Porta incognita

Лес был окутан мягким полумраком, насыщенным прохладой и древним ароматом влажных листьев и сосновых игл. Ветви деревьев, сплетённые так тесно, что почти не пропускали солнечный свет, образовывали навес, под которым, словно в таинственном гроте, царила особенная тишина. Лишь лёгкий шорох ветра пробегал сквозь листву, будто древняя песня, понятная лишь лесу да тем, кто с ним в ладу. Аббат, старый шаман, бережно нёс спящего Гарри на руках, словно драгоценный груз. Гарри был в полном покое, его лицо едва прикасалось к шаманской накидке, и дыхание его было ровным и глубоким, как у младенца. Лес, казалось, сам расступался перед старцем, принимая его как своего. Чем глубже они заходили, тем сильнее менялась атмосфера. Деревья становились выше, корни их выгибались, как старые кости, наполовину скрытые мягкой почвой и ковром из мха. Лес оживал перед глазами, как живое существо, в котором каждая ветвь, каждый лист были частью единого целого. Свет пробивался сквозь листья маленькими пятнами, создавая иллюзию мерцания, словно тут и там прятались сотни крошечных светлячков. Аббат остановился на небольшой поляне, где травы были настолько мягкими, что походили на ковёр. Он медленно опустил Гарри на землю, укладывая его на траву. Гарри всё ещё спал, но казалось, будто что-то изменилось вокруг него: как только его голова коснулась зелени, травы словно склонились, обнимая его, наполняя пространство невидимой заботой. Неожиданно из ближайших кустов вышло крохотное магическое существо, светящееся мягким зеленоватым светом. Оно было не выше ладони, с тонкими, почти прозрачными крылышками, и его крошечное тело казалось сделанным из чистого света. Существо тихо приблизилось к Гарри и застыло, изучая его лицо с неподдельным интересом и лёгким удивлением. Существо, обдав Гарри лёгким дуновением своего тёплого, пахнущего свежей травой дыхания, наклонилось и мягко коснулось его лица крошечными лапками. Сначала оно осторожно прижалось к его щеке, словно проверяя, жив ли он, а затем, уловив его спокойное дыхание, слегка лизнуло его нос маленьким, тёплым язычком. Словно зачарованное, существо, уверенное в его безопасности, принялось с любопытством исследовать его лицо, трогая кончиками лап нежную кожу вокруг глаз и скользя маленькими пальчиками по щеке. Гарри вдруг открыл глаза, и его взгляд остановился на этом удивительном создании, зависшем перед ним. Он приподнялся, осматривая лес вокруг, полный загадочной тишины и особенного уюта. Мгновенье спустя его внимание вернулось к существу, которое, приподняв свои крошечные крылья, будто готовилось убежать, но продолжало пристально смотреть на него своими огромными глазами. Они блестели, как капли росы на рассвете, отражая что-то светлое и чистое. — Ты кто? — спросил Гарри шёпотом, всё ещё в полусне. Существо ответило коротким мурлыкающим звуком, напоминающим смешение шелеста листвы и мягкого шёпота. Гарри улыбнулся, чувствуя, как тепло и доверие разливаются по его телу. Он продолжал говорить, рассказывая существу, откуда пришёл, хотя понимал, что оно, вероятно, не поймёт его слов. Однако существо, казалось, внимало каждому звуку, издавая короткие, похожие на урчание, ответы. В это время, легко ступая по мягкой траве, к ним подошёл Аббат. Его взгляд был спокоен и задумчив, как у человека, который уже много повидал в жизни, и Гарри мгновенно почувствовал, как вес его слов будет безоговорочно правдивым. — Почему вы не разбудили меня? — спросил Гарри, поднимаясь с земли. — Вы могли просто сказать, что пора идти… — Разве так интересно? — с едва заметной улыбкой отозвался шаман, окинув Гарри испытующим взглядом. — Да и не хотел я лишних вопросов. Аббат сделал лёгкий жест рукой, указывая на густой лес вокруг них. Его глаза блеснули, когда он продолжил: — С сегодняшнего дня мы начнём наше занятие, Гарри. Первым испытанием будет знакомство с этим лесом. Ты заметил, как воздух здесь насыщен магией? Именно здесь находится один из больших сгустков чистой энергии, поэтому и обитают здесь такие существа, как это маленькое создание. Гарри, не отводя взгляда от шамана, быстро кивнул, поглощённый его словами и чувствуя, что наконец попал в мир, где магия — не