72 стадии принятия

***

Одри плохо спала все эти дни.

Вдали от Астреи.

Вдали от Давида.

Она обманывала себя, выдавая за причину этой тоски уже ставшее привычным одиночество. Эту боль, осевшую и снующую так глубоко внутри, что уже не достать. Но теперь невозможно было и дальше игнорировать и новое, такое непривычное чувство щемящего тепла, тотчас готового разлиться сладкой негой, стоило лишь вспомнить улыбку, искрящиеся глаза или голос...

«Ведьмочка»

Боже, как она отчаянно желала вновь услышать это прозвище из его уст. Ощутить волну мурашек, блуждающих вслед за его взглядом, так бесцеремонно и с этим чертовски волнующе плавящим кожу,

воздух,

расстояние,

границы.

Его глаза... Они горели радостью встречи. Они сжигали и её следом. Сколько всего смешалось в этих расширенных зрачках! Взрывной коктейль чувств.

От неё. Для неё.

Она смотрела на него, и мир вокруг переставал существовать. Расползался и меркнул, как фотокарточка на тлеющих углях. Слова, люди, декорации - всё исчезало в этом искрящемся пламени, оставляя после себя лишь жар этого зарева. Его тепло было способно согреть даже издалека, отдавая покалываниями на кончиках пальцев. Тепло, перекрывающее все дурные мысли, ночные кошмары, беспокойство о работе, мысли о Звере. Ничто не волновало её сейчас больше, чем он. И никогда прежде так не волновало. - Прости, что ушла не попрощавшись. Ноги сами сделали робкий шаг. И этого оказалось достаточно, чтобы коктейль его чувств тут же разлился по телу, заставляя сделать встречное движение: резкое и безрассудное.

Наплевав на всё. Наплевав на всех.

Расстояние до неё он преодолел за одно мгновение. И время остановилось. Сердце остановилось. Давид притянул её к себе, скользнув руками по холодящей кожу шёлковой ткани блузки. Жар его пальцев особенно ясно ощутился в этом контрасте. Одри мягко ткнулась носом ему под ухо, еле сдерживаясь, чтобы не мазнуть губами по шее. Почувствовала, как глубоко он выдохнул ей в волосы, прикрывая глаза. Мужчина обнимал бережно, борясь с желанием сцепить руки сильнее, чтобы больше никогда не отпускать, больше не упустить... Но сладкая нега мгновенно развеялась, оставляя после себя липкий осадок разочарования, когда их нагло прервали резким покашливанием. Давящее чувство тревоги вновь заняло её нутро, подкатывая неприятным комом к горлу. Нехотя Давид разжал руки и отстранился, одобряюще улыбаясь девушке и украдкой сжимая ладонь напоследок, окончательно прерывая близость. - с Возвращением домой, Одри. Я скучал.

***

Она злилась на себя, злилась на ситуацию. Почему ей было так тяжело заставить себя вернуться? Ведь теперь её могли выслать отсюда. В любой момент. Одри не готова была соглашаться. И никакой страх не заставил бы её передумать. Ведь теперь она не одна. «Больше нет...» Из тревожных мыслей её вырвал знакомый силуэт. Давид плавно отошел от стены и уверенно двинулся ей навстречу. - Отстрелялась, ведьмочка? «Ведьмочка»... Сердце вновь дрогнуло. Но тут же кольнула и досадная мысль. Горькая и болезненная. Одри не могла больше держать её в себе. - Нам с тобой теперь что, даже нельзя смотреть друг на друга?

«Нельзя...»

