Глаза Смерти

      Айзава стер рукой предательские слезы и аккуратно опустил тело мальчика на холодный асфальт рядом с тем зданием, на крыше которого они были. Он уже установил, что причиной смерти была большая кровопотеря из-за раны в боку, нанесенной чем-то достаточно длинным, тонким и острым.       Сейчас же он присел на ступеньках в ожидании того момента, когда приедет скорая, которая подтвердит факт смерти и отвезет тело мальчика в морг. Найти при нем хотя бы что-то, что могло бы указать на его личность, не удалось.       Вспыхнувшее без видимых причин пламя заставило Айзаву подскочить и обвести горящими от причуды глазами всю округу. Не заметив ничего и никого, он попытался сбить огонь, охвативший уже все тело мальчика, но безуспешно.       - Черт, – Шота потянулся за термосом, который носил с собой – горячий кофе не навредит мертвому телу, но жидкость может потушить пламя.       Однако пустить в ход это отчаянное средство он не успел – огонь исчез так же внезапно, как и появился. Айзава осмотрел мальчика и едва удержался от шокированного вздоха – тот ничуть не пострадал от странного пожара и вновь дышал. Словно это пламя каким-то образом вернуло его к жизни.

***

      Изуку поморщился, ощущая боль в боку и холод какой-то жесткой и неровной поверхности под собой. Он приоткрыл глаза. Его зрение было размытым, но постепенно он смог сфокусировать взгляд.       Над ним кто-то склонился и на этот раз он смог рассмотреть лицо мужчины, черные и покрасневшие глаза которого выражали странную смесь эмоций. Должно быть, это был тот, о ком упоминало существо. Небо было дальше, чем Изуку думал. Похоже, что он лежал уже не на крыше.       - Малыш, ты меня слышишь? – голос незнакомца прозвучал надтреснуто.       Изуку с трудом кивнул.       - Да, – тихо ответил он.       - Ты можешь назвать три вещи, которые видишь, и три, которые можешь почувствовать? – спросил мужчина.       - У вас черные глаза и волосы. А над вами ночное небо, – слабо ответил Изуку. – Подо мной что-то неровное. Одежда промокла. И немного болит в боку.       Неизвестный кивнул, хотя и выглядел ненамного спокойнее. Где-то раздались звуки сирены и он обернулся в ту сторону.       - Я вызвал скорую. Они заберут тебя в больницу. Мы поможем. Просто держись и старайся не двигаться и не засыпать, хорошо?       Изуку слабо кивнул.       - Как тебя зовут, малыш? – спросил мужчина – Как связаться с твоей семьей?       - Мидо... Мидория Изуку, – говорить было трудно. – А семья... У меня ее нет. Мама погибла год назад и меня отдали в приют Катон, – горькая улыбка тронула его губы при мысли о тех людях. – Они будут очень огорчены тем, что я жив.       Воспоминания о том, как он жил в последнее время, вызывали желание все же закрыть глаза и помолиться о том, чтобы снова умереть, но Изуку понимал, что не может себе этого позволить. Ему вернули жизнь, дали второй шанс, он обязан это ценить.       Шум подъехавшей машины почти заглушил его мысли, а поверхность, на которой он лежал, задрожала от близости транспорта. Должно быть, он и правда лежал на земле.       Изуку почти не обращал внимания на врачей, которые погрузили его на носилки и подсоединили к нему какие-то приборы. Ему было почти все равно на эти манипуляции.       Небо исчезло, сменившись потолком машины, а шум двигателя заглушил голоса медиков. Только один голос его разум выделил среди прочих – мужчины, который его нашел.       - Держись, малыш, я завтра навещу тебя, – произнес он прежде, чем закрывшиеся двери скорой помощи отрезали его от Изуку.

