Porta incognita

Утро в Храме было тихим и свежим, пронизанным едва различимыми звуками ветра, что осторожно касался массивных колонн и древних стен. Том Реддл, уже привыкший к этим молчаливым утренним ритуалам, проснулся с лёгкой тяжестью на душе. Как только он привёл мысли в порядок, он, сохраняя молчание, направился в сторону умывальной комнаты, едва касаясь холодных каменных плит под ногами. Он собирался, не задумываясь, толкнуть тяжёлую дверь, но едва она поддалась, перед ним предстала сцена, на которую он был совсем не готов. Том застыл, словно время вокруг него замедлилось. В полумраке комнаты стоял Гарри, едва прикрытый светом, что пробивался сквозь крошечное окно, его кожа мягко блестела от воды. Гарри был погружён в свои мысли, не замечая его взгляда, полностью отдавшись простому ритуалу умывания. Том чувствовал, как в груди что-то дрогнуло, как будто нечто древнее и неведомое пробудилось в нём. Сильное желание, такое внезапное и властное, заполнило его — ему хотелось прикоснуться к этому светлому, живому образу. Но в тот же миг это же желание страшно поразило его, словно плетью ударило по самому сознанию. Он резко выпрямился, всматриваясь в свои собственные мысли с ужасом, с каким смотрят на чужое лицо в зеркале. "Ты что, сошёл с ума, Реддл?" — едва слышно прошептал он, обрушивая на себя поток презрения и тревоги. Казалось, эта мысль навязчиво стучалась в его разум, обостряя каждый импульс, каждое чувство. Почти бегом Том покинул умывальную и поспешил в библиотеку, где, как он надеялся, покой страниц сможет развеять странное напряжение. Резким движением он взял первую попавшуюся книгу и, даже не глядя на её название, сел в кресло, намереваясь погрузиться в чтение, но его разум был далёк от спокойствия. В его голове происходила буря. «С каких пор я начал интересоваться... мужчинами?» — пронеслась мысль, но он тут же отверг её с отчаянием, как будто это были чужие слова, пробравшиеся в его голову. Нет, его никогда не волновали люди. Никогда он не ощущал потребности в этом странном, сбивающем с толку стремлении быть ближе, чувствовать тепло чужой кожи, видеть искры жизни в чужих глазах. «Что со мной происходит?» — его мысли, словно тревожные волны, не оставляли его. Том пытался анализировать, найти ответ, но находил только смятение. Это было так непохоже на него, и эта потеря контроля пугала его. Впервые за долгое время его уверенность, словно каменные стены, дрогнула и дала трещину. Гарри, покинув прохладные стены умывальной, направился к поляне, где его уже ожидал Аббат. Шаги его звучали приглушённо в тишине, и каждый вдох был напоён утренней свежестью. Проходя по узкой тропе, Гарри вспоминал, как изменила его эта странная дружба с шаманом. Сначала он не понимал, как неустанные тренировки и долгие беседы могли что-то изменить. Но Аббат сумел пробудить в нём то, что было скрыто и неосознанно подавлено. Во время одной из недавних тренировок Гарри, поглощённый разочарованием и затаённой болью, на какое-то мгновение потерял контроль. Ослеплённый гневом, он выплеснул всю силу, что накопилась внутри. Это была чистейшая, первозданная магия, мощь которой, казалось, могла потрясти сами основы мира. Поток энергии вырвался из него, заполнив всё вокруг, и Гарри застыл, поражённый собственным могуществом. Но когда ярость стихла и магия растворилась в воздухе, он увидел, что никому и ничему не было причинено вреда. Всё вокруг осталось нетронутым, словно сама природа приняла и смягчила его силы. Тогда же Гарри почувствовал, как странный комок подступил к горлу, и, не сдерживая себя, он заплакал, как давно не плакал, словно давняя боль наконец вырвалась на свободу. Аббат стоял рядом, молча, позволяя ему выговориться, а затем, словно отец, обнял его, не произнося ни слова, но его молчание говорило больше любого утешения. С тех пор что-то в Гарри изменилось. Он стал лучше чувствовать свои силы, легче обуздывать их. Теперь, идя рядом с Аббатом по лесной тропе, он ощущал, как его магия текла в нём, словно неистощимый родник. Когда они достигли указанного места, где лес слегка редел, открывая простор для их занятий, Аббат остановился и обернулся к Гарри. — Ты чувствуешь эту энергию, Гарри? — спросил шаман, его голос был глубоким, словно шум далёкого моря. — Позволь ей вести тебя. Гарри закрыл глаза и в тишине постарался углубиться в своё внутреннее ощущение, пока