просто колдовство, а сама природа, живущая и дышащая вокруг. Аббат, словно ощущая его нетерпение, добавил: — Ты должен почувствовать этот лес, Гарри. Откройся ему и выпусти свою магию. Здесь ничто и никто не сможет причинить тебе вред. Гарри закрыл глаза, стараясь подчиниться словам Аббата, но его пальцы всё равно дрожали, а магия — пульсировала в нём, насторожённая. Он чувствовал, как по телу пробегают волны силы, но какая-то часть его продолжала сопротивляться, будто боясь, что, если он ослабит контроль, случится что-то непредсказуемое. — Конечно же, это не может произойти сразу, — спокойно произнёс Аббат, всматриваясь в Гарри с выражением понимания, но не скрывая и намёка на строгость. Его голос звучал словно мягкий рокот далёкого моря, в котором были и сила, и терпение. — Я вижу, что внутри тебя есть что-то, что гложет твою душу. Мы придём к этому шаг за шагом, — добавил он, делая едва заметное движение рукой, словно открывая невидимую дверь вглубь его разума. Шаман медленно разжал свои тёмные, иссечённые линиями ладони, с которых, подобно воде, хлынули мягкие лучи магии — глубокого, как океанская бездна, синего цвета. В свете их мелькало то нежное бирюзовое сияние, то насыщенный индиго, словно в самой сердцевине света плескалось дыхание моря. Лучи тонкими струями начали подниматься из его ладоней, кружась в воздухе в изящных, почти танцующих движениях. Они устремились вперёд, растекаясь лёгким светом по поляне, и вскоре окунули весь лес в призрачное синее свечение, которое обволокло деревья, листву и каждый листик, лежащий под ногами. Гарри почувствовал, как эти лучи окружили и его, мягко проникая сквозь его кожу, достигая самого сердца. Он закрыл глаза, ощутив, как тёплое, глубокое спокойствие окутывает его — словно мягкая волна, что несёт с собой обещание покоя и исцеления. Лес, казалось, тоже отозвался на эту магию: деревья медленно начали склоняться, листья шелестели, словно перешёптываясь между собой. Сама природа откликнулась на зов шамана, принимая его магию как нечто родное, давно забытое, но всё ещё живое. — Ты должен позволить этому свету коснуться тебя, — сказал Аббат, голос его был почти шёпотом, но Гарри услышал каждое слово ясно, как если бы шаман стоял рядом. — Пусть он проникнет вглубь твоего существа и растворит то, что ты так боишься выпустить. Никакого вреда тебе здесь не причинят, и никто не нарушит этой гармонии. Но Гарри всё ещё не мог полностью отпустить тревогу. Он ощущал силу внутри себя, но сдерживал её, словно боялся разрушить что-то важное. Аббат продолжил, его голос был тихим, но проникающим, как мягкие волны, что нежно накатывают на берег. — У каждого человека, — сказал он, задумчиво глядя на сверкающие потоки своей магии, — есть собственная стихия, отражение его души и сути. Моя — вода, холодная и обволакивающая, меняющая формы, но всегда сохраняющая свою суть. Какая стихия откроется тебе, Гарри, — это будет зависеть от тебя самого. Время покажет, когда ты будешь готов к этому знанию. Аббат сделал паузу, наблюдая за Гарри, и его взгляд потеплел. — На сегодня, думаю, достаточно. Я не хочу, чтобы ты перегружал себя. — Он слегка наклонил голову, призывая Гарри следовать за ним. — Пойдём назад, день был долгим. Гарри кивнул, покорно собираясь идти за шаманом. Но едва он сделал первый шаг, как почувствовал лёгкое прикосновение у своей щиколотки. Понизив взгляд, он увидел то самое маленькое существо, которое только что пыталось исследовать его лицо. Его большие глаза сияли лёгкой грустью, и оно прижалось к его ноге, словно не желая отпускать его обратно. Гарри мягко улыбнулся, склонившись и чуть погладив существо кончиками пальцев. — Я обязательно вернусь завтра, обещаю, — прошептал он, его голос был мягок и искренен, словно он говорил с ребёнком. Существо издавало мурлыкающие звуки, ещё некоторое время неохотно оставалось у его ноги, но вскоре отступило, позволив Гарри отправиться в путь. Он ещё раз обернулся и, увидев, как существо смотрит на него с грустной надеждой, помахал ему рукой, прежде чем окончательно уйти вслед за Аббатом. Когда они вернулись, на поляне, где стояли их палатки, Гарри заметил трёх человек: Годрик и Салазар о чём-то