Звери

      Страх, страх, страх.       Это чувство сковывало ледяными шипами изнутри. Замораживало внутренности, кровь, отдавалось в костях треском. Чешуйчатый разрывал своим ревом грудную клетку, играя с его сердцем в вышибалы. Драко был с ним солидарен. Он как никогда разделял его чувства.       Быстрый шаг превратился в бег. Плевать, что время после отбоя, плевать на Филча, на миссис Норрис, на удивленные взгляды слизеринцев, когда он выскочил из Общей гостиной, будто за ним гонится стая акромантулов.       Сейчас было важно только одно — как можно быстрее добраться до Больничного крыла.       Добежав до массивных дверей вотчины мадам Помфри, Драко накинул на себя дезиллюминационное и как можно тише толкнул тяжелое дерево.       В помещении царил сумрак, разбавленный лишь светом пузатой Луны. Аккуратно заправленные койки были пусты, все, кроме одной. В самом дальнем углу, за ширмой, Драко смог рассмотреть силуэт, сидящий на кровати.       Бесшумно дойдя до нужной койки, Малфой заглянул за ширму и похолодел. Гермиона, в больничном халате, подогнув ноги под себя и обхватив колени руками, сидела на кровати, раскачиваясь взад-вперед. Распущенные волосы, казавшиеся черными в полумраке, накрывали ее как саван, кожа, которая только недавно стала приобретать здоровый оттенок, стала белее мрамора в Малфой-мэноре.       Драко, надеялся, что когда снимет с себя заклинание, сможет привлечь ее внимание. Тщетно. Сейчас умнейшая ведьма столетия была не здесь. Казалось, она погрузилась в какое-то подобие транса, продолжая раскачиваться в только ей известном ритме.       — Грейнджер, — Малфой старался, чтобы голос звучал мягко, не дай Мерлин напугать ее. Чешуйчатый внутри поскуливал, крутясь от беспокойства волчком. Никакой реакции. Только едва слышный шепот.       Драко подошел еще ближе, ступая мягко и бесшумно, приблизил свое лицо к ней. Ему нужно было хоть что-то, хоть какая-то ниточка, за которую ее можно потянуть, чтобы вернуть в реальность.

      «Мы приходим сюда каждую ночь,

      Когда луна большая и яркая —

      Это сверхъестественное наслаждение,

      Все танцуют в лунном свете».

      Стихи, такие знакомые и в то же время чужеродные. Он откуда-то знал их, но никак не мог вспомнить.       — Гермиона, — Драко аккуратно взял ее за руку и был ошеломлен, насколько она ледяная.       Грейнджер же продолжала напевать. Точно! Это песня, он ее слышал в кафе, где впервые попробовал пиццу.       Как же там? «Танец под Луной», ведь так она называлась?       Безумная идея пронзила его стрелой. Твою мать, была не была, ведь он ничего не теряет, так?       Вдохнув побольше воздуха, как перед погружением, продолжил там, где остановилась Гермиона: — Танцуя в лунном свете, Все чувствуют тепло и веселье, Это необычайное наслаждение, Все танцуют в лунном свете.       Голос Драко казался чужеродным и скрипучим, он никогда не увлекался пением, даже один, даже в душе. Но если это не поможет…       Гермиона подняла на него взгляд огромных глаз, ее зрачки полностью закрывали карию радужку, отчего взгляд казался потусторонним.       Драко замер на полуслове.       Он привлек ее внимание, и что дальше? Малфой чувствовал, как маленькая ладонь, зажатая в его руке, слабо дернулась и потянула.       Грейнджер спустила ноги на пол, протянув вторую руку в безмолвной просьбе. Не было ни секунды размышления, Драко взял ее за ладонь, помогая встать. Покачиваясь на явно слабых ногах, Гермиона практически рухнула к нему на грудь. Малфоя тут же окутал запах тмина и чабреца с примесью больничных настоек. Чешуйчатый внутри немного расслабился и вдохнул сквозь узкие ноздри приятный аромат.       — Спой еще, — Драко показалось, что он ослышался. Тихий, еле различимый голос. Просьба. Он не мог отказать, да и не хотел. Если ей нужно, чтобы он пел, он будет петь хоть всю ночь напролет.       — Мы веселимся и никогда не ссоримся, Ты не сможешь, танцуя, тревожиться — Это сверхъестественное наслаждение, Все танцуют в лунном свете.       Драко не сразу понял, что девушка на его груди начала медленно раскачиваться, обхватив ее двумя руками, он переступил с ноги на ногу, вторя ее движениям.       — Спасибо, — Гермиона глубоко вздохнула, как будто это было именно то, что ей нужно. Положив голову ему на грудь, продолжила раскачиваться в такт тихому, фальшивому пению Малфоя.       Драко не знал, что привело ее в такое состояние. Не знал он и почему именно эта песня помогла ей.       Единственное, что он понял наверняка, что никогда больше не допустит, чтобы Гермиона Грейнджер была одна в такие минуты, и, если нужно, он выучит еще сотни магловских песен. Чешуйчатый согласно заворчал, покачивая головой под практически неузнаваемую мелодию.       Они так и остались стоять вдвоем, танцуя в лунном свете.