Я держу тебя за руку, и всё расплывается
Успокой меня заново, мне ужасно нравится...
Спешка. В голове шум, а дыхание обжигающее, разрезает воздух, как летящая стрела. Казалось, что она вот-вот проткнет глаз, заставляя его мерзко сочиться кровью, но в миг запястье дергают с неожиданной силой, почти теряя равновесие. Пара оранжевых, таких ярких глаз под солнцезащитными очками уставились требовательно, а цепкое не менее взгляда касание только укрепило хватку. Он молчит, другой норовит взорваться от возмущений, но упрямо тащит за собой, подбирая слова.
— Джон, я...
Грубо перебив, адресат воспламеняется, как спичка:
— Не нужно. Я хотел отправить тебя в противоположную сторону, но ты чуть не поймал шальную стрелу на ровном месте! От тебя толку будет явно больше со мной.
Везде валялись груды камней, разрушенная стена приветливо встречала новых воплощенных, обнимая своей скромной территорией внутри, несмотря на суетящихся повсюду граждан, крики, болезненные вопли, пронизывающие душу. Не по себе — мягко сказано, поэтому Лололошка поежился, пропуская дрожь по всему телу, что не скрылось от человека рядом. Возмущения в ответ не прилетели, кроме тяжелого вздоха, не было желания разводить распри, в голове лишь четкая цель: найти своего друга, багрянника. Волнуется ли Джон? Само собой. Как здесь можно не волноваться? Его двойник вероятно ключевое звено в их миссии, потерять его — потерять все. И ему не хочется считать дни до своего конца, как клятые капли в посудинах, дожидаясь смерти, единственного освобождения. Но пока горячие пальцы сжимают холодное запястье, так противоречиво контрастируют с кожей, есть ясное осознание происходящего.
Неожиданно для себя Лололошка хмыкает, выворачивает наконец-то руку, но ненадолго, хватаясь за чужую, как за спасательный круг. Это придало уверенности, а Джона заставило обернуться и удивленно уставиться, улыбаясь в непривычной манере. И так понятно, что его не оттолкнут, хотя секундная заминка и отторжение проскочило.
Все же, ему можно.
Пожалуй, разок, но позволено.
— Спасибо, Джон. Тогда бы моя смерть была совсем глупой.
Знали оба, что мироходец не умрет от такого. Хотелось рассмеяться или настучать по, по всей видимости, пустой голове, или все сразу. Вместо этого послышался сдержанный смешок.
— Прямо как ты.
***
Казалось, что вот-вот запоют птицы, а лучи солнца беспорядочно запутаются в ресницах, заставляя пробудиться. Все произошло слишком быстро, без возможности опомниться, хотя бы на секунду перевести дух. Оглушающий, неестественный звон бьет в уши, а мозг крошится в труху от безудержной боли и ломоты в теле. Утро было явно не добрым. Первым что замельтешило перед глазами были силуэты, с каждой секундой становящиеся четче. Он попытался встать, но добрый бородатый старик, который насквозь пропах травами, грибами и чем-то слабовато сладким уложил назад. Тело била мелкая дрожь, как иглы, заметили и ворон, и алхимик. Несмотря на ожесточенную битву, Невер выглядел не настолько потрёпанным, хоть и бесконечно опечаленным. Диалог давался с трудом, будто слова пробивались сквозь плотнейшие наушники, но в момент передёрнуло молнией.
— Эшхолд пал.
Не справились... Это было очевидно еще с момента, как на горизонте нарисовались крылья. Те самые, в пасть хозяина которых противоположный дуэт попал не так давно. Лололошка обессиленно рухнул с локтей, закрывая уставшие глаза. Всё кончено, ощущение собственной никчемности придавило еще сильнее, от чего сознание, кажись, вновь ускользает. Последнее что он помнит перед очередной темнотой — уставший, но одновременно спокойный профиль Джона, который все еще не очнулся. Либо очень хорошо прикидывался, чтобы послушать разговоры. Лололошка тянется по полу из светлых досок своего не достроенного "дома" рукой, шаркая местами обшарпанными ремешками прямо к двойнику, краем уха слыша вздох пернатого и тихое "пойдем" Беренгария, дальше и шаги. Наверняка снова пойдет варить адское нечто, пока стремительно сильнее канущий в депрессию ворон замкнется в себе, в жилище.
Пальцы машинально повторяют чужой жест там, на стене. Слабо цепляются за запястье, тянут на себя, неуверенно переплетая с более горячими. Ему тоже плохо, по всей видимости хуже, хотя грудь вздымается мирно, будто и не было всего этого. Будто они не часть друг друга теперь.
Пустота...