горячо перешёптывались, и было видно, что их что-то тревожит. А чуть поодаль, раскинувшись на диване и с неподдельной насмешкой на лице, сидел Том Реддл, лениво наблюдая за происходящим. Его тёмные глаза, в которых плясали хитрые огоньки, тут же остановились на Гарри, и его лицо озарила лёгкая, почти дерзкая усмешка. Гарри ответил ему коротким, но злым взглядом, однако не стал задерживаться на Томе, а сразу обратился к Салазару, который подошёл к нему, осматривая его с ног до головы. В его глазах читалось напряжение, словно он ожидал, что мальчика могли потревожить. Аббат, наблюдая за этой сценой, сдержанно рассмеялся, и его смех наполнил тишину, звуча неожиданно тепло. — Успокойся, Салазар, я ничего не сделал с твоим ребёнком, — произнёс он с лёгким, насмешливым укором. — Ты выглядишь, как наседка, опекающая своего цыплёнка. Салазар метнул в шамана острый, холодный взгляд, и его голос прозвучал резко, но бесстрастно: — Береги свои шутки, Аббат. Гарри — не игрушка. Повисло неловкое молчание, пока напряжение словно повисло в воздухе. Однако Годрик, прекрасно чувствуя, что требуется разрядка, тут же подошёл к Гарри, хлопнул его по плечу и с улыбкой произнёс: — Ну, смотри, Гарри, как все за тебя переживают! Я даже представить боюсь, что было бы, если бы ты потерялся на целый день! После всех приветствий, вся компания отправилась внутрь уютного дома, где их встретил аромат свежеприготовленных блюд. Годрик первым вошёл в кухню и, с лёгкой улыбкой и, казалось, преисполненный гордости, произнёс: — Я что-то приготовил, и могу сразу заверить, что это вполне съедобное! — его глаза игриво блеснули, но тут же заметив, как Гарри прищурился, он поспешил добавить: — Нет-нет, я делал это под строгим руководством Салазара. Так что никакого риска для жизни — честное слово! Гарри невольно улыбнулся, вспоминая давний инцидент, когда Годрик пытался доказать всем, что умение владеть мечом и обращаться с ингредиентами для зельеварения непременно сделает его и искусным поваром. Но вместо мастерства на кухне вышел настоящий разгром: он умудрился сжечь все возможные блюда и испортить почти все ингредиенты, пока клубы дыма не заставили всех покинуть кухню в спешке. С тех пор Гарри смотрел на его попытки готовить с лёгкой осторожностью и искренней опаской. Салазар, сидя за столом и наблюдая за сценой, незаметно усмехнулся. Он всегда посматривал на кулинарные подвиги Годрика с добродушной иронией, хотя не раз брался исправлять их последствия. Под его внимательным надзором, конечно, вероятность новой кулинарной катастрофы резко уменьшалась, но Гарри всё же не удержался от скептического взгляда на горячий энтузиазм Гриффиндора. Когда все сели за стол, их взгляду предстали простые, но аппетитные блюда, которые Годрик с видимой гордостью расставил перед каждым. Хотя они и не были украшены замысловатыми узорами и изысканным декором, от них исходил тёплый аромат специй и пряных трав, который пробуждал аппетит. — Признаюсь, я удивлён, — тихо заметил Гарри, на что Годрик с напускным возмущением приподнял брови. — Удивлён? Это называется безоговорочное доверие к моим способностям! — поддразнил он, но его взгляд тут же смягчился. — Ну же, попробуй, и скажи, что ты обо всём этом думаешь. Гарри с лёгким смешком взял ложку, и первым кусочком ощутил тепло и уют, который Годрик вложил в каждое блюдо, несмотря на его грубоватую простоту. После душевного ужина, наполненного тёплой атмосферой, Гарри почувствовал потребность немного побыть на свежем воздухе. Он вышел на крыльцо дома, позволив прохладному вечернему воздуху освежить его мысли. Лёгкий ветерок коснулся его лица, и в этот момент он ощутил необъяснимое спокойствие, наблюдая за тёмными контурами деревьев, что таинственно чернели вдали. Но его уединение оказалось недолгим: из тени у крыльца появился Том. Его шаги были бесшумными, но в каждом движении была скрытая угроза, словно он намеренно нарушал спокойствие Гарри. В его взгляде светилось что-то игривое, но вместе с тем опасное. Гарри сразу ощутил, что их следующая перепалка неизбежна. — Разве ты не устал преследовать меня? — саркастично бросил Гарри, не поворачивая головы, но его голос был колким, как удар ледяного