Голос предательски дрогнул. Она отказывалась верить. «Кто они такие, чтобы запрещать? Если дело в корпоративной этике, то я...» На её напряженные пальцы мягко опустилась рука. - Одри... Не отпуская, Давид притянул девушку ближе. - Знаешь, к чему я не привык на самом деле? Что меня упрекают за грехи, которых я ещё не совершил. Его голос успокаивал. Слова успокаивали. Он всегда смахивал с неё неуверенность, словно мешающий опавший лист. - Может, стоило тогда оправдаться? Она почувствовала, как его пальцы огладили ей костяшки и сжали ладонь увереннее. Одри встрепенулась, глядя ему в глаза. Мгновение и в них блестнула искра. - Или... Может, нам и правда стоит согрешить? Он игриво повёл уголком губ, медленно моргнул и заговорил ещё более вкрадчиво, полушёпотом растягивая слова в каких-то сантиметрах от её уха. - Раз уж мне уже грозит наказание... подаришь настоящее воспоминание? Чтобы оно грело мою истерзанную душу, пока я буду получать свои удары плетью? Его рука легла на солнечное сплетение, вторя словам. Одри проследила за этим движением, непозволительно долго засматриваясь на длинные пальцы на мужской груди, нарочито небрежно растёгнутые верхние пуговицы и тень от светильника, так соблазнительно играющую на впадинке под то и дело гуляющим кадыком. Она машинально прикусила губу и шумно выдохнула, возвращаясь к его глазам, в которых уже разгорался дикий огонь. Мужчина впитал каждую секунду этого жеста, давно ставшего для него личным распятием. Пухлая нижняя губа, так обыденно сминаемая острыми ровными зубками. Ох, его разрывало от одновременного желания впиться в эти чувственные губы или позволить ей прикусить мочку уха, шею... Прикрыв глаза на вечную долю секунды он представил и то, и другое. Вынужденно сглотнул. Пальцы нервно подрагивали в нарастающем напряжении. Давид ждал. Пустой темный коридор, совершенно неважные сейчас начальники. Тишина, разбиваемая глухим учащенным стуком взволнованных сердец. Она не могла больше врать самой себе. Врать ему. Их поначалу невинный флирт давно перерос во что-то большее. И оба это понимали. Натянутые до предела чувства ждали высвобождения. Оттягивать неизбежное ещё больше было бы верхом глупости.

«К дьяволу всё»

- Я подарю тебе поцелуй. Одри обронила слова на одном выдохе и застыла, оставив губы чуть приоткрытыми. Давид переменился в лице. Игривая улыбка больше не плясала на губах. Искрящийся огонь ярко вспыхнул и заволок темнеющий взгляд уже нескрываемым желанием. Его рука коснулась её спины и прошлась вдоль позвоночника, вынуждая девушку вздрогнуть. Вторая легла на шею, выше, очерчивая большим пальцем острую скулу. Мгновение, и Давид притянул её к себе, жадно впиваясь поцелуем. Дурманящая сладость мяты и его губ заставляла прижиматься ещё ближе, требовать ещё больше. А он готов был отдать ей всего себя, без остатка. Сводящие с ума и доводящие до исступления поцелуи обжигали нежную кожу, лишая кислорода и последних капель рассудка. Неописуемой силы желание жгло узлом внизу живота. Одри уверенно скользнула ногой по его бедру, заставляя встать раскованнее, и позволить ей почувствовать ответное возбуждение.

«Я так сильно хочу его...»

«Черт, как же я её хочу!»