***

      Айзава долго смотрел вслед уезжающей машине скорой, в которую погрузили мальчика, прежде чем уйти. Он не стал продолжать патруль, понимая, что в таком состоянии станет легкой добычей для злодеев и преступников. Зуд предчувствий тоже угас.       Придя домой, он завалился на диван, уткнувшись лицом в подушку и пытаясь привести в порядок свои мысли. Ошибся ли он, посчитав мальчика мертвым в тот момент на крыше? Шота был уверен, что нет. В конце концов, он видел его глаза – полностью стеклянные и лишенные даже намека на жизнь.       Кстати о глазах... От внимания Айзавы не укрылось то, что, когда мальчик неожиданно ожил, его глаза были черными вместо зеленых. Было ли это каким-то следствием его причуды? Возможно. Все же причуды бывали действительно разными и кто знает, вдруг среди них появилась и такая?       Айзава погладил пришедшего к нему кота, который чуть ранее тщательно его избегал, и перевернулся на спину. Завтра он попробует встретиться с мальчиком и узнать у него чуть больше информации о произошедшем.       Хотя, возможно, стоило уже сейчас связаться с приютом, в котором он жил, и сообщить о случившемся. Учитывая обстоятельства, им могли еще не позвонить.       Айзава вытащил из кармана телефон и открыл Интернет в поисках контактной информации приюта «Катон». Если верить сайту, он был небольшим и специализировался на детях с проблемами, как было написано. Злодейские причуды, злодейства в семье и т.п. Там же был указан телефон для того, чтобы сообщить сотрудникам об их детях.       Айзава нахмурился, но ему сейчас определенно было не до того, чтобы что-то расследовать. Поэтому он набрал указанный номер и стал ждать.       Ему ответил какой-то мужчина. Первая неожиданность. Все же в таких заведениях чаще работали женщины. Второй неожиданностью стал вопрос, который ему задали вместо приветствия.       - Кто из них? – грубовато спросил мужчина.       - Мидория Изуку, он... – Айзаве даже не дали закончить.       - Этот еще не отмечался у коменданта, – заявил незнакомец. – Мы разберемся с ним, когда он явится. Больше он не причинит беспокойств. Спасибо за звонок и приносим извинения за неудобство, которое он вам доставил. Это не повторится.       На этом звонок оборвался. Айзава сел на диване, глядя на телефон. Это прозвучало... Детский приют не должен так звучать. У него было плохое предчувствие.

***

      Изуку попытался проскользнуть мимо коменданта приюта незамеченным, но не смог. Строгая женщина сразу заметила его и обездвижила причудой.       - Скатился на самое дно, беспричудный? О тебе доложили по горячей линии, – в ее голосе был ледяной яд, от которого кровь стыла в жилах, она позвонила по внутреннему номеру. – Он явился, – по ее губам расползлась улыбка. – Комната 44, мальчишка, доктор Тиорит уже с нетерпением ждет тебя. И даже не вздумай попытаться сбежать.       Изуку сглотнул. В эту комнату отправляли только за самые серьезные проступки и там выдавались самые суровые наказания. Некоторые не выдерживали.       Он подошел к двери, внутренне сожалея о том, что снова жив, когда та распахнулась. За ней стоял мужчина в фартуке и перчатках. Его глаза загорелись.       - Давненько у меня не было пациентов, – он усмехнулся, демонстрируя острые зубы. – Я уж думал, что все дети стали послушными.       Сознание Изуку погрузилось в туман, когда тот активировал свою причуду. Очнулся он, будучи на кушетке, от болезненной инъекции в область шеи.       - Я не так давно получил интересный образец. Его действующее вещество усиливает восприятие боли в несколько раз и даже минимального воздействия достаточно, чтобы превратиться в пытку. Здорово, да? Проверим, как оно работает?       Изуку услышал, как заперли дверь, как что-то щелкнуло и свистнуло в воздухе прежде, чем его тело обожгла сильнейшая боль. Он закричал, не сумев сдержаться, и почувствовал, как по его спине потекло что-то теплое.       Изуку не знал, сколько длилось наказание, больше похожее на пытку, и более или менее очнулся только тогда, когда его заперли в почти голом карцере, где был только рваный футон на полу и ночной горшок. Было холодно, а все его тело болело. Его раны залатали на уровне, достаточном, чтобы он, может быть, не умер.       Изуку едва мог пошевелиться, когда из его глаз начали течь слезы (до этого ему было слишком больно, чтобы он мог плакать). По этой причине он не стер их даже тогда, когда соленые капли попали на ссадину на щеке.       Изуку ждал усиления боли от этого контакта, но неожиданно случилось наоборот – она стихла. Он озадаченно моргнул, но пока не стал ничего делать с этим знанием. Его веки тяжелели и он закрыл глаза, подсознательно желая умереть.       Темнота окутала его, но она не была такой же тотальной и всепоглощающей, как в прошлый раз. Перед собой Изуку увидел необычную птицу. Кажется, это и был феникс, выпавший ему по жребию судьбы. Из его темных глаз текли слезы, исчезая в пустоте, и Изуку казалось, что это должно что-то значить...