лезвия. Том усмехнулся, его глаза заискрились в полумраке, и он сделал шаг ближе. — Преследовать? Гарри, ты преувеличиваешь своё значение, — ответил он, но в его голосе звучала насмешка, словно он забавлялся этим напряжением между ними. — Конечно, Том, как я мог подумать, что тебе не все равно, — сухо ответил Гарри, его слова пронизаны сарказмом. — Я иду дышать воздухом, а ты тут как тут. Совпадение? — Может быть, — неохотно протянул Том, но его глаза не отпускали Гарри, блестя хитро и слегка дразняще. Гарри уже был готов ответить ещё острее, но в этот момент Том неожиданно шагнул вперёд и, прежде чем Гарри успел что-либо понять, резко притянул его к себе. Их лица оказались так близко, что их дыхание смешалось. Носы почти соприкасались, и Гарри ощутил, как его собственное дыхание сбилось. Его сердце заколотилось с нестерпимой силой, и на секунду он застыл, словно парализованный этим неожиданным близким контактом. Губы Тома изогнулись в лёгкой, но холодной улыбке. Его голос, бархатистый и тихий, проникал прямо в сознание, звуча почти угрожающе: — Знаешь, Гарри, — прошептал он, глядя ему прямо в глаза, — я не тот человек, с которым можно вот так разговаривать. — Его губы были так близки, что слова, казалось, обжигали воздух между ними. Это вывело Гарри из оцепенения. Собрав всю свою силу, он резко оттолкнул Тома, чувствуя, как его сердце до сих пор стучит в ушах. Том чуть качнулся назад, но тут же восстановил равновесие, не сводя с него испытующего взгляда. — Не думай, что ты можешь вести себя со мной как вздумается, — холодно бросил Гарри, его голос был резок и твёрд. — Я не хочу иметь с тобой ничего общего, и если бы не обстоятельства, я бы не тратил даже минуты на встречи с тобой. Том чуть склонил голову, его взгляд, казалось, пронзал Гарри, как лезвие, скрывая в себе тёмные глубины, в которых плескалась насмешка. Том, не отрывая пристального взгляда от Гарри, усмехнулся, и в его глазах мелькнул тот блеск, который Гарри не раз видел — хитрый, всепроникающий, словно Том видел и понимал куда больше, чем хотел показать. Он чуть склонил голову, его голос прозвучал мягко, но с тихим вызовом. — Ты, Гарри, гораздо интереснее, чем думаешь. Неудивительно, что я хочу узнать, какие тайны ты скрываешь. Уверен, они стоят того, чтобы раскрыть. Гарри недовольно цокнул, но вместо того, чтобы уйти, остался стоять, словно невольно поддаваясь какой-то загадочной притягательности Тома. Ночной воздух становился прохладнее, и вокруг них, казалось, воцарилась некая тишина, почти интимная, как если бы весь мир затих, позволяя только их голосам звучать в темноте. — Может, и так, — ответил Гарри с оттенком сарказма, — но вот о тебе я знаю намного больше, чем ты думаешь. Например, твоя жизнь в сороковых... — Он не договорил, но в его глазах зажглись маленькие огоньки, как если бы он держал в руках какую-то секретную карту. Том слегка приподнял бровь, удивлённо, но не менее заинтересованно. — О, действительно? И что же ты знаешь, Гарри? Что все вокруг глупцы, и миром правят хитрость и сила? Или то, что люди слишком охотно верят в свои иллюзии? Гарри усмехнулся, и лёгкая насмешка отразилась в его глазах. Ему нравилось, как Том напрягался, как будто любое его слово могло быть инструментом в битве. Гарри решил не уступать и подкинул ещё одно замечание, зная, что именно его выбесит. — Что ты постоянно надеваешь маски, будто боясь показать, кто ты есть на самом деле. Признай, Том, тебе так важно, чтобы все видели в тебе лишь то, что ты сам позволяешь. А что, если бы кто-то научился читать тебя так, как ты читаешь других? Том наклонился чуть ближе, и их лица снова оказались на опасной близости. Его тёмные глаза блеснули с вызовом, но и с интересом. Его голос стал чуть ниже, и он произнёс, едва слышно: — Ты видишь то, что сам хочешь видеть, Гарри. И мне даже забавно, как ты играешь в игру, правила которой, быть может, тебе пока не понятны. На мгновение повисло напряжённое молчание. Гарри ощущал каждый нюанс его голоса, будто каждое слово оставляло след в воздухе между ними. Гарри ответил, не отступая, с лёгкой усмешкой: — Может быть. Но не стоит забывать, Том, что я не из тех, кто играет по чужим правилам. Том