Последний шепот магии

Ужасы мучили её каждую ночь. День за днем она просыпалась в слезах, а может, от крика, и возможно, даже от холодного пота, который медленно стекал по её шее, пробуждая рой мурашек, которые хаотично бегали по её коже. Автоматически, как по команде, Гермиона взглянула на старый магловский будильник, который был подарком от её отца. Часы показывали утреннее время; проспать Гермиона не боялась. Каждое утро, как на заводских настройках, она вставала от того или иного ужаса, но начало этого ужаса всегда было одинаковым: Королевский лес Дин. Она могла бегать или падать, и каждый раз её мучили, заставляя кричать и в слезах выходить из царства Морфея. Гермиона протёрла глаза и сфокусировала взгляд на комнате. Ничего не изменилось за два года. После возвращения памяти родителям они решили остаться в Австралии, как всегда и хотели. Странно, что они оставались в Лондоне только потому, что их дочке здесь нравилось. Дом оставили и не продали, поэтому в последнее время Гермиона жила здесь одна. Живоглот, как всегда, засыпал с ней, но среди ночи всегда оказывался сброшенным на пол или напуганным от криков. Но кот помогал Гермионе адаптироваться. Каждый из её друзей находил, как развеять послевоенную депрессию: кто-то в сексе, а кто-то в алкогольном опьянении. А Гермиона никогда не показывала, что её что-то могло затронуть, поэтому находила утешение в книгах и в коте. Встав с постели, она ещё раз перечитала свою речь, над которой работала в течение месяца. Когда Кингсли стал Министром магии, у него состоялся разговор с трио; все они должны были на дне памяти вспомнить погибших и сказать подбадривающие слова перед магической общественностью, которые заставили бы всех двигаться вперёд. Тогда Грейнджер показалось это немного эгоистичным со стороны министра, ведь это их должны были подбадривать, особенно Гарри, если бы он остался один то там уже недалеко от самоубийства. Но слова Дамблдора даже после смерти стали правдивыми как никогда: «Любовь — вот самое сильное оружие, она может как и исцелить, так и погубить». Джинни и Гарри действительно очень красивая пара; они подходят друг другу как никто. Но не всем так повезло, как лучшему другу Гермионы, ведь она спасалась книгами, и даже они не всегда помогали… … После насильно запихнутого в себя яйца с кофе Гермиона начала готовиться к Дню памяти в министерстве. Настроение было паршивым, ей не нравился этот день тем, что придется вспоминать то, что причиняет боль — каждую невинную жизнь. После душа она взглянула в зеркало: мешки под глазами были темными и большими, глаза на мокром месте. Но сегодня нужно показывать всем, какими сильными они являются, и находить ободряющие слова для семей погибших. Сегодня они будут в центре внимания, несмотря на то, что им тоже нужна помощь. Было бы здорово сходить к психологу, но если судить с другой стороны, Грейнджер не может об этом рассказать ни маглам, ни волшебникам. Что творится в голове, она и сама не знала; лучше бы стереть память и никогда не задумываться о войне. «Когда-нибудь так и сделаю», — пронеслось у нее в голове, но не сейчас. Быстро почистив зубы и наложив магию красоты, чтобы скрыть все недостатки сна, она прошла в свою комнату. Склонившись над каллиграфическим почерком, она снова проверила свой текст, вспоминая о том, что нужно перепроверить речь Рона и Гарри. Она добавила последние штрихи к своей речи и решила, что этот текст должен ободрить других, на ее взгляд.