Сказки - 6

На написание меня подтолкнула вот такая мысль. Очень часто, почти любой закон, со временем, обрастает, так сказать, поправками и дополнениями. Так почему, спрашивается, «Правила Турнира трёх волшебников» должны быть исключением из данного… правила? *** В жизни отдельных людей случаются моменты буквально вынуждающие их… давать другим то, чего от них ожидают. Может и не очень часто, но бывают. Вот, одним из таких людей и стал Гарри Поттер, ученик школы чародейства и волшебства Хогвартс. А ожидающими, в данном случае, выступили остальные ученики Хогвартса. И кое-кто из взрослых. Правда если ученикам, как и некоторым взрослым, Гарри дал то, что они от него ожидали, то на этом он не остановился и продолжил раздачу. В общем, некоторым взрослым он, при этом, тоже дал… но, совсем другое. То, чего они от него совсем не ожидали. Началось, правда, всё ещё первого сентября. И ничего не предвещало того что случится потом. Что Гарри выступит в роли… раздающего. Дамблдор тогда объявил, что в их школе будет проводиться Турнир трёх волшебников и, что поучаствовать в нём смогут только совершеннолетние. А Гарри услышав это, вздохнул, с облегчением. И подумалось ему, что хоть этот год он сможет побыть… просто Гарри. Но только в самый первый момент. Потому что, когда он услышал о том, что отбор участников Турнира будет проходить на Хэллоуинн, то решил подсуетиться. На всякий, так сказать, случай. Так как случались с ним, обычно, в этот день всякие, разные происшествия. Нехорошие, как правило. Для чего, прямо с утра, второго сентября, даже не позавтракав, он сбегал в библиотеку и, буквально, из-под носа у какого-то рейвенкловца выхватил «Правила Турнира». А то ведь если бы не успел, то всё. Пошла бы книга по рукам остальных рейвенкловцев и до самого начала Турнира фиг бы её перехватить удалось. Тем более, что книга, почему-то, в единственном экземпляре оказалась. А всё потому, что предположил Гарри, что нечто нехорошее в этот день может всё-таки произойти. Несмотря на все заверения Дамблдора. Поэтому он очень внимательно изучил Правила и особое внимание уделил тому, что в них было написано «мелким шрифтом». То есть, всякие разные исключения. Тем не менее, хоть он и изучил Правила, но, всё же надеяться не переставал. На то, что не придётся ему эти знаниями воспользоваться. Только, к сожалению, надежда его не оправдалась и неожиданно для всех, Гарри оказался четвёртым чемпионом турнира. А дело было так. В школу был доставлен, извлечённый непонятно из каких дальних, глубоких и, наверняка, пыльных кладовых, Кубок огня. Артефакт такой. Древний. Именно он-то и проводил отбор чемпионов. По каким-то понятным лишь одному ему критериям. Для этого в нём зажигался огонь, потом желающие бросали в этот самый огонь кусочки пергамента со своими именами. При этом, записок можно было набросать сколько угодно. Кубок, в итоге, всё равно выбирал только три из них и выбрасывал их из себя. А остальные… сгорали, наверное. По идее, и в этот раз должно было произойти точно также. Потому что, по другому никогда и не было. Однако, не зря говорится, что всё, когда-нибудь, случается в первый раз. Причём, нечто такое, что предвидеть, ну, никак невозможно. Вот, сегодня вечером именно оно и произошло. Это самое, чего никто предвидеть никак не мог. Как раз, после того, как директор Дамблдор поймал вылетевшие из Кубка кусочки пергамента и объявил фамилии трёх чемпионов. Затем, выполнив это, он довольно улыбнулся и начал вступительную речь, присущую случаю. — Превосходно! — объявил Дамблдор. — Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесёте поистине неоценимый вклад… Все слушали Дамблдора молча, выказывая ему должное уважение и, наверное, его речь продлилась бы ещё какое-то время, если бы его не прервали. Самым… беспардонным образом. И сделал это не какой-то ученик или даже профессор, а… Кубок. Вдруг, внезапно, огонь в нём взял, да и покраснел. Потом посыпались искры. Пламя, с гудением, взметнулось вверх и выбросило ещё один кусочек пергамента. Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил его. Поднёс к огню, разглядывая имя на нём и… завис. Да и не только он один. Зависли абсолютно все, находящиеся в это время в зале. В общем, Дамблдор пялился на пергамент, а весь зал пялился на него. Наконец, когда его… изумление прошло он кашлянул и прочитал: — Гарри Поттер. — Кто? — неверяще спросил Гарри. Услышав своё имя и фамилию, Гари показалось, что он… ослышался. Потому как сыграл тут свою роль фактор внезапности. Даже несмотря на то, что чего-то подобного он ожидал. Но, надеялся что в этом году всё по другому будет. Вот и уцепился он за надежду. — Нет, ну как так-то? — успело в этот момент подуматься ему. — Ведь обещали же, что никто моложе семнадцати участвовать не будет. Что за дела-то такие? А может быть я сплю и мне снится кошмар? Или… мне послышалось? Да, точно. Мне послышалось. Определённо. Поэтому-то он и переспросил, в надежде что сейчас Дамблдор объявит о своей ошибке, пошутит по этому поводу, типа, старый стал, видит плохо и… будет всё хорошо. Вот только сбыться его надежде было не суждено. И Гарри, как уже не раз бывало, почувствовал себя эдаким… экспонатом. Выставленным на обозрение сотен людей. Потому что все, и преподаватели и ученики, устремили на него изумлённые взгляды. Способствовало этому ещё и то, что всё это происходило в оглушительной… тишине. Не было ни аплодисментов, ни ропота, ни криков. Наоборот, все молчали, а некоторые даже привстали, чтобы лучше рассмотреть приросшего к стулу Гарри. Как будто бы никогда его до этого не видели. В общем, захотелось ему в этот момент стать невидимым. Или уменьшиться настолько, чтобы никто не заметил как он под стол прячется. Или же вообще исчезнуть куда-нибудь. Только никуда он не исчез. Поэтому, продолжая отчаянно надеяться, что всё сейчас разрешится, как утопающий цепляется за соломинку, Гарри повернулся к Рону с Гермионой. В надежде, что хоть они-то помогут. Хотя, чем они могли бы помочь, он, почему-то, в тот момент не задумался. — Это не я бросил в Кубок своё имя, — проговорил Гарри, с мольбой в голосе. — Вы же знаете, что это не я. И, разумеется, никто ему не помог. Наоборот, без своей обычной улыбки, директор произнёс: — Тебе в ту дверь, Гарри. И Гарри двинулся… в ту дверь. А по дороге вдруг, как-то разом, тишину… лопнула и зал наполнился ропотом и выкриками. Самыми мягкими из которых были: врун, мошенник, пройдоха, лицемер, проходимец, жулик и даже… аферист. Впрочем, все эти крики, почему-то, подействовали на него… успокаивающе. Поэтому, после того как он успокоился, то задумался. О том, что сейчас будет. И понял, что ничего хорошего. Скорее всего, все начнут на него орать, обвинять в том чего он не делал, чего-то от него требовать и предлагать применить к нему самые жёсткие… санкции. И это сомнению не подлежало. Впрочем, вопрос был не в этом. Ему-то что теперь со всем этим было делать? Как ему себя теперь вести? Вот что было главным. — Чёрт! Да даже если я буду всё отрицать с пеной у рта, то мне же никто не поверит. Ведь было же уже такое. На втором курсе, когда меня все Наследничком Слизерина считали, — Гарри и сам не заметил, что двигаясь в… ту дверь, он невольно начал разговаривать вслух. При этом, почему-то, на змеином языке. Парселтанге. — А ведь тогда тоже никто и слова в мою защиту не сказал. Ни из взрослых, ни из учеников. Да и сейчас, скорее всего, тоже самое будет. Ну, и что же мне всё-таки делать-то? Хм-м. А может… сделать всё наоборот? В том смысле, что если хотят они вруна и мошенника, то его и получат. Ха! И, пожалуй, так я и сделаю. Так, продолжая шипеть, он и вошёл в… ту дверь, чтобы присоединиться к остальным чемпионам. И готовясь, внутренне, к тому что сейчас произойдёт. Чемпионы: дурмстранговец Виктор Крам, хогвартец Седрик Диггори и шармбатонка Флёр Делакур стояли