации. Уилсон недовольно цокнул языком и провел большим пальцем по месту, где только что был засос. — Бесит твоя регенерация. Одно дело восстанавливать тебя пока мы херачим друг друга со всей силы, а другое дело мои засосы убирать. Сука, скажи ей не делать этого. Логан издал короткий смешок и вернул голову в вертикальное положение, глядя куда-то в лоб наклоненной головы Уэйда. — Уж прости, я никак не могу на это повлиять. И если ты не перестанешь ерзать, мы поебемся прямо на этом диване, и Алтея опять будет ворчать. Уэйд с довольной улыбкой дергает подол футболки Логана наверх, в надежде, что это сподвигнет его снять ненужную одежду и заняться исполнением угрозы. — Милый мой, я именно этого и добиваюсь. Ты обещал мне вылизать жопу. И забей, Алтея на самом деле счастлива, что я хоть с кем-то трахаюсь, а не тоскую, как было до этого. А я счастлив, что трахаюсь именно с тобой — осталось на языке Уэйда, когда Логан потянул его за подбородок и мягко, почти что целомудренно поцеловал. А потом в губы прошептал: — И за нами наблюдает Мэри Поппинс. Не думаю, что она готова наблюдать как я втрахиваю ее папочку в диван, предварительно запихнув ему язык в жопу. И нам вряд ли нужна публика. Хотя насчёт тебя я не уверен, извращенец. Уэйд спрятал судорожный вздох за усмешкой. Зато налившийся кровью член сказал все за него. Возможно, самую малость он действительно извращенец. Но разве он виноват, что Логан так охуенно и горячо сказал “папочка”. — Ух ты, я прям потёк. Любишь дёрти толк? Прошепчешь мне на ушко, как хорошо я раздвигаю ноги и принимаю твой член? И кто это тут ещё извращенец, орешек. — Только если ты попросишь. Вот такая короткая фраза, а Уэйду уже хотелось выть. И он мог легко утверждать, что Логану это тоже понравилось. Потому что его член очень однозначно упирался в ногу Уилсону. Но при собаке трахаться действительно было неловко. Дэдпул, саркастичный наемник, гроза преступников и просто ходячая харизма просто не мог принять тот факт, что на него прямо сейчас смотрела его питомица. Он бросил жалобный взгляд через плечо, утыкаясь в понимающие собачьи глаза. — Догпуля, моя хорошая девочка, давай ты выйдешь? Я не готов вставать прямо сейчас. Этот тупой Росомаха заставляет мои ноги трястись, как желе. Логан смеется и, обхватив лицо Уэйда руками, возвращает его взгляд к себе, коротко целует в нос и, отпустив его щёки, хлопает по плечу. — Поднимайся. У нас смазка и презервативы все равно в спальне. И на кровати в любом случае удобнее, бедный диван еле живой, он не выдержит. Дэдпул обречённо вздыхает и сползает на пол, даже не прикрывая весьма очевидную эрекцию в штанах. Он не виноват что у него в квартире живет такой горячий звереныш, который способен возбудить одним поцелуем. У долголетия точно есть плюсы: охренеть какая практика в поцелуях. И определенно не только в поцелуях, потому что те редкие минеты, которые получал Уэйд, сносили голову окончательно. Уилсон жалобно вздохнул и потащился в спальню, ощущая за спиной Логана, идущего следом. Его тяжелое дыхание буквально ощущалось на затылке, а взгляд упорно сверлил спину. А Уэйд попытался вспомнить, ходил ли он сегодня с утра в душ. Ответ мозга оказался утвердительным, а это значит, что можно не волноваться по поводу чистоты его тела. На самом деле до спальни они добрались буквально за минуту. Уэйд мигом избавился от одежды, даже практически не волнуясь по поводу своего покрытого шрамами тела, и развалился на кровати лицом вверх, вытягивая ноги. Логан задержался, чтобы взять с комода (да, они даже не прятали такие вещи) тюбик с лубрикантом на силиконовой основе и презерватив. Их размеры с Уэйдом были практически одинаковые, поэтому даже не пришлось искать нужную упаковку. И хранили все сразу в одном месте, чтобы не искать подолгу и не сбивать настрой на секс. Уэйд уже начал скучать на кровати, когда к нему наконец присоединился Логан. К счастью, он тоже разделся, позволяя наглым ладоням полапать его торс, путаясь пальцами в тёмных волосах на груди и прессе. Только вот занимался Уилсон этим недолго, внезапно охрипший голос Росомахи приказал поворачиваться на живот. И Дэдпул, разумеется, подчинился. Согнув ноги в коленях и подложив под живот подушку, он лег щекой на кровать и выпятил зад. Руками он также уперся в матрас, увеличивая опору. На мгновение дыхание замирает, как раз в тот момент, когда чужое дыхание согревает кожу на ягодицах и анусе. Уэйд прикусывает внутреннюю сторону щеки, но все равно не может сдержать стона, когда язык Логана касается сжатого колечка мышц. Он усилием воли заставляет себя расслабиться