Соблазнять Давида в клубе было безумно весело, но сейчас она в полной мере осознавала, что он - действительно лучшее, что случалось с ней в жизни. И как можно добровольно от него оторваться? Набухшими от покусываний губами, с трудом разорвав поцелуй, Одри в полустоне выпалила, уже не в силах сдерживаться и ждать: - Идем наверх... Он мазнул губами по шее. Тихий рык обжёг ключицу, от которого мгновенно подкосились ноги. Руки, удерживая девушку, опустились к бедрам, уверенно сжали. Одри уткнулась ему в висок, едва сумев сдержать кроткий стон. Но он его услышал. - Уверена?.. Его же самоуверенность схлынула с лица. Мужчина держался из последних сил - хотел убедиться, что она не будет жалеть. Что это не просто безрассудный порыв. Одри запустила пальцы ему в кудряшки, и, больше не в состоянии думать, потерялась в них, в мыслях. Во всем, кроме одного - желания. И это желание она вложила в самое восхитительное и единственно верное сейчас слово: - Да... Она заметила, как он напрягся всем телом, и, уже не сдерживаясь, вжал её в стену. Даже сквозь плотную ткань костюма от него исходило обжигающее тепло. Напором он прошептал прямо в губы: - Каминная ближе. Это сладкое мгновение, трепет от такого будоражащего запаха его распалённой кожи, уже скинутая в воображении наспех одежда, такая ненужная сейчас и на всю ближайшую ночь... Ещё никто не кружил голову Давиду так сильно. Расширенные зрачки на едва заметных и почерневших от страсти радужках гипнотизировали и влекли в свой глубокий омут. Но вспыхнувшая картинка немым стоном схлопнулась от усталого голоса за спиной. - Давид, чего ты добиваешься? Сомнус... Одри поразительно быстро забыла и о его существовании, и о наказании. Давид ответил ему тяжело дыша, прижимаясь носом к щеке девушки, прилагая нечеловеческие усилия, чтобы вынырнуть из сладкой поволоки объятий. - Её добиваюсь. Сомнус раздражённо ждал. Давид же, напротив, нарочито медленно коснулся распалённых губ девушки, оставляя нежный поцелуй и проговаривая так тихо, чтобы услышала лишь она: - Запомни, на чем мы остановились. - Тебе тоже стоит научиться держать себя в руках, если ты не планируешь с ними расставаться. Начальник вперил недовольный взгляд в Одри, заставляя невольно попятиться. - Он шутит, ведьмочка. Ты неприкосновенна. Я скоро вернусь. Страх неизвестности вернулся так же быстро, как и исчезло ощущение тепла его рук, оставляя лишь едва уловимый флёр мяты на коже. Там, где он так бесстыдно и так мало её касался. Постояв ещё какое-то время в коридоре, она нашла в себе силы выйти из оцепенения и отправиться в комнату.

***

Одри переделала все мелкие и незначительные дела. Разобрала папку с документами, развесила аккуратно одежду в шкафу. Расставила духи и украшения на туалетном столике. Старательно отвлекалась, час за часом занимая себя рутиной. Ближе к ночи сходила в душ, позволяя горячим потокам воды смыть неприятный осадок от встречи с начальством. Так и не успокоившись, наспех обтерлась, высушила волосы и переоделась в домашнее. Девушка тяжело опустилась на кровать. Голову очистить всё ещё не получалось. Она разглядывала потолок, стараясь заставить себя уснуть. Но перед глазами предательски мелькал Давид. Его губы, целующие жадно и горячо... Руки, бесстыдно скользящие по коже. Тяжесть тела, так сладко вминавшая бы её в эти простыни... Нет, она не сможет уснуть. Одри схватила телефон.

«Он ответит. Он всегда отвечает»

Но на экране уже висело уведомление. Давид: «Спишь?» - Чёрт, он писал час назад, пока я была в душе! Одри дрожащими пальцами вбила ответное «Нет». Где-то недалеко послышалось приглушённое «дзыыынь». Она накинула халат, завязывая на ходу спешный узел, и поторопилась к двери. Отперла замок и толкнула ручку, практически выпрыгивая следом. - Тише, ведьмочка. Я, конечно, готов упасть к твоим ногам, но не от удара дверью. - Прости пожалуйста! Она так нервничала, что не могла уже сдержанно отвечать. - Как ты так быстро подошёл? Или ты... уже стоял тут? Давид повёл затёкшим плечом, вальяжно размял шею рукой и расплылся в обезоруживающей улыбке. - Я как раз шёл мимо. Но ради тебя готов стоять под дверью сколько угодно.