у камина. Замерев в ожидании. Но, после того как услышали его шипение, подобрались, выхватили палочки и… замерли. Глядя на него с подозрением. Так что, смотрели они друг на друга. Причём, сам Гарри был в недоумении, мол, чего это они на него так вылупились. Ну, он-то и сам не понял, что на парселтанг перешёл. Вот и и замер, в недоумении. — В чём дело? — наконец, осторожно спросила Флёр. — Надо вернуться в зал? — Нет, — ответил он. Уже нормальным языком. — Нужно ещё немного подождать и вы всё узнаете. Ну, а потом началось то, что можно было предсказать, даже не являясь учеником профессора Трелони. Сначала в комнату влетел радостный Людо Бэгмен. Один из организаторов турнира. Он объявил, что Гарри теперь с ними, с чемпионами. И предложил всем порадоваться. Вместе с ним. И был, наверное, очень удивлён, что его радость никто разделить не поспешил. Потом зашли остальные, включая декана Гарри, профессора Макгонагалл и, почему-то, профессора Снэйпа. Которому, по идее, здесь вообще было делать нечего. А чуть позже в комнату вошёл ещё один их профессор. Преподаватель ЗОТИ Аластор Муди. И… началось. Сначала все протестовали и кричали, что так быть не должно. Правда, сперва все «шишки» сыпались на Дамблдора. В сложившейся ситуации все обвиняли именно его. А директор Дурмстранга Каркаров, даже заявил, что они подадут протест. — Уж кому бы подавать протест, так это Поттеру, — в ответ на это заявление прохрипел Муди. — Но, почему-то, я ещё и слова от него не услышал. — Ему чего делать п’готест?! — топнула ножкой Флёр Делакур. — Палец о палец не стукнул, и… чемпион! Мы много месяц т’гудились, мечтали стать чемпион. Такая честь для всей школы. За тысяча галлеон многие готовы отдать их жизнь! — А может, кто-то и хочет, чтобы Поттер отдал жизнь, — парировал в ответ Муди. После чего все замолчали и, на некоторое время, в комнате воцарилось… гнетущее напряжение. А потом все переключились на Гарри. И началось всё с вопроса Дамблдора: — Это ты, Гарри, бросил в Кубок своё имя? — Разумеется… — ответил Гарри. Специально не заканчивая фразу и стараясь сохранять нейтральное выражение лица. — Он гово`гит неп`гавда! — воскликнула директор Шармбатона, мадам Максим. — Гарри не мог бы пересечь запретную линию, — вмешалась Макгонагалл, — даже если бы захотел. В этом нет никакого сомнения. — Каркаров, это всё проделки Поттера, — вклинился Снэйп. — Вины Дамблдора нет в том, что он нарушил правила Турнира. Этот негодный мальчишка с первого дня появления в школе только и делает, что нарушает правила. И может быть они бы и дальше спорили, если бы слово вновь не взял Дамблдор. Прикрикнув на остальных, чтобы они замолчали. — Разумеется, да? Или, разумеется, нет, Гарри? — уточнил директор. — Разумеется… да, — ухмыльнулся Гарри, живо представляя что сейчас опять начнётся. Точнее, продолжится. Но, не угадал он в этот раз. Больше никто и слова сказать не успел, потому что начинавшийся ропот и возмущения опять пресёк Дамблдор, рявкнув: — Тихо! После чего, на самом деле с удивлением, уставился на Гарри. Ну, или очень искусно изобразив таковое. — Но, зачем, мальчик мой? И как ты это сделал? — Как? — ухмыльнулся Гарри. — Этого я вам не скажу. У каждого мага, даже такого начинающего как я, должны быть свои секреты. А вот зачем? Разумеется не ради славы и денег. Уж чего, чего, а этого добра у меня хватает. Особенно славы. По самое… не балуйся. И, кстати, насчёт известности. Уж если в каком-то захолустье обо мне не слышали, — тут он посмотрел на Флёр и ухмыльнулся, — то я им могу только посочувствовать. Он взял небольшую паузу, после чего продолжил: — Просто, попробовать захотелось. Выяснить, смогу ли я преодолеть вашу запретительную линию. А участвовать я не собирался, конечно. Ну, и если мы теперь всё выяснили, то я пойду, наверное? — Куда это вы собрались, молодой человек? — подал вдруг голос молчавший до этого ещё один представитель Министерства магии. Бартемиус