Господин управляющий

      — Искусство не нужно понимать, его нужно чувствовать — в этом вся прелесть. — Намджун отставил локоть, внимательно наблюдая за рукой господина управляющего, которая сначала спрятала телефон в карман брюк, а затем только ухватилась за него. И альфа с довольной улыбкой, наконец, прижал локоть к себе. — Просто кто-то способен чувствовать острее.       — Как нюх у парфюмеров и очень чувствительный язык у поваров. — Хосок стал с интересом оглядываться по сторонам. — Мне уже нравится. Пусть я и не чувствую.       — Чувствуешь. И это заметно по тому, как ты одеваешься.       Услышав это и на удачу остановившись рядом с уходящим метра на три к потолку зеркалом, господин управляющий придирчиво себя оглядел.       — Признайся, ты согласился пойти со мной, чтобы выгулять этот смелый наряд.       Намджун разглядывал своего парня с восхищением, и тот поймал в отражении его взгляд.       — Если для тебя ассиметрия — это смело… — Хосок осматривал складки на удлиненной поле пиджака, которая прикрывала широкие брюки. — Хотя я знаю. Для тебя это похоже на юбку.       Альфа держался, а потом рассмеялся, и господин управляющий только закатил глаза, но не без довольной улыбки, потянув своего парня дальше.       — Я согласился, потому что мне нравится, как ты изменился после того, как Вишня нашел тебе друзей по криминальным интересам и избавил от головной боли. — Хосок повернул к Намджуну голову, а тот уже смотрел на него. Задумчиво. – И тут неважно, чувствую я искусство или нет — мне достаточно того, как горят твои глаза, когда ты о нем говоришь.       Теперь в широкой солнечной улыбке появилась нежность, и альфа не отказал себе в удовольствии украдкой поцеловать узкую ладонь, которая затем вновь вернулась на сгиб его локтя.       — Мы поздороваемся с Гонконгом?       Они вошли в первый выставочный зал, и господин управляющий сразу стал искать глазами виновника этого вернисажа, с которым, благодаря Намджуну, смог познакомиться лично.       — Нет, он не посещает свои выставки. Предпочитает смотреть со стороны, в новостных репортажах.       — Да, я понял, что он большой оригинал, когда узнал, что если он не может закончить картину за три дня, он ее сжигает. — Хосок ухмыльнулся. — Творческий человек, что с него взять.       — Всё дело во вдохновении.       — Да, там еще было про то, что сон больше трех часов, когда на холсте появились первые мазки — это тревожный знак. — Теперь господин управляющий самодовольно улыбался. — У меня, когда я свожу под закон твою финансовую отчетность, всё происходит также. Только вместо вдохновения — нежелание пропускать очередной рабочий день из-за полицейского ареста. Но теперь у меня есть Вишня. Специалист широко профиля. — Не отпуская локоть Намджуна, Хосок потянулся к одному из полотен, сосредоточенно прищурившись. — Смотри, тут утки. Вот это внимание к деталям.       — Я даже немного ревную.       — Не переживай, Джуни — с утками у меня точно ничего не выйдет. — Господина управляющего заинтересовало другое полотно, и альфе, который больше любовался своим парнем, а не картинами, оставалось только следовать за ним. — Они нарисованные. — Хосок остановился. — Ничего себе!       — Да, я тоже ее люблю. — Намджуна улыбался. — Видел только в каталогах. И советую тебе задержаться на отражении, потому что вся суть этого полотна там, а не на переднем плане.       — Он любит загадки. — Господин управляющий скрупулезно изучал картину, следуя за указанием своего собственного авторитета в мире живописи. — И очень внимателен. — Хосок выпрямился, теперь внимательно оглядывая холст с более общего плана. — Даже удивительно, что он так и не запомнил, что мы не женаты.       — В смысле?       — Приглашения. — Хосок улыбнулся. — Там мы указаны как супруги.       — Он художник, он так видит. — Альфа невозмутимо пожал плечами. — Или ты против?       — Считаться твоим мужем? — Господин управляющий с самым серьезным видом смотрел на своего любимого босса. — Мне нужно время подумать.       — Разбил мне сердце. — И альфа драматично за сердце схватился, а потом вытянул эту же руку. — Нам стоит посетить главный зал, пока там не так много народу.       — А вот это хорошая идея!       И Хосок послушно двинул за своим альфой, ловко лавируя между постепенно собирающихся гостей, которые пока только тренировали восхищение знатоков живописи на лицах.       — Что там?       Они прошли широкую арку.       — Шедевр от маэстро.       В голосе Намджуна послышалась гордость, как будто маэстро в этом случае был он, и Хосок с большим нетерпением стал вытягивать шею, пытаясь заранее разглядеть то, что ему хотел показать альфа.       — Хочу знать твое мнение.       Господин управляющий уже готов был делиться, даже не успев толком рассмотреть картину, перед которой они остановились. Она была небольшой, но при этом гордо сторонилась других полотен, заняв целый простенок. И это был портрет. Там точно была голова, причем… Хосок остановился вместе с Намджуном, который вглядывался в его лицо. Вытянувшееся. От удивления.       — После арматуры в подсолнухах я решил не рисковать и доверить воплощение своего вдохновения профессионалам.       Голос альфы низко и чарующе шелестел в ушах, пока господин управляющий весь обратился в… Глаза. Это были его глаза, совершенно точно, и из-за этого портрет, изображенный в какой-то оригинальной манере, казался фотографическим. Но лицо было поделено, и пока на одной была его фирменная улыбка…       — Как… Как он это сделал?       Кажется, там была пара-тройка мазков, но Хосок как будто смотрел в зеркало. И вторая половина… Словно на солнце нашла туча. Тень на лице, и улыбка померкла, заслонившись чем-то жестким, острым, непримиримым и упорным. У господина управляющего перехватило дыхание.       — Я… — Он растеряно смотрел на Намджуна. — Бываю такой?       — Еще страшнее бываешь. — Альфа закатил глаза. — Страх и восхищение.       Это было очень точно, и Хосок не стал про себя скромничать. И ему захотелось узнать, как маэстро назвал эту картину, но название ее, выбитое на металлической пластине, невозможно было так просто разглядеть.       — Почитай — Гонконг сам выбирал имя и оставил его в тайне. От меня.       Хосок сделал шаг к картине — Намджун шаг назад.       — Ты станешь моим мужем?       Господин управляющий прочитал вслух. Выпрямился. А когда повернулся к Намджуну…       — Твой ответ?       Черная бархатная коробка, из которой торчало кольцо, пока его альфа был на одном колене и смотрел на него с преданностью, но как на божество. За всё то время, что они не только знали друг друга, но и работали вместе, Намджун успел понять, что господина управляющего невозможно выбить из колеи, но теперь он был на самом деле растерян. Застигнут врасплох.       — Так… — Хосок сглотнул. — Вот почему он так на меня смотрел. Как хирург.       — Он впервые встретил произведение искусства, которое единственное могло соперничать с красотой его воплощенного в красках вдохновения.       Намджун поднялся.       — Ты…       — Да, это его слова. И написал он тебя за тридцать семь часов. — Ким Намджун теперь смотрел по-другому, пока господин управляющий не мог отвести от него глаз. Альфа. В своей естественной роли. — Твой ответ, Хо, потому что я давно готов посвятить тебе свою жизнь, как полагается беззаветно влюбленным супругам.       — Дай посмотреть.       Чон Хосок всё же собрался с мыслями и даже капризно скривил губы, но его выдавали розовые щеки и подрагивающие от волнения пальцы.       — Красиво. — Он достал кольцо и сам надел его. — Платина и желтые бриллианты? — Поднял руку, любуясь переливами солнечного камня. — Говорю сразу — я не хочу никакого торжества. Тихо распишемся перед законом в том, что готовы терпеть друг друга до конца жизни и… — Волнение взяло верх, и Хосок нервно сглотнул. — А потом ужин в кругу…       — Только ты будешь терпеть.       Господин управляющий поднял глаза, когда почувствовал горячие ладони на щеках.       — Я буду любить, Джун.       Мягкость, трепет, неровный шепот — Чон Хосок был таким слишком редко, никогда не позволяя себе слабости. У альфы защемило в груди, и он поторопился прижать к ней… свой смысл жизнь. Да, пожалуй, так. Теперь официально.       — Это… Я и представить себе не мог. — Хосок крепко обнимал его. — Ты волшебник.       — Это всё твоя дрессировка. — Намджун прикрыл глаза, прижавшись щекой к макушке своего будущего мужа. — И поводок.       — Ты испортил момент.       — Не терпится вновь примерить ошейник.       — Джун!       Господин управляющий отстранился и строго уставился на своего довольного провокацией альфу. А потом воровато огляделся и с жаром припал к его нагло растянутым в улыбку губам.       Он о таком и мечтать не мог, а теперь всё было в его руках. В их руках.                     

* * *

                    Хосок уронил голову, упираясь Намджуну в грудь.       — Сука!       Альфа с такой силой ударил кулаками по матрасу, что господин управляющий подскочил на его бедрах, при этом почувствовав, как легко обмякший член выскользнул из него. После того, как Намджуну отменили лекарства, которые до этого перестраивали его естественный цикл, чтобы все силы уходили на быстрое восстановление, ситуация не торопилась налаживаться. Секс, потому что всё, на что хватало альфы — пятнадцать минут и настолько блеклая разрядка, что Намджун больше злился, чем получал удовольствие.       — Кобель. Сейчас проверишь.       Господин управляющий ловко перебрался к груди своего альфы, аккуратно переставляя колени по бокам от его торса, и Намджун в готовности приподнял голову и открыл рот, когда его губ коснулся член. У Хосока с эрекцией проблем не было, а альфа, чтобы доставить ему удовольствие, готов был пойти на что угодно. Вот и теперь с энтузиазмом глотал член, пока дорогой супруг держал его за волосы, направляя голову. Этого было недостаточно, и Намджун протолкнул в Хосока два пальца, размазывая свою же сперму. Господину управляющему это понравилось, и он стал энергичнее трахать послушно сжатые губы альфы, пока тот трахал его пальцами. А потом глотал сперму, короткими толчками выплескивающуюся на язык.       — Запей.       Хосок слез и сразу потянулся к стакану, протянув его поднявшему на локтях альфе.       — Прости.       — Джуни, я кончил, ты кончил, значит, секс удался. — Господин управляющий, на самом деле удовлетворенный и даже немного уставший, повалился на кровать, нырнув под отставленную руку Намджуна, пока тот отставил стакан. — Перестань загоняться.       — Попрошу Джина придумать что-то для потенции.       В голосе альфы слышалось разочарование и бессильное раздражение, на себя же, которое Хосок поспешил слизать с его губ и языка, поцеловав коротко, но очень пылко. В другое время после подобного они бы обязательно пошли на второй круг, но не теперь.       — Ты же знаешь, что это пройдет.       — Я теперь понимаю тех несчастных мужчин, которые отчаянно хотят и также отчаянно… не могут. — Намджун запустил пальцы в волосы своего мужа, уткнувшись в них носом. — Ты бы знал, как я скучаю по тебе.       Хосок точно готов был пойти на второй круг, вслушиваясь в этот вкрадчивый, бархатно низкий шепот. И смысл. Взволнованная память, вновь затлевшим внутри возбуждением подбросила в это возбуждение дров. Воспоминаниями. О том, как было горячо и сладко. Пусть Намджун считал себя недостаточно сильным альфой, секс с ним… А после того, как господин управляющий увидел, на что был способен его несильный альфа в гневе… Он точно сойдет с ума. И сведет с ума своего теперь расстроенного мужа, который бездумно пропускал между пальцами его волосы и при этом о чем-то думал.       — Я люблю тебя любым, Джуни.       — А секс со мной?       — Я выбираю, чтобы ты хорошо себя чувствовал. — Хосок приподнялся на локте, с заискивающей улыбкой заглядывая в темные, повернувшиеся к нему глаза. — Всё остальное — дело времени.       — А если ничего не наладится?       В голосе слышалось совершенно искреннее беспокойство, и господин управляющий также искренне удивился.       — Ты не веришь доктору Паку?       — Я не верю, что после такого… — Выразительное ударение. — Сможет быть как раньше.       — Чтобы я успевал пару раз кончить, прежде чем кончишь ты? — Хосок опустился Намджуну на грудь, с удовольствием чувствуя, как сердце под его щекой забилось быстрее. — Хотя, во время твоего гона, мой рекорд был…       — Ну хватит рвать мне душу! — Пальцы в волосах сжались, но это были приятные ощущения, которые заставили господина управляющего не отпрянуть рефлекторно, а прикрыть глаза и расплыться в улыбке. — Я точно заплачу, когда почувствую приближение гона. И мне будет похуй на перепады настроения и тяжесть в яйцах. Даже если они будут биться о колени.       — Джуни! — Хосок заливисто засмеялся. — Хорошо, что я знаю, как их можно опустошить.       — Хорошо, что ты понимаешь и…       Услышав это, господин управляющий вновь приподнялся, и теперь в его взгляде не было сочувствующей теплом нежности. Он собирался его отчитать, точно.       — Ты думаешь, я бы мог не понять? После того, что ты сделал для меня, дав мне всё то, что я теперь имею? После того, как терпеливо возвращал мое доверие и чувства? После того, как… понял и принял мою слабость, встал на мою сторону и готов был ради меня пожертвовать жизнью? Серьезно, Джуни? — Хосок выразительно и раздраженно поднял бровь, что у него получилось вызывающе сексуально. — Даже если это наш последний секс — я продолжу тебя любить, уважать, ценить, хотеть… В конце концов, у тебя есть рот.       — Спасибо за последнее уточнение, потому что я почти заплакал.       Хосок закатил глаза, а альфа рывком вернул его на свою грудь. И не почувствовал ничего, кроме счастья, когда муж, ворча, подсунул под его спину руку, чтобы покрепче обнять. Шрамы перестали болеть, ушибленные кости и мясо больше не ныли, и всё, что теперь было нужно — вернуть в их совместную жизнь жизнь половую. Потому что всё остальное… Они были слишком счастливы, чтобы желать чего-то большего.                     