слегка улыбнулся, но его глаза остались серьёзными, изучающими. На мгновение между ними возникла тишина, полная неясной интриги и, возможно, чего-то большего, неясного даже им обоим. Гарри, резко оттолкнувшись от Тома и стараясь не показывать, как этот неожиданный разговор выбил его из равновесия, повернулся и зашагал к дому. Его шаги были твёрдыми, но едва заметная дрожь выдавалась в напряжённых плечах. Поначалу он старался избавиться от чувства, что Том наблюдает за ним, что холодный взгляд не отпускает его, цепляясь за каждый его шаг. Ему хотелось разорвать эту невидимую нить, которая, казалось, связывала их. «Почему он такой… раздражающий?» — думал Гарри, пытаясь успокоиться, но мысленно возвращаясь к последним словам Тома, к тому тону, с которым он говорил, к тому опасному блеску в его глазах. «Словно бы всё вокруг для него — это всего лишь игра». Том не просто говорил с ним, он как будто копался в его сознании, изучая и взвешивая каждый взгляд, каждое выражение лица. Гарри отчётливо чувствовал это, и эта проницательность, с которой Том, кажется, видел его насквозь, тревожила. Поднявшись по ступеням, он задержался, прежде чем войти в дом, и бросил быстрый взгляд назад, в темноту ночи, где остался Том. Их разговор вызывал в нём странную смесь эмоций, и даже сейчас, стоя у двери, Гарри вдруг ощутил, как его охватывает это тягостное чувство необъяснимой связи, от которой невозможно избавиться. Он ощутил себя кем-то меньшим, как будто Том мог управлять им, но в то же время вызвал внутри него неподдельное желание понять, что же скрывается за этими холодными, пронзительными глазами. «Почему я вообще позволяю ему лезть ко мне в голову?» — думал Гарри, чувствуя, как странная внутренняя борьба нарастала в душе. Возможно, всё это было лишь его воображением, всего лишь игра воображения, но тогда почему сердце не успокаивалось, почему он ощущал себя словно на грани чего-то опасного? Гарри медленно закрыл дверь, стараясь не думать о Томе, но в глубине души понимал, что у него это не получится так просто. Тем временем Том остался стоять один, наблюдая, как Гарри уходил, не сбавляя скорости, будто стремясь поскорее оказаться подальше от него. Едва заметная усмешка тронула губы Тома, но в глубине его сознания что-то продолжало застревать, словно шип, невидимый, но ощутимый. Он вспоминал ярость, блеснувшую в глазах Гарри, гордый и независимый взгляд, в котором читалась такая сила, от которой он, кажется, не мог оторваться. «Интересно», — подумал он, и в этот момент его взгляд стал сосредоточенным, почти замедленным. Гарри был необычным. Он не поддавался простому изучению, он был слишком многослойным. В его взгляде скрывалось больше, чем Том ожидал — боль, твёрдость, какая-то внутренняя борьба, и, возможно, что-то, что Том пока не мог понять. Эти глаза, мерцающие изумрудным блеском, как будто заключали в себе тайны, о которых он знал лишь намёками, но чего-то ему не хватало, как будто Гарри прятал за этим взглядом некую истину, сокрытую даже от него самого. Том вспомнил, как при их первой встрече посчитал его всего лишь препятствием, мелкой преградой на своём пути. Но теперь это ощущение сменилось другим, более глубоким. Гарри не был простым препятствием. Он был загадкой, загадкой, которая с каждым днём привлекала его всё больше и больше. «Почему же меня так тянет к этому парню?» — подумал Том, едва заметно хмурясь. В его мыслях это не укладывалось. Он привык быть единственным, всегда обособленным, всегда на шаг впереди, но Гарри, этот парень с горящими глазами, заставлял его выйти за привычные рамки. В его обществе он ощущал странное напряжение, словно Гарри, даже не зная того, бросал ему вызов. Взгляд Гарри, его дерзкие ответы — всё это заставляло Тома задумываться. Он понял, что хочет не просто победить Гарри, не просто показать своё превосходство. Нет, ему хотелось узнать больше, увидеть его с другой стороны, как если бы Гарри был зеркалом, в котором отражались те грани, что Том никогда не видел в себе самом. Том остался стоять на месте, погружённый в свои мысли, а ночная тишина обволакивала его, как будто сама ночь пыталась скрыть эту тайную борьбу, что происходила у него внутри.