Последний шепот магии

Праздник проходил сдержанно: каждый был занят своим делом — кто-то подходил к семье погибших и выражал соболезнования, кто-то заливал своё горе огненной виски, а кто-то, как Гермиона, стоял в стороне, словно отрезанный от мира, и ждал, когда закончится её собственная война с собой. Больше всего сейчас ей хотелось укрыться в своей комнате, спрятаться под одеяло и читать новый роман. Это была её территория, её душевный покой, единственное, что давало хотя бы крупицу надежды, что однажды она снова будет в порядке. Гермиона знала — время всё расставит по местам. Но пугал именно этот промежуток: сколько пройдёт дней, месяцев, лет, и какой ценой? Сквозь толпу людей к ней пробивался Рон — её милый Рон, тот, кому когда-то она была готова отдать всё, лишь бы знать, что он всегда будет рядом. Но это было «тогда». Сейчас же она не имела сил даже поддерживать связь со старыми друзьями, не говоря уже о том, чтобы вновь открыться для любви. Война забрала не только близких людей, но и способность любить так, как раньше. — Эй, ты тут одна? Почему не идёшь к нам? — мягко спросил Рон. Её пальцы сжались в кулаки. Друзья давно замечали: Гермиона так и не вернулась в норму после войны. — Хотела просто немного посидеть в одиночестве. К Гарри всё время подходят… а так спокойнее, — тихо ответила она. — Знаешь, — Рон глубоко вздохнул, — меня гложет одна мысль… что всё уже никогда не вернётся на круги своя. Не будет больше школы, нас троих, разгадывающих тайны. Не будет нас с тобой… У Гермионы приоткрылся рот. Она не ожидала, что это скажет именно Рон. В глубине души она почувствовала облегчение — ей не придётся первой произносить то, что долго сидело камнем на сердце. — Спасибо, Рон. Я… не знала, как объяснить тебе. Я не хочу терять тебя, но и продолжать как раньше — больше не могу. — Фух, — он улыбнулся с заметным облегчением, — я рад, что мы поняли друг друга. Гермиона, ты лучшая девушка, какую я встречал.. Друзья? Он протянул ей руку, как тогда, на втором курсе. И впервые за долгие месяцы Гермиона искренне рассмеялась. В этом жесте было что-то до боли простое, детское и чистое. Она протянула руку и пожала его. В тот же момент Рон мягко потянул её к выходу из атриума. — Тут душно, — сказал он, переводя дыхание. — Пойдём выйдем, подышим. — Почему бы и нет, я не против. Они вышли в прохладный вечер. Воздух снаружи был тяжёлым, пропитанным дождём и запахом мокрого камня. Рон достал из кармана смятую пачку сигарет — привычку, которая появилась у него совсем недавно, уже после войны. Он щёлкнул кончиком палочки, и на её конце вспыхнуло крохотное пламя. — Гарри бы убил меня, если бы увидел, — усмехнулся он, выпуская в небо сизый дым. Гермиона только покачала головой. Её поразило, насколько взрослее стал Рон, как будто они оба за одно лето прожили целую жизнь. — Знаешь, — добавил он после паузы, — мне кажется, мы всё равно справимся. Пусть уже не будем прежними, но… найдём себя заново. Гермиона глубоко вдохнула свежий воздух. Впервые за долгое время она почувствовала, что её сердце стало чуть легче. И, может быть, именно в этом и заключался первый шаг к исцелению.