* * *

                    — Доктор Ченг. — Чонгук посмотрел на старшего брата, который занял кресло рядом и с удовольствием потягивал кофе. — Скажите, а не слишком ли это жестоко, предлагать зависимому от азарта человеку сдавать карты в казино?       Чонгук всё еще смотрел на Хосока, потому что именно на эту тему у них недавно случился спор. Без повышенных тонов и рукоприкладства, но осадок всё же остался.       — Жестко. — Госпожа Ченг поставила локти на стол и сцепила длинные пальцы, с интересом наблюдая за переглядыванием братьев. — Если бы вы заставили отца работать в казино, ожидая, что он сам как-нибудь справится со своей болезнью — это было бы жестоко и совсем не эффективно. В нашем же случае, господин Чон не безоружен и после месяца интенсивной терапии, которая продолжается до сих пор, успел узнать, как своей зависимости противостоять.       — Видишь! — Чонгук даже вытянул руки в сторону доктора, пытаясь привлечь внимание старшего брата, который до сих пор излучал спокойствие. — А Чан следит за ним. — Он вновь повернулся к доктору. — А успехи есть?       — Я думаю то, что я теперь назову успехом, вы посчитаете… слабостью.       — Я слушаю, доктор Ченг.       Хосок отставил чашку и выпрямился в кресле, закинув ногу на ногу.       — Неделю назад ваш отец, во время очередного сеанса групповой терапии, признался в том, что сыграл несколько партий в покер, в онлайн казино.       Теперь пришла очередь господина управляющего смотреть на Чонгука, который неожиданно замер.       — Почему вы считаете это успехом?       Старший брат решил довериться доктору, которая, кажется, была уверена в том, что это был на самом деле успех.       — Он не прервал групповую терапию. — Она ближе придвинулась к столу. — У всех зависимых людей, когда они начинают лечение, неважно, наркомания это, алкоголизм или лудомания, наблюдается один паттерн поведения, в случае, когда они испытывают стыд. Зависимый человек, еще не осознавший тяжесть своего положения, опирается только на внешнюю оценку своего поведения, потому очень боится осуждения. Именно поэтому, сорвавшись, он либо врет, либо просто прекращает посещение группы, к которой прикреплен. Иногда на время, иногда навсегда. Может найти повод не ходить или попросить группу сменить, потому что перед новыми людьми не будет того стыда, который будет ждать его в обществе, успевшем с ним познакомиться. — Доктор сделала паузу, внимательно наблюдая за реакцией братьев Чон. — Ваш отец не только не прервал терапию, но также честно сознался в том, что сорвался, а потом зачитал то, что записал в дневник — это одно из упражнений, которое учит зависимых быть осознаннее. — Вновь пауза. — Я думаю, мы с вами взрослые люди и понимаем, что ожидать от человека, который самозабвенно играл тридцать лет, что он ни разу не споткнется… Наивно.       — Ваш прогноз?       Хосок с удивлением посмотрел на Чонгука, потому что в его настроении что-то изменилось.       — У вашего отца сильная мотивация. На данный момент, мой прогноз благоприятен — он способен уйти в долгую ремиссию и способен ее поддерживать.       Доктор Ченг звучала и выглядела уверенно, пока самый младший из Чонов опустил голову, а затем украдкой посмотрел на старшего, который поймал его взгляд.       — Позавчера отец завис рядом с игровыми автоматами. — Чонгук сказал это на выдохе. — Там камеры, но он об этом не знает. Никто не знает, кроме управляющего. — Которым был его любимый парень, очень талантливо переквалифицировавшись не без помощи Ан Бо. — Он стоял, даже достал из кармана пару купюр, а потом отошел. Чан — это мой парень, и они знакомы — поговорил с ним, и папа честно признался, что у него есть проблемы, но он с ними борется.       Папа. Сердце Хосока пропустило удар.       — Вы гордились своим отцом в этот момента, правда? — Сухое и морщинистое лицо доктора Ченг теперь как будто подсвечивали изнутри, теплом, которое играло в мягкой улыбке. — У вас есть повод, господин Чон.       — Почему мне не сказал?       Хосок уперся локтями в колени и смотрел на Чонгука из-за плеча, затем переведя взгляд на доктора.       — Я просто хочу, чтобы ты отца не только любил, но и уважал. И сам хочу. И хотел убедиться, что он… выздоравливает.       Чонгук поджал губы и опустил глаза, по привычке и немного нервно начав заламывать пальцы, проверяя на прочность хрустящие суставы. Хосок перехватил его руку и сжал, заглядывая в глаза.       — Спасибо, Гук.       — Забей.       Младший отмахнулся, но просто потому, что был очень взволнован. А доктор Ченг, быстро посмотрев на часы, поднялась.       — Группа вашего отца только что закончила встречу. И я могу пригласить его. Поздороваться. Думаю, ему не помешает еще немного мотивации, как считаете?       Чонгук напрягся, но перечить не стал, пока Хосок запереживал. Он не видел отца больше четырех месяцев, так и не успев с ним встретиться после того, как его нашли в чужой машине.       — Минуту.       Доктор Ченг улыбнулась и вышла из кабинета, а господин управляющий поднялся, обошел кресло Чонгука и обняла его спины, сцепив на груди руки.       — Ты ничего не должен. И от тебя никто ничего не ждет. Хорошо?       Наверное, младшему было важно это услышать, потому что он накрыл руки брата, но ненадолго, потому что в следующий момент Хосок выпрямился, когда открылась дверь. И Чон Чонсок застыл, оставив за спиной доктора, которая выглядывала из-за его спины.       — Неловко. — Хосок улыбнулся и сделал к отцу шаг.       — Я плохо справляюсь.       Чонсок смотрел на старшего сына, как завороженный, прикусив дрожащие губы.       — Можешь не прибедняться. — Чонгук поднялся и встал рядом со старшим братом, скрестив на груди руки. — Как у боксеров. Редко кто уходит с ринга без синяков, но тут важно уметь подниматься, после того как упал.       Хосок с удивлением посмотрел на младшего, и пусть тот говорил так, как будто ему было всё равно, старший брат знал, что он был искренен в своем желании поддержать и приободрить.       — Я… — Чонсок задышал чаще, и теперь стало очевидно то, насколько он волновался. — Спасибо, что дал мне шанс.       — Не я. — Чонгук нервно мотнул головой в сторону Хоби. — Он. Ради него я всё что угодно сделаю.       — Пап. — Хосок сделал еще один шаг к отцу, который не знал, на кого из сыновей смотреть. Два взрослых, сильных, красивых мужчины, и он пропустил тот момент, когда они так выросли и так… Глаза предательски намокли, и он поспешил их опустить. — Мы пришли добавить тебе мотивации.       Господин управляющий всегда об этом мечтал. Вернуться в то беззаботное детство, когда они были семьей. Мама… Они потеряли маму навсегда, и если теперь появился шанс вернуть отца….       — Я верю в тебя.       Этого было достаточно, чтобы Чон Чонсок заплакал и судорожно, изо всех сжал старшего сына, который обнял его. В один момент стало невыносимо тяжело, потому что вновь проснувшаяся совесть сразу подсунула ему все те преступления, что он совершил против самых родных людей. Он понимал, а теперь чувствовал, как много пропустил, как много потерял за то время, что бездумно следовал за… Не мог остановиться, слезы лились сами, пока Хосок обнял его сильнее, начав поглаживать по спине.       — Теперь всё в твоих руках, пап. Ты теперь хозяин своей жизни и можешь выбирать, как ее жить.       — Хоби…       Чонсок отстранился от старшего сына, как будто теперь хотел убедиться в том, что это сказал он. А тот в свою очередь только улыбался.       — Я вот не буду тебя обнимать.       Чонгук подошел к ним и обнял только Хосока за плечи.       — Спасибо за то, что просто… Согласился меня увидеть.       Старший Чон явно испытывал больше неловкости в обществе своего младшего, с которым не успел (только по своей вине) сблизиться так, как со старшим. Он жалел об этом. Жалел о том, сколько времени упустил. Жалел о том, что его собственный ребенок не видел в нем отца, хотя одно время… Чонсок очень старался быть хорошим отцом, потому что беззаветно любил своих детей.       — Просто твой испытательный срок только начался.       Хосок улыбнулся, пока Чонгук уверенно кивнул.       — В следующий раз, когда увидимся, сможем пообедать вместе. Да, Гук?       — Зависит от папы. И не раньше чем через месяц… как называет это доктор Ченг, трезвости.       Папа. Чонсок украдкой улыбнулся. Этого должно хватить для того, чтобы больше никогда… Не разочаровать их.                     

Четыре недели спустя

                    — Привет, Бини.       — Доброе утро, господин Чон!       Молодой мужчина, в длинном черном пальто, больше похожий на наемного убийцу из фильма, чем на того, кто с этим убийцей должен будет вступить в схватку, широко улыбнулся. Они быстро нашли общий язык с Со Чанбином, который сразу и полностью оправдал выданные ему Банчаном рекомендации. Однако было одно но.       — А где наш начальник службы безопасности?       Хосок сел в автомобиль, и спустя минуту Чанбин устроился рядом, до этого быстро переговорив с водителем.       — Он с господином Кимом.       Чанбин взял в руки телефон, чтобы отправить краткий отчет (Чонгук был очень ответственным начальником и все передвижения старшего брата принимал на свой счет), пока господин управляющий уставился на него с недоумением.       — Каким? Ким Сокджином?       — Нет, Ким Намджуном. — Чанбин быстро посмотрел на него с недоумением. — Я думал, вы в курсе?       — Что мой муж прилетел домой? — Хосок испытывал то же удивление, но сквозь него уже пыталось просочиться раздражение. Он должен узнавать об этом первым, как и полагается законному супругу. — Не поверишь.       — Вообще, Гук тоже был не в курсе, и я узнал, что должен вас встретить, тогда, когда уже собирался отправиться в офис. — Чанбин расправил плечи. — Я не знаю подробностей, только то, что Гук опаздывал.       Намджун прилетел, и это стало сюрпризом даже для того, кто отвечал за его безопасность. Если он хотел устроить сюрприз мужу, почему не поделился планами с Гуком, при том, что Гук бы точно его не выдал? Он сам с альфой не успел поссориться, и последний телефонный разговор если и получился эмоциональным, то только из-за взаимной тоски. Хосок достал телефон и набрал мужа, быстро убедившись в том, что муж был недоступен. Пришла очередь младшего брата, и первое, что он услышал в трубке…       — Я не виноват, что ты не потрудился заранее предупредить о том, что прилетаешь! — Судя по всему, Чонгук был очень раздражен, а это было возможно только если… — Хочешь меня уволить — вперед. Я хочу посмотреть на человека, который сможет с тобой работать, когда ты слюной брызжешь как пес бешеный!       Молчание, и Хосок пытался вслушиваться в то, что теперь происходило… в машине?       — Привет.       Чонгук вздохнул, потом явно прикрыл микрофон, потому что господин управляющий слышал только интонацию.       — Что случилось?       — Твой муж сорвался с цепи.       — Поэтому прилетел раньше? Что его так разозлило?       — Что я опоздал на десять минут, при том, что я встретил его не один, а как и полагается огнедышащему дракону, который уже заебал меня до невозможности. — Чонгук явно вышел из машины, что могло значить одно — они припарковались. — Приезжай и сделай с ним что-нибудь. Судя по всему, у вас какие-то проблемы, потому что он даже телефон разрядил, названивая всем подряд.       — Ладно. До встречи.       Проблемы… Какие у них были проблемы? Это можно было выяснить, и господин управляющий набрал номер своего заместителя, который, как и полагалось рабочему распорядку, появлялся на рабочем месте на час раньше своего непосредственного начальника.       — Да, господин Чон.       Голос был уставшим. В начале рабочего дня.       — Ты уже поговорил с господином Кимом?       — Генеральный директор Бексел пожаловался на то, что мы со своей стороны до сих пор не предоставили финансовую отчетность, чтобы закрыть контракт, при том, что уже получили деньги. — Мужчина вздохнул, пока Хосок…       — Какого черта, если мы договорились на все согласования завтра, а не сегодня?       — Я не знаю. Возможно, им хочется поскорее закончить с крупными сделками за текущий финансовый год, чтобы быстрее подать все нужные декларации.       — Это не наши проблемы. У нас контракт. — Господин управляющий чеканил слова. — Который мы не нарушили.       — В любом случае, господин Ким уже созвал совещание. И. — Заместитель взял паузу. — Кажется, у него плохое настроение.       — Я скоро буду. Держись.       У Хосока появилась одна догадка, и озвучить ее он теперь мог только человеку компетентному. Это было нетипичное для Джуна поведение. Да, он мог злиться, даже иногда выходил из себя, но только после того, как лично убеждался в том, что случилась какая-то ошибка, заминка и просто ужасающий непрофессионализм. Возможно, директор Бексел, а он был человеком пожилым, забыл о сроках и не потрудился заглянуть в контракт, что-то себе придумав.       — Доктор Пак! Доброе утро!       — Доброе, Хоби. У меня начинается обход, так что, прошу побыстрее.       — У Джуна может начаться гон? Он закончил прием препарата пять недель назад.       Пауза.       — Вполне. Я делал ставку на шесть, но да. А что случилось?       — Рвет и мечет.       — Это нормально, с учетом того, что мы искусственно остановили его цикл. — Доктор вздохнул. — Придется немного потерпеть, хотя я думаю, ты сможешь найти на него управу — гормоны, какими бы взрывоопасными они ни были, не способны влиять на чувства. Я бы мог назначить седативные, но они вряд ли помогут.       — Может появиться… реальная агрессия?       У Хосока уже созрел план.       — Ты имеешь в виду рукоприкладство? Нет. Это не свойственное для него поведение на эмоциональном пике, поэтому, нет. — Доктор звучал твердо. — Я знаю Джуна с его первого гона, и если тогда он не бросался на людей с кулаками… Просто запасись терпением. И звони, если вдруг появятся какие-то тревожные симптомы.       — Договорились. Спасибо, доктор Пак.       Хосок знал, каким Намджун может быть во время гона. Обычно у него это проявлялось в основном в виде резких перепадов настроения и повышенной раздражительности. До агрессии, пассивной, доходило редко, и в основном тогда, когда менялись сезоны, зима на весну и осень на зиму… Осень на зиму. И препараты. Причина была найдена, и теперь оставалось только столкнуться лицом к лицу с последствиями.                     

* * *

                    — Ты не пойдешь к нему один. — Чонгук был в приемной генерального директора и теперь широкой спиной прикрывал от Хосока дверь. — К нему вообще нельзя сейчас людей подпускать. Только укротителей, с транквилизаторами.       — Гук, он мой муж.       — Нет, господин Чон, вам, правда, лучше… — Ани подала непривычно тихий для нее голос, и господин управляющей только теперь заметил ее присутствие. Она как будто пряталась всё это время и, кажется, от своего начальника. — Если бы видели, с какими лицами выходили из конференц…       — Он тебя обидел?       Хосок, заложив руки в карманы брюк, развернулся к помощнице, которая округлила глаза.       — Нет, но мне повезло просто потому, что я ответственна только за его расписание и рабочее место, а здесь… — Она попыталась распрямить плечи. — Ему не к чему было придраться.       — А ты отвечаешь за этот контракт, из-за которого у него теперь полыхает. — Чонгук нахмурился, а потом взялся за ручку двери. — Я с тобой. В конце концов, я в первую очередь начальник твоей безопасности.       — Гук. — Хосок смягчился. — У него начался гон. Доктор Пак меня уверил, что драться со мной он не станет, а со всем остальным я справлюсь.       — Точно? — Чонгук сам не особо верил, что Намджун сможет поднять на его старшего брата руку, но всегда оставалась вероятность, пусть и микроскопическая. — Ты уверен?       — Да. И … — Господин управляющий задумался, а затем вновь обратился к Ани. — Отмени его расписание на сегодня. Если были назначены встречи — от моего имени.       — Господин Ким вернулся раньше — сегодня никаких встреч.       — Вот и отлично. — Он улыбнулся. — Передай всем, что господин Ким на сегодня закончил свой рабочий день, и можешь быть свободна. — Повернулся к брату. — А у тебя есть работа.       Чонгук надулся.       — Ладно. — И выставил палец. — Когда придет в себя, передай, что я его больше не люблю.       Господин управляющий держался, а потом засмеялся.       — Хорошо, Гук.       Проводив брата и убедившись, что личная помощница выполнила данное ей указание, Хосок выдохнул. По ощущениям, это было как зайти в клетку ко льву, не зная наверняка, успел ли он позавтракать. Или забраться в башню к злому дракону, из оружия имея лишь обворожительную улыбку. Вопреки всем ожиданиям, Хосок волновался, но не испытывал страха. Сердце куда-то заторопилось, и он постучал, а затем, не дождавшись, когда ему ответят, открыл дверь и сразу за собой ее закрыл. На замок. Чтобы наверняка.       — Ты разучился выполнять свою работу?       У альфы был низкий голос, а теперь, казалось, он раздавался из-под земли и сопровождался громом. Намджун стоял рядом с книжным стеллажом и не сразу посмотрел на вошедшего, просто его почувствовав. На нем не было пиджака, рукава рубашки были подкатаны, а ослабленный галстук болтался на глубоко расстегнутом вороте. Наверное, ему было жарко. Как Хосоку, который не мог отвести глаз, наконец, наткнувшись на пригвоздивший его к полу взгляд альфы.       — И говорить разучился?       — Кровь от головы отлила к члену, прости. — Господин управляющий обезоруживающе улыбнулся, пока Намджун только сжал зубы. Он явно успел немного сбросить спесь, и теперь не торопился плеваться огнем. — Я узнал, какое фееричное представление ты устроил.       — Тебе лучше не говорить со мной в таком тоне, потому что на данный момент я твой босс. И мне очень интересно узнать, почему мой прославленный топ-менеджер проебался с нашим постоянным и очень влиятельным партнером. — Намджун отложил одну папку и начал выбирать другую. — Я услышу ответ?       — Мы не нарушили условия контракт. Всё должно было завершиться завтра.       — С каких пор ты начал всё оставлять на последний день? Это не оправдание, при том, что мы дорожим связями с этим поставщиком. Дорожим настолько, что ты не побоялся выебать мне мозги, когда мы готовились к той самой деловой встрече. — Альфа повернулся к Хосоку. — Твой ответ?       — У тебя начался гон.       Господин управляющий прошел к дивану, на ходу избавившись от пиджака, который небрежно бросил куда-то в сторону.       — Гон начался у меня, а расслабился ты. И я еще раз повторяю — на данный момент ты мой топ-менеджер, который работает в найме.       — Ты больше месяца не мог удовлетворить своего топ-менеджера, поэтому теперь, когда твой член, наконец, вернул себе силу, я не могу думать ни о чем другом.       — Я повторяю, Хоби, выбирай слова, когда говоришь со мной.       Намджун процедил это сквозь зубы и посмотрел на господина управляющего так, как будто еле сдерживался, чтобы не полезть в драку. Хосок мог бы испугаться, если бы теперь испытывал опасения за свою жизнь, а не возбуждение. Наверное, он забыл о том, что не был омегой и не мог спрятаться за свой запах, который самостоятельно свел бы альфу с ума и сделал из дракона ручную ящерку, но… Хосок улыбнулся и подошел к Намджуну. Бесстрашно.       — Я задам сейчас вопрос, который тебе не понравится, Джуни. — Он любил надевать на своего альфу поводок, но было и другое желание, которое господин управляющий позволял себе только в такие моменты. — А то… что?       Он не пах — Намджун теперь смотрел на него сверху вниз и мог сохранять самообладание, несмотря на все те чувства, что испытывал. Его раздражал и злил этот взгляд, который позволял себе… не его муж, а его подчиненный. Наверное, ему стоило раньше задуматься о субординации, но ведь никогда не поздно к ней приучить.       — Господин Ким. В этом кабинете тебе стоит обращаться ко мне только так.       Хосок сделал еще один шаг, теперь испытывая только азарт.       — Господин Ким.       — Дальше. Прошу прощения за то, что из-за моей некомпетентности пострадала ваша репутация.       Намджун расправил плечи и засунул руки в карманы брюк. Господин управляющий хищно оглядел его. Бессовестно. Он ничего ему не сделает.       — Прошу прощения, что из-за своего характера вы испортили начало рабочего дня людям, которые хорошо выполняют свою работу. — Хосок улыбался, бесцеременно приблизившись к злому лицу и перейдя на откровенный шепот. — Что ты сделаешь мне, господин Ким? Думаешь, без поводка в руках я не смогу с тобой справиться?       План был прост — агрессию перевести в возбуждение, а альфа не мог не отреагировать на упоминание поводка. Он всё еще мнил себя большим начальником, а не мужем, поэтому господин управляющий покорно склонил голову. Манипуляции или дрессировка — он знал, что делает.       — Ладно, вы правы, господин Ким. — Хосок поднял глаза, пока Намджун следил за тем, как провокационно дернулись уголки его губ, как будто он собирался над ним посмеяться. — Мне стоит сейчас же приняться за работу и исправить допущенную оплошность.       Длинные пальцы легко ухватились за галстук, скользнув по шелковой ткани. Глаза в глаза, и взгляд господина управляющего слишком сильно контрастировал с тем, что он говорил.       — Я могу приступить прямо сейчас.       Хосок вновь склонил голову и направился к двери, затылком чувствуя его немигающий тяжелый взгляд. Альфа уже был в его власти, и, услышав за спиной шаги, Хосок самодовольно улыбаясь, схватился за ручку.       — Я не закончил.       Намджун упирался в дверь рукой, а господину управляющемуся захотелось прикрыть глаза и откинуться на едва не прижавшуюся к его спине грудь. Он чувствовал, как тяжело и взволнованно дышал альфа, окончательно позабывший об агрессии, которая всегда первая откликается на гормональные провокации организма.       — Кажется, я в ловушке.       — Страшно?       Горячий низкий шепот обжег мочку уха, и Хосок всерьез решил, не обращая внимания на вдруг заспотыкавшиеся вздохи, что Намджун его поцелует. Всё внутри трепетало и подергивалось мелкой, спешащей по воде рябью, волнующей и тело, и мысли. Возможно, это было самовнушение, потому что Хосок никак не мог улавливать естественный запах своего альфы и на него реагировать, но он как будто реагировал. Ощущал не запах, а… Энергию? Возможно, что-то из физики, потому что Намджун теперь был горячим, как утюг, и… Господин управляющий невольно вспомнил самый первый раз, когда они провели гон альфы вместе.       И Намджун его обхаживал. Джин потом объяснял, почему альфы ведут себя именно так — подходят со спины и чего-то ждут. Потому что когда ты стоишь к человеку спиной, очень сложно оказать сопротивление и как-то защититься. Находясь спиной, ты находишься в уязвимой позиции, а значит, чтобы чувствовать себя спокойно, ты должен человеку за спиной доверять. Доверие омег для альф — это кровь для акул, правда, в отличие от морских хищников, альфы стремятся утолить не питательный голод. А еще, кстати, со спины проще всего добраться до запаха, который можно получить только тогда, когда тебе позволят принюхаться.       Хосок не пах, но это были инстинкты. И короткие, поверхностные вдохи, оставляющие на тонкой шее мурашки.       — Мыло.       Намджун процедил это сквозь зубы, а казалось, прорычал, и господин управляющий победно улыбнулся. Ему не нужен был запах, чтобы суровый и немного взбешенный гоном альфа… в один момент забыл о его должностных обязанностях. Хосоку сразу захотелось сказать это альфе в глаза, и когда он повернулся, в дверь по бокам от его головы упиралось уже две ладони. У супругов была небольшая разница в росте, но теперь казалось, что Намджун смотрел на него откуда-то свысока, и причина была не в его непомерном эго или торжествующем самодовольстве. Сила. Хосок давно разлюбил сказки и считал себя прагматичным человеком, но на него теперь смотрел реальный дракон, а на дракона поводок накинуть сложнее…       — Будешь меня наказывать за провинность?       Хотелось больше самоуверенности и вызова в сказанном, но голос подвел господина управляющего, пока тот смотрел в драконьи глаза, не мог отвести взгляд и чувствовал каждую мурашку, которая…       — Чтобы наказать, мне стоит заставить сделать тебя ту работу, с которой ты не справился.       Так, а вот это уже было против правил, и взбунтовавшееся чувство ответственности и профессиональная самосознательность мигом стерли с глаз господина управляющего волнующую пелену.       — Смотри, чтобы после этого я не наказал тебя, господин Ким.       Хосок поднял руку и выставил палец с кольцом так, как будто оно было надето не на безымянный, а на средний. Он, честно, хотел как лучше, и даже уже придумал, как доставить своему мужу в этот сложный для его природы период незабываемое наслаждение, но…       — Выпусти меня.       