не почувствовал её — свою магию, что была как ледяной поток, идущий из самой глубины его души. С каждым вдохом он чувствовал, как внутри него растёт холодная сила, как будто снег и лёд становились его сущностью. Тогда он понял: его стихийная магия снег, белая и холодная, чистая, но при этом скрывающая в себе мрачные отголоски зимы. Снег… Его белизна — символ чистоты и невинности, но вместе с тем он заключает в себе холод забвения, скрывая всё под своим покровом, замирая в ожидании новой жизни. Это время, когда природа погружается в спячку, замедляется, скрывает всё под вуалью холода и молчания. Гарри понял, что в какой-то мере он сам стал воплощением этого вечного, невидимого холода. Он испытал на себе утраты, которые отняли его детство, вытерпел горечь и боль, словно жил в вечной зиме, не зная тепла весны. Но эта белизна снега, его холод, стали частью его сущности, его силой. Гарри открыл глаза и посмотрел на Аббата, и тот, кивнув, слегка улыбнулся, словно подтверждая его догадку. Шаман видел, что Гарри наконец обрел свой элемент, свою истинную магию, ту, которая пронизывала его до глубин. Гарри сосредоточился, и на поляне, окутанной утренним светом, словно по волшебству, начали появляться тонкие снежные нити. Он с удивлением заметил, как холодный воздух становился плотнее, густел, и, повинуясь его воле, начал оседать лёгким инеем на листьях и траве. Затем, игриво улыбнувшись, он пустил снежные кристаллы и под землю — в тот самый момент, когда Аббат остановился в нескольких шагах от него, наблюдая. На лице Гарри промелькнуло озорство, когда снег под ногами шамана внезапно превратился в тонкий ледяной слой. Аббат, не ожидавший ловушки, вдруг поскользнулся, удивлённо замахав руками, и, потеряв равновесие, с негромким возгласом упал. Гарри громко рассмеялся, почти захлёбываясь от смеха. Ему никогда ещё не доводилось видеть Аббата таким, и этот момент казался невероятно комичным. Но радость его была недолгой: шаман, чуть приподнявшись, смерил его шутливым, но слегка коварным взглядом. Легкий жест руки — и в следующее мгновение Гарри почувствовал, как его лицо обдало ледяной водой. Окатив его неожиданным дождём, Аббат мягко улыбнулся, продолжая своё обучение: — Никогда не забывай, Гарри, — сказал он с лёгкой улыбкой, — что вода тоже может быть коварной, особенно если она вдруг решит взлететь тебе в лицо. Они продолжили путь, углубляясь всё дальше в лес, где густая листва отбрасывала на землю замысловатые тени. Гарри, оглядываясь по сторонам, начал замечать, что за ними пристально следят, хотя никто и не выходил на свет. В тени деревьев притаились существа, которые, казалось, знали этот лес дольше, чем жили люди. Гарри поначалу чувствовал лёгкий трепет, но вскоре ему стало любопытно, и он наклонился к Аббату, едва сдерживая порыв спрашивать. — Аббат, а кто это такие? — шёпотом спросил он, указывая вглубь тёмного куста, откуда на них смотрели большие глаза. Шаман, привыкший к его вопросам, тихо улыбнулся и, как всегда, начал объяснять. — Это спириты леса, Гарри. Они древние хранители. Их тени блуждают здесь, присматривая за каждым деревом, за каждой травинкой. Они живут долго и видят дальше, чем ты можешь себе представить, — ответил Аббат с уважением в голосе. — А тот, что там, справа? Он больше похож на... маленького оленёнка, — снова спросил Гарри, удивлённо наблюдая, как это существо, мелькнувший в тени, приглядывалось к нему с явным интересом. — Это духи-малыши, Гарри, — тихо объяснил Аббат, — они ещё только растут и учатся, как и ты. Поэтому-то им и интересны твои силы. Ты для них нечто вроде загадки, новой энергии, которую они не видели прежде. Гарри кивнул, продолжая расспрашивать шамана о каждом из существ, которые время от времени мелькали между деревьями. Лес был полон скрытых чудес, и каждое объяснение Аббата только подогревало его любопытство. Спустя некоторое время, они добрались до открытой поляны, где остановились для медитации. Аббат помог Гарри сосредоточиться на его новом понимании магии, и тот ощутил, как ледяные потоки энергии стали медленно двигаться в такт его дыханию, наполняя его силой, которая была одновременно мягкой, как снег, и мрачной, как зимняя ночь. Когда они вернулись, Гарри, окрылённый своими открытиями, сразу решил испытать свою силу на друзьях. Едва завидев Годрика и Тома, он, едва сдерживая радость, пустил в их