«Соврал»

А если бы она не вышла? Мысль ускорила пульс, заставляя щеки покрыться румянцем. Мужчина уловил её смущение. Облокотившись о косяк и скрестив руки, он медленно водил взглядом по её изгибам, так хорошо выделяющимся через струящуюся комбинацию. - Можно войти к тебе? «Можно войти в меня...», - мгновенно пронеслось у неё в голове. - Ты теперь просишь разрешения? Голос вновь предательски дрогнул.

«Боже, что я несу...»

Девушка опустила взгляд и с досадой прикусила губу. Осеклась. - Прости, я... - Одри, посмотри на меня. Она подняла на него взгляд и нервно выдохнула. - Сейчас я о многом хочу тебя попросить. О всём том, что терзало мои мысли все эти недели, когда я смотрел на тебя, прикасался украдкой и представлял... Ох, как много я себе представлял! Он вновь застыл с немым вопросом - надеялся, что она не передумала. Что она хочет переступить эту чертову грань, которая пульсировала безумным напряжением в этой маленькой комнате с большой кроватью. - Покажи. Прозвучало уже смелее. - Что показать? Мужчина склонил голову в бок, внимательно изучая девушку. - Войди и покажи всё, что себе представлял. На сей раз дважды повторять не пришлось. Слова разлетелись по комнате от тотчас спешно прикрытой двери, чтобы ни одна живая душа не услышала то, что предназначалось ему. Ему одному.

Хотя этого хотели и остальные 72.

