Когда гаснут огни...Свети.

      Я очень рано проснулась, за окном все еще было темно. Когда глаза немного привыкли, я смогла разглядеть время на часах. Шесть утра! Нет бы поспать подольше…       Основная проблема была, конечно, в том, что мне просто нечем было себя занять. Когда немного посветлело, я сходила умыться. В здании было совсем тихо, все еще спали. Вернувшись в комнату, я переоделась и достала лист с правилами. На обратной стороне было расписание приемов пищи. Завтрак начинался в восемь и заканчивался в девять тридцать. Нужно что-то делать еще час. Сложив сумку к занятиям, в которую пошла пока только толстая тетрадь и ручки, я все же решила сходить в холл. Там вроде был книжный шкаф, лучше, чем ничего.       Из-за трех больших окон в холле было гораздо светлее, чем в комнате. Я подошла к шкафу и пробежалась глазами по корешкам книг. Их тут было совсем мало, и, в основном, это были учебники. История, литература, математика и физика. К активной умственной деятельности я была совсем не готова, так что взяла учебник по истории. И первое, что бросилось в глаза, когда я открыла книгу — издана она была пять лет назад, и издательство находилось в Бэрефте!       «Серьезно?» — подумалось мне.       Тут даже учебники не общепринятые, а специализированные под этот колледж. Проверив свою теорию и на остальных книгах, я убедилась в этом. Действительно, все учебники печатались в городе.       Интересно. Я пробежалась по содержанию учебника истории, и меня привлек раздел «Новое время». Открыв его, я с головой ушла в чтение. Конечно, начиналось все с появления в нашей жизни Брэнда. Тут рассказывалось о том, как он четко и поступательно завоевывал власть, как люди единовременно лишились тепла и света, а некоторые и силы. Но следующий абзац стал для меня новостью:       «Конечно, глава стихии Огня — Кориан Хеллфаер, не собирался сдаваться. Даже лишившись силы, он смог собрать сторонников, в том числе и элементалей, чтобы противостоять Брэнду. Но людей оказалось недостаточно. Эту революцию Брэнд спокойно подавил, а заодно, истребил не только революционеров, но и весь род Хэллфаеров. Именно эта победа стала доказательством того, что настали Новые времена.»       Я прикрыла книгу. Никогда раньше я не слышала об этой революции. И очень сомневаюсь, что в обычных колледжах о ней рассказывают. Родители говорили мне, что какое-то время все просто находились в подавленном состоянии и непонимании того, что делать дальше. Но, со временем, все наладилось, если можно так выразиться. Брэнд, уверившись в том, что все признают его власть, начал делиться частицами огня, и хоть огонь и стал дороже и труднодоступнее, жизнь по новым правилам в конце концов приняли все.       Всю свою сознательную жизнь я жила с мыслью о том, что Брэнд не встретил никакого сопротивления. Элементали огня остались без силы, и их я не осуждала. Но вот то, что другие стихии никак не поддержали их, не стали бороться, всегда меня напрягало и угнетало. Это же несправедливо.       А теперь оказывается, что попытка противостоять Брэнду была. И хотя закончилась неудачей, тем не менее, люди были готовы бороться за свое будущее. За свою силу и друзей.       Наверное, стоило бы расстроиться, что ничего не вышло. Но я чувствовала воодушевление. А еще, мне теперь очень хотелось побывать в Бэрефте. Город, очевидно, если и принимает новые правила, то очень наигранно. Иначе, откуда этот абзац, который рассказывает элементалям без дара, что однажды люди встали на их защиту? Откуда столько сострадания со стороны бывшего главы стихии Воздуха? И сколько на самом деле у него влияния? Он не только смог договориться с Брэндом о создании этого колледжа, так еще и учебники здесь явно не одобренные.       От размышлений меня отвлекли звуки хлопающих дверей, стали просыпаться студенты. Я бросила взгляд на часы, которые и здесь находились над дверью, и увидела, что уже восемь. Поставив книгу на место, я пошла завтракать.       В столовой было тихо и пусто, видимо учащиеся предпочитали завтракать позже. Я взяла поднос, подошла к стойке раздачи, и мне выдали тарелку манной каши, какао и бутерброд с джемом, которому я была очень рада. Утро без сладкого стало бы трагедией.       Отойдя, я уже было хотела присесть за первый же пустой стол, но меня окликнули:       — Мира!       