***

      Айзава вышел из больницы, в которую поместили мальчика, пребывая в смешанных чувствах. К сожалению, он смог выбраться к ребенку, чтобы проверить его, только через пару дней, поскольку его подключили к срочному делу со стороны Комиссии и он не хотел, чтобы она узнала о мальчике.       Однако этого хватило, чтобы ребенок выписался и покинул больницу. Как беспричудный, не имеющий опеки родителей, он считался взрослым. Без учета того, что ему было всего 13 лет. Это было ужасно, но это было так и это было законно.       По этой причине Айзава теперь стоял у ворот приюта – единственного известного ему места, куда мог пойти мальчик. Это место было мрачным, если не сказать хуже, и больше походило на тюрьму. Не было слышно шума, не было видно играющих детей, а воздух был пропитан тревогой и страхом.       Айзава толкнул калитку и вошел на территорию, направляясь к основному зданию. Знакомый с детства холодок пробежался по его позвоночнику, рождая дурные предчувствия, и его рука крепче сжала захватный шарф.       Едва он переступил порог, как путь ему преградила сурового вида женщина. Должно быть, та самая комендант.       - Вы кто такой? Зачем пришли?       - Мое имя Айзава Шота. Я пришел навестить одного из ваших воспитанников. Мидорию Изуку. Он здесь?       - Не ваше дело. Визиты посторонних запрещены. К этим детям нельзя приближаться.       Айзава приподнял бровь, пока сдерживая себя.       - Как в таком случае их могут взять под опеку?       - Им не нужна опека, – отрезала женщина. – Таким, как они, нужен контроль. И чем раньше, тем лучше. Чтобы потом общество не имело проблем с этими злодеями.       - Однако я вынужден настаивать, – в голос Айзавы вошла сталь, а глаза начали краснеть. – Я нашел Мидорию тяжело раненым несколько дней назад. Он выписался из больницы вчера днем. И если он здесь, то я не уйду, пока не увижу, что он жив и здоров.       - Его здесь нет, – заявила женщина. – Так что вам тоже нечего здесь делать.       - Ложь, – сообщение Тсукаучи пришло на наушник Шоты очень вовремя и он нахмурился.       - Вы лжете и я знаю это. Приведите Мидорию или, клянусь, я сам его найду.       Женщина не ответила, но Айзава почувствовал, как его тело застывает. Варианта было два – наркотик или причуда. Его глаза вспыхнули от стирания и подвижность вернулась. Коротким ударом он вырубил коменданта и поднял руку к наушнику, вновь скрытому волосами.       - Тсукаучи.       - Понял. Я сейчас отправлю наряд для оказания мобильной поддержки, – ответил детектив.       Айзава кивнул себе, пристегивая бесчувственную женщину к креслу подавляющими причуду наручниками. Ему не нравилось, что его дурные предчувствия, из-за которых он привлек Тсукаучи, оправдывали себя.