Крауч. — Тот чье имя вылетело из Кубка, не может не участвовать в турнире. Правила гласят однозначно. — Совершенно верно, — поддержал его Бэгмен. — Старина Барти знает Правила как свои пять пальцев. В ответ на что Гарри хмыкнул и обвёл присутствующих взглядом, каким, обычно, смотрят на… недотёп. Ухмыляясь при этом. — Ничего не имею против того, что мистер Крауч знает Правила как свои пять пальцев. Вот только, — улыбка его расширилась еще больше. Чуть ли не до ушей, — он наверное не успел изучить те разделы, которые, как говорится, написаны «маленькими буковками». Или, точнее «мелким шрифтом». — Что ты хочешь этим сказать, Гарри? — уточнил Дамблдор. — Только то, что в спорном случае, таком же как в моём, чемпион имеет право выставить замену. И, уж простите за выражение, но хрен заменяющий отмажется. Чего-чего, а этот-то раздельчик я очень внимательно изучил. После этого в комнате установилась тишина. На некоторое время. Потому что все «переваривали» услышанное. — Э-э-э… Гарри, и кто же, по твоему, захочет выступить в роли твоей замены? — продолжил расспросы Дамблдор. — А его желание роли не играет, профессор, — ухмыльнулся Гарри. — Там чёрным по белому написано, что он обязан участвовать. А насчёт того хочет он этого или нет особо подчёркивается, что его желание в расчёт не принимаются. Кстати, знаете почему это дополнение в Правила внесли? Причём, сразу после самого первого Турнира? Разумеется, народ заинтересовался. И Гарри, тоже разумеется, пояснил. В общем, на самом первом Турнире, произошла самая элементарная подстава. «Воткнули», так сказать, в чемпионы совершенно не готового ученика из Дурмстранга. Бросил кто-то из взрослых пергамент с его именем, а потом проконтролировал чтобы никто больше из учеников этой школы не смог поместить в Кубок своё имя. Вот и погиб он в первом же туре. А чтобы подобного впредь не случилось, такому неготовому товарищу разрешили выставлять замену. И в качестве замены выставить подставщика. Ну, или того кого он таковым посчитает. А так как подобного больше не случалось, то об этом положении со временем забыли. Но, не отменили. Чем Гарри и собирался воспользоваться. Кстати, этот случай был подробно описан, с разъяснениями, в «Краткой истории Турниров» которая тоже была изложена в «Правилах». — Так всё-таки, Гарри, кого ты хочешь выставить в качестве замены? — уточнил Дамблдор. — Знаете, мне бы очень хотелось выставить себе на замену мистера… Крауча, — снова ухмыльнулся Гарри. — Жаль не выйдет. Потому что он один из судей. — Но, почему именно его? — удивился Дамблдор. — Ну, а почему нет-то? — ответил Гарри вопросом на вопрос. — Ему что можно, а мне нельзя, что ли? — Что можно-то? — Попытаться выставить меня козлом отпущения и «повесить» на меня запуск Чёрной метки на Чемпионате мира. И если бы не мистер Амос Диггори и мистер Артур Уизли, то сидел бы я сейчас в Азкабане. Без суда и следствия. — Ну-ну, не драматизируй, Гарри, — попробовал сгладить произведённое словами Гарри впечатление. — Мы бы разобрались… — Ага, разобрались бы, — выразил он своё сомнение. — Вы, кое с чем, целых двенадцать лет разбирались, а… воз и ныне там. — Так всё-таки, Гарри, — перевёл «стрелки» Дамблдор. — Кто же будет твоей заменой? Гарри снова обвёл присутствующих взглядом, взяв, так называемую, «театральную» паузу и слегка нагнетая обстановку. После чего, неопределённо указал подбородком и сказал: — Он. — Кто «Он»? — Он, — на сей раз Гарри указал пальцем. И уточнил ещё и голосом, — Снэйп. Само собой, что как только Гарри назвал фамилию, то в комнате понялся гвалт. Особо неиствовал, конечно, сам Снэйп. Макгонагалл возмущалась, а Муди ржал, как сумасшедший. Остальные, особенно иностранцы, смотрели на происходящее с недоумением. А Дамблдор молчал. Он только смотрел на Гарри с разочарованием во взгляде и… укоризной. Впрочем, на самого Гарри это впечатления больше не производило. — Но почему ты выбрал