Глаза Смерти

      Рука Изуку, прижатая к боку, медленно слабела по мере того, как проходило все больше времени. Уже близился вечер, когда он наконец смог покинуть кабинет учителя, в котором отбывал очередное наказание. По этой причине солнце уже клонилось к горизонту, а Изуку уже опаздывал, когда это случилось.       Он не видел нападавших, но думал, что это были парни или даже молодые мужчины. По голосам. Они схватили его и потащили куда-то. Сопротивление было бесполезно.       В тот момент Изуку подумал, что стал жертвой какой-то банды торговцев людьми, но это, очевидно, было не так, когда он обнаружил себя на крыше, а за его спиной защелкнулся замок двери. При этом, прежде чем его бросили, один из нападавших ударил его чем-то острым, оставляя дыру в боку.       Было больно. Сперва Изуку пытался что-то сделать с этим ранением, пережимая рану свертком из школьного пиджака. Его ткань была плотной и более или менее подходила для этих целей. Однако чем больше времени проходило, тем меньше он имел сил и воли бороться за свою жизнь. Кричать было бессмысленно, потому что причуда кого-то из нападавших временно лишила его голоса. И, похоже, что силы оставят его раньше, чем прекратится ее воздействие.       Сейчас боль уже почти сошла на нет, а зрение Изуку медленно угасало. Он почти чувствовал облегчение при мысли о том, что все уже почти кончилось. Он не испытывал страха, скорее робкую надежду. Что боль прекратится, что он снова увидит маму, которая погибла от рук злодеев около года назад, что он исчезнет.       Краем угасающего сознания Изуку отметил, что он уже почти не давит на рану, а ткань пиджака промокла насквозь. Закатное солнце последними лучами окрасило небо в цвет крови. В уголках его зрения начинала клубиться темнота, он постепенно переставал различать детали.       Возникший на крыше темный силуэт не показался Изуку неуместным. Он ждал прихода Смерти и был почти рад этой встрече. Чьи-то руки коснулись его тела, а его глаза смогли различить черные, цвета воронового крыла волосы, обрамлявшие бледное лицо.       Изуку улыбнулся Смерти. Ему казалось, что он слышит голос, но не разобрал ни слова и даже не понял, говорил ли мужчина или женщина, человек или нет. Когда его зрение окончательно утонуло во тьме, он не попытался сморгнуть ее. Он был рад тому, что все наконец закончилось.

***

      В тот вечер Айзава вышел в патруль раньше обычного – еще только начал разгораться закат. Что-то не давало ему покоя, словно ползая по позвоночнику. Ощущение обратного отсчета, как он его называл, не было для него в новинку и он предпочитал его не игнорировать.       Он прибыл в восточный район Мусутафу, когда солнце уже скрылось за домами и его последние лучи окрасили небо в яркие цвета. Почти треть его патруля уже была позади, но пока не было ничего подозрительного, что могло бы обьяснить его предчувствия.       Айзава заметил что-то темное на одной из крыш и решил выяснить, кто там и зачем. В конце концов, проблема суицидников, казалось, никогда не решится.       Запах крови ударил ему в нос, заставляя ускориться, а, увидев завалившуюся набок фигурку, которая была слишком мала, чтобы принадлежать взрослому, он бросился вперед.       Его руки коснулись едва теплого и худого тела, под одной из рук которого была насквозь промокшая от крови ткань. Сердце Айзавы сжалось в страхе, когда он увидел направленный на него взгляд ребенка. Поскольку это был ребенок!       Мальчик едва заметно улыбнулся, а его глаза были уже почти стеклянными. В них не было паники или какого-либо узнавания. Сердце Айзавы сжалось – так смотрят умирающие, которые уже оставили попытки бороться за выживание. Он уже видел подобное несколько раз.       - Малыш, – Шота позвал, не сумев сдержать дрожь в своем голосе. – Малыш, держись. Не теряй сознание. Я уже звоню в скорую, мы сможем спасти тебя. Малыш, ответь!       Ответа не пришло, а глаза мальчика окончательно остекленели. Айзава прижал покрытые кровью пальцы к его шее и его собственное сердце едва не остановилось – пульса уже не было. Жизнь ребенка ускользнула. С ощущением всей горечи мира он закрыл глаза мальчика, уже больше напоминавшие зеленое стекло.

