Когда гаснут огни...Свети.

      Я хорошо помню тот день.       Не в картинках и фразах. Не в лицах и жестах. Не в словах и действиях.       Нет.       Это странный способ запоминать случившееся, но я правда хорошо помню только эмоции того дня.       Отчаяние. Боль от несправедливости. И единственный вопрос: Как такое вообще возможно?       Помню как плакала мама. Как зол был отец. И как растеряна была я.       Наверное, я запомнила именно эмоции, потому что… Что ещё может осознать 5-летний ребенок?       Я понимала только одно — мои родители в ужасе. И этот ужас четко отпечатался и в моей памяти.       Ужас от того, что у нас больше не будет огня.       Став старше, я, конечно, разобралась в чем дело. Наш мир на удивление прост. Все живут свою обычную жизнь, и из особенностей только то… Что мы элементали.       Вода, огонь, воздух и земля. С рождения и до семнадцати лет включительно — все абсолютно обычные, и ходят в обычную же школу. Но по наступлению восемнадцати проявляется дар. И каждый должен явится на тест, что бы понять, к какой стихии он принадлежит. Никто не знает, как стихия выбирает носителя. Это не зависит ни от пола, ни от генов, ни от желания.       Вот только теперь стихия огня принадлежит Брэнду единолично. Никто не знает, как ему это удалось. Но все ощущают последствия.       Если раньше мы все владели своими стихиями, то теперь те, кто был избран стихией огня, остаются без своего дара. И если бы это делало людей просто изгоями — наверное, с этим можно было бы смириться. Но стихия даёт своему носителю силу, поддерживает здоровье, вследствие чего все обладатели стихии — долгожители. И каждый знает свое место и предназначение.       Кроме тех, кто должен был быть избран стихией огня.       Теперь 18-летие и тест на определение стихии все ждут не с трепетом и радостью, как было раньше, но с ужасом и страхом… Вдруг, огонь?       Кто-то скажет: «Ну и что такого? Ну поживешь чуть меньше, не беда». Так говорили по началу обладатели других стихий. Даже сочувствовали, ведь те, кого избирает огонь не виноваты, что их дар присвоил один могущественный первородный.       Но за годы, сочувствие и понимание куда-то исчезли. Теперь тем, кто не владеет даром, доставалось все посредственное. Все почему-то решили, что у таких людей нет амбиций и желаний, и единственное, чего они достойны — быть обслуживающим персоналом. В колледже, куда всех зачисляют после теста, ребят, лишенных дара, учат только убирать, готовить, перекладывать бумажки. Быть терпимыми (читай: удовлетворять все просьбы носителей дара без возражений), обходительными и исполнительными.       Плохо ли это? Нет, эти навыки и профессии нужны и важны. Плохо то, что выбора у таких людей больше нет.       Когда я размышляла об этом вслух, родители всегда шикали на меня, мол не надо суету наводить, их никто не ущемляет. Вот только у меня всегда было стойкое ощущение того, что остальные стихии, отойдя от первого шока, даже порадовались такому положению дел. Ведь люди, которые раньше обладали стихией огня — были сильными мира сего. Властителями. А теперь их низвели до обслуживающего персонала. Без права выбора. Без права голоса. Им разрешено только одно — пресмыкаться. И исполнять любые прихоти, без вопросов.       И именно поэтому тест — это страшный стресс. Мероприятие, вселяющее леденящий душу ужас. И многие не выдерживают неизвестности.       Я не была исключением. Семнадцатый год жизни — когда все должно быть беззаботно, с мечтами и планами на будущее, я провела в перманентном напряжении. И чем ближе был день Х, тем страшнее мне становилось.       Родители пытались меня успокоить, ведь в нашем роду не было никого со стихией огня. Но, как я уже сказала, гены не имеют значения. И все попытки меня успокоить были в пустую.       Вот только результат моего теста запустил такую череду событий, что иногда, оглядываясь назад, я думаю — «Лучше бы меня выбрала стихия огня».