Звери

      Перо посеребренным наконечником с глухим звуком постукивало по жёлтому пергаменту, оставляя после себя размашистые кляксы. Мерлин, она, ведьма, которая не боялась произносить вслух имя Волан-де-Морта, которая варила Оборотное на втором курсе, которая приручила Грохха и еще много раз «которая», боялась написать первой.       Лохматый внутри в нетерпении постукивал когтями, Гермиона ощущала неприятный зуд раздражения где-то в районе солнечного сплетения. Чье же оно было: его, её?       Откинувшись на спинку жёсткого стула, Грейнджер покрутила между пальцев перо великолепной работы. Тонкое, невесомое, с золото-оранжевым оперением в тон шерсти внутреннего зверя, оно стало ее любимым. И оно же стало очередным секретом, который она хранила как сокровище. На занятиях Гермиона накладывала на перо гламурные чары, превращая его в обычную серую письменную принадлежность, как у всех. Но в такие минуты, когда она оставалась одна в спальне девочек, Грейнджер могла вдоволь насладиться филигранной работой того, кто создал этот шедевр.       Эту вещицу она получила на День Рождения. Как будто все произошло вчера.       Был чудовищный день. Зверюга внутри выла и грозилась разорвать грудную клетку на части. Хотелось крушить и ломать все на своем пути. Хотелось наорать на каждого за их веселье, улыбки, беспечность, за то, что они чувствовали себя в порядке, за то, что получали письма от родных. На минуту даже был порыв вцепиться в улыбающуюся физиономию Рональда, просто так, потому что она могла. А еще потому, что каким-то образом никто не вспомнил о ее дне рождении.       Гермиона чувствовала одновременно боль и облегчение. Облегчение от того, что не нужно будет изображать улыбки и радость, поддакивать в разговорах и делать вид, что отвечает на флирт Уизли. Боль же… Всегда больно, когда люди, с которыми ты прошла войну, в преддверии матча Гриффиндор-Слизерин забывают о твоем дне. Ирония, да и только.       Подарок оказался полной неожиданностью. Плоская черная коробочка, перевязанная серебряной лентой, ждала ее на бордовом покрывале в спальне девочек. Гермиона раскрывала подарок с удивительным предвкушением, которому по мановению волшебной палочки уступила ярость и обида, что клокотала в ней весь день.       Перо, больше похожее на произведение искусства, восхитило и смутило ее одновременно. Она догадывалась, от кого получила этот, несомненно, дорогущий предмет. Серебряный бант, маленький изумруд на пластине и карточка с посланием, написанным каллиграфическим почерком: «С днём рождения, Гермиона Грейнджер. Как насчёт немного побуянить?».       Они тогда еще не разговаривали. Но даже без слов он каким-то образом понял, что ей нужно в этот день. Это были не поздравления, не фейерверк из конфетти и не шумная компания. Только она, Запретный лес и десятки Бомбард, летящих в сторону трансфигурированной мебели и стекла. Чувство освобождения захлестывало волнами и было похоже на цунами в Японском море. Зверь внутри бесновался вместе с Гермионой, подталкивая ее выпустить еще и еще и еще одно заклинание.       Всю дорогу обратно они снова молчали. Тишина была настолько мирной, что в тот момент Гермионе не хотелось окончания вечера. Хотелось впитать этот момент, спрятать его в шкатулку и доставать в самые хмурые дни. По глазам Драко Малфоя Гермиона поняла, что для него это тоже что-то значило. Теплый серый взгляд улыбался ей и подбадривал, обещая такое необходимое спокойствие. Зверь внутри урчал и топтал лапами свою лежанку, успокоенный и довольный.       Это был хороший день.       Протяжный вздох вырвался из горла. Написать. Просто написать. Это ведь даже не разговор, так он говорил. Пододвинувшись к столу, Гермиона, собрав всю свою хваленую храбрость в руки, черканула всего одно слово: «Хогсмид?».