***

      Его окружала темнота. Не было ничего – ни цвета, ни звука, ни низа, ни верха. Не было и боли. На самом деле, он едва мог почувствовать свое тело или что-то похожее на него.       Изуку не было страшно. Если это то, что ожидало его по ту сторону грани жизни и смерти, то он не имел ничего против.       В какой-то момент тьма перед ним стала словно видоизменяться, становясь более плотной на вид. До тех пор, пока он не увидел совсем рядом что-то, смутно напоминающее фигуру.       Изуку ощущал на себе взгляд неизвестного, но вместе с тем чувствовал, что тот не настроен против него агрессивно. Возможно, он даже не будет его мучить.       - Слишком юный, – голос существа звучал словно одновременно со всех сторон. – Но недостаточно, чтобы не понимать, что случилось. Однако, я не чувствую твоего страха.       - П-простите, – Изуку не сумел сдержать буквально вбитую в него привычку извиняться за все, о чем говорят в его сторону.       На миг ему показалось, что он заметил блеснувшие глаза существа. Те были черными и их взгляд пронизывал его насквозь, но вместе с тем так сильно отличался от всего, с чем он сталкивался ранее. В нем не было презрения и ненависти, даже, напротив, была какая-то печаль.       - Знаешь, что с тобой произошло? – спросило существо.       - Я умер? – предположил Изуку с долей надежды в голосе.       Тень чуть наклонила голову, подтверждая его слова.       - Все же не боишься? – спросил тот же голос.       Изуку неуверенно пожал плечами.       - Сначала было немного страшно, – тихо ответил он. – Но потом я понял, что для меня это, возможно, лучший исход. Мне не было места там. Все вокруг хотели, чтобы я умер или страдал. Но не думаю, что я смог бы убить себя своей рукой, – он сморгнул невыступившие на глазах слезы и робко посмотрел на тень перед собой. – Что теперь со мной будет?       - Зависит от твоей судьбы, – ответило существо.       Изуку опустил голову. Он увидел, как тень руки приблизилась к его боку и коснулась той точки, в которую его ударили ранее, и непроизвольно вздрогнул, опасаясь боли. Но она так и не пришла, хотя он чувствовал, как что-то, смутно похожее на пальцы, проникло в рану.       Это не было неприятно, напротив, почти расслабляло, поэтому Изуку не предпринял даже попытки избежать этого. Ему не было страшно и было почти все равно, что с ним теперь будет. Единственным, чего он боялся, было то, что ему снова причинят боль просто по чьей-то прихоти. Если это произойдет, он хотел бы знать, что по-другому никак.

***

      Он наблюдал за душой мальчика, которая покорно отдалась на его милость в этом пространстве, не принадлежащем ни одному из миров. Он видел смирение и даже надежду в его глазах еще тогда, когда смотрел на него глазами другого человека. Того, кто был рожден с этой связью и чьи глаза всегда были черными, как ночь.       Ему нравилась эта покорность, это доверие, с которыми ребенок подчинился его власти. Все же останавливать течение жизни не так просто, как могло бы показаться. Особенно тогда, когда жертва осознает близость конца и отчаянно сопротивляется. Тщетно, но от этого не менее утомительно для него. Этот же ребенок нашел в себе силы даже улыбнуться ему, когда их глаза встретились в его мире.       Его пальцы коснулись следов раны на его боку и скользнули чуть глубже. Мальчик слабо вздрогнул, но не предпринял попытки избежать проникновения. Искра испуга, все же вспыхнувшая на миг в его душе, была понятна – это была точка, через которую он потерял связь со своим миром и самой жизнью. Однако почти сразу он расслабился и она не переросла в бушующий пожар.       - Все же не боишься? – тихо шепнул он, глядя в глаза ребенка.       - Не хочу, чтобы было больно, – пробормотал мальчик. – Но не думаю, что мне страшно.       Он некоторое время смотрел на него, пока его пальцы не нащупали то, что он искал – последний якорь, который еще мог связать душу ребенка с тем телом, в котором она была. Теперь его нужно было извлечь. И этот этап нередко вызывал у душ агонию, поскольку отсекал их от мира до тех пор, пока их судьба не решится.       - Сейчас может стать, – произнес он. – Но боль не будет сильной, если ты не будешь сопротивляться.