сторону несколько снежных хлопьев, которые мгновенно закружились и, словно ледяные стрелы, пронеслись прямо к ним. Годрик лишь рассмеялся, но Том вздрогнул от неожиданности, мгновенно нахмурившись. Гарри смеялся, наблюдая за их реакцией, но, подойдя к Салазару, он лишь легко окутал его тонким снегом, который сверкающими кристаллами осыпался вокруг. — Что это за новое колдовство, Гарри? — заинтересованно спросил Годрик, разглядывая кристаллы, которые начали таять на его руке. — Ты научился творить снег? Салазар, взглянув на кружившийся вокруг него снег, чуть приподнял бровь, скрывая мягкую улыбку. Но Том не сводил с Гарри изучающего взгляда, как будто в этом явлении видел что-то большее. Аббат, подойдя к ним, слегка поклонился. — Это стихийная магия, — спокойно сказал он. — Гарри овладел своей первой стихией — снегом. Но это ещё не конец его пути. Стихийная магия не требует палочки, она требует полного слияния с природой, как у вас, анимагов, с вашими формами. И, чтобы овладеть ею, вам нужно столько же времени и терпения, если не больше. Годрик выглядел заинтригованным, оглянувшись на Аббата. Том по-прежнему молчал, но по его выражению было ясно, что в нём пробудился интерес. — Так вы хотите сказать, что и мы могли бы этому научиться? — осторожно спросил Салазар. Аббат кивнул, ответив сдержанно: — Конечно, — сказал он. — Если вы готовы посвятить себя этому, как Гарри. Но знайте, что это потребует вр емени, которое не каждый готов отдать. Аббат сделал небольшую паузу, затем, повернувшись к Гарри, произнёс сдержанным, но тёплым голосом: — Скоро твоё обучение завершится, Гарри. Ты уже на пороге овладения собственной магией. Видишь, как затихли твои мигрени? Это значит, что ты научился направлять свою силу. Осталось лишь последнее испытание — освоить печать, ту древнюю магию, что дарована высшими. Но знай, я могу лишь показать тебе путь. Дальше тебе предстоит идти самому. Это твой личный путь, и никто другой не может пройти его за тебя. Гарри задумчиво кивнул. Он чувствовал себя одновременно уверенно и смущённо — это было как радость от победы и неуверенность перед новым этапом. Печать — что бы это ни значило, Гарри знал, что она символизировала нечто гораздо большее, чем простую магическую технику. Вскоре каждый из них занялся своими делами, оставив Гарри и Салазара сидеть рядом на лавке в молчании, которое было удивительно уютным. Гарри почувствовал, что между ними установилось какое-то понимание, и решил воспользоваться моментом. — Салазар, — вдруг заговорил он, чуть наклонившись к нему, — а что у вас сейчас с Годриком? Ну, я имею в виду… вы же вроде снова стали ближе? Салазар от неожиданности слегка замер, и Гарри заметил, как на мгновение его обычно невозмутимое лицо стало смущённым. Щёки Салазара порозовели, и Гарри, который привык видеть его холодным и сдержанным, на миг растерялся. Наконец, после короткого молчания Салазар тихо и чуть неуверенно заговорил: — Да… наверное, можно сказать, что мы снова сближаемся. Хотя… он всё такой же прилипчивый извращенец и придурок, — он усмехнулся, чуть опуская голову, — но… мой любимый придурок, видимо. Гарри не сдержался и рассмеялся, видя, как непривычно уязвимым казался Салазар. В его словах чувствовалась смесь негодования и нежности, а это было настолько искренне, что Гарри едва мог удержать смех. — Ты знаешь, — продолжил Салазар, в очередной раз смягчившись, — Годрик теперь занимается с Томом. Начал его обучать боевой магии — тактикам, заклинаниям. Говорит, что Том обладает необычным потенциалом, хотя, признаюсь, не ожидал, что его можно чем-то увлечь. Но, похоже, Том действительно заинтересован. Гарри задумчиво кивнул, представляя, как Том и Годрик увлечённо обсуждают стратегии и отрабатывают боевые приёмы. Образы этих двух, столь разных людей, пришлись ему по душе. И в этот момент, словно подтверждая их разговор, к ним подошёл сам Годрик. Его тёмные волосы были влажны от пота, рубашка прилипла к телу, а дыхание было тяжёлым — он явно только что закончил интенсивную тренировку. Улыбка на его лице сияла задором, и, не раздумывая, он тут же попытался обнять Салазара, притягивая его к себе. — Фу, ты воняешь! — воскликнул Салазар, оттолкнув Годрика с преувеличенным отвращением. — Иди сначала умойся. Здесь не поле боя, чтобы устраивать подобные "ароматы". — О, Салазар, ты такой чувствительный, — ухмыльнулся