Щелкнув замком, он притянул её к себе, развернул и прижал к двери, как тогда в коридоре. Пальцами зарылся в волосы, смягчая для неё прикосновение с твёрдой деревянной поверхностью. Придвинулся ещё ближе, выставил колено, вынуждая расставить ноги, отчего и без того короткая ночнушка оголила округлое бедро. Он прижался губами, сминая ей нижнюю. Вторая рука, скользнув по талии, ощутимо сжала пухлую ягодицу. Одри еле сдержала стон, комкая ему рубашку. Завела руки под пиджак и сама выгнулась, прижимаясь к нему сильнее. Давид почувствовал, как сжались соски на вздернутой упругой груди. Ещё не успевшую вспыхнуть мысль о желании сжать мгновенно опередили руки. Отметив, как идеально она умещается в его раскрытых больших ладонях, он слегка надавил пальцами, сомкнул их ещё раз и отстранился. Почти с остервенением сбросил пиджак и потянул за ворот её халата, слабый узел которого уже давно распустился длинными полосками ткани. Мужчина опустился на пол вслед за ним. Едва касаясь, медленно повёл руками от лодыжек до внутренней стороны бёдер. Замер у края оставшейся на ней сорочки. Посмотрел на девушку снизу вверх. Одри, пытающаяся найти опору в причудливых узорах двери, надрывно дышала приоткрытыми губами и ждала его распаляющих прикосновений. Давид коснулся руками коленей, повёл выше, прижимаясь носом к её животу, плавно заскользил вверх, задевая губами тонкую ткань. Пальцы застыли на груди и уверенно сжали, когда языком он провёл по ложбинке. Девушка вздрогнула и уже готова была вскрикнуть от удовольствия, но мужчина нашёл её губы своими чуть раньше. Он помнил, как в клубе она игриво очерчивала себя по изгибам, заставляя его желать оказаться на месте этой манящей руки. Глубокий вырез и почти не оставляющая место воображению одежда всё же казалась совершенно ненужной. Он мягко провёл руками по ключицам и мешающие бретельки сами слетели с плеч. Уже ничем больше не сдерживаемый шёлк пижамного платья скользнул вниз, на мгновение задержавшись на её сосках. Но при первом же неровном выдохе слетел окончательно. Правильной формы совсем немаленькая грудь выпустила на щеках мужчины непривычное чувство - смущение. Он не раз видел обнаженных женщин, но тут его выдержка надломилась. Ведь это была грудь Одри. Потребовалось мгновение, чтобы он смог прийти в себя. Давид сам шумно выдохнул, наслаждаясь обнажённым телом. И, прежде чем она подумала о том, чтобы прикрыться, хрипло сказал: - Чёрт, как же ты ослепительно красива. - Ты смущаешь меня... - А ты очаровательно смущаешься, ведьмочка. Мужчина ухмыльнулся и притянул её к себе, вновь припадая к распухшим губам. Она осторожно, почти на ощупь коснулась верхней застёгнутой пуговицы на его рубашке. Медленно спускаясь ниже, высвобождала одну за одной, пока не замерла у ремня на брюках. С досадой выдохнула, пытаясь совладать с причудливой пряжкой наощупь. Давид улыбнулся сквозь поцелуй. - Зачем ты вообще его надел? Обычно же без него ходишь. Мужчина позволил ей слегка отстраниться. Ровно настолько, сколько хватило бы ей для вопроса, а затем вновь углубил поцелуй. Насладившись, нехотя оторвался сам для вынужденного ответа. - Какая ты наблюдательная. Зато, чем больше препятствий, тем желаннее награда. - Раз я в одной ночнушке, значит, приз из меня не очень? Давид замер, прожигая девушку серьёзным взглядом. - Я очень надеюсь, что ты сейчас пошутила. Самая красивейшая девушка в моих руках - это мечта, которую не исполнили бы даже мириады твоих далёких и холодных звёзд. - А ты обещал мне одно желание, помнишь? - Не нужно тратить его сейчас, когда мы оба мечтаем об одном и том же. Он прислонился к её лбу своим. Затем намеренно медленно поглаживая, с небольшим нажимом, спустился от плеч до ладоней, переплел её пальцы со своими. Мазнул носом по щеке и прижался губами к виску. Вместе с мурашками по коже пробежало тяжёлое глубокое дыхание. Хриплый полушёпот вскружил голову окончательно. - Я никогда и ни к кому не испытывал таких чувств. Жаль, что я осознал это в полной мере лишь в тот момент, когда решил, что навсегда потерял тебя. Одри ощутила разряд, проскочивший от тёплых подушечек его пальцев до самого своего сердца. - У тебя снова будут из-за меня проблемы... У всех вас будут... Она не понимала, зачем говорит об этом сейчас, но его откровение и следом возникший страх потерять такого жизненно необходимого теперь человека выталкивали из неё эти переживания на поверхность. - Об этом даже думать забудь. Про удары плетью я шутил, Одри. Я буду волноваться лишь о том, какой кошмар ты пережила... Ты позволила сделать шаг, но я остановлюсь в любой момент, если будет нужно, понимаешь? Давид нежно коснулся щеки, посмотрел с таким трепетом, что девушка мысленно выругала себя за неумение сдерживать свои ненужные сейчас мысли. - У каждого свой личный ад, главное, научиться закрывать туда двери и не слушать чужие голоса… Но с тобой мне ничего не страшно. Он смотрел, не отрывая взгляд, кажется, даже не моргая, и ждал. Румянец с новой силой обжёг щеки. Она вытащила рубашку из его брюк, обнажая, наконец, его тоже, и провела ладонями по напряженным мышцам груди.

«Какая горячая у него кожа...»

