В каждом новом дне

Илья — профессиональный шоумен, работает с публикой много лет, и даже на Битве мало что способно повергнуть его в шок. Но иногда происходят вещи, которые разрывают все шаблоны и даже профи не удаётся сохранять самообладание в кадре. Что всё пойдёт по наклонной Ларионов понял, стоило затронуть тему бывших участников. Хоть методы Сакова всегда казались ему жутковатыми, к самому Саше отношение было более, чем тёплым. Так и тянуло украдкой написать сообщение, спросить, а знаком ли он с этой женщиной и правда ли всё то, что она говорит. Верилось, как и во многое, с трудом, слишком сердобольный, простой и мягкий сердцем парень, чтобы обвинять его в тщеславии. Но это ладно, это ещё можно спустить на тормозах, не Ильи ума дело разбираться с чужими проблемами. Максимум может подсказать телефон хорошего юриста, если женщина не имеет никакого отношения к узнаваемому имени и просто клевещет. Пустяки. Но сказанное дальше не позволяет больше держать лицо, и то, как оно у Ильи вытянулось от, мягко говоря, удивления и приступа нервного смеха, явно быстро разлетится по интернету. — Я даже боюсь предположить... — голос дрожит, Илья какими-то невероятными усилиями заставляет себя не сорваться в смех прямо здесь и сейчас. — ...как у вас оказался этот артефакт. Потому что Ларионов, насколько ему известно, уже пять лет как является единственным человеком, контактирующим с таким... деликатным материалом. Во Владе нет сомнений ни на секунду, лишь какой-то нездоровый интерес узнать, куда же этот цирк приведёт дальше. — Так Саков дал. — А у него-то откуда? — и искренне возмущение снова нужно маскировать чем-то другим. — Ещё больше вопросов у меня! И ответы на них Илье совсем не нравятся. Влад, разумеется, не ведает, что его – да простят все Боги – сперма у какой-то левой колдуньи; и ради порчи ей принесли, пусть скажет спасибо, что не сделала; и вообще это зависть Сакова, такая вот месть. Остаётся только тяжело вздыхать, повторяя про себя, что работать приходится с разными фриками. Но когда дело касается чего-то личного, держать эмоции под контролем сложно. Взгляд Ильи всё меньше походит на дружелюбный и заинтересованный, глянь он на себя со стороны, легко срисовал бы по мимике и жестам человека недовольного и даже оскорблённого. Не один он это чувствовал. Пока в отведённом месте гудели наблюдатели, кое-кто из операторов, из старого состава, бросал на него недвусмысленные обеспокоенные взгляды. Команда знает, что Ларионов в праведном гневе ужасает, чувствовали на своей шкуре или как минимум слышали об одном грандиозном скандале после финала первых Сильнейших. Они знают, что трогать Влада Череватого в оскорбительном контексте в присутствии Ларионова, как иронично, чревато. Его тяжёлые вздохи, закатывание глаза и едкие колкие комментарии замечали все. Нужен перерыв. Нужна передышка, иначе съёмка дальше пойдёт вообще не по плану. — Привет, кот, — Илья с нажимом трёт уставшие глаза; впереди ещё несколько часов на площадке, а у него уже нет сил, даже чашка чая в гримёрке не особо помогает. — Как дела? — Я сжёг ужин... Но! Заказал уже к твоему приезду всякой твоей любимой травы, ещё вот эти десерты без молока, без сахара и без смысла, как ты любишь, так шо можешь не переживать, встречу мужика с работы как следует, — на секунду повисает пауза, что-то гремит по ту сторону трубки, и голос Влада становится более озадаченным. — А ты шось так рано на телефоне, родной мой, у вас же там щас парад ряженых полным ходом идти должен. — Да уж, точнее и не скажешь, — Илья откидывается на спинку стула, задумчиво постукивая пальцами по чашке. — Ты же знаешь, что мы все подписываем документы о неразглашении, так что мне вообще ничего тебе рассказывать нельзя, но я не могу. Приеду, обсудим, хорошо? Просто хотел услышать твой голос. — У-у, сплетни-сплетни-сплетни, это мне нравится, — привычный ехидный смех вызывает ответную улыбку, на душе даже становится легче. — Договор, Ильюш, прям заинтриговал. Так и быть, Толю на разведку не пошлю, мужественно дождусь тебя, как взрослый мальчик. Но там, блять, явно шо-то из ряда вон, раз ты прям звонишь. Но насколько... Влад не мог себе представить. Он в принципе не думал, что что-то способно заставить его рассвирепеть до такой степени, как вечерний рассказ Ильи. Столько лет бок о бок с этим сдержанным человеком и самого Череватого сделали спокойнее, мудрее, научили относиться ко многому проще. Но только не к такому. — Они там поохуевали все дружно? Я же, блять, с каждого спрошу, это шо за хуйня такая?! — впервые за всё время Илья не останавливает поток проклятий и брани, Влад выплёскивает всё это с такой плотностью эмоций, что кажется, ещё чуть-чуть, и бесы полетят рвать глотки даже без команды. — Я её, сука, на корм таким ублюдкам отдам, шо приползёт просить, шоб снял. А хуй ей. Кто это, нахуй, такая вообще?! Пиздец. Я в гараж. — Влад, — Илья едва успевает вылететь из-за стола и заслонить собой дверной проём, хватая Влада за плечи. — Влад, спокойнее. Неприятно, понимаю. Послушай меня, послушай, пожалуйста. Я документы подписывал, мне нельзя вообще ничего было тебе говорить. Но сказал, потому что нельзя иначе, ты бы потом всё равно узнал, и мы бы поругались. Не сейчас, слышишь меня? Чуть-чуть потерпи, до эфира, пожалуйста. Пожалуйста. Желание решить всё прямо сейчас сильнó. Или хотя бы дождаться, пока Илья ляжет спать, и творить все свои тёмные дела под покровом ночи, но он ведь узнает. И тогда точно будет ссора. Влад пыхтит, кусает губы, взвешивая все "за" и "против", и чаша весов семейной жизни перевешивает чашу праведного гнева. Только ради Ильи. — Ебанутая, блять, старая швабра... — он сдаётся, тяжело вздыхая, а после смотрит в глаза Ильи так, будто его как маленького ребёнка застукали рядом с разбитой вазой. — Но это не моё, Илья, чесслово! Я с Саковым познакомился-то когда мы с тобой уже давно как это самое! Нахуя бы мне вот вообще?! — Да знаю я, кот, знаю, — Ларионов тихо смеётся, притягивая его к себе, чтобы обнять покрепче, им обоим сейчас это нужно. — Ни на секунду не сомневался. Что я, дурак совсем? К тому же, твою бы точно узнал. — Сука, — Влад не сдерживает неприлично-громкого смешка прямо на ухо и щипает Илью за бок. — Я щас тебе для сверки предоставлю, чтобы точно был спокоен. Надо? — Завтра, — расплываясь в широкой улыбке, Илья утыкается носом в его шею, прикрывает глаза, нежно поглаживая по спине. — Устал очень. Но тест обязательно проведём. Так, для успокоения совести. Под смех и причитания поставить на место, Влад приподнимает Илью над полом, героически доносит до спальни и падает вместе с ним на кровать, тут же прижимая к ней всем весом: ногу сверху закидывает, голову привычно устраивает на груди. Проклятия, порчи и свечи ещё впереди, дождутся своего часа, нельзя же подставлять Ларионова. Он, как минимум, обидится. Как максимум огромную неустойку с большим количеством нулей придётся выплачивать Череватому, потому что его косяк, а удар по кошельку в планы не входит. Ничего-ничего, скоро. Всё будет.