Не касался, но убедительно угрожал, пока альфа, который не переставал на него смотреть, кажется еще ни разу не моргнул.       — Я тебя не держу.       На скульптурно жестком лице появились ямочки, но Хосок им не поверил. И не стал даже пытаться выбраться самостоятельно, потому что знал, что если он постарается сдвинуться, Намджун нежно применит силу, перекрыв все пути для отступления. Хосок не мог ему доставить такую радость.       — Я выражусь конкретнее. Сделай два шага назад.       Господин управляющий демонстративно скрестил на груди руки, уже понимая, что эта битва взглядов была не на жизнь, а на смерть. Обычно во время гона альфа не упрямился и сразу пытался его нагнуть, сдабривая мокрыми поцелуями всё, что попадалось на пути его губ и на теле самого желанного мужа. Хосок никогда не жаловался и даже просил еще (иногда неприлично громко), но теперь было совсем другое дело. В его альфе, кажется, скопилось столько гормонов, что секс его мог устроить только после драки.       — А то что?       Намджун даже повторил его интонацию и, наверное, чувствовал себя победителем. Господин управляющий расплел руки, а потом взялся за ослабленный узел галстука альфы, который внимательно следил за его пальцами. Возможно, думал, что горячо любимый супруг захочет его придушить, но у Хосока были другие планы. Он снял галстук с Намджуна, надел его на себя и при этом немного затянул. Длинные пальцы сжали дорогой шелк и…       — Справишься?       Так не сдавались, и альфа в этот момент не мог чувствовать себя победителем, смотря на точеный подбородок, который был приподнят и позволял господину управляющему смотреть на него сверху вниз. Внутри всё громко бунтовало, но не против такой наглости. Какого черта он не сделал этого раньше? И на этой мысли, Намджун схватил протянутый ему конец галстука, ловко намотал на кулак и дернул Хосока к себе, пока тот каким-то чудом успел вытянуть руки и… Нет, не обнять — удержаться на ногах, потому что то, с каким жаром альфа впился в его губы… Устоять, во всех смыслах было невозможно, и как будто прочитав эти пропитанные голодным возбуждением мысли, Намджун толкнул его к двери, прижав мужа к ней спиной. Он не мог держать в руках и себя, и своего слишком дерзкого управляющего, который уже судорожно начал комкать на его спине рубашку, как будто собирался стянуть ее через голову, а не расстегнуть.       Рубашка. Хосок не успел одуматься, когда по полу застучали пуговицы. Намджун сильнее прижал его к двери, быстро расправился с галстуком, одним движением распустив его, и теперь одна рука остановилась на бедре, а пальцы другой скользнули к шее, по напрягшемуся животу и груди, неровно, в такт теряющихся между губ выдохов поднимающейся и опускающейся. И сжались. Хосок задыхался, но не от руки, а из-за языка, который слишком жадно отнимал у него воздух и бессовестно кружил голову.       — Скучал по мне?       Господину управляющему пришлось прикусить терзавшие его губы, и когда изящная ладонь накрыла, наконец, крепкий в своей эрекции член, Намджун хрипло и резко выдохнул.       — Никогда не перестаю… скучать.       Звучало низко, угрожающе, а глаза не могли оторваться от бессовестно улыбающихся губ Хосока, пока его ловкие пальцы расправлялись с ремнем и ширинкой. Терпения не хватало, поэтому он опустился на корточки, схватился за пояс брюк и рванул их вниз, губами накрыв головку члена, зацепившуюся за трусы, которые Хосок подцепил зубами, очень чувствительно скребнув по нежной коже. Мокро, и он посмотрел наверх, при этом приоткрыв рот, как будто уже собирался приступить к оральным ласкам, но в последний момент передумал. И поэтому Намджуну пришлось взять его за подбородок, большим пальцем надавить на нижнюю губу и самостоятельно направить член по высунувшемуся языку.       Господин управляющий давился, и стекающая с губ слюна смешивалась со смазкой, которая отчетливо сластила страстью. Он откинулся на ладонь альфы, удерживающего его за затылок, прижимая к себе, а не к двери. Движения бедер были отрывистые, резкие, и Хосок прикрыл глаза, ронял слезы (разумеется, счастья), а потом закашлялся, когда Намджун выдернул член, освободив горло и место для нормального вдоха. И он сразу взял господина управляющего подмышками и потянул вверх, крепко обняв и прижав к себе. Как будто забота, но только если бы он дал ему отдышаться, а не стал целовать. Целовать? Скорее, он пытался его съесть, и Хосок смирился со своей участью, повиснув на шее своего альфы, и полностью отдался его возбуждению.       — Джун… — Говорить было так же сложно, как и соображать. — Давай не…       Хосок не успел закончить мысль, потому что альфа легко подхватил его под коленями и поднял, не оставив выбора, кроме как обвить его ногами. Это было самое любимое, и теперь, возвышаясь, уже господин управляющий солировал в поцелуе, сжимая и разжимая во взъерошенных волосах альфы пальцы, как нежно требующий ласки кот. Намджун был сильным, и его муж теперь от этой силы млел. Но пришлось спуститься с небес на ковер, и Хосок сразу, не дожидаясь приказа от босса, начал стягивать с себя брюки, пока альфа одним рывком стянул с его плеч съехавшую рубашку. Мгновение, и господин управляющий уже голым встал коленями на диван, вдавившись в спинку не по своей воле. И не по своей воле надрывно застонал, когда Намджун крепко сжал его ягодицы и начал жадно лизать, с пошлыми хлюпающими звуками, одним языком заставив Хосока кончить. Пальцы альфы в этот момент были на члене, и слизав сперму, он выпрямился.       А дальше всё было как в тумане, в котором осталось только животное возбуждение и головокружение, не позволяющее господину управляющему открыть глаза. Намджун вбивался в него, рукой на затылке вдавив подбородок в подушки. Дико, и Хосок не мог позвать на помощь, хрипло и надрывно озвучивая влажные хлопки бедер. Бешено, и он не мог отвечать требовательным губам, просто приоткрыв рот, когда Намджун повернул его голову к себе, прижимая к своей спине. Он не чувствовал ничего, кроме распирающего его члена, который, судя по ощущениями и тому, как закатывались глаза, изнутри давил на его собственный.       