***
...Не тотальная. Ноги не чувствовали устойчивой платформы, а тьма была не кромешной. Где-то подальше виднелся источник света, но не от чего оттолкнуться, чтобы приблизиться, поэтому Лололошка попытался плыть. На удивление, сработало. Чем ближе он был, тем сильнее глаза начинало резать, что пришлось зажмуриться, но его тут же ухватили под тихое "вот же ты", так любезно подарив ощущение твердости под ногами. Свет окутывал его и со временем перестал пробираться в каждую клетку, позволяя взглянуть на свою путеводную звезду.
Кто бы сомневался.
— Что ты здесь делаешь?
— Неправильный вопрос, подумай еще, — ехидное.
Пытаясь рассмотреть их местонахождение голубоглазый не добился какого-либо успеха, кроме интересной детали. Там, откуда он "приплыл" не было абсолютно ничего, будто сама материя и время там развалились, образовав вакуум. А в другом направлении ничего иное, как фиолетовое марево и расстилающееся золотое сияние. Носок подвинулся в сторону пустоты, уже скоро ощущая отсутствие платформы, опасно ныряя в черноту. Он отшатнулся, задавая логичный вопрос:
— Где мы?
— Бинго! Ну, я знаю не больше твоего. По всей видимости это место разваливается и мы близки к краху. Я здесь уже некоторое время, счет которого, увы, не вел, но оказался я сразу в светлой части, в отличие от тебя. Меня смущает и то, что ты не излучаешь света.
Джон снял очки, а его глаза мерцали светлячками, прямо как пространство вокруг него. Лололошка снял их почти машинально, но ответного мерцания не последовало. Темные, холодные омуты. Этого не показали, но настороженность прослеживается в ровных бровях. Внутренний стержень воина ломался, а ученый не знал, как его чинить хотя бы для
самого Лололошки спасения Голоса. Она молчала, больше не умоляя так жалобно найти.
— Меня тоже. Единственное что мы сейчас можем сделать...
И будто в единый миг смекнув, двойники двинулись туда, куда должны. В прошлые разы они не могли расхаживать по видению, поэтому стоило воспользоваться этой возможностью по максимуму.
Чем дальше они уходили от пустоты, тем слабее становился и свет Джона, и Джон.
— Джон? Джон! — глухое сквозь пелену.
Потухающий мироходец остановился, облокачиваясь ладонями на свои колени. Ни сбитого дыхания, ни головной боли. Будто туман опускался на разум, мешая мыслить и контролировать тело. Лололошка не на шутку испугался, пытаясь помочь удержать равновесие, но неожиданно получил сопротивление и в момент отпрянул сам, почувствовав жжение руки.
— Не... трогай... Сам свалишься.
Упрямо шагает вперед и даже не оборачивается, непонятно для кого геройствуя. Джон подсознательно знал, что они в шаге от чего-то слишком важного, нельзя упустить этот призрачный шанс все исправить. Какой из него ученый, если он бросит исследование?
Оцепенение почти сразу уступает раздражению, а дальше и растерянности, когда он увидел, что руку настырно окутывает тот же свет, который пока что излучает JDH. Не зная что Лололошка и сам делает, собственные руки сомкнулись, и теперь таких "перчаток" две, расползаясь аж до плечей, но почему-то только туда. Он сорвался с места и не терпящими отказ движениями закинул руку двойника себе через шею и поддерживает обеими руками. Жжения не последовало. Возможно, он "заразился" чужой энергией, что не страшило, ведь
болен уже давно.
— Я не ясно выразился?
— Нет, не ясно. Побереги силы, я что-то слышу. Думаю, мы скоро дойдем.
Вот только куда? Что они хотят увидеть?
На удивление дальше даже словесного сопротивления не было. Как и звуков шагов все это время, лишь непонятное эхо их голосов, когда разговаривали.
Никто не знает насколько долго они шли, безоговорочно нуждаясь друг в друге. Негласно, но отчетливо. И не знают сколько уже валяются в сонном измерении. Вдруг они идут уже месяц, а в реальности прошла всего минута?
Все это стало совершенно неважным, когда голубой свет начал заполнять пространство, вытесняя собой оранжевый. Неистовое свечение, не спасали даже очки.
Джон потух, как спичка, которую в миг задули. Ноги подкосились и картинка поплыла, очки треснули, упали с ненормальной силой, а поднять опустевших глаз на более добрую версию не получалось. Сидя на коленях, руки вжимались в прозрачную платформу, вторая фигура на боковом зрении двоилась.
— Черт, Джон, держись! Осталось совсем немного, ну же...