Я подняла голову, и только сейчас заметила, что, как и вчера, за дальним столом сидят блюстители. Но если на ужине был только Эш, то сейчас ребят было четверо, а позвал меня Дзен. Когда мы встретились взглядами, он помахал мне рукой, приглашая.       Пока я двигалась в их сторону, из головы все не уходил вопрос о том, откуда у Дзена ко мне такой интерес. Судя по тому, как вчера поразилась Альма, парень не часто контактирует со студентами, а тут… До комнаты проводил, свою достаточно личную историю рассказал, а теперь зовет завтракать за его столом. Честно говоря, его интерес начинал меня тревожить. Не может же он знать кто я и почему здесь. Правда?       — Доброе утро. — тихо сказала я и села за стол.       Эш мне кивнул, но еще за столом сидели две девушки, тоже в форме блюстителей, с нашивками воды и воздуха. Они бросили на меня быстрые взгляды, и вернулись к своему тихому разговору.       — А ты у нас ранняя пташка. — улыбнулся Дзен.       — Прекращай называть меня пташкой. — спокойно ответила я, без негатива.       — Оу, — брови парня поползли вверх от удивления, и он приподнял руки в успокаивающем жесте. — Без проблем.       — Спасибо.       — Так, Эша ты уже знаешь. А это, — он кивнул на девушек, — Рикарда и Марина.       Девушки, услышав свои имена, подняли головы и с недоумением посмотрели на Дзена.       — Что? — осведомился он. — Мира новенькая, нужно же ей знать, к кому, в случае чего, обратиться за помощью.       Я напряглась, хоть и не подала виду. Судя по реакции Рикарды и Марины, такое панибратство здесь вообще не принято, и последнее, что им нужно, это что бы я обращалась к ним за какой-либо помощью. Но, что-то во взгляде Дзена все же заставило их посмотреть на меня, поприветствовать, но после этого они обе тут же встали и, взяв подносы, направились к столам для грязной посуды. Последним тревожным звоночком для меня была фраза Марины, донесшаяся сквозь тишину столовой до моего слуха:       — Не понимаю, зачем он носится с ней?       Вот и я не понимаю!       — Эй, ну как тебе здесь? — отвлек меня Дзен.       — Тепло. — первое, что пришло в голову.       — И правда. — парень рассмеялся. — Может, у тебя есть какие-то вопросы?       — Вообще-то, да. В комнатах, коридорах и холлах нет света. Но где же тогда делать домашки? Зима на дворе, темнеет рано.       — Да, ты права. — кивнул Дзен. — В правом крыле, в самом конце, есть аквариум.       — Аквариум?       — О, студенты так прозвали это место, потому что там по кругу окна. — пояснил парень. — Там есть свет, столы, книжные стеллажи. В общем, задания все студенты выполняют обычно там.       — Отлично, спасибо.       — Ну а… — начал говорить Дзен, но тут его одернул Эш.       — Дай ей поесть, ради всего святого.              И он был прав, каша уже была еле теплой, да и какао тоже.       — Ох, прости. Приятного аппетита. — улыбнулся Дзен.       А я одними глазами поблагодарила Эша. Сама бы я этот диалог вряд ли смогла закончить. Пока я ела, ребята обсуждали свои выходные. Насколько я поняла из их разговора, в будни они работают здесь вчетвером, а на выходные уезжают в город, но их сменяет пара других блюстителей.       Постепенно в столовую стал набираться народ. И все равно студентов было мало, представляю, какой кошмар тут творится после девяти. Я мысленно поставила себе галочку о том, что завтракать нужно приходить пораньше, а вот ужинать, по всей видимости, позже, что бы найти свободный стол.       — Спасибо за компанию. — допив уже холодный какао, и встав, сказала я ребятам.       — Хорошего первого дня! — пожелал Дзен.       — Удачи. — кивнул Эш.       Я отнесла поднос, и уже уходя, заметила Леона на том же подоконнике, что и вчера. Даже с наличием свободных столов, парень предпочел завтракать у окна.       «Его право. Тебя это интересовать не должно!» — напомнил мне, как всегда любезный, внутренний голос.       В девять тридцать, как и договаривались, мы встретились с Альмой в холле. До здания, где проходили занятия, пешком было от силы минут пять. Мы вошли, девушка сразу показала мне где раздевалка, и повела к куратору. Тут тоже было тепло, и в целом, даже поприятнее, чем в общежитии. Стены нежно персикового цвета, деревянные полы, много растений в горшках на окнах. Атмосфера была уютная, и, честно говоря, лучше бы так было в жилом здании. Но, выбирать не приходится.       — Вот кабинет. — остановившись, Альма указала на дверь, на которой висела табличка: «Куратор первого курса — Меллисандра Кинворт». — Я побегу, а то у меня физра первой парой, надо успеть переодеться.       — Спасибо тебе!       — О, пустяки. — отмахнулась Альма, и быстрым шагом направилась в противоположную сторону.       Я постучала в дверь, но ответа не было. Дернула ручку — заперто. Оставалось ждать, так что я присела на лавочку. Не могла же куратор забыть обо мне, в конце-то концов. Положив ногу на ногу, я стала осматриваться. Мимо почти не проходили студенты. Насколько я поняла, в этой части здания были организационные кабинеты. Кураторы, личные кабинеты преподавателей. На противоположной стене висела большая доска с их портретами и специальностями. Я встала и подошла ближе, что бы ее изучить.       История, физика, математика, литература и география. Но…       «Это что?» — у меня вытянулось лицо.       Инженерное дело? Психология? Преподавание? МУЗЫКА?!       Что? Я бегала глазами по лицам профессоров, и тому, что они преподавали. И… Было четкое ощущение того, что я сплю! Нет, здесь были курсы секретарей, а название курса «обустройство комфорта», видимо, намекало на уборку или что-то в этом духе. Но, господи боже, здесь были нормальные профессии! Не в том смысле, что охрана, уборка, готовка или секретарство — что-то ненормальное, а в том, что помимо них был выбор! В колледже Стьюдента, что я точно знала, инженерное направление могли изучать только элементали! А тут…       Не знаю, каким образом я почувствовала его появление, но, обернувшись, увидела Леона. Он сел на скамейку, и, что удивительно, сам поднял на меня глаза.       — Ты это видел? — я указала на доску.       — Да. — спокойно отозвался парень.       — И?       — Что и?       — Ты описывал это место как тюрьму! А тут, мало того, что все нормально! Все даже лучше, чем в других колледжах! Ты видел набор профессий? Это…       — Не захлебнись восторгами. — вставил Леон.       Я сделала небольшой шаг назад и нахмурилась. Да, это меня встретили с радушием. Блюстители, Альма. Мне не приходится сидеть на подоконнике, со мной общаются, даже помогают. А для Леона все иначе.       — Прости.       — За что? — теперь уже парень нахмурился.       — Я же знаю, что тебе тут не очень просто… — сбивчиво начала я.       — Мира, — Леон прикрыл глаза и покачал головой. — Это, конечно, очень мило, что ты берешь в расчет мои чувства. Но если тебе здесь нравится — все в порядке. Ты не должна извиняться за это.       — Наверное. — неуверенно отозвалась я и, подойдя, села рядом с ним на лавочку.       Он прав. Снова мой характер. Ставить чувства других, даже не очень близких людей, выше своих — это нормальное для меня явление. И извиняться… Всегда так было, и я даже не знаю, смогу ли избавиться от этого.       Спустя пару минут, проведенных нами в молчании, наконец появилась куратор.       — Здравствуйте. — поздоровалась она с нами, открывая дверь. — Мисс Аден, проходите.       Я встала, и пошла за женщиной в кабинет. Миссис Кинворт указала мне на стул напротив ее стола, а сама сняла теплое пальто, повесила его на вешалку, и взяв какие-то бумаги из шкафчика, тоже села.       — Итак, мисс Аден, добро пожаловать в колледж Уэлча. Вот ваше первоначальное расписание. — она достала нужный лист и протянула его мне. — До нового года вы будете учиться по нему. Оно составлено таким образом, что бы вы посетили все доступные в нашем колледже курсы. История, математика, литература, физкультура и география — обязательны, остальные же предметы вы выберете по желанию, и сообщите мне о вашем выборе после каникул. Выбирайте то, что вам действительно близко. За время обучения вы сможете изменить свое решение только один раз и для одного предмета.       — О, поняла. — я кивнула, рассматривая расписание.       По пять пар в день, с десяти утра до трех дня.       — Но вот с физкультурой придется определиться сейчас, так как к восемнадцати годам вы уже должны понимать, какой тип нагрузки вам по силам. — продолжила куратор. — Физкультура проходит трижды в неделю, и одно занятие это йога, а остальные…       — Йога? — я подняла голову от листа, перебив женщину.       — Да, мисс Аден, йога. — спокойно отозвалась миссис Кинворт, и в целом, ее лицо выражало стойкую непоколебимость, видимо, не я первая поражаюсь такому предмету. — Вы попали в этот колледж не случайно, и должны понимать, что медитативные занятия полезны… — она хотела еще что-то сказать, но, решив, что это лишнее, вернула разговор в тот момент, когда я ее перебила. — Так вот, для двух других занятий вы выбираете дисциплину самостоятельно. Если вам нужно время на размышление, можете выйти в коридор, и пока я говорю с мистером Стронгхолдом, принять решение.       — Да, спасибо.       Я встала и направилась на выход. Как только вышла, Леон встал, и зашел в кабинет, прикрыв за собой дверь. Я же села на лавочку и пробежалась глазами по списку доступных для физкультуры дисциплин. Йога, к сожалению, в доступный список не входила.       Бег. Точно нет, всегда ненавидела бегать. Футбол, волейбол и баскетбол тоже в пролете. Гимнастика — так себе затея, вот уж что я точно о себе знаю, так это то, что я гибкая примерно как столетний дуб. Плавание? Летом, скорее всего, ребята плавают в реке, но неужели тут есть и бассейн? На самом деле, очень даже привлекательный вариант. Но в конце значились еще две секции. Дзюдо и бокс. И вот уж не знаю, почему, но…       — Ты решила? — отвлек меня голос Леона, и я подняла на него взгляд. Он стоял передо мной с расписанием в руках. — Миссис Кинворт ждет.       — Бокс? — переспросила женщина, когда я, сев на стул, объявила о своем решении.       — Да.       — Что ж, — хоть она и выглядела удивленной, но голосом этого не выдала. — Бокс так бокс. — делая пометку в журнале, отозвалась куратор. — Зал находится на первом этаже вашего общежития.       — Поняла. Спасибо.       И когда я уже подошла к двери:       — О, мисс Аден, чуть не забыла! — воскликнула женщина, и я обернулась. — Вот, держите. — она встала из-за стола и, подойдя, протянула мне небольшой листок с адресом.       «Бэрефт, Сайлент-авеню, дом один».       — Что это?       — Ваша практика. — пояснила куратор. — По субботам вы будете помогать по дому мистеру Филдингу и его жене.       — Эм, хорошо… — неуверенно отозвалась я.       — Ну, тогда хорошего вам первого учебного дня! — как-будто с облегчением улыбнулась женщина, и неуклюже похлопала меня по плечу, выпроводив из кабинета.       В смятении я опоздала на первую пару, на что профессор литературы достаточно спокойно отреагировал.       — Ничего, мисс Аден. У нас тут легко заблудиться. — добродушно отозвался мистер Коксворт, полноватый мужчина лет шестидесяти, с реденькими, седыми волосами. — У нас тут было знакомство. О, не переживайте, это нормальная практика и все через это проходят. — увидев мое обреченное лицо, поспешил он меня успокоить. — Так как вы все поступаете в разное время, у вас нет возможности познакомиться сразу, одним днем. Так что, пожалуйста, проходите вот сюда. — он указал на место перед его столом, посередине кабинета. — И скажите нам пару слов о себе.       Ох, как же я это ненавижу. Быть в центре внимания. А сейчас все в аудитории смотрели только на меня. Человек тридцать, не меньше!       Пройдя на указанное место, я подняла глаза, смотря куда угодно, кроме лиц своих одногруппников, и, сделав глубокий вдох, а так же, смирившись с тем, что я не могу этого избежать, заговорила.       — Меня зовут Мира Аден.       — Погромче, пожалуйста. — попросил профессор.       — Меня зовут Мира Аден. — громче представилась я. — Мне восемнадцать, я из Вотэрфорта.       — Прекрасно, прекрасно! Есть ли у вас какие-то увлечения, Мира? — снова послышался голос из-за спины.       Но я уже ничего не могла сказать. Во рту пересохло, язык прирос к нёбу, и вообще, мне казалось, что я на грани обморока. Так что я просто замотала головой из стороны в сторону, и при этом впилась ногтями в ладонь, что бы удержать себя в сознании.       — Ох, ну что ж, все поприветствуйте Миру!       «Да Боже!» — пронеслось в голове. В целом, я понимала в чем смысл такой практики, но все же люди разные, и если для одних это способ познакомиться и представить себя, то для меня такое — натуральная пытка.       Когда все, без энтузиазма, одновременно произнесли «Привет, Мира!», я сорвалась с места, и смотря себе под ноги, поднялась на последний ряд и уселась за крайнюю парту, не поднимая глаз. Сердце все еще бешено колотилось, и я все никак не могла отдышаться.       — Наша мисс дружелюбие, оказывается, боится публичных выступлений. — послышался насмешливый голос справа.       Я тихонько застонала. Нужно же было после этого позора сесть радом со Стронгхолдом!       «В следующий раз будешь смотреть, куда идешь.» — издевательски подкинул собственный внутренний голос.       Отвечать Леону я ничего не стала, и расслабилась только в тот момент, когда увидела, что всем на меня плевать, никто не оглядывается, что бы посмотреть, и вообще все слушают профессора. Первая половина лекции прошла мимо меня, но оставшуюся часть я внимательно слушала и конспектировала.       В целом, первый учебный день в итоге проходил нормально. Больше меня на обозрение толпе никто не выставлял, а одногруппники, видимо, решили, что я социофобка, так что желания пообщаться со мной никто не изъявил. Лекции по математике и географии прошли спокойно, тут я тоже заняла последнюю парту, но уже не рядом с Леоном. А последней значилась физкультура.       Вернувшись в общежитие, я сходила к себе в комнату, взяла свой розовый спортивный костюм и, спустившись на первый этаж, набралась смелости спросить у мимо проходящего парня, где находится зал. В женской раздевалке никого не оказалось, так что я спокойно переоделась, и вышла за пять минут до начала занятия.       В зале было пять человек. Парни. Когда я появилась в их поле зрения в своем розовом костюме, меня одарили такими взглядами, что готова поспорить на сладкую булку, лицо мое приобрело цвет на пару тонов темнее, чем мой костюм.       Чего я, собственно, ожидала?       Но, в момент выбора, я задумалась о том, что бокс, в отличии от бассейна, будет отличным способом избавляться от негатива, злости и прочих эмоций, накопление которых сейчас представляло для меня реальную угрозу. Так что, сделав лицо кирпичом, я спокойно прошла к скамейке у дальней стены и, сев на нее, стала ждать тренера. Все таки, пять человек — не тридцать. И с таким количеством внимания я способна была совладать. При том, что мне не нужно было с ними контактировать.       Парни, однако, быстро потеряли ко мне интерес, и продолжили болтать между собой. Когда через пару минут открылась дверь, я встала, ожидая, что войдет преподаватель, но, черт бы его побрал, в зал вошел Леон.       Я уже перестала удивляться тому, что этот парень постоянно будет где-то неподалеку. Но вот он, встретившись со мной взглядом, был очень даже удивлен. Я даже усмехнулась, такой отчетливой эмоции на его обычно ничего не выражающем лице, я еще не видела. Пока он шел ко мне, я снова села на лавочку. Наверное, со стороны могло показаться, что я пялюсь, но я правда не могла отвести от него взгляда.       Черные шорты по колено, черные кроссовки, и черная же майка, которая не скрывала его широких плеч, четких ключиц, мускулистых рук и мощной шеи. Он не был перекачен и не выглядел как шкаф. Скорее, был очень атлетично сложен. Худой, но мускулистый.       — Я все еще считаю, что ты ошиблась колледжем. — присаживаясь рядом, смешливо сказал он, словно не обратив внимание на то, как я на него смотрела. — Розовые пони в трауре, потеряли такую преданную адептку.       — Ох. — выдохнула я, недовольно простонав. — Иди ты, Стронгхолд.       — Ха, — усмехнулся парень. — Розовый твой любимый цвет?              — Нет. — я покачала головой. — Синий.       — Тогда почему у тебя почти вся одежда розовая? — с искренним интересом спросил он.       А я бросила на него взгляд из разряда «тебе какая разница?». Мне совсем не хотелось признаваться ему, что по магазинам я никогда без мамы не ходила. Ей это было важно, так что я не могла отказать. Но был нюанс… Мама считала, что розовый идеально мне подходит. И я отчего-то соглашалась.       — Почему бокс? - поняв, что отвечать про цвет я не буду, поинтересовался Леон.       — Испепелить никого не могу, а вот отметелить книжкой… — наигранно угрожающе отозвалась я.       — Да, точно. — улыбнулся парень.       — У тебя что, ко второй половине дня меняется мировоззрение?       — В каком смысле?       И тут я замялась. Парень сам инициирует общение, идет на сближение. Скажи я сейчас, что он советовал с ним не общаться, и снова закроется и отстранится.       — Мира. — Леон легонько толкнул меня плечом. — Говори, что думаешь.       