Голос Давида стал слегка сиплым: - Ты не представляешь, как ты права, моя милая ведьмочка. Хмыкнув сквозь лучезарную улыбку, он позволил себе на мгновение раствориться в её прикосновениях. Затем одним движением расстегнул пряжку и выдернул ремень из шлёвок. Пояс полетел куда-то в сторону и упал, жалобно дрогнув металлом. Рубашку с себя мужчина позволил стянуть ей, а ещё за несколько спешных движений избавился от брюк и ботинок. Давид позволил себе ещё раз пробежаться по ней взглядом, прежде чем жадные руки рывком опустились на талию и притянули девушку ближе.  Теперь, чувствуя нежность её обнажённой кожи на себе, он нервно сглотнул, дернув кадыком, и распрямился в спине в глубоком вдохе. Когда её грудь от этого вынуждено скользнула вниз, особенно сильно ощутил затвердевшие соски, как и она вновь почувствовала пульсацию его возбуждения. Он чуть слышно застонал. Одри наслаждалась его реакцией, медленно очерчивая витиеватые узоры на его теле, отмечая, как красиво выпирают вены на его руках, как отзываются напряжением мышцы, обжигает отдающая древесным ароматом кожа. Давид, не разрывая ласку, приобнял девушку сильнее и сделал несколько шагов вперед, пока она не уперлась в кровать. Придерживая за тонкую талию, мягко опустил и подтолкнул глубже, опускаясь за ней следом. Пульс зачастил. Внутри всё плавилось и сладко сжималось, требуя больше. Каждое его прикосновение распаляло тело и разум. Губы скользнули к шее, вдоль ключицы, снова вверх и, наконец, прижались к уголку её рта. Поцелуи были тягучими, хаотичными и глубокими, то и дело сменяясь заигрывающими покусываниями и едва уловимыми касаниями губ. Руками он распалял её тело, оставляя розоватые отпечатки пальцев на податливой коже, заставлял машинально жаться к нему сильнее. Она гладила его руки, спину, старалась касаться каждой клеточкой кожи, хватала воздух губами, позволяла распять взглядом. Он дразнил её, двигаясь к низу живота и обратно, впитывая картинку глубоким сосредоточенным взглядом, отрываясь лишь для того, чтобы посмотреть ей прямо в душу. Она отбросила стеснение и наблюдала, наслаждалась его ласками. Давид плавно стянул последнее кружево, повел ладонями по внутренней стороне бедер. Ноги девушки податливо раскрылись в стороны. Длинные пальцы уже увереннее огладили кожу, очерчивая изгибы и избегая самых чувствительных мест. Он наклонился к животу и стал подниматься поцелуями выше. Всё пылало, накалилось до желания умолять, лишь бы лопнул этот пузырь волнующей неги. Больше не было сил довольствоваться полутонами прелюдии. Наконец, палец скользнул внутрь, неизбежно задевая клитор. Уже не надеясь, она чудом сдержала хриплый стон, чувствуя, как он улыбается сквозь поцелуй, оставленный на шее. Указательный палец присоединился к среднему, плавно двигаясь меж налитых от желания губ. Мужчина почти прорычал, чувствуя, как сильно она возбуждена, и, повинуясь вспыхнувшему желанию, спустился чувственными поцелуями между ног и усилил ласку языком. Помогая пальцам, он заскользил по нежным складкам, то и дело прижимаясь мягкими губами. Свободной рукой он очерчивал и сжимал грудь. Уже почти потерявшись в омуте этой всепоглощающей страсти, до