Лололошка присел перед ним, логично, сил на ворчание или его подобие не было, поэтому обмякшие конечности ложатся на крепкие плечи, повиснув на них и навалившись телом, а сильные руки уже сделали остальное. Голова расположилась где-то у изгиба шеи... Это так странно. В пустоте Лололошка не был настолько ослабленным. Что высасывало силы? Или кто?
— Хва... искать... тветы на ненужные вопр... ы...
Даже "тлеющий" мироходец с усилием вскинул голову, скорее на автомате выискивая владелицу голоса. Они пришли.
— Ты... Почему ты говоришь рывками? Ладно, лучше скажи, почему ему так плохо?
Тишина с четверть минуты. Он уже подумал, что это галлюцинации. Ученый молчал.
— Две одинак...х Меня в одной реа...сти... Слияние...
— Ты Искра?
Он говорил тихо, у самого уха, но Голосу было достаточно и этого.
— Значит, мы собираемся склеиться, ха-ха. Как это остановить?
Снова молчит. Такое ощущение, что думает. Но как бесформенное, не живое может думать? Не живое же?
— Энергия... Делитесь...
Стремительно удаляющийся прочь Голос перестал сотрясать эхом это необъяснимое никакой наукой место. Лололошка нахмурился, понимая что их ждет. Но лучше смешаться таким образом, чем стать одним целым в принципе.
— Пусти, надо встать. Я... догадываюсь что надо делать.
Кивнув, он осторожно пускает JDH, который пошатнулся, но с горем пополам устоял. Обеспокоенные голубые глаза пронизывали, владелец не ронял ни слова.
Веки широко распахнулись. Чувствуя прикосновение к груди посередине, Лололошка моментально обратил внимание на то самое жжение. Оно ломало и выворачивало, брови тут же свелись к переносице, лицо исказилось, как и физиономия визави. Что-то инородное наполняло тело с головы до пят. Непонятно какой, но здравой частью разума он догадался, что нужно сделать то же. Переливание... Будто сосуды. Реакция Джона молниеносно удивила: ему становилось лучше, пока бешеное голубое сияние усмиряло свой пыл, освобождая место для оранжевого. Он стоял увереннее, мышцы расслаблялись и больше не пребывали в ненормальной схватке с уходящим равновесием. А Лололошку окутывал коктейль холода и жара, посему потряхивало. Их свет слился в сплошное месиво из двух цветов, где выловить один больше не представлялось возможным, сплоченные частицы, искры.
Искра...
— Джон, я рад, что тебе лучше, но как нам выбраться отсюда?
— Есть у меня идея, — усмехнувшись. Вот он и вернулся, как только силы появились. — Пожелай выбраться.
— Что?
— Захоти.
И исчез.
Вздох.
Что ж, в этом весь Джон. Оставшись в одиночестве, все мыслительные процессы были устремлены на побег отсюда. Это оказалось не шибко сложно, стоило подумать про друзей, которые ждут его.
Рассыпавшись желтыми искрами, картинка вдруг потемнела, но уже совсем скоро перед глазами предстали знакомые доски. Неужели... Он успел даже соскучиться по месту, которое с натяжкой можно было назвать домом. Не сразу осознание тепла в руке донеслось до помотанного событиями разума. Тепло сменилось легкой прохладой, хотя ощущение касания все еще отчетливо было, Джон не отпускал. Наоборот, подвинулся ближе и сел рядом, свободной рукой снимая материальные очки и положив их на пол, лишая очков и двойника. Не возражал. Ло привстал на локтях, всматриваясь в яркие глаза. Очаровательные. Что-то в них изменилось, как навсегда изменилось в двух мироходцах. Свет в руках утих, когда он сжал чуть сильнее, а Джон на это лишь неоднозначно улыбнулся, не в силах отвести взгляд.
— Теперь эти 0,993% различия под вопросом, — зачем-то сказал Джон.
Тело обмякшее, как после сладкой дремы у обоих. Лололошка улыбнулся так же нечитаемо. Будто все его существо хотелось слиться с другой версией, ведь там частичка его, аналогично и у второго. Вынужденная привязанность, с которой придется смириться.
— Знаешь, мне когда-то сказали, что я дьявол, — первым отвёл взгляд, устремив в светлое "небо" сна.
— Правильно сказали.
Нахмурился, посмотрел вновь.
— Я не собираюсь сейчас шутить.
— Я тоже, красавчик. Он принимает миловидное обличие, чтобы привлечь, а ангелы наоборот — обличаются в мерзость, отпугивая напасть.
— У меня ощущение, что ты уже проводил эту аналогию. Ты считаешь себя ангелом?
— В Хэнфорте меня считали даже Богом, — подмигивание.
Вот как... Теперь они действительно дополняли друг друга.