***

      Изуку сглотнул. Ему не хотелось страдать, но у него не было выбора. Он почувствовал, как что-то внутри него сдвинулось и словно начало покидать его.       Инстинкты кричали, что он не должен этого допустить, но Изуку проигнорировал их. Почти отстраненно он наблюдал за тем, как существо извлекло из его раны что-то, похожее на золотую нить.       Едва ее кончик покинул его, как все существо Изуку словно ударило током. Это не было больно, но в его глазах уже почти привычно потемнело. Слабый полувздох, полустон все же вырвался из его груди, когда его мышцы на миг свело судорогой.       - Хм, похоже, что твои связи с жизнью и правда очень слабы, – с нотками задумчивости произнесло существо. – Это объясняет, почему ты не боишься меня. Что ж, посмотрим, какой жребий тебя ждет.       Изуку как раз чуть сморгнул темную пелену перед глазами, чтобы заметить, как существо сформировало из золотой нити чашу и окружающий их мрак наполнил ее, становясь напитком, красным, как кровь. Оно поднесло сосуд к его губам.       - Пей и прими свой жребий, который выпал тебе.       Изуку глубоко вздохнул, отгоняя неприятные для него ассоциации с цветом жидкости, и покорно наклонил голову, начиная пить.       Напиток и правда напоминал кровь, но, вопреки ожиданиям, не вызвал отторжения. Теплый и чуть солоноватый он имел терпкий привкус и приятно наполнил его, растекаясь по его собственным венам, согревая их почти до раскаленности.       Напитка также оказалось неожиданно много, поскольку Изуку все продолжал пить, а его количество в чаше словно не уменьшалось. Сходство с кровью его уже не беспокоило.       Наконец жидкость закончилась и чаша неожиданно засветилась. Прижмурившись в инстинктивной попытке защитить глаза, Изуку сумел разглядеть, что та трансформировалась в чистый свет и приняла форму необычной птицы, которая воспарила и сделала над ними круг, прежде чем врезаться ему в грудь, опаляя жаром каждую клеточку тела.       Слезы брызнули из его глаз, хотя он и не думал плакать, и Изуку с трудом успокоил свое дыхание, не понимая, что происходит. Бок отдался эхом слабой боли.       Рука существа коснулась его щеки и чуть смахнула влагу. Его голос прозвучал задумчиво.       - Феникс значит... – произнесло оно. – Это очень редкое благословение, тебе повезло.       - Что... Что оно означает? – робко спросил Изуку, его голос предательски дрогнул.       - Второй шанс, – ответило существо. – Возрождение в том же мире, в том же теле. И в твоем случае похоже, что он оставил тебе еще один дар сверх этого. Так что цени это.       Изуку опустил голову, испытывая смешанные чувства от того, что даже в смерти он оказался не таким, как другие. Он знал, что если бы выбирал он сам, то он бы предпочел скорее обратиться в ничто, чем вернуться тем, кем он был, но он был не в праве отвергать то, что ему назначил жребий.       Рука существа коснулась пальцами его век, опуская их, и Изуку подчинился. Его глаза немного жгло одновременно жаром и холодом, но это не было действительно больно, поэтому он не пытался противиться этому.       - Ты скоро проснешься, но отныне будешь моими глазами в твоем мире, как и некоторые другие твои сородичи, один из которых сейчас рядом с тобой.       - Хорошо, – тихо прошептал Изуку. – Я постараюсь не подвести вас.       На миг ему показалось, что он увидел самого себя, и наступила темнота, стершая все прочие ощущения.