боли прикусывая пальцы, чтобы не застонать во всю силу, Одри толкала бедра навстречу, сжимая его влажные от смазки пальцы внутри себя. Комкая простыни, мысленно она уже готова была сгореть на костре этих накалённых до бела ощущений. Давиду пришлось вернуться к её губам, чтобы заглушать рваные сбитые дыханием стоны. Его ласка коснулась шеи, за ухом, он покусывал мочку и с жаром выдыхал на покрытую приятными мурашками кожу. Она уже без стеснения скользила пальцами под резинкой белья, то и дело задевая чувствительную головку и срывая ответные стоны с его пухлых приоткрытых губ. Второй то пыталась в полной мере насладиться рельефом его подтянутого и чертовски красивого тела, то гладила по очерченной линии челюсти, сминая пальцами мягкие кудряшки. - По... пожалуйста... - Умоляюще всхлипнула Одри. - Ещё рано. - Почти рыча прошептал Давид. Он ускорил ритм, вжимаясь в её шею сильнее. Пальцы ловко и умело двигались внутри, большим массируя клитор. Сердце неистово стучало в груди, заставляя сбившееся дыхание рваться на отдельные неравномерные вздохи. Обжигая дыханием, сипло нашептывая комплименты, он неизбежно приближал разрядку. Судорога долгожданного и неожиданно яркого оргазма пробила сознание. Она прикусила его шею, пульсируя и сжимаясь в объятиях. Ощущая, наконец, на себе её укусы, Давид испытал волну неведомых доселе ощущений. Остановился и перевёл дух, когда девушка расслабилась под ним. Ощутив былую уверенность, Одри перевернулась вместе с ним на бок, рукой смело двинулась по его напряженному прессу, стянула клятое белье. Давид хотел ухмыльнуться, но заметив, КАК она смотрит на его обнажённое тело, вдруг почувствовал сладко сжимающийся ком в груди и прошибающий насквозь трепет. Пальцы девушки уже изучающе скользили по лобку, срывая плохо приглушаемые стоны мужчины. Наконец она перебралась на член. Твердый, достаточно длинный и внушительно толстый, пронизанный венами с увлажненной смазкой головкой, пульсирующей от нежных прикосновений.  «Если бы демоны существовали, наверно, даже они не были бы такими же идеально сложенными, как он» Пальцы заскользили вверх и вниз, затем вовсе ладонь полностью легла на него и сжала. Оба застонали, схлопывая звуки страсти поцелуем. Одри мягко надавила ему на грудь, заставляя лечь на спину, и едва касаясь, провела подушечками пальцев от шеи до чертовой дорожки у пупка. Улыбнулась уголком рта, отмечая, что ниже всё было предусмотрительно выбрито.  Она очертила выступающие венки в паху обеими руками, мягко двигалась к бёдрам и назад к пупку, заставляя его тяжелее дышать в предвкушении. Пальцы переместились на член, нежно поглаживая и сжимая, жаркое дыхание раскрытых губ легло на головку. Давид напрягся, прикрыл рот рукой, боясь забыться и отозвать на ласку слишком громко. Девушка не имела большого опыта в оральных ласках, поэтому действовала больше интуитивно, стараясь улавливать его эмоции и слушая сдерживаемые стоны. Стараясь взять его как можно глубже, мягко скользила по головке, надавливая то напряженным, то практически полностью расслабленным языком. Помогала себе рукой. Ласка выходила тягучей и нежной. Сосредоточившись, Одри постепенно наращивала темп.