И вдруг стало пусто. Хосок готов был повернуть голову и заплетающимся языком отругать своего альфу, но остановился на намерении, когда член вновь оказался внутри. А затем вышел. И снова. Если бы не смазка, стекающая по его яйцам, это могло бы получиться болезненно чувствительно, а так… Альфа как завороженный наблюдал за тем, как растягивались блестящие и чуть покрасневшие края ануса, так сладко сжимающего его член и не успевающего до конца закрыться, прежде чем его вновь продавливала головка. Намджун вновь опустился на колени и заменил член языком, как будто утешая и обнадеживая. Что самое интересное было впереди.       Он уселся на диван рядом с Хосоком, который не мог поднять голову, зато послушно подался за руками своего альфы, очень убедительно уцепившиеся за его бедра. Наверное, он хотел пообниматься, и господин управляющий изможденно и доверчиво прильнул к широкой груди, стерев остатки спермы с уже мягкого члена о рубашку. Сколько раз он кончил? Значение имело только… Он двумя руками уперся в плечи Намджуна, протестуя и чувствуя как… легко насадился на член.       — Джун…       Ему нужна была передышка, и того времени, пока горячие ладони скользили по его позвоночнику, наконец, остановившись на плечах, не могло хватить. Хосок уронил голову и вжался губами в шею альфы, ощущая, как спотыкался его бьющийся под кожей и во вздувшейся вене пульс.       — Устал? — Ласковый шепот, ласковые пальцы, взъерошившие мокрый затылок, и господин управляющий откинул голову, наслаждаясь этим моментом. Тишины. Внутри. — Я так тебя люблю… Как…       Конечно, это была ловушка. Альфа держал его за плечи, пока сам начал двигать бедрами, насаживая на свой член. Руки сместились на талию, и Хосок выпрямился, не замечая, как дрожало тело. Он держался за Намджуна и за здравый рассудок, который с каждым новым толчком становился всё дальше… Внутри был только член. И ощущение, что вот-вот низ живота не выдержит и разойдется по швам. От впечатлений.       — Джун… стой…       Знакомые ощущения, когда организм сам не мог определиться, сбитый с толка диким и необузданным темпераментом твоего альфы (темпераментом, а не членом, который выбивал из тебя всё, что не было так или иначе связано с удовольствием). Кончить или обоссаться? Остро, почти болезненно, но до сих пор слишком сладко, чтобы совсем остановиться. И пусть это будет стыдно. Намджун ему разрешил, притянув к себе, и Хосок… Наслаждался им в полный голос, откинувшись назад и уперевшись в колени альфы, который надежно держал его, сжав пальцы на бедрах. И не знал, на что смотреть — на реакцию его истерзанного наслаждением мужа, теперь являющего собой образец естественной сексуальности, или на его член, который дергался и бился о живот с каждым толчком, а затем выпустил из себя прозрачную струю. И Хосок с хриплым вымученным стоном повалился вперед.       — Я… не могу…       Каждый раз одно и то же, и каждый раз после этих слов его член вновь поднимался. Не в полную силу, как будто нехотя, и сперма была настолько разбавленной, что напоминала прозрачный жидкий сироп. Последний рубеж. Хосок оказался на спине, и у него не был сил сцепить дрожащие от напряжения ноги на пояснице своего альфы. Всё, что он мог — ногтями вцепиться в его плечи, макушкой под бешеными толчками вдавливаясь в мягкий подлокотник. Невыносимо. И в какой-то момент господин управляющий просто выпал из реальности, подхваченный очередным, закружившим его голову вихрем. Удовольствия. Которое перешло черту.              — Хо…       — Я с тобой не разговариваю.       И Хосок посильнее натянул накинутую на его плечи рубашку, а потом просунул руки под спину альфы, понадежнее к нему прижавшись. И пока его босс не видел, господин управляющий блаженно улыбался, чувствуя как бережно теперь и мягко большие ладони поглаживали его спину.       — Нам нужно домой.       — Потому что это не конец.       Хосок деланно драматично вздохнул, а потом отстранился, и вместо того, чтобы заглянуть Намджуну в глаза, приник к его губам. Он любил этот момент, когда безудержный темперамент альфы ненадолго затихал, и на его месте оставались только чувства, большие и светлые.       — Обещаю, что…       Господин управляющий приложил к губам палец, а потом прижался ко лбу альфы, прикрыв глаза.       — Всё в порядке. Я люблю тебя и успел провиниться.       — Надеюсь, ты поручил всё своему заместителю, потому что ни сегодня, ни завтра я тебя на работу не выпущу.       Губы Намджуна коснулись шеи, и Хосок тут же запрокинул голову с блаженной улыбкой. После того, что он пережил, всё это ощущалось как… Лекарство. Награда. Мягкая, сливочно-свежая закуска перед очередным острым, вкусно обжигающим слизистую блюдом. И он нечаянно подумал, о какой именно слизистой в этот момент шла речь, и усмехнулся, пальцам рассеянно перебирая волосы альфы, который продолжал его нежить.       — Завтра будем валяться на диване, есть еду из доставки и смотреть кино.       — Как всё-таки приятно трахаться со своим боссом. — Хосок посмотрел на Намджуна. — Но только когда он на поводке.       В ответ альфа лишь многозначительно улыбнулся, и его руки оказались на упругих бедрах.       — Я знаю всё твои потаенные желания…       — Надеюсь, не все, но если вдруг ты захочешь отпустить меня по собственному желанию…       Господин управляющий задумчиво закатил глаза, а потом ласково улыбнулся, обхватив лицо Намджуна ладонями.       — Нас разлучит только смерть.       Альфа говорил на полном серьезе.       — Естественная, которую мы с тобой встретим лет через пятьдесят. И так как ты здесь босс, вся ответственность, материальная и нематериальная, на тебе.       Хосок нахмурился, а потом нежно поцеловал проявившуяся на щеке ямочку.       — Ради тебя я готов на всё.       Намджун прикрыл глаза, когда вместо губ к щеке прижалась щека.       — Потому что я люблю тебя, Джуни.       — Нет, это я тебя люблю.       — Если ты хочешь подраться, я выбираю лежа, потому что встать у меня точно не получится. — В голосе Хосока слышался каприз, и он вопросительно посмотрел на Намджуна. — Ты готов носить меня на руках?       До конца своих дней.