и снова винит регенерацию, только уже свою, что каждый раз приходится растягивать с нуля. Но мокрый язык все равно проталкивается внутрь, срывая очередной громкий вздох с губ. Уэйд жмурится до звёзд перед глазами, пока Логан старательно раздвигает ягодицы в стороны и массирует самым кончиком языка сфинктер, неторопливо продвигаясь дальше. Язык давит на стенки, мокро лижет снаружи, снова проникает внутрь, игнорируя сопротивление мышц, и безудержно ласкает. Уэйд невольно подался задом навстречу ласкам, утыкаясь лбом в кровать и глуша в ней стоны. — Блять, Логан, — хрипит Уилсон, прекрасно понимая, что его сейчас доведут до оргазма буквально одним языком. — Я сейчас кончу, и в этом будет виноват твой блядский язык. Вместо ответа Логан вжимается лицом в его задницу, царапает бугристую кожу жесткими волосами бакенбард и глубже трахает его языком. Он не дотягивается до простаты, но Уэйду все равно сносит голову. Пальцы скребут по простыне и с силой сжимают ее. В горле собирается слюна, и он гулко сглатывает. Как раз в этот момент теплая ладонь Логана накрывают его член и быстро насухо надрачивает в такт движениям языка вдоль влажных от слюны стеночек. От двойной стимуляции Уэйд не выдерживает и со стоном бурно кончает в руку Росомахи, выгибая спину наверх и еле ощутимо подрагивая. К счастью, чужие ладони помогает удержаться в ровном положении, пока Уэйд приходит в себя и промаргивается, пытаясь убрать пелену перед глазами. Наконец его напряженные мышцы на бедрах и животе расслабляются, и Логан вытягивается на спине вдоль уэйдовского тела. Уилсон перекатывается на бок и оказывается лицом к нему, все еще с ошалевшим выражением лица. На лице Росомахи расплывается самодовольная ухмылка, и Уэйд фыркает, укладывая голову ему на плечо. — Лог, если ты меня сейчас еще и членом трахнешь, я вообще свихнусь. Ты где этому научился вообще? Логан коротко смеется, и этот звук теплом отдает в груди. Он поворачивает голову и губами прислоняется ко лбу Уэйда, предварительно обняв его одной рукой на плечи. — Секрет фирмы. И да, член я в тебя тоже засуну, — какие-то мгновение он молчит, а потом продолжает, силясь скопировать голос Уэйда, что получается не очень. — Ты же хочешь раздвинуть ножки для папочки? Фу, блять, Уэйд, я так не могу. Голос Логана возвращается в норму, а плечи Дэдпула подрагивают от смеха. Он закидывает одну ногу на чужое тело и вполне себе красноречиво принимается покрывать поцелуями его ключицы и плечи, для этого слегка приподнимаясь над Логаном и удерживая свой вес одной рукой. — Ладно, можешь молчать во время. Только рычи, меня это заводит. Кажется, Логан записал это в отдельный список у себя в голове. Этот список точно существовал, иначе Уэйд не мог объяснить каким образом Росомаха всегда находил лучшие способы удовлетворить своего бойфренда в постели. Хотя кто знает, сколько тел прошло через его руки (и член). Губы Уэйда накрыли правый сосок на груди Логана (и когда только успел спуститься ниже), и его вознаградили мгновенной реакцией. Джеймс дернулся и что-то невнятно простонал, укладывая одну руку на лысую макушку. Довольный собой Дэдпул очертил языком круг, зацепился за кожу зубами и перешел на левую сторону груди, в процессе успевая полностью залезть на Логана и наклониться к нему, чтобы продолжить ласки. Росомаха немедленно ухватился одной рукой за его задницу, второй все так же поглаживая затылок. Пока язык и губы Уэйда проходятся по мышцам на груди, пальцы Логана словно в забытье скользят по коже чужой головы, не надавливая, лишь лаская. Разгорячённое тело трётся о другое, и Уэйд в какой-то момент теряет концентрацию, просто утыкаясь лбом в грудь Логана. Его тут же поглаживают по спине, возвращая в мир живых. Дэдпул находит руками опору в виде тела под собой и поднимает себя вверх, встречаясь глазами с обеспокоенным росомахиным взглядом. Трясет головой и смотрит по сторонам в поисках тюбика смазки. — Все нормально, котенок, у меня снова встал, и я готов. Фокс совершил преступление против всего человечества, когда взял на роль вечно полуобнажённого Росомахи Хью Джекмана, который на шестом десятке имеет такое тело. Логан трясет головой, откровенно не понимая, что за дичь несет Уэйд, и находит так необходимую им смазку, которая все это время лежала у него примерно под копчиком. Там же обнаруживается и пока ненужная упаковка с презервативом. Их позиция не самая удобная для растягивания Уэйда, но они на это забивают. Уилсон только двигается вперед, чтобы Логан мог без труда дотянуться руками до его входа. Джеймс за это время успел выдавить смазку на