«Не буду думать ни о чём, просто хочу сделать ему приятно»

«Чёрт, она и вправду ведьма. Что она вытворяет языком…»

Не привыкший к такой чувственной и трепетной стимуляции, Давид очень скоро ощутил приближение оргазма. Его грудь вздымалась под частыми и сильными вздохами, желваки гуляли над напряженной челюстью. Как ему хотелось слиться с эмоциями и не думать о непозволительном сейчас шуме. Он лишь шептал её имя, которое 72 раза вторило и пульсировало по вискам, пока, наконец, не сокрушился на пике этих ощущений. Мужчина хотел было перехватить инициативу, но девушка мягко остановила руку, принимая в себя его сок. Отдышавшись, мужчина притянул её к себе и жадно прижался к губам, сместился хаотичными поцелуями к шее, вернулся к щеке, уху.  - Что ты делаешь со мной… Я готов вечно гореть в пламени твоего костра, ведьмочка.  - Будем гореть вместе, Давид… Она прижалась к нему лбом, разделяя с ним тяжёлое дыхание. Он бережно гладил её по спине, стараясь удерживать зрительный контакт.  Когда девушка забылась в его светлых, как утреннее небо, глазах, он притянул её ближе, так, чтобы она почувствовала его намерение продолжить.  Одри, игриво улыбнувшись, приподнялась и кинула подушку на пол, где лежал ворсистый ковер. Давид ухмыльнулся, подхватил её на руки, спускаясь с кровати. Мягко положил её и, не в силах больше сдерживаться, навис сверху и прижался так, что головка члена уперлась в клитор. Они оба наслаждались секундами до. И вот он стал медленно и непрерывно входить. Сначала головкой, погружаясь глубже и сразу до конца. Тугие стенки плотно окутали его член. Поглощенные этой негой они ощущали каждую клеточку друг друга. Дав ей привыкнуть, он стал наращивать темп. Ритмичные, местами грубые толчки на контрасте с нежностью пухлых губ и длинных пальцев, каждый раз безошибочно скользивших по требующим ласки чувствительным зонам.  Поцелуи поглощали стоны и наоборот. Она снова кончила. Но Давид не останавливался. Прижал её к себе, приподнялся, вынуждая сесть на его колени. Ощущение избытка смазки заставило его прорычать от удовольствия. Безумие страсти почти на грани грубости обуяло разум. А её ответное желание лишь разжигало огонь в глазах. Одри показалось, что они действительно горели красным. Легко покачивая её за бедра, он входил в неё почти до самого основания члена и ловко скользил до головки. Девушка держалась за его плечо, запустив вторую руку в податливые волосы, сжимая их и оттягивая назад, чтобы вновь посмотреть ему в глаза. Они растворялись в пространстве комнаты, в застывшем накалённом воздухе, в шуме сбитого дыхания.  Быстрые чёткие движения, ощущение полного контроля и обладания ею на контрасте с нежными поцелуями и рьяно сжимающими бедра пальцами. Нежность и неистовство. Любовь и безумие страсти. До пика дошли одновременно. Он замер над ней, стараясь остаться внутри, она лишь потянула на себя. Он осторожно повиновался и опустился сверху. Обоим ещё хотелось чувствовать эту связь. Она наслаждалась воплощением фантазии, вновь чувствуя разгоряченной кожей щекочущий ворс ковра. Сбитое дыхание разрывалось поцелуями. Они молча лежали так ещё какое-то время. Давид бережно перенёс девушку на кровать, мягко оставил дорожку поцелуев, касаясь губами каждого оставленного укуса и следа от пальцев. Уткнулся в шею и зарылся ей в волосы, вдыхая аромат. Его руки с нежностью гладили ей спину. Она лишь прильнула ближе, утягивая в свои объятия за шею. - Если мы сейчас не оденемся, то я не смогу просто лежать рядом, ты ведь понимаешь? - Понимаю. - Не искушай меня, Одри. Я могу продолжать всю ночь, тобой невозможно насытиться. Но тебе, моя милая, нужно отдохнуть. - Не уходи, пожалуйста. Интонация этой простой просьбы словно говорила «а вдруг мы больше никогда не сможем остаться вдвоем» - Эта прекрасная ночь - первая из бесконечно многих таких же восхитительных. - Ты не можешь знать наверняка. - Я обещаю тебе, любимая ведьмочка. А я никогда не проигрываю. Он помог ей накинуть сорочку, надел своё белье и лёг сзади, прижимая девушку к своей широкой груди. Подтянул одеяло. Дождался рассвета, пока она мирно дремала в его объятиях.  Приложив титанические усилия, высвободился и бесшумно оделся. Помедлив, снял с себя одну из цепочек и застегнул на ней. Провёл по волосам, оставил невесомый мятный поцелуй в уголке губ. Сквозь сон Одри улыбнулась. Борясь с желанием наплевать на всех и остаться, он прокрался к двери.  Замер на мгновение, прошептав одними губами:

«Я сделаю всё, чтобы защитить тебя. Лишь бы сделать счастливой»

Давид растворился в темноте коридора с самым прекрасным чувством на сердце - чувством зарождающейся любви.