именно профессора Снэйпа? — уточнил Дамблдор, когда гвалт немного стих. — Из-за вас, профессор, — ухмыльнулся Гарри. — Вы же ему всецело доверяете, вот я и решил, что мне тоже пора начать ему немного доверять. И потом, господь велел делиться, так что, если я немного поделюсь своими славой и известностью именно с ним, то хуже от этого никому не будет. Дальше снова начался гвалт, воспользовавшись которым, Гарри тихонечко смылся из комнаты. Справедливо полагая, что там он больше не нужен. В гостиной факультета его встретили радостным шумом и гамом. Так что, пришлось Гарри слегка поумерить восторги своих софакультетников. Сообщив им, что он выставил вместо себя замену. Впрочем, когда народ узнал, что в качестве замены выступит Снэйп, то восторги возобновились. А близнецы Уизли сказали даже, что Гарри их переплюнул в розыгрышах. А вот реакцию Рона, Гарри предвидеть не смог. Не ожидал он от Рона, что тот начнёт ему предъявлять претензии. В том, что он, дескать, не поделился с лучшим другом секретом. Ну, как Гарри удалось обмануть Дамблдора и преодолеть возрастное ограничение. Особенно его задело, что Рон сравнил его с Петтигрю и назвал предателем. — Значит, чтобы я сейчас не сказал тебе, то ты мне не поверишь, так что ли? — спросил у него Гарри. — Конечно не поверю. Друг называется. — Ну и пошёл ты в таком случае, дружище, — сказал Гарри Рону. — Потому что, дружба — дружбой, а вот денюжки всегда были врозь. И улёгся спать. А утром, он решил что разрыв с Роном был… закономерным, пожалуй. И… не таким уж болезненным, как ожидалось. И что единственное, чего он ещё не выяснил, было узнать что о нём ещё и Гермиона думает. Потому что если и она сочтёт его мошенником, то придётся ему снова вспомнить те времена, когда он жил в чулане под лестницей. И это, невольно, заставило его загрустить. Немного. Но, не только это. Поэтому, когда они с ней встретились и она утащила его на берег Чёрного озера, прогуляться и поговорить, то Гарри внутренне приготовился к тому что Гермиона его кинет. Само собой она спросила о его настроении. Ну, он ей и объяснил. — Понимаешь, Гермиона, — начал Гарри своё объяснение, — то, что ты во мне не усомнишься меня очень радует. Но, я страшусь момента, когда ты узнаешь что было после. Видишь ли, дальше я поступил совсем не… по гриффиндорски, а по слизерински. Кстати, я никогда никому не рассказывал, что Распределяющая шляпа мне Слизерин предлагала. Так вот… Дальше Гарри рассказал Гермионе о том, что произошло вчера в той комнате, куда отправили чемпионов. Расписал, как говорится, в цветах и красках. И разговор с Роном не забыл упомянуть. После чего Гермиона задумалась. Ненадолго. А подумавши, заявила. — Знаешь, Гарри, ты был не единственным кому Шляпа предлагала другой факультет, — сообщила ему Гермиона. — Например, мне она предлагала Рейвенкло. Так вот, моя рейвенкловская половина, говорит мне, что ты поступил самым, что ни на есть, оптимальным образом. И ни в коем случае не осуждает твои действия. А если ещё и учесть твои отношения с профессором Снэйпом, то решение ты принял даже не оптимальное, а… единственно верное. — Ох, Гермиона, ты, буквально, камень у меня с души сняла, — обрадовался Гарри. — Слушай, а можно, — тут он замялся, — можно я тебя обниму? — Не только можно, но и нужно, — улыбнулась в ответ Гермиона и сама стиснула его в объятиях. Сколько они так простояли, они и сами не поняли. И уж само собой, не подозревали они в тот момент, что прямо сейчас образовался нерушимый союз между ними двумя. Действия в интересах которого, если можно так выразиться, в будущем вывернет магическую Британию «мехом во внутрь». Но это будет потом. А прямо сейчас они стояли в объятиях друг друга, начиная понимать что их отношения переходят на какой-то другой, более высокий уровень. И это им нравилось. А на их третьего друга Рона им стало с этого самого момента наплевать. Впрочем, как и на профессора Дамблдора тоже.