А я уже забыла, что я думаю. Мысли разом улетучились из головы, оставив место только этому теплому, хоть и шутливому, прикосновению. Я никогда ничего подобного не ощущала. Мозги словно расплавились, превратившись в медузу, выброшенную на берег, и расплывшуюся под палящим летним солнцем. Что бы вспомнить, как говорить, мне понадобилось несколько секунд.       — Ты… — хриплым голосом начала я, но откашлялась, выпрямила спину, и сказала увереннее. — Ты сам советовал с тобой не общаться.       — А, ты об этом. — кивнул парень. — Ну, ты утром была права. Меня все считают социопатом, и вряд ли я смогу с кем-то наладить общение. И, мне казалось, что у тебя проблем с этим нет, и не хотелось портить тебе всю малину своей аурой. — Леон усмехнулся. — Но, увидев твое представление на литературе, я понял, что мы в одной лодке. Так что…       — Ага. Социопат и социофобка. Идеальный дуэт.       — Я не настаиваю. — вдруг достаточно серьезно сказал парень. — Но если хочешь общаться… Я здесь.       Мы встретились взглядами, и я поняла, насколько искренне он это говорит. Леон тоже человек, и ему нужно общение. И все эти советы были только для того, что бы меня не записали в изгои вместе с ним. Теперь же, проговорив все это, он признал, что хочет общаться, и оставил выбор за мной.       — Спасибо. — тихо сказала я, и тоже легонько толкнула его плечом.       Наконец в зал вошел тренер. Мужчина средних лет, поджарый, в зеленом спортивном костюме, с жесткими чертами лица и короткой стрижкой, с проседью на висках. Мы встали, и подойдя к остальным студентам, образовали небольшой полукруг. Увидев меня, мужчина нисколько не удивился, но одарил сочувствующим и снисходительным взглядом, и заговорил.       — Для новеньких, меня зовут Константин Браун. Обращаться ко мне исключительно тренер. Никаких мистеров и прочей шелухи. У нас здесь четкая иерархия и роли. Никакого панибратства или лизоблюдства, понятно? — строгим голосом спросил мужчина.       — Да, тренер. — в один голос произнесли мы с Леоном, и Браун одобрительно кивнул.       — Так, все на разминку. — скомандовал мужчина, и ребята отошли. — А вы двое, сюда.       Первые минут пятнадцать тренер проверял нашу выносливость. Бег, скакалка, приседания и отжимания. И что греха таить, я проигрывала Леону на девяносто девять пунктов из ста. Когда он делал двадцать отжиманий, я уже лежала лицом в пол, запыхавшаяся, и сомневающаяся не то что в своем благоразумии… Мне казалось, что я буквально свихнулась, когда решила, что бокс мне будет по зубам.       — Ясно. Поднимайтесь. — прозвучал голос тренера.       Леон спокойно подскочил на ноги и выпрямился, а я еще несколько секунд собирала себя в кучу, что бы сначала сесть на колени, и уже с них, с помощью протянутой руки Леона, подняться на ноги. Мышцы ныли страшно, и я уже представляла, что завтра с постели не встану.       — С тобой, Стронгхолд, все ясно. Броуди! — крикнул он, смотря нам за спины. — Объясни парню, как тут что.       Леон бросил на меня быстрый взгляд, и направился к одногруппнику.       — Что ж, Аден. Я не имею права отказать тебе в посещении этой секции, но поговорю с Меллисандрой, возможно она закроет глаза, и сможет записать тебя на другую…       — Что? Нет! — несмотря на то, что я запыхалась, воздуха на то, что бы четко выразить протест у меня хватило. — Я хочу заниматься боксом!       — Аден, не женское это дело. — снисходительно отозвался тренер. — Не пойми меня неправильно, у меня были девчонки, которые отлично себя показывали. Но ты…       — Так в том же и смысл. Я не хочу быть слабой! — использовала я то слово, которое, видимо, и хотел применить относительно меня Браун.       — Хорошо. — после нескольких секунд раздумий, наконец ответил мужчина. — У тебя есть месяц до каникул, что бы поднабрать форму. Снисхождения не жди. Я не буду носиться с тобой, и уделять повышенное внимание. Ты тут со всеми на равных. — серьезно проговорил он, но добавил. — В ринг с парнями я тебя, конечно, не поставлю. Но общепринятые нормативы ты должна будешь сдать. Иначе после каникул пойдешь на другую секцию, поняла?       — Да, тренер! — уверенно отозвалась я.       В итоге, обед я пропустила. На третий этаж я поднялась на морально волевых и не без помощи Леона, который хоть и пытался сдерживаться, но не мог скрыть то, что его забавляет моя… Неуклюжесть? Нет, не то слово. Скорее, такая низкая физическая подготовка. Ноги потряхивало и ощущались они совсем ватными. Как только мы зашли в комнату, я плюхнулась на постель.       — Если хочешь завтра встать, прими контрастный душ. — сев рядом, посоветовал Леон.       Я перевернулась на спину и глянула на него скептически.       — Боюсь, я не дойду.       Тренер нисколько не приукрашивал, когда говорил, что пощады не будет. А я, слишком исполнительная и редко говорящая слово поперек, продолжала приседать, отодвинув усталость и боль на третий план. Теперь, вот, расплачиваюсь.       — Да ладно тебе! — усмехнулся Леон, и легонько шлепнул меня по бедру, что отозвалось болью по всей ноге. — О, все на столько плохо.       — Ты что делаешь?! — приподнявшись на локтях, спросила я, но тут же заглохла, когда парень сжал рукой мое бедро, и стал достаточно ощутимо массажировать его.       Сначала хотелось заорать и треснуть ему коленкой, но когда мышца на ноге расслабилась, и парень перешел ко второй ноге, я уже не выказывала никакого сопротивления или недовольства. Мне действительно стало лучше.       — Легче? — увидев, как расслабилось мое лицо, спросил Леон.       — О, да… Спасибо. — голосом, выражающим облегчение, отозвалась я.       Леон же рассмеялся.       — Про контрастный душ я серьезно. — убрав руки, парень встал с кровати. — Все через это проходили, чем больше будешь тренироваться, тем скорее мышцы адаптируются и станет проще.       — Я просто хочу полежать… — отозвалась я страдальческим голосом.       — Ладно. — усмехнулся Леон. — Увидимся.       Он вышел из комнаты, а я продолжала лежать неподвижно, боясь пошевелиться и потревожить мышцы. В конце концов, я так и заснула, а когда открыла глаза, было уже пол восьмого вечера!       Пропускать и ужин было плохой идеей, так что переборов себя, я переоделась, и еле ступая, направилась вниз. В столовой уже было много народу, сесть некуда, да и Альмы не видно. Зато Леон на месте.       Когда я села напротив него на холодный подоконник, он улыбнулся и отсалютовал мне стаканом с чаем.       — Жива?       — Если это можно так назвать. — отозвалась я, разделяя котлету на две части.       Сегодня в меню, слава богу, макароны и две куриные котлеты. А так же неизменная булка с чаем. Мы с Леоном молча ели, время от времени поглядывая друг на друга. Но я также чувствовала на себе и другие взгляды. Вот только общая измотанность и боль в мышцах низвели такие вещи, как чужое мнение, в разряд полной фигни, и мне было абсолютно все равно, кто и что подумает. Я осознала вдруг, что чувствую себя рядом с Леоном самой собой, и это было абсолютно новое для меня ощущение. У меня не было желания притворяться, угождать ему, что бы понравиться. Поддерживать пустой разговор, лишь бы не показаться незаинтересованной. Мы просто молча ели, и это было комфортно.       — Кстати, — проглатывая последний кусок булки, и запив его чаем, подала голос я. — Какую тебе назначили практику?       — Практику? — нахмурившись, переспросил Леон.       — Ну да. Мне по субботам нужно будет ходить к каким-то людям в Бэрефт, и помогать по дому.       — Мне не назначали никакой практики. — отозвался парень.       — Хм.       — Ну, может потому, что мне нельзя появляться в городе. Не знаю. — он пожал плечами.       — Да, точно. Я забыла об этом. — в целом, аргумент логичный.       — Мира! — послышался женский голос, и я увидела Альму, стоящую неподалеку.       Понимая, что подходить она не станет, я бросила извиняющийся взгляд на Леона.       — Все в порядке. — и он остановил меня, когда я собиралась поднять свой поднос. — Иди, я отнесу сам.       — Спасибо. — я улыбнулась.       — Ты что, общаешься со Стронгхолдом? — подхватив меня под руку, и потащив на выход, спросила Альма.       — Да. — спокойно ответила я.       — Ну ты отважная! Он же псих! — возбужденным голосом, сказала девушка. И звучало это не осуждающе, а как-будто с интересом.       — Не замечала. — отозвалась я и решила сменить тему. — Кстати, ты же сейчас на втором курсе, да?       — Ага. А что?       — Когда ты только поступила, тебе назначали практику?       — Нет. — Альма покачала головой. — Обычно практика начинается на третьем курсе, и на нее выделяют один летний месяц. Ну когда мы уже определяемся, чем будем заниматься. Это же логично. — сказала девушка так, словно это само собой разумеющееся. — А почему ты спрашиваешь?       — О, да просто интересно было. — отозвалась я как можно обыденнее.       Видимо, моя «практика» это исключение из правил.       Поднявшись на третий этаж, мы с Альмой сели на диван в холле. Она спрашивала, как прошел день, и познакомила меня с двумя своими подругами, которые чуть позже пришли с ужина. Киндред — высокая девушка альбинос, с почти белыми волосами и янтарными глазами, и Мелисса, среднего роста, полная девушка с каштановыми волосами и добрым лицом, покрытым милыми веснушками.       В целом, девчонки были очень дружелюбные. Рассказали мне, что и как. К каким преподам как лучше относиться, и чего ждать от профильных курсов. Альма и Киндред ходили вместе на преподавательские, в то время как Мелисса обожала музыку.       В итоге, мои посиделки с Леоном никак не сказались на отношении ко мне, и даже породили несколько вопросов. Видимо, он был для них настолько загадочной личностью, что интерес возобладал над осуждением и слухами о нем.       — То есть, он не агрессивный? — тихо спросила Мелисса.       Леон только что прошел в левое крыло, и мы вчетвером проводили его взглядами.       — Я знаю его пару дней. — честно ответила я. — Мне сложно судить, какой он.       — Ой, да ладно. — Альма закатила глаза. — Ты и меня знаешь меньше суток, но сделала же вывод, что я нормальная.       — Кстати, мне кажется, что первое впечатление редко бывает обманчивым. — воздушным голосом произнесла Мелисса.       Она в целом выглядела как человек, который большую часть времени находится где-то в своих мечтах.       — Ладно, если так, то мне он не кажется агрессивным или злым. — сдаваясь, признала я.       — А еще он очень красивый!       Мы втроем уставились на Мелиссу, и она, заметив наши взгляды, залилась краской, но на попятную не пошла. И это заслуживало уважения. Столкнись я с такой реакцией, тут же замямлила бы и постаралась сгладить ситуацию. Но девушка достаточно резко сказала:       — Что? Еще скажите, что он не красавчик!       Спорить никто не стал, и девушка утвердительно кивнула, довольная тем, что мы разделяем ее мнение.       Вообще, я чувствовала себя достаточно странно. Я всегда общалась со всеми и одновременно ни с кем. Конечно, у меня была Дания, но как я уже говорила, то была дружба в одни ворота. Тут же я столкнулась с тем, что кому-то действительно интересно мое мнение, впечатления, то, что я думаю. А уж эти девчачьи разговоры… Никогда в таких не участвовала. И не потому, что не хотела. Просто не было такой возможности.       А тут, у девчонок был свой собственный список красавчиков, в который входили не только студенты, но и блюстители, которые, к тому же, занимали лидирующие места.       Дзен занимал второе место, и насколько я поняла из разговора, к его достаточно симпатичной внешности прибавлялось еще и влияние. На первом же месте был блюститель, который работал по выходным — Брэндон Фоули, которому, по словам девчонок, хоть и было уже около тридцати, но внешне он был каким-то нереальным красавчиком. И на счет него они не спорили, единогласно соглашаясь, что никого красивее этого парня не видели. Так что на счет первого места никаких разногласий не было, а вот на счет второго договориться так и не смогли, так что теперь Леон и Дзен делили его вместе.       На самом деле, мне было даже забавно участвовать в таких диалогах. Это что-то новое, и достаточно шутливо-дурацкое. Видя, как они спорят, я искренне смеялась.       Когда все было обсуждено, и места в рейтинге красавчиков розданы, мы наконец-то засобирались спать. Пожелав девчонкам спокойной ночи, я потопала в свою комнату. Пока мы болтали, я даже забыла о болящих мышцах, но путь до кровати напомнил мне о них.       Взяв пижаму, я отправилась в душ, решив все же прислушаться к совету Леона о контрастном душе. Поначалу ничего особенного не произошло, но уже лежа в кровати я поняла, что смогла расслабиться, и в целом боль стала терпимой.       Но уже перед сном, я вспомнила про практику. Сомневаюсь, что Альма врала, когда говорила про третий курс. И выражение облегчения у куратора, когда я не стала задавать ей вопросы, а просто согласилась. Все это казалось странным и очень подозрительным. Но до субботы оставалось всего два дня, так что совсем скоро, надеюсь, ответы у меня появятся.