Годрик, отступая, но явно наслаждаясь его реакцией. — Это всего лишь запах героизма и тяжёлого труда! Гарри рассмеялся, глядя на их обмен репликами. Годрик, видя, что поднял настроение обоим, с озорной улыбкой добавил: — Ну, если вам так не нравится моя природная "аура", то я подожду, когда и Салазар проявит себя в тренировках. Тогда посмотрим, кто от кого будет бежать. Салазар только закатил глаза, но его взгляд был полон скрытого веселья, и Гарри подумал, что такие моменты тёплого общ ения были дороже любой магии. Ночь давно окутала лагерь тёмным одеялом, лишь свет луны изредка прорывался сквозь кроны деревьев, отбрасывая мерцающие тени на землю. Гарри лежал рядом с Томом, пытаясь погрузиться в глубокий сон, но что-то нарушало это спокойствие. На его плечах вдруг тяжело и ощутимо легло странное напряжение, и Гарри словно бы кожей почувствовал чей-то взгляд — цепкий, изучающий, как у голодного зверя, высматривающего свою добычу. Его глаза оставались закрытыми, но он ясно знал, что Том не спит. В темноте, под мнимым прикрытием ночи, Том разглядывал его. Этот взгляд был настойчивым, с оттенком чего-то опасного и, как показалось Гарри, пугающе притягательного. Не выдержав, Гарри неожиданно и довольно резко пнул Тома в бок. Том вздрогнул, явно не ожидав подобной реакции. Он поднялся на локтях и, ещё не до конца вернувшись к реальности, нахмурился. — Ты чего пинаешься, Поттер? — недовольно прошипел он, пытаясь скрыть удивление в голосе. Гарри прищурился, в темноте его глаза зловеще блеснули. — А ты чего пялишься? — парировал он, холодно сверля Тома взглядом, в котором теплился вызов. Том почувствовал, как лёгкое замешательство охватило его. Он не думал, что Гарри заметит его взгляд, да и, честно говоря, не мог бы объяснить себе самому, зачем вообще позволил себе так долго задержаться на его лице. Однако гордость и некое стремление не показаться уязвимым взяли верх. Он фыркнул и, откинувшись назад, принял вызов. — Не спится, вот и ничего другого не остаётся, как наблюдать за твоей глупой физиономией, — ответил он с вызовом, стараясь спрятать смущение за грубой усмешкой. Гарри недовольно нахмурился, приподняв брови в скептическом недоверии. В его взгляде читалось раздражение, но он решил промолчать, лишь отвернувшись, не желая развивать эту странную перепалку. Но едва он успел закрыть глаза, как Том неожиданно резко толкнул его, заставив потерять равновесие и повалиться на твёрдую землю. — Эй! — возмущённо вскрикнул Гарри, чувствуя, как раздражение вскипает в его груди. Он резко обернулся, чтобы дать сдачи, но Том уже ловко увернулся, поднявшись на ноги. — Лови, если сможешь, — бросил он в темноту, и прежде чем Гарри успел что-то предпринять, исчез в ночной тишине, словно тень, ускользающая от первых лучей рассвета. Гарри раздражённо вздохнул, но был слишком уставшим, чтобы догонять этого дерзкого беглеца. Бросив взгляд в ту сторону, куда исчез Том, он лишь досадливо пожал плечами и снова опустился на кровать, надеясь, что ночной покой вернётся к нему. Том, тем временем, вышел на открытое пространство за лагерем, где ночной воздух был прохладнее и свежий запах леса чуть-чуть успокаивал его. Он присел на небольшой камень, и его глаза светились странной, чуть ли не мальчишеской радостью. Откинув голову, он беззвучно рассмеялся, вспоминая недоумённое выражение лица Гарри, и сам себе едва поверил, как искренне ему это понравилось. Но затем его смех затих. Улыбка сошла с лица, и в груди появилось тягостное, почти болезненное ощущение. Неведомый жар, странный для него, словно огонь, рвался наружу, заполняя собой мысли. Он сам себе не мог объяснить, откуда взялось это неестественное влечение. "Что же это такое?" — пронеслось в его сознании. "Почему меня волнует его присутствие? Почему я не могу оторвать взгляда?" — думал Том, чувствуя, как в нём борются глухая тревога и... ещё что-то, чему он и названия-то не знал. Том поднялся, провёл рукой по лицу, будто надеялся избавиться от этого состояния, которое так не похоже было на привычный ему холодный контроль. "Ты что, сошёл с ума, Риддл?" — с досадой подумал он. Эти мысли и чувства угрожали разрушить всю его прежнюю сущность. У него мелькнуло желание подавить их, вернуть прежнюю ясность, но стоило лишь закрыть глаза, как перед ним тут же возник образ Гарри — с тем самым выражением, на кото рое он смотрел в тишине ночи.