пальцы, теперь согревая холодный лубрикант собственным теплом. Уэйд аж дыхание задержал, готовый к тому, что сейчас его анальное отверстие снова будут растягивать, только на этот раз пальцами. Он зажмуривается, когда смазка касается сфинктера и легко проникает внутрь, проталкиваемая указательным пальцем, который легко проходит внутрь, практически не встречая сопротивления. Убедившись, что две фаланги спокойно двигаются в прямой кишке, Логан добавляет второй палец. Уэйд прогибается в спине, прижимаясь грудью к Джеймсу, и кусает губу, рвано вздыхая. Он молчит, вместо этого концентрируясь на том, чтобы расслабиться и дать растянуть себя. Опытным путем уже было выявлено, что без растяжки совсем туго, причём во всех смыслах. Поэтому Логан не торопится, неспешно проталкивается внутрь двумя пальцами, размазывая лубрикант по сжимающимся стенкам. Второй рукой он похлопывает Уэйда по бедру, безмолвно прося расслабиться, и тот подчиняется, отчего пальцам тут же становится свободнее, и можно практически без труда двигать ими внутри, раздвигая на манер ножниц, что Логан и проворачивает. Уэйд шипит, когда внутри присоединяется третий палец. Сразу становится туго, и Логан не торопится, разрабатывает отверстие, свободной рукой выдавливая еще смазки, что провернуть на так уж и просто в их положении. Но зато скольжение тут же упрощается, что позволяет Уэйду расслабиться и принять три пальца. Убедившись, что отверстие растянуто достаточно, Логан освобождает его от пальцев и тянется за презервативом, пока Уилсон явственно ощущает пустоту внутри себя. Он нетерпеливо царапает чужие плечи, когда слышит звук разрываемой упаковки. Логан что-то нечленораздельно мычит и подмахивает бедрами наверх, рывком надевая презерватив на член. Делает несколько движений рукой, размазывая жалкие остатки смазки с пальцев, и кивает Уэйду. Дэдпул приподнимается, в чем ему помогает Джеймс, придерживая за бедра, и вполне себе решительно насаживается на член, направляя его рукой внутрь себя. Головка проникает без проблем, раздвигая хорошо смазанные лубрикантом стенки и срывая с губ Уэйда несдержанный стон, а дальше уже идет туже, что заставляет хмурится обоих. Уэйд расслабляет мышцы ануса и медленно опускается вниз, принимая в себя буквально по миллиметру, а Логан заставляет себя не двигаться, позволяя ему самому задавать темп, хотя от этой медлительности и узости дыхание перехватывает. В процессе Уэйд выпрямляется, лишь слегка опираясь кончиками пальцев на горячий торс Логана, от чего меняется угол наклона, и член лучше проходит внутрь, сразу же попадая по простате. Уилсон стонет и замирает, понимая, что чувствует, как яйца прижимается к входу. Пару раз моргнув, он смотрит прямо в глаза Росомахи и приподнимается, чтобы снова опуститься. Только на этот раз Логан вскидывает бедра ему навстречу, отчего член резче и сильнее бьет по простате. По спине Уэйда катятся капли пота, и он жмурится от яркого наслаждения. С Логаном иначе не бывает, с ним только так: ярко, горячо и до одури приятно. Он сжимается вокруг его члена, чем вызывает рваный стон, и двигает бедрами вверх-вниз, совершая короткие, но быстрые фрикции. От этого забиваются и ноют мышцы, но каждое движение способствует стимуляции простаты и новой вспышки удовольствия. Уэйд гортанно стонет, вжимается в пах Логана и сжимает рукой собственный член. Ему хватает нескольких быстрых движений ладонью, чтобы кончить, и Джеймс изливается вслед за ним. Уэйдовская сперма белесыми каплями остаётся на чужом животе и груди, но Логан, кажется, не против. Он тяжело дышит и до синяков сжимает бедра Уэйда, неловко запрокидывает голову и кусает губы. Уэйд, в свою очередь, не двигается, давая им обоим прийти в себя, только наклоняется вперед и оставляет несколько поцелуев на подбородке Логана, обнимая руками его лицо. Уэйд задвигался первым. Он сполз с члена Логана и рухнул рядом. Мысль о том, что надо убирать все это безобразие и идти в душ заставила его застонать. Этот звук пробудил Джеймса, который зашевелился и принял сидячее положение. Посидев так пару секунд, он стянул презерватив и, тщательно завязав его, бросил в мусорку. Попал. Уэйд вяло пару раз хлопнул в ладоши. — Точно в цель. Трёхочковый. Логан обречённо вздохнул и провел ладонью по лицу, с неохотой поднимаясь с кровати. — Вставай, я тебя на руках не утащу, ты тяжелый. Уэйд повторил его вздох, подкатился к краю кровати и скинул ноги вниз. Оказавшись рядом с Логаном, он немедленно поцеловал его и, схватив одежду, решительно пошлепал босыми ногами в